Глава 7. Солнцезащитные очки

Двор уже начал утопать в зелени. Листья на деревьях приятно шелестели от лёгкого ветра. Воздух был наполнен тонким ароматом цветущих кустов, нагретого асфальта и чуть влажной травы, на которой ещё совсем недавно лежала утренняя роса. Солнце, высоко поднявшись, ярко светило, заставляя бликовать окна. Где-то вдали лаяла собака, а из открытых окон доносились отголоски телевизоров, пылесосов или просто разговоров жильцов. На улице играли дети, которые встали рано, чтобы урвать побольше времени у теплого выходного дня. Они бегали, кто-то гонял мяч, другие прыгали на скакалке, а самые маленькие дрались за качелю. Их звонкий смех разносился по двору, наполняя всё вокруг особым, тёплым настроением. Мамы выглядывали из окон, проверяя, всё ли в порядке с их детьми. Некоторые выходили и ругали за громкое поведение. На лавочках сидели пожилые соседи. Они неспешно наблюдали за этим майским утром, которое уже почти полностью перетекло в день. У кого-то на коленях лежала газета, кто-то просто грелся на солнце, обсуждая между собой знакомых и вчерашние цены на рынке. Где-то в углу кто-то тихо слушал радио, откуда доносились старые песни и новости, будто подчеркивая размеренность дворовой жизни. Всё вокруг было спокойно, даже лениво. Всё, кроме Лололошки. Ло приходилось выслушивать, как Джон неустанно подшучивает над ним. Настойчиво, показывая, что остановится он не скоро. Кудряш всё это время держал телефон в руке. Он постоянно проверял экран, листал список уведомлений, открывал чат с матерью и закрывал, не отправив ни слова. Сердце сжималось от тревоги каждый раз, когда телефон вибрировал. А вдруг это она? А вдруг снова позвонит? Может, стоит набрать самому? Ведь номер сохранился… Но рука не поднималась. Он сам себя уговаривал, что это плохая идея. Что ещё не время. Что ещё рано. Хотя глубоко внутри прекрасно понимал, что просто боится услышать её голос. Голос полный безразличия к собственному ребенку. Так почему его так тянет к ней? Он перешагивал яркие детские рисунки на асфальте, обходя мелки и краску, стараясь не мешать малышам, которые что-то увлечённо обсуждали, водя линию за линией. Детский смех резал по сердцу. Такой простой и искренний, как когда-то был у него. Ло невольно вспомнил своё детство. Мама тогда была ещё рядом. Брала за руку, вела по тем же дорожкам, уговаривала не плакать, когда мальчик падал. Её глаза так тяжело вспомнить. Сейчас он ощущал себя чужим в этом весеннем дне. Как будто вокруг все живут своей нормальной, спокойной жизнью, а он просто прохожий. Если честно, Ло хотел бы провести этот выходной совсем иначе. С друзьями. Посидеть в кафе, купить что-то ненужное в торговом центре, прогуляться по парку, притвориться, что всё хорошо. Но по его внешнему виду Дилан сразу понял бы, что Ло соврал. А Ричард? Ричард бы просто взбесился. Устроил бы допрос, шум, всплеск эмоций. А Ло не хотел ни объяснять, ни оправдываться. Не сейчас. Парень надеялся, что к понедельнику придумает какую-нибудь правдоподобную историю. Такую, что не будет вызывать подозрений. Что позволит отложить разговор ещё чуть-чуть. Ещё на день. Ещё на неделю. А может и на месяц? Если очень повезет. Гораздо проще было слушать других. Кивать, соглашаться, иногда вставлять сочувственные комментарии, пока Ричард снова и снова жаловался на своих родителей, ругался на их излишний контроль, на то, как те мешают ему жить. Лололошка молчал, и не говорил, что на его фоне эти жалобы выглядели как каприз избалованного ребёнка. Потому что не обесценивал чужие проблемы. Ставил их выше своих. Дилан же не лез в душу, но всё равно старался быть рядом. Рассказывал о своих успехах и неудачах в онлайн играх. Бросал смешные комментарии и давал забавные прозвища своим противникам. Эти разговоры были спасением. Они отвлекали, давали иллюзию нормальности. В такие моменты Ло мог почти забыть, где живёт. Почти поверить, что он обычный подросток, с обычными проблемами. Но свои собственные? Даже не упоминание, а просто осознание было мучительным. Хотелось снять с себя кожу. Он чувствовал, как внутри всё сжимается, когда кто-то из друзей ненароком касался темы семьи. Особенно, когда это делал Дилан. Тонко, осторожно, будто боясь спугнуть. Спрашивал о какой-нибудь мелочи, что ел Ло на ужин, или как дела у его отца. Казалось бы, безобидные вопросы, но от них внутри начинало жечь, как будто его выворачивали наизнанку. А ведь Дилан старался не давить. А если бы задал вопрос прямо? Друг ведь точно догадывался. Было страшно, что это может испортить их отношения. Парни собирались ехать в центр города. Ло это не понравилось. Сидел, нахмурившись, доказывая, что идея плохая. Мол, суббота, погода хорошая, людей будет тьма. И среди этих людей точно будут его знакомые. Слишком большой риск, что кто-то из них заметит его, заговорит, задаст вопросы. А ему сейчас этого совсем не нужно. Хотелось просто отвлечься. Но Джон, конечно, не сдавался. Казалось, только подогревался от сопротивления, словно искал в этом всём свой повод для веселья. Смотрел с ухмылкой, подначивал, задавал наводящие вопросы, случайно упоминал кого именно из знакомых можно было бы встретить. И чем больше Ло пытался объяснить, тем больше соседу становилось забавно. В итоге спор, естественно, закончился победой Харриса. Лололошка согласился. Упрямо натянул рукава кофты, будто это хоть как-то могло его спрятать от случайных взглядов, и поплёлся за Джоном на станцию. Электричка встретила их вязкой жарой и горячим воздухом. Окна были слегка приоткрыты, от этого было мало толку. Сидения казались липкими. Но несмотря на субботу, было удивительно мало людей. Пара стариков в углу, уставшая женщина с ребёнком ближе к середине и все. Ло сел, уткнувшись в окно, наблюдая, как за стеклом мелькают знакомые здания. Джон, наоборот, чувствовал себя вполне бодро, что только раздражало. Он почти наслаждался поездкой, вертелся на месте, оглядывался по сторонам, что-то бурчал себе под нос, будто всё вокруг было игрой. А Лололошке казалось, что каждая минута приближения к центру города давит на грудь всё сильнее. Его затылок будто подсказывал, что вот-вот кто-то коснётся плеча, позовёт по имени, заставит улыбаться, делать вид, что всё нормально. И Джон ведь знал это. Но, как обычно, проигнорировал. Ему определенно нравится когда Лололошка страдает. — Что ты вообще хочешь там делать? — нарушил тишину Ло, бросив быстрый взгляд на соседа. — Хочу показать тебе магазин с разной мелочевкой. Мне кажется, что тебе такое нравится, — спокойно ответил Джон, закидывая руку на спинку сидения с видом таким видом, будто прекрасно знает, что делает. Он улыбался так, будто предложил не просто магазин, а что-то особенное. Лололошка скосил на него взгляд, не особо ему доверяя. Но в глубине души стало теплее. Интересно, Джон заплатит за его покупки, так же как и заплатил за проезд, или он уже слишком много хочет? Эта мысль вызвала лёгкий смешок, который Харрис, сквозь весь шум, всё-таки заметил. — Ты что там планируешь купить полную хрень, раз так радуешься? — хмыкнул Джон, заметив короткий смешок и хитрый взгляд Ло. Лололошка закатил глаза, но отвечать не стал. Только чуть отвернулся к окну. Уже считает чужие деньги, размечтался, будто ему кто-то должен. Просто… было приятно. Друзья тоже могли за него заплатить, но от Харриса это ощущалось иначе. Он снова посмотрел на Джона. Тот как ни в чём не бывало сидел, болтая ногой, что-то тихо напевая себе под нос. И выглядел так, будто утром не запихивал его под кровать, а потом заставил готовить. Ло по привычке хотел бы что-то съязвить, но не стал. Просто чуть плотнее натянул рукав на руку и откинулся на сиденье, позволяя себе хоть немного расслабиться. Может, и правда, ничего плохого не случится. Может, день будет просто днём. Без подвоха. Джон ведь не на смертную казнь его везёт. А вроде в интересное место. На улице их встретила та самая ожидаемая толпа. Люди суетились, кто-то громко смеялся, кто-то спорил по телефону, кто-то быстро шагал, увлечённо обсуждая тему с попутчиком. Мелкие дети тянули родителей за рукав, прося мороженое или какую-то игрушку в витрине. Слышались обрывки разговоров, автомобильные сигналы, и глухие шаги по плитке. В этом хаосе каждый казался занят только собой. Покрайней мере, он так надеялся. Лололошка не поднимал взгляд, старался не встречаться глазами с прохожими. Шёл за Джоном, почти утыкаясь в его спину. Прятался, как мог. А Харрис, как назло, с особым вдохновением, каждые пару минут громко обращался к нему по имени. Причём с такой интонацией, будто звал ребёнка, который потерялся. Хотелось придушить этого придурка. Прямо тут, среди всей этой толпы. Или хотя бы подставить подножку, чтобы немного остудить его пыл. Ло уже не мог сдерживать эту злость, и начал шипеть злобные оскорбления Джону в спину. — Я уже жалею, что поехал с тобой, — обречённо бормотал Лололошка, когда они наконец-то зашли в магазин. А помещение было достаточно приятным. Кондиционер работал. Прохлада казалась настоящим спасением. Воздух был пропитан слабым ароматом дешёвого пластика. За кассой стояла приветливая старушка в очках, которая сразу же одарила парней тёплой улыбкой, отложив свою книгу. Вокруг тянулись ряды с разным товаром, от канцелярии до странных статуэток. Лололошка даже не пытался разобраться, кому нужна светящаяся уточка с вентилятором. Хотя нет, знал, Джон сразу обратил на нее внимание и уже рассматривал под всеми углами. Цены были вполне разумными. Его карманные деньги могли выдержать пару походов сюда, если, конечно, не хватать всё подряд, как делал Харрис, восторженно хватая какую-то бесполезную ерунду. Но кажется, действительно что-то покупать он не собирался. Просто дурачился. Ну, всё-таки его родители правда не оценят какую-то дурную чашку на его столе. Внезапно взгляд Лололошки зацепился за стенд с солнцезащитными очками. Он задумался. Всё-таки скоро лето, пригодятся. Да и цена вполне адекватная, что удивляло, ведь магазин-то в центре, где обычно завышают ценник. Он подошёл ближе, обошёл стенд, любопытно осматривая его со всех сторон. Голубые прямоугольные очки сразу бросились в глаза. Они выглядели стильно, без лишнего пафоса, и были его любимого цвета. Он аккуратно взял их в руки, примерил, оценивающе посмотрел в зеркальце сбоку и уже почти представил, как будет идти по солнечной улице. Ло точно берет их. Тут же за спиной возник Джон. Он сделал вид, что всё это время внимательно разглядывал какую-то бесполезную фигню в соседнем ряду, а потом, мельком глянув на выбор Ло, словно бы случайно потянулся за такими же очками, только оранжевыми. Абсолютно той же формы. Без капли стыда. В этот момент Лололошке пришлось сделать усилие, чтобы не закатить глаза и не бросить саркастичный комментарий. — Красотка, а тебе идут эти очки, — внезапно произнёс Джон. Ло сначала даже обернулся, чтобы проверить, не предназначался ли этот комплимент какому-нибудь случайному отражению в витрине. Всё-таки нет. Харрис стоял рядом, приспустив очки на нос, и с самой наглой ухмылкой наблюдал за его реакцией. Лололошка выдержал паузу, как будто заново перезапустился, а потом безэмоционально выдал. — Да я понял, что мы похожи. Джон не переставал ухмыляться, а Ло мельком глянул в зеркало. Действительно, в очках их сходство становилось пугающе очевидным. Глаза Лололошки голубые, яркие, них будто мелькали искры. А вот у Джона тёплые карие. Но под одинаковыми тёмными линзами различие исчезало. Осталась только форма лица, очертания, почти одно и то же. Даже волосы лежали сегодня как-то подозрительно похоже. Сразу же в голове всплыли анекдоты про гуляющих матерей, которые заводят детей от соседа, а потом с невозмутимым лицом скрывают это годами. Лололошка даже усмехнулся уголком губ, но тут же откинул эту мысль. Уж слишком нелепо. Ему всегда казалось, что его мать не из тех, кого можно было бы заставить лечь в постель без её воли. Особенно не с кем-то другим. И наверное…не с мужчиной. И уж точно не с соседом. Она была строгой, холодной, сдержанной. Иногда даже слишком. А отец… нет, он не дал бы ей оступиться. Его привязанность к жене всегда казалась Ло болезненной. Ни одна женщина не могла бы заменить её место в его жизни. Точно так же, как мама Джона вряд ли могла бы совратить его отца. Слишком разными они были. Разными в каждом проявлении. Всё это было бы абсурдом. Пусть и с похожими лицами. Просто так получилось. Вот такое забавное совпадение. Лололошка вытащил из кармана пару мятых купюр. Денег хватало ровно впритык, он это уже подсчитал, и направился к кассе, держа очки аккуратно, чтобы не испортить покупку ещё до выхода из магазина. Но в тот самый момент, когда парень сделал шаг вперёд, Джон ловким движением выхватил у него очки и, как ни в чём не бывало, понёс оплачивать их вместе со своими. Ло застыл. Сначала его даже передёрнуло. Уже даже раскрыл рот, чтобы возразить, чтобы забрать обратно свою покупку и доказать, что может сам. Но... замер. Как будто внутри что-то сжалось. Почему он даже такую мелочь не может позволить себе оплатить без чужой помощи? Уже сам факт того, что Харрис заплатил за проезд, сидел у него в голове занозой. А теперь ещё и это. Откуда у Джона столько карманных денег? Или он умудряется где-то подрабатывать? Ло не знал. И даже не пытался спрашивать. Таких жестов щедрости он не понимал. В голове моментально включался внутренний барьер. Что-то неприятное, похожее на стыд, щекотало внутри, как только ему что-то покупали. Друзья, конечно же, угощали его пачкой конфет, банкой газировки или билетом в кино, если не хватало буквально пары монет. Но даже тогда, Лололошка чувствовал, будто становится обязанным. Ему казалось, что срочно нужно сделать что-то взамен. Вернуть, отдать, и не факт, что деньгами Он рос с ощущением, что финансы его семьи нестабильны. Да, отец работал, да и получал нормальную зарплату. Деньги в доме были, но Лололошка слишком хорошо знал, как легко они могут исчезнуть. В один день у него могли быть деньги на мелкие траты, а на следующий уже нет. Не потому, что их не хватало, а потому, что отец их забирал. Парень просто смирился с этим. Из-за этого у Ло сложились странные отношения с деньгами. Парень не тратит их просто так. Каждый раз, когда доставал купюру, внутри что-то сжималось. Постоянно спрашивал себя, точно ли нужна ему эта вещь. Поэтому, даже стоя в магазине с парой очков в руках, он мысленно ещё раз пересчитал их стоимость, попытался оправдать эту покупку перед собой. И всё равно не почувствовал уверенности. Может быть, именно поэтому поступок Джона вызывал у него не только благодарность, но и раздражение. Зависть? Может быть. Ло не признавался себе в этом. Но факт оставался фактом. Он просто не умел чувствовать себя комфортно, когда кто-то тратит на него деньги. В итоге Лололошка просто стоял, наблюдая, как кассир складывает оба футляра в маленький пакет, а Джон беззаботно улыбается. Будто это не подарок, а обыденность. Будто между ними уже давно установилось нечто, что не требует слов или объяснений. Это раздражает. — Ну что, куда дальше? Или боишься? — с широкой ухмылкой протянул Джон, лениво крутя в пальцах ручки от пакета. Ло закатил глаза. Он махнул рукой, а потом с неожиданной резкостью дернулся к Харрису, пытаясь выхватить пакет. Джон увернулся, при этом театрально прижав его к себе. — Если кого и нужно бояться, то это тебя, богач, — буркнул Ло, не сердито, а просто уже устав от поведения соседа. — Ну прости, у меня не только характер золотой, — довольно бросил Джон. Лололошку всё больше начинало напрягать происхождение денег соседа. Уж слишком щедро тот распоряжался финансами. И всё это без малейшего намёка на сомнение. А вдруг… он на чём-то тёмном зарабатывает? — Откуда у тебя вообще деньги? Родители очень сильно любят? — саркастично поинтересовался Ло, прищурившись. Он знал куда целиться. Джон замер всего на долю секунды. Но этого было достаточно. В его взгляде что-то дрогнуло, будто он случайно наткнулся на старую рану. Не хотел выдавать, что это его задело. — Да просто помогаю с проектами и домашними заданиями. Мне не сложно помочь принцессе в беде, — попытался отшутиться он, натягивая улыбку на лицо. Но теперь уже Лололошка знал, что попал. Не то чтобы ему было приятно. Просто... теперь было ясно, что они похожи ещё больше, чем он считал. Прогулявшись ещё немного по центру, Ло всё-таки смог уговорить Джона свернуть в тихий двор. Между серыми панельками оказалось неожиданно уютное место. Здесь было спокойно. Лололошка чувствовал, как внутри понемногу отпускает. Всё раздражение и постоянное напряжение в плечах начало пропадать, когда он уселся на старую качель. Она немного скрипела, но ноги сами собой начали раскачивать. Воздух мягко ударял в лицо. Харрис устроился рядом, на соседней качеле, но едва раскачивался. Первое время они сидели в молчании. А потом Джон вдруг начал рассказывать. О космосе, параллельных мирах, частицах, которые живут по своим странным законам. Голос у него был ровный, с живостью, но без навязчивости. Ему правда были интересны все эти темы. Лололошка понимал далеко не всё, местами терял нить, но не перебивал. Просто слушал. И даже не потому, что было интересно, а просто потому, что видеть Джона таким было как-то… необычно. Лололошка не мог понять, что чувствует по этому поводу. — Не пялься на меня, — внезапно прервал свой рассказ Харрис. Повернул голову в сторону Ло с прищуром, как будто тот только что поймал его за чем-то подозрительным. Лололошка заморгал, ошарашенно уставившись на соседа, не сразу понимая, о чём речь. Он и правда как-то незаметно перестал раскачиваться, ноги замерли в воздухе, а взгляд ну, да, уставился на Джона. Но он же слушал. Просто... слушал. — Мне нельзя на тебя смотреть? — с наигранной обидой переспросил Ло, чуть склонив голову набок. — Смотреть-то можно, — важно начал объяснять Джон. — А вот пялиться нет. Лололошка закатил глаза, но при этом едва заметно улыбнулся. Другого ответа он и не ожидал. — А есть разница? — Есть конечно. Сначала ты просто смотрел, а потом залип. Это неприлично. Ло едва не подавился воздухом от формулировки и фыркнул. Харрис всё-таки вернулся к своим космическим историям, но теперь рассказывал уже с готовностью снова словить соседа. А Ло начал раскачиваться, только теперь уже пытаясь не пялиться. Снова слушать претензии Джона не было желания. Уж лучше он болтает про другую реальность. Они просидели на качелях целый час. Ветерок приятно ласкал лицо, воздух был тёплый, но уже с лёгким намёком на летнюю сухость. Хоть такое времяпровождение оказалось неожиданно приятным, но жажда с каждой минутой становилась всё назойливее. Лололошка совсем забыл взять с собой бутылку воды. Всё-таки думал, что они ненадолго. А теперь горло пересохло настолько, что было сложно говорить. Уже минут двадцать как каждая реплика сопровождалась тихим покашливанием и мысленным желанием пойти в магазин. Тем временем Джон разошелся. Он заставил спорить. Не просто слушать, а именно влезать в обсуждение, оспаривать, возмущаться, строить теории. Пришлось. Пришлось вытаскивать из памяти всё, что хоть как-то могло звучать научно, хоть как-то намекать на присутствие мозга в его голове. Ло часто путался. Он сам понимал, что звучит неубедительно, иногда и вовсе нес чепуху, но Джон, кажется, только сильнее разогревался от этого. Каждая ошибка Ло становилась поводом для нового обсуждения. В один момент Лололошка всё-таки смог настоять на своём. Понадобилось немало усилий. Джон оказался куда упрямее, чем ожидалось. Он цеплялся за качели, как за последнюю надежду. Тащить Джона, почти насильно, было сложно. Тот упирался, ерничал, прикидывался и падал на землю. Он хныкал, что именно здесь его мыслительный процесс достиг пика. Что теперь все важные размышления распадутся на части. Что Ло мешает науке. — Господи, потом вернёмся, что ты так прилип к тем качелям, — уже отчаявшись бормотал Ло, удерживая Джона за руку, словно боялся, что тот в последний момент вырвется и снова усядется с умным видом, будто ничего не произошло. И всё это время Лололошка не мог понять одного, как этот умник вообще не хотел пить? Он же вещал без остановки почти час. Наконец-то магазин. Или, точнее, магазинчик, спрятанный между домами. Он будто застрял в прошлом. Встречал стареньким прилавком, за которым стояла женщина в жёлтом платье. Полки тянулись вдоль стен. На них стояло все что нужно. Банки с консервами, крупы, странные конфеты в шуршащих фантиках, бытовая химия, хлебобулочные изделия. Никакого самообслуживания понятное дело не было. Лололошка сразу направился к холодильнику в углу. Он был старый, открыть легко, а вот закрыть целый квест. За стеклом стояли желанные газировки, соки, энергетики. Яркие логотипы рябили в глазах. Он на секунду задумался. Взял проверенную, в меру сладкую. Лололошка не любил приторные напитки, от них жажда становилась только сильнее. Развернувшись, сразу же встретил глазами Джона. Тот уже стоял у прилавка с деньгами в руках. Улыбался нагло, будто это приносило ему удовольствие. Лололошка закатил глаза. Внутри всё сжалось. Снова он в этой ситуации. Парень шагнул ближе, в голове уже прокручивая сценарий. Вот сейчас вытащит свои мятые купюры, быстро сунет продавцу и мгновенно выскочит из магазина, без чувства стыда. Но стоило представить, как Джон, не теряя ни секунды, спокойно выхватывает деньги у кассирши и с ходу подсовывает свои… вся сцена рассыпалась в прах. Он ведь точно так сделает. Пришлось смириться. Пусть платит. Пусть улыбается своей идиотской улыбкой. Всё равно спорить с ним дело гиблое. Лололошка быстро открыл банку, как только они вышли из магазина. Это было почти торжественно. Банка приятно щёлкнула, и Ло уже представлял, как холодная, шипящая жидкость прокатится по пересохшему горлу и вернёт ему возможность спокойно жить. Но, увы. Рука только поднялась и вот газировка исчезла. Джон выхватил банку и с величественным видом отхлебнул так, словно не пил неделю. Почти половина содержимого улетела за пару секунд, прежде чем Ло даже осознал, что произошло. Он успел только моргнуть и остался стоять с пустыми руками, открытым ртом и лицом человека, которого только что предали. Джон, конечно же, не забыл добавить с совершенно невозмутимым видом: — Я за неё заплатил. Как же хотелось убить этого умника прямо на месте. Сжать его наглую шею до хруста, выжать, как губку, чтобы выплюнул не только половину газировки, но и остатки ехидства вместе с внутренностями. Пусть захлебнётся своей безнаказанностью, всё так же самодовольно улыбаясь. В этот момент в голове Лололошки проносились самые мрачные сценарии, и каждый был мстительнее предыдущего. Но Джон, заметив, как взгляд соседа стал ощутимо темнее, а губы плотно сжались в прямую линию, решил, что лучше вовремя остановиться. Он без слов вернул банку обратно, почти церемониально, будто вручал королевскую регалию. Лололошка хотел бросить меткое оскорбление, желательно с использованием всех известных ему матерных слов, но пересохшее горло не дало разгуляться. Желание пить было сильнее злобы. Он просто сделал глоток. Банка опустела подозрительно быстро, а после была скомкана с такой силой, будто Ло в этот момент сжимал не алюминий, а горло Джона. Харрис мельком взглянул на деформированную жестянку и на лицо Лололошки, и впервые за день слегка напрягся. — Я могу ещё одну сходить купить, — предложил Джон, кидая обеспокоенный взгляд на соседа. — Нет нужды, — уже спокойно ответил Ло, выкидывая банку в ближайшую мусорку. Харриса ещё больше напрягла такая быстрая смена настроения, поэтому он сдерживал себя, и не шутил целых пять минут. Лололошка на самом деле просто выбрал другую тактику. Он медленно выдохнул. Кому он навредит, взрываясь каждый раз, когда Джон делает что-то раздражающее? Себе, только себе. Ло выровнял дыхание, выпрямил спину и попытался представить, что находится не на узкой тропинке, в каком-то дворике, а где-то в лесу. Или в уютном домике с чашкой чая, пледом и котом, который приятно мурчит. В голове заиграла та самая музыка, которую когда-то ставил для медитаций. Тогда он послушал совет Дилана. Искал разные способы, чтобы уменьшить вред себе. Лололошка слишком часто сдерживал эмоции в себе. Проглатывал обиды, а потом взрывался. Иногда это помогало. А ведь при других обстоятельствах, сосед уже бы валялся в кустах, со сломанной шеей. Но нет. Сегодня он не позволит Джону управлять его эмоциями. — В этой газировке точно не было валерьянки? — озадаченно спросил Харрис, наблюдая за тем, как сосед полностью перестал реагировать на его шутки. Ло молча потёр лоб, будто пытался стереть с него остатки раздражения. Сделал глубокий вдох, словно в этот момент от его спокойствия зависела жизнь не только Джона, но и всех прохожих на улице. Сегодня он агрессивнее обычного. Сам не мог понять почему. Дело было не только в жаре или выпитой газировке. Всё дело в Джоне. Точнее, Ло мог открыто злиться только на него. Никто другой не вызывал в нём настолько разных эмоций. Для остальных Лололошка всегда был терпеливым и дружелюбным. А вот Джон... Этот человек словно существовал отдельно от правил. На него можно было рявкнуть, закатить глаза, толкнуть в плечо, и не нужно было переживать, что тот обидится. С ним не приходилось нянчиться, искать подход. Все неосознанно происходило искренне. И именно это начинало пугать. Потому что если раньше Ло просто бурчал в ответ и злился изнутри, то сейчас он всё чаще замечал, как раздражение выходит наружу. Как бы не сдерживается. Как хочется швырнуть в Джона не только банку, но и всё, что копилось внутри. Слишком заметно, что Джон его единственная безопасная мишень. Единственный, с кем он мог быть собой, не подбирая выражений. Единственный, кто не убегал от этой небрежности, а наоборот, усмехался в ответ и шёл рядом. Харрис лишь пожал плечами и продолжил шагать рядом, насвистывая что-то лёгкое, будто не он минуту назад чуть не довёл соседа до преступления.

***

Лололошка сидел на скрипучей лавочке, устало ссутулившись, будто эта короткая передышка была ему жизненно необходима. Темнота уже успела полностью накрыть двор, оставив лишь некоторые источники света. Тусклый фонарь у подъезда с облупленным козырьком, тёплое оранжевое свечение из окон, и неоново-фиолетовое пятно на третьем этаже, напоминающее о чем-то запрещённом. Монотонный гул лампочки у двери почти убаюкивал. За этот день он достаточно сильно вымотался. Ло поджал ноги под скамью. Не от прохлады, а просто по привычке. Телефон в руке не спасал от скуки. Пальцы лениво перелистывали посты без малейшего интереса. Он бросил взгляд на экран, на часы. Прошло уже десять минут с тех пор, как Джон пообещал вернуться с бутербродами. Парни с утра ничего не ели, поэтому Лололошка согласился. Из некоторых окон доносились фрагменты голосов. На втором этаже кто-то смотрел телевизор, на стене плясали синие тени от динамичных кадров. Чуть выше женщина в халате стояла на кухне, методично нарезая что-то на доске. В другом окне двое подростков спорили, жестикулируя так бурно, будто ставили спектакль. Их спор было достаточно хорошо слышно. Этих ребят Ло знал, поэтому даже посмеялся с тупых доводов одного паренька. Если бы не Джон, который вечно убегает в самый неожиданный момент, Ло, наверное, бы не нервничал. Он опёрся локтями на колени и уставился на подъезд. Они целый день гуляли по городу, устав как собаки, но не испытывали желание расходиться. Улицы постепенно пустели, фонари зажигались один за другим, и казалось, что мир вокруг становится мягче, медленнее. Почти наткнулись на Ричарда с его родителями. И в тот самый момент, когда оставалось буквально два шага до прямого столкновения, Джон молниеносно дёрнул Лололошку за руку. Не просто аккуратно, а дернул так резко, будто спасал его от столкновения с машиной. Ло с шумом шлёпнулся на пятую точку прямо на асфальт, и, кажется, чуть не утащил за собой самого Харриса. Удары по заднице, конечно, были не частью плана, но зато внимание прохожих не привлекли. Родители Ричарда прошли мимо, даже не повернув головы, а сам Ричард что-то бурчал под нос, уткнувшись в телефон. Лололошка лежал, обалдевший от резкой смены положения, а Джон с трудом удерживался от смеха, тяжело дыша от резкого движения. — А вот и еда, — внезапно послышался голос соседа, и тут же в поле зрения вынырнул Джон, выбегающий из подъезда с торжественным выражением лица. — Впервые тебя так сильно ждал, — фыркнул Ло, подходя ближе и целясь в пакет с вытянутой рукой. — Ого, признание в любви? — усмехнулся Джон, ловко отдёргивая еду чуть в сторону. — Не очень то и поэтично, принцесса моя. — Тихо, ты меня и так заставил ждать двадцать минут, — пробормотал Ло, перехватывая пакет. — Всего двадцать? А ты и не такой голодный, — сообщил Джон, открывая бутылку воды, которую захватил с собой. — Хотел был, сожрал бы бабку с нашего подъезда. — Если бы ты задержался ещё на минуту, я бы ел твои мозги, — угрюмо, но с ухмылкой ответил Ло. — Увы, но мой ум ты так не получишь. Они уселись обратно на лавочку, на ту самую скрипучую, под фонарём, который всё никак не мог определиться, хочет ли он гореть.