Глава 6. Родная квартира

Казалось бы, с чего начинается утро? С чашки кофе? С будильника, от которого хочется выкинуть телефон в стену? С рассветного пения птиц за окном? Или, может, с размышлений о странном сне? У Лололошки обычно всё было просто. Будильник. Стакан воды. Телефон. Обычный набор, не требующий пояснений. Но сегодня было иначе. Проснулся он резко, от того, что его, как мешок картошки, пихают под кровать. Агрессивно. Без предупреждения. И с одеялом в придачу. Он сначала даже не понял, где находится. Сон был глубокий, тело уставшее. Первые секунды в голове была пустота. А потом удар об деревянное дно кровати. Потом ещё раз. И ещё. Кажется, древесина мстила за что-то своё. — Ау, ты чего творишь?! — чуть не вскрикнул он, забыв, что должен быть тихим. Первой мыслью было, что он оказался в своей квартире, и это отец. Холод в груди, напряжение в теле. Но быстро вспомнилось, что нет. Он не дома. Он у Джона. А Джон, к слову, носился по комнате в таком темпе, что шторы поднимались. Одеяло, на котором спал Ло, пихал туда же, под кровать. Подушку швырнул в угол. Сам подскочил к столу, что-то активно прятал, скидывал лишние тетради, поправлял стул. И только тогда Лололошка услышал. В дверь уже какое-то время стучат. Спокойно, но настойчиво. — Сынок, выйди ко мне, — позвал мягкий женский голос. Мать Джона. Ло затаил дыхание. Вцепился в одеяло, как будто оно могло защитить его от всех бед, прячась под кроватью, в чужой комнате, от матери своего соседа. Абсурд? Немного. Страшно? Определённо. Особенно когда дыхание сбивается, а каждое движение отзывается болью. Он хотел домой. Не туда, где отец. А домой, где безопасно. Где не нужно прятаться. Где утро не начинается с ударов о деревянные балки. Хотя, возможно это лучше чем встреча с отцом, после того звонка. Воспоминания о вчерашнем дне путались. То всплывали обрывками, то тонули в тумане. Но как только тело напомнило о себе резкой болью, всё сразу стало слишком реальным. Каждая рана, каждый синяк отзывались жжением. Он судорожно прижал ладонь ко рту, сдерживая хрип. А в это время Харрис делал вид, что всё под контролем. Судя по звукам, он наконец закончил с уборкой улик и двинулся к двери. Щелчок и в комнату зашла его мать. — Мы с отцом идём к тёте Ире. Ты с нами? — поинтересовалась она, проходя к окну и слегка приоткрывая его. Свежий воздух хлынул в комнату. — Нет. Лучше останусь дома. Займусь учёбой, — спокойно ответил Джон, стоя как вкопанный у двери. Ни капли волнения в голосе. — Ладно, это похвально. Удачи тебе, сынок. Будем поздно, — сказала женщина, уже разворачиваясь к выходу. Щелчок замка. Её шаги удалялись. Сначала по коридору, потом в прихожей звук ключей, хлопнула входная дверь. Наконец-то можно расслабиться. Тишина. Джон проверил коридор, убедился, что мать точно ушла, и вернулся обратно в комнату. Лёгкие шаги, и вот. Харрис заглядывает под кровать, смотря на Лололошку с широкой улыбкой. — Доброе утро, герой. — Иди в пень, — недовольно ответил Ло, пытаясь выбраться из-под кровати. Он успел запутаться в одеяле. Пока пытался вылезти, ещё разок ударился головой. Сейчас уже не нужно было сдерживать ругательства, поэтому Харрису пришлось выслушать целый шквал недовольства. Пол. Холодный, твёрдый, аж противно. Он будто специально впитывал каждую боль из тела. Одеяло запуталось вокруг ног, как будто решило удержать его здесь внизу, в тени кровати, в безопасности, но и в унижении. Он не спешил вставать. Лежал, вглядываясь в деревянные дощечки, теряя фокус, следя за мелкими потертостями и пылью, которой обычно никто не придавал значения. Плечи горели. Спина ныла. Рёбра будто слиплись, дыхание давалось тяжело. Даже лёгкое движение отзывалось пульсирующей болью, но Ло не жаловался. Он просто лежал. — Ты что, уже сдался? — хохоча, спросил Джон. Не дождавшись ответа, он резко схватил Лололошку за лодыжку и дёрнул. Не очень сильно, но достаточно, чтобы тот с глухим шорохом выскользнул из-под кровати, как неудачно завернутый в одеяло котенок. — Эй! — только и успел вскрикнуть Ло, пока его не вытащили на середину комнаты. Он лежал распластанный, волосы торчали в разные стороны, одна нога всё ещё была в одеяле, другая бессильно дёргалась, пытаясь вырваться из захвата Джона. Футболка задралась, показав полспины, и, судя по выражению лица, парень искренне сомневался, что вообще проснулся. — Ну вот и рассвет настал, солнышко моё, — добил Джон, усаживаясь обратно на кровать и с довольной ухмылкой глядя на результат своих трудов. Ло медленно повернул голову и посмотрел на него. В этом взгляде было всё, и боль, отчаяние, желание выкинуть соседа в окно и лечь обратно под кровать до следующего дня. Но Лололошка заметил, что парень успел переодеться. Понятное дело, ведь он раньше уснул, и не успел заметить как на Джоне оказалась пижама. Сам Харрис выглядел нелепо, его волосы непослушно торчали в разные стороны, а штаны со слонами только завершали картину. — У тебя, случайно, нет лопаты? Я себе могилу выкопаю прямо здесь, — прохрипел он, натягивая обратно футболку и безуспешно пытаясь освободить ногу из плена одеяла. Одеяло, казалось, решило, что Лололошка теперь будет жить вместе с ним. Он шлёпнулся лицом в подушку, которая по какой-то причине оказалась в другом углу комнаты. Видимо, Харрис с особым удовольствием швырнул её туда. Поза, в которой оказался Ло, больше всего напоминала выброшенную рыбу на берег, которая сдалась и теперь просто ждет, пока прилив заберёт обратно. — Великолепное пробуждение, — глухо пробормотал он в подушку. — Напоминай мне больше никогда не ночевать у тебя. — Ну как же, понравилось? — не унимался Харрис, весело подбрасывая плюшевого слона. — У меня из развлечений ещё много чего. — Издевательство надо мной не развлечение, — буркнул Ло, всё ещё лёжа пластом, и окончательно проигнорировал попытки встать. Джон хотел бы поспорить, но всё-таки промолчал. Парень оставил плюшевую игрушку, которую всё время бросал, и встал с кровати. Подошёл к соседу, пнул его ногой пару раз, получил в ответ недовольные оскорбления, и понял. Понял, что без еды этого идиота точно не поднять. Поскольку мать явно что-то оставила перед уходом, Харрис, довольный своими утренними проделками, поплёлся на кухню. Открыв холодильник, начал с лёгким разочарованием разглядывать его содержимое. Не то чтобы он ожидал королевского пиршества, но такой пустоты точно не представлял. Пугающая пустота внутри почти заставила его желудок закричать от обиды. Ну и чем теперь поднимать соседа? Почему мать вообще ничего не приготовила? Решила оставить своего сына учить уроки голодным? Ну и издевательство. Раньше такого никогда не происходило. Не может быть такого, что за один вечер, семья съела все запасы. Понятное дело, что продуктов для самостоятельного приготовления завтрака с головой хватало. Готовить самому? Нет уж. Он не подписывался на «МастерШеф» в собственном доме. Мелькнула идея как-то заставить Лололошку приготовить завтрак. Вот только как? Этот лентяй не желал даже вставать. Да ещё и весь побитый. Может, не стоит тревожить? Конечно, стоит. С хитрой ухмылкой Джон заглянул обратно в свою комнату. На полу, растянувшись как морская звезда, всё так же лежал сосед, который явно вел внутреннюю борьбу с болезненными ощущениями во всём теле. Он выглядел так будто даже дышать было тяжело. — Мааам, приготовь что-то, я голодный, — шутливо протянул Харрис, наклонив голову в сторону, будто разговаривал сам с собой. Лололошка, не удосужившись даже повернуть голову, лениво поднял руку и продемонстрировал соседу величественный средний палец. Элегантно. Почти как приветствие. Как красиво с его стороны. — Я тебя не выпущу из квартиры, пока не организуешь завтрак, — уже более серьёзным тоном заявил Джон, выпрямляясь и скрещивая руки на груди, ставя ультиматум. Он прекрасно понимал, что если Ло захочет, то с лёгкостью выберется отсюда. Может, и неуклюже, но с его силой вполне быстро и успешно. Харрис его превосходил в хитрости, в наглости, в сарказме… но уж точно не в физической силе. Сначала были мучительные стоны. Потом громкое, театральное «почему я?». За ним тяжёлые вздохи, как будто он собирался восхождение на гору совершить. И, наконец, скрипящий, полный обиды подъём. Лололошка поднялся так медленно и обречённо, будто ему предложили в одиночку разгружать вагон с кирпичами. Он походил на ворчащего дедушку, которому не дали поспать на любимом диване. Лохматый, в мятой футболке, с взглядом полным ненависти ко всему живому. Джон наблюдал за этим чудом природы с искренним восхищением. Он такого Ло ещё не видел. И втайне наслаждался каждой секундой. Как всё-таки людей меняет утро. Будто соседу дали побыть пенсионером. Ворчит, стонет, волочит ноги и хмурится так, будто ему подкинули квитанцию за газ с ошибкой. Хотя, если честно, ворчливого Ло он уже видел, просто не так близко. Вон, взять хотя бы его выходы с мусором. Джон поначалу не верил своим глазам. Лололошка выходил в любой момент, игнорируя привычный график. Всё-таки полное мусорное ведро настигает внезапно. Обычно на нем красовались выцветшие шорты, майка, больше похожая на тряпку, и уже легендарный ободок, который держит непослушные волосы, что так и лезут в лицо. Но картину завершали тапочки, мягкие, милые, с кошачьими ушками и мордочкой. А зимой… это вообще отдельный жанр. Скользкие дорожки и Ло несовместимы. Харрису даже не нужно было смотреть сериал, он наливал себе чай, садился у окна, и ждал, в перерывах между учебой. Однажды сосед так ловко поскользнулся, что за секунду успел сделать два вращения и в итоге завалился в сугроб с таким драматизмом, что, казалось, сейчас начнется индийское кино. Джон потом ещё полдня вспоминал эту сцену, едва сдерживая смех при встрече. Лололошка тогда ещё более недружелюбно себя вел. При одном взгляде на Джона, было видно, что удушит его, если сосед вспомнит его конфузы. Точно, ещё была ситуация когда он куда-то торопился, влетел в кабину, говоря по телефону, скорее всего с Ричардом. Отпускал пошлые шуточки, и только спустя полминуты понял, что находится не один, а рядом стояла бабушка с пятого, смотрела на него так, будто не узнала. Харрис потом слышал, как она испуганно пересказывала эту историю у подъезда всем подружкам. Дамы не верили, что это был их золотой Лололошка. — Ты точно умеешь готовить? — с сомнением уточнил Джон, лениво опираясь спиной о стену и наблюдая, как сосед уже с головой зарывается в содержимое его кухни. — Заткнись. Если что-то не нравится готовь сам, — прошипел Лололошка, с явной неприязнью хлопая дверцей одного из нижних шкафчиков. Он выглядел так, будто собирался устроить на этой кухне перестройку. Ящики постоянно хлопали, ложки звенели, а взгляд кудрявого сверлил каждый предмет, как будто тот обязан был сам доложить, где тут спрятана нужная кастрюля. Харрис, впрочем, не вмешивался. Кухня вообще не его зона ответственности. Он знал, где лежит зубная щётка и на этом считал свое участие в быту завершенным. Всё остальное его не беспокоило, и был этим доволен. — Ты вообще в своём доме хоть раз готовил? — пробурчал Лололошка, вытягивая одну кастрюлю и с подозрением её осматривая. — Твоя мама не заметит, что тут кто-то копался? — Пытался ради эксперимента, но это слишком скучно, — спокойно отмахнулся Джон, наконец усевшись за стол и закинув одну ногу на другую. — А если мама заметит, что кто-то копался, скажу, что сам готовил. В конце концов, она меня без еды оставила, сама виновата. Лололошка шумно вздохнул, медленно покачивая головой, но промолчал. Видно было, что уже смирился с ролью повара. Только вот выражение лица говорило обратное, как будто он планировал не завтрак, а тщательно вынашивал план, как утопить Джона в кипящей кастрюле. По готовности ещё и посолить. Ему дома хватает всей этой кухонной работы. Да, иногда отец берётся за сковородку сам, но такие случаи можно пересчитать на пальцах. В основном всё держится на Ло. Он уже чувствовал себя настоящей домохозяйкой. Стирка, уборка, готовка, и ещё впридачу учеба. Не сойти с ума при таком графике было сложно, но парень умудрялся как-то ещё проводить время с друзьями. Сейчас же, злясь на жизнь и окружающих, он агрессивно стучал ложкой по кастрюле. Макароны уже вовсю бурлили, и скоро должны были дойти. Джон получит самый простой вид перекуса. Даже если бы на кухне был свежий базилик, пармезан и креветки, он бы всё равно закинул в тарелку пресные макароны и хлопнул её на стол. Стараться ради Харриса? Нет уж. Пусть ест, что дают. К тому же, сам Ло уже готов был позавтракать где угодно, даже на помойке, с голубями в компании. Желудок урчал, обиженный игнорированием. Но хуже всего было не это. Худшее это Джон, стоящий где-то сбоку и умничающий. Комментировал абсолютно всё, когда кидать макароны, сколько соли, как правильно мешать. Да у него, похоже, был собственный курс по готовке. Где он вообще нахватался этих знаний? Ло едва сдерживался, чтобы не швырнуть ложку в этот ходячий кулинарный подкаст. В один момент, Лололошка всё-таки не выдержал. Терпение лопнуло. Ложка метко полетела в сторону Джона, как снаряд праведного гнева. Тот в этот момент что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, будто вёл презентацию на научной конференции. Удар пришёлся точно в лоб. — Ай! — послышался болезненный ойк, за которым последовало возмущенный вопрос.— За что?! — Джон смотрел на него с таким выражением лица, будто его предали. — За то, что у тебя рот не закрывается! — процедил Ло сквозь зубы, продолжая следить за макаронами. — Я тебе значит полезную информацию рассказываю, а получаю такое в ответ? — продолжал возмущаться Джон, но уже прячась за дверцей шкафа, опасаясь второго раунда. — Не забывай, что ты в моей квартире. — Не забывай, что я уже знаю где находится сковородка, — сухо бросил Ло, не поворачивая головы. Джон недовольно поджал губы, но всё-таки притих. Сидел как обиженный ребенок, терпеливо ждал, пока его, беднягу, наконец-то накормят. Лололошка только искоса наблюдал, как тот меланхолично стучит пальцами по столу. Когда еда, наконец, оказалась в тарелках, Харрис оживился моментально. Добавил кетчупа, посыпал сыром, в придачу нашёл какую-то итальянскую приправу. Картину унылой еды он решил раскрасить по полной. Ло ничего не сказал, хотя в душе покачал головой. Сам предпочитал есть макароны без лишних наворотов. Но, когда Джон протянул ему кусочек сливочного масла согласился. Позавтракали спокойно. Без перепалок. Лололошка, как воспитанный человек, уже потянулся к раковине. Нельзя же оставлять грязную посуду. Но Джон встал с места, нахмурился, а после сказал, что пусть этим занимается его мать. Ло остановился и даже пожалел женщину. Чем она провинилась, что её сын так себя ведёт? В конце концов, парни вернулись в комнату Джона. Лололошку всё ещё терзал укол вины за оставленную посуду, поэтому решил хоть как-то компенсировать ущерб. Под руки попалась тряпка, пылесос, ведро и понеслось. Протёр пыль, пропылесосил, вымыл пол. Харрис наблюдал за этим с приподнятыми бровями, но никак не останавливал соседа. Уборка дело хорошее, особенно когда делать её самому не надо. Поэтому Джон мудро промолчал, сел за стол и обставил себя учебниками. Лололошка, измотанный физически и морально, в конце концов свалился на свободную кровать. Тело ныло не только от внезапного приступа хозяйственности, но и от вчерашнего взрыва отца. Как ему пережить следующую неделю? Снова встретиться с мужчиной? Он бросил взгляд на Джона, который всё ещё выглядел забавно. Пижама, растрепанные волосы. Он не привык видеть такого домашнего Харриса. Хотя... самому Ло не мешало бы вспомнить о базовой гигиене. Ни зубы не чищены, ни лицо не умыто. От этого внезапного осознания потянуло внутренним дискомфортом, и он, не говоря ни слова, поплёлся в коридор. Харрис даже не обратил на это внимание. Пришлось искать нужную комнату самостоятельно. А уже внутри ждала импровизация. Зубной щётки, как и следовало ожидать, у него не было. Зато паста нашлась, и дальше вступил в игру старый добрый способ. Палец и зубная паста. Универсальное решение для всех, кто спит не дома. Он, кстати, так же делал, когда оставался у Дилана. Отработанная схема. Наконец-то почувствовав свежесть, Ло, уже со спокойной душой, вернулся в комнату. Нашел свою толстовку, которая была в засохшей крови, и уже планировал уходить. — Не-а, — отозвался Джон, не поднимая головы от учебников, ручка быстро скользила по полям тетради. — Это почему? — с удивлением переспросил Лололошка, слегка наклонив голову набок, словно не расслышал. — А представь, что там сейчас твой отец, — спокойно, но уже глядя прямо на него, пояснил Харрис. — Ты готов его встретить? Ло на миг замер. Эта мысль ударила резко, будто пощёчина. Он и не хотел представлять, но воображение штука предательская. В голове тут же всплыли обрывки воспоминаний всего, что с ним происходило. Ему страшно вновь ощутить чужие руки на шее. Страшно почувствовать что-то острое у лица. Больно. Всё тело отозвалось дрожью, будто само вспоминало каждый удар. Он даже слегка сжался. — Не жить же мне у тебя, — глухо проговорил он, пытаясь вернуть голосу хоть каплю уверенности. Слова прозвучали просто, будто и так все понятно. Тем более, родители Джона могут вернуться в любой момент. — Конечно, поэтому я пойду с тобой, — без всякой спешки отозвался Харрис, не отрываясь от своего дела. — Я, конечно, не смогу втащить твоему отцу, но хотя бы полицию вызвать у меня есть возможность. Лололошка притих. Мысль о возвращении в квартиру всё ещё вызывала комок в горле, но с Джоном рядом... ну, не так страшно. Он не был супергероем, да и сам это признал, но просто наличие кого-то рядом уже ощущалось как щит. Это давало хоть какую-то опору. — Ладно, — коротко кивнул Ло, будто сам себе это говорил. Пришлось немного подождать, пока Харрис закончит писать. Тот не торопился, сосредоточенно выводил буквы, будто у них не было никаких планов. И вот они уже наконец-то стояли перед дверью. Та же квартира, тот же запах, те же стены, но атмосфера душила. Ло вздохнул, боясь даже громко дышать. Джон же вошёл спокойно, будто пришел к другу в гости. Харрис с интересом осматривал прихожую, а потом и зал, подмечая детали, которые сам Ло давно перестал замечать. Он не выглядел напуганным, наоборот уверенным и даже немного наглым в своей лёгкости. Убедившись, что никого дома нет, он, как у себя, направился исследовать остальные комнаты. Лололошка молча стоял в коридоре, наблюдая, как сосед с любопытством шатается по его квартире. Ему это... не нравилось. Но и сказать вслух не решался. В конце концов, Джон пустил его к себе, дал ночлег и безопасность. И теперь, видимо, считал, что может открывать любые двери. Наверное, и правда имеет право. Недовольно цокнув языком, Ло пошёл в свою комнату. Каждый шаг отдавался в спине, но он старался не обращать внимания. Открыл дверь, зашёл, сел на кровать. Родной матрас жалобно скрипнул под весом, будто узнал старого друга. На тумбочке лежал телефон. Такой знакомый. Весь в трещинах, с подбитым углом, как будто и он вместе с Ло переживал всё это время. Батарея, как и ожидалось, на нуле, гаджет разрядился ещё ночью. Он воткнул зарядку и уставился в чёрный экран. Мысль о том, сколько сообщений там скопилось, давила на грудь. Ричард наверняка уже пережил семь стадий паники. У того была удивительная способность устраивать истерику, если Ло не отвечал хотя бы пару часов. Спам, звонки, даже голосовые на три минуты. Использовал всё, чтобы добиться реакции. Иногда он писал ночью, но родители всё же держали его в ежовых рукавицах, особенно после того как однажды он разбудил весь дом в два часа ночи из-за пропавшего друга, а тот просто уснул после школы. Но сейчас прошло уже двадцать часов. В масштабах Ричарда это целая вечность. Ло нахмурился. Наверняка ещё и Дилан написал. Конечно, не такой назойливый, но тоже беспокоился. Вот он мог догадываться о причине. Дилан не раз подмечал как друг боится своего отца. Есть же причины на это? Парень тяжело вздохнул и, всё ещё уставший, опёрся локтями о колени, уставился на телефон, который лениво начал подавать признаки жизни. Экран мигнул. Пока он мысленно сочинял, как извиняться, что не вышел на связь, что сказать, кого винить, насколько всё серьёзно, в комнате появился Джон. Без стука конечно. Ло даже не успел вздрогнуть, только сжал губы, не поднимая головы. — Я думал, ты уже ушёл, — тихо пробормотал Ло, наблюдая, как его радостный сосед стоит в дверях, будто только что откопал сокровище. — Да нет, смотрел, что у тебя тут есть интересного, — вальяжно ответил Джон, и, не скрывая довольства, вытащил из-за спины журнал, с содержимым явно не для детских глаз. Лололошка лишь закатил глаза. Ну конечно. Конечно Харрис нашёл именно это. Он уже морально готовился к дурацким шуточкам, поэтому без эмоций сразу объяснил. — Это не моё. Отцовское. Правда, это нисколько не сбило Джона с весёлого настроя. Он рассмеялся, держа журнал двумя пальцами за самый уголок, как будто боялся заразиться чем-то. — Фу, он что, не умеет пользоваться интернетом? — ехидно спросил он, аккуратно раскрывая один из разворотов и бросая на него преувеличенно шокированный взгляд. — Ого, даже у моей одноклассницы грудь больше. Ло вздохнул, будто сто лет знал, что это произойдёт. И правда, ничего нового. Только теперь ещё и воспоминания нахлынули. Он вдруг задумался. Бумага-то правда старая. Пожелтевшая, с надорванными уголками. Да и сомневался он, что отца вообще могли интересовать другие женщины. Если быть честным слишком сомневался. Он поджал губы и пробормотал, будто объяснял сам себе. — Хотя… кажется, это мамин. Джон в тот же момент выронил журнал, будто мир резко перевернулся. — Теперь понятно, почему твоя мама ушла… — Ты ведёшь себя как малое дитя, — сдержанно, но с лёгкой усмешкой сказал Ло, наблюдая, как Харрис вытирает ладони о штаны, будто только что потрогал что-то грязное. Как такой чистюля как он, вообще додумался взять это в руки? — Я просто любопытный человек, — гордо ответил тот, всё ещё морщась. — Ага, и тебе выйдет это боком, — фыркнул Ло и, наконец, встал, чтобы забрать злосчастный журнал и выкинуть его в мусорку. Такое напоминание о матери ему не нужно. Джон всё ещё посмеивался, пока Ло делал вид, что его это абсолютно не трогает. Хотя где-то внутри, затаилось знакомое чувство. Он в очередной раз пообещал себе выкинуть всё, что в этом доме когда-то принадлежало матери. Или хотя бы перебрать. Проверить, что лежит в её шкафу, о котором даже вспоминать было неуютно. Отец никогда не трогал её вещи. Хранил их с почти пугающей бережностью. Лололошке запрещалось к ним прикасаться. Даже убираться нельзя было. После этого Джон ушёл. Попрощался в своём стиле небрежно, с полуухмылкой и какой-то фразой напоследок, которую Ло даже не запомнил. Просто хлопнула дверь, и наступила тишина. Абсолютная, глухая, давящая. К этому моменту телефон успел немного зарядиться. Ло подключил его заранее, и вот теперь, стоило экрану засветиться, как он тут же завалился десятками уведомлений. Сообщения, пропущенные звонки. Лицо мгновенно сморщилось, как от кислого. Укол вины пришёл точно по сердцу. Он быстро начал отписываться друзьям. Писал, что просто отвлёкся, занимался уборкой по дому, а потом сразу уснул. Конечно, это было не совсем правдой. Но, по крайней мере, звучало правдоподобно. Ричард ответил первым. Сообщение было злобным, но видно, что тот переживал. Пришлось посмотреть на несколько десятков угрожающих смайликов. А вот Дилан, наоборот, отреагировал мягко. Написал, чтобы Ло берег себя, не напрягался слишком сильно и дал понять, что если что можно писать хоть ночью. Ему казалось, что он не заслужил таких хороших друзей. Ло отложил телефон на тумбочку и некоторое время сидел неподвижно, не отрывая взгляда от тёмного экрана. В комнате стояла гнетущая тишина. Тело ныло от усталости и боли, каждая мышца требовала отдыха, словно протестуя против каждого движения. Закрыть глаза и забыться. Но мысли не давали покоя, как навязчивый кошмар, который нельзя прогнать. Опасение подкрадывалось тихо. А если отец вдруг вернётся? Что тогда? Страх сжимал его сердце всё сильнее, не позволяя ни на секунду расслабиться. Он сдерживался изо всех сил. Казалось, что спустя всего несколько часов после пробуждения его силы уже на исходе. Это потому что он убрался у Джона? Приготовил поесть? Скорее просто морально истощён, настолько, что усталость проникла глубоко в тело. Глаза тяжело закрылись, Лололошка обещал себе лишь посидеть с закрытыми глазами, не спать. Он старался отвлекать мысли, бороться с собой. Иногда открывал глаза, хотя дело это давалось с трудом. — Ло, а ты чего спишь? — внезапно раздался голос прямо над ухом. Паника охватила тело мгновенно. Все сжалось. Глаза резко раскрылись, но взгляд мгновенно потерялся. Сердце застучало быстро, бешено и прерывисто, будто готово выпрыгнуть из груди. В голове с тревожным гулом прокатились самые ужасные мысли. Это отец? Это он? Зрение металось, не в силах сфокусироваться на силуэте, который склонился над ним. Тени и контуры расплывались, не давая ни малейшей уверенности. — Ты чего это? — раздражённо переспросил Джон, чуть отстранившись, словно пытаясь понять, что происходит. Господи, это всего лишь Харрис. — Ты как сюда попал? — спустя минуту прохрипел Ло, ещё не совсем приходя в себя, не обращая внимания на стоящего рядом Джона, который растерянно смотрел, не понимая, что произошло. Харрис пожал плечами, не теряя спокойствия. — А ты дверь и не закрывал, после того как я ушел. Прошел час, решил тебя проверить, — спокойно объяснял он, слегка наклонив голову и оглядывая комнату. Час? Парень просидел так час? Этот вопрос повис в воздухе. Лололошка едва дышал, ощущая, как время словно растянулось. Он устал. — Слушай, как тебе идейка свалить из дома? — внезапно предложил Джон, очень широко улыбаясь. Заметил, что Ло слишком напряжен?