Глава 9. Давай говорить о хорошем

Тяжело просыпаться утром. Ещё тяжелее, когда понимаешь, что мог бы спать до обеда, но тело категорически отказывается отдыхать. Сначала лежишь с закрытыми глазами, надеясь снова утонуть, но сон не приходит. Только тяжесть в груди и тяжёлые глаза. Ночь была тревожной. Кошмар один за другим. Каждый раз, как только начинал проваливаться в дрему, что-то тёмное, липкое, снова вытаскивало наружу. Просыпаешься в холодном поту, сердце стучит, а в ушах отголоски недавних событий. Приходилось дышать медленно, убеждая себя, что всё в порядке. Что опасности больше нет. И вот сейчас было очередное пробуждение. В комнате всё так же темно и тихо. Только слабый свет сквозь щель между шторами. И чужое присутствие рядом. Тепло. Не давит, не мешает. Просто напоминание, что ты не один. Но легче от этого не становится. Хочется выдохнуть, провалиться обратно, но тело не слушается. Остаётся лежать. Смотреть в потолок. И ждать, пока утро окончательно накроет город. Только теперь Лололошка заметил, как Джон, свернувшись клубком, тихо посапывает на самом краю кровати. Похоже, заснул совсем недавно. Ло вдруг вспомнил, как в одно из ночных пробуждений, сквозь мутную тревогу и панический ком в горле, слышал, как Харрис что-то бормочет, не позволяя утонуть в кошмаре. Лололошке упорно не хотелось признавать, что он благодарен. Это ставило в ступор. Этот умник умеет только доводить до нервного срыва, но никак не успокаивать. Сморщившись от боли в спине, Лололошка нехотя сел на кровати. Лицо перекосилось в мрачной гримасе. Утро явно не было добрым. Он мельком глянул на Харриса, всё ещё мирно раскинувшегося на краю матраса. Дышал ровно и спокойно, как будто ничего особенного вчера не происходило. Ноги нащупали пол в поисках тапок, но вместо мягкого материала, ощутил ледяной ламинат, от которого по телу тут же побежали мурашки. Ло чуть передёрнуло. Воздух в комнате был тяжёлый, впитавший в себя тревожные сны, если не считать Джона. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, утреннего, сырого. Стряхнуть с себя липкие остатки воспоминаний, которые не давали покоя. Окно распахнуто настежь, и в лицо сразу ударил утренний воздух, пытаясь разбудить парня. Лололошка облокотился на подоконник и замер. Щёки медленно наливались холодом, волосы чуть колыхались от сквозняка. Спина ещё ныла, а глаза щипало от недосыпа. Всё было слишком тихо. Внизу, под окнами, по клумбе возилась бабуля, с упрямым спокойствием она втыкала в землю рассаду. Дальше по асфальту тянулись ленивые кошки, бок о бок, наблюдая за окружением. Птицы пели на деревьях, будто щебетали сквозь сон. Сегодня был обычный рабочий день, насколько вообще возможно назвать обычным утро после всего. До выхода в школу оставалось всего два часа, и мысль об этом неприятно давила. Лололошка стоял у окна, всё ещё в футболке, и чувствовал, как внутри нарастает паника, как чёрт возьми, он должен сесть за парту? Притвориться, что всё в порядке? Хотелось исчезнуть. Просто раствориться. Исчезнуть с улиц, спрятаться от чужих взглядов.Наконец-то выспаться. Где никто не задаёт вопросов. Где можно обнять Дилана и Ричарда. Сходить с Джоном куда-то, куда угодно, только бы не в школу. А ещё в соседней комнате спала его мать. Сам факт её присутствия после всего, что было, тяготил. Давил не открытым конфликтом. Скорее своей противоестественной нормальностью. Как будто ничего не произошло. Как будто в этой квартире не было ни крови, ни криков. Лололошка стоял, скрестив руки, и уже жалел, что тогда, в панике, позвонил именно ей. Лучше бы Дилану. Друг бы помог, сказал что-то правильное, возможно даже обнял. Но Дилан бы понял. Распутал бы всё за пару минут. А этого нельзя было допустить. Он резко развернулся, и взгляд случайно упал на Джона. Тот, ворочаясь во сне, наполовину съехал с кровати, рука нелепо свисала, щека прижималась к полу. Ло не двинулся. Просто застыл. Что-то в этом виде застопорило мысли. Сердце на мгновение стукнуло громче. Почему… почему не стыдно перед ним? Почему именно Харрису он всё вывалил? Почему это не вызвало отторжения? Почему его присутствие не напрягает? Ло нахмурился. Эта легкость в общении, отсутствие нужды притворяться вызвали неуютное ощущение. Почти тревогу. Он чувствовал, как в груди нарастает щекочущее раздражение. Странно, неловко, будто сам позволил слишком близко подойти. И сам этого не заметил. Это пугает. Лололошка медленно подошёл к соседу и одним плавным движением закинул его обратно на кровать. Джон слегка поворчал во сне, но не проснулся, только сильнее уткнулся в подушку. Пусть спит, раз уж может себе позволить. Даже если валяется на чужой кровати, даже если слюнявит подушку и похрапывает. Ло тихо выдохнул и на мгновение задержал взгляд на расслабленном лице Харриса. И снова зависть. Как этот умник вообще умудряется так спокойно спать после всего? Его не волновало, что, возможно, он проспит школу. Не волновало, что дома родители уже, наверное, в панике, а потом будут ругаться. Тот просто спал, растянувшись поперёк чужой кровати, будто был у себя дома. И этот поразительный пофигизм сейчас до ужаса бесил. Хотелось встряхнуть Харриса, заставить ощутить ту же тяжесть в груди, то же сжатое горло. Но Ло лишь шумно выдохнул, отвернулся и потер виски. Всё это начинало давить сильнее, чем он готов был признать. Сколько он так простоял? Кто ж считал. Просто в какой-то момент заметил, что на улице стало больше шума. Кто-то выгуливал собаку, кто-то тащил ребёнка в садик, машины с приглушённым гулом выезжали из двора. А он? Лололошка просто непроизвольно шатался. Жизнь будто сдвинулась. Изменилась за одну ночь. Всё, что раньше казалось прочным, теперь рассыпалось. Отец в больнице. Эта мысль одновременно грела и пугала. Радовало, что он не рядом. Пугало насколько сильным было это облегчение. Ло чувствовал себя отвратительно. Или не чувствовал вовсе. Просто пустота. А фрагменты вчерашнего дня? Они прорывались в голову вместе с образами, запахами, дрожью в теле. Будто всё происходило заново. В один момент даже не заметил, что снова начал задыхаться. Тело, наконец сдавшись, сползло на пол. Не осталось сил даже стоять. Внутри что-то гнило. Всё, что копилось месяцами, годами, разрасталось. Слёзы так и не шли. Ни одной. Даже когда внутри всё вопило. Слишком глубоко утопил все в себе. Он не знал, зачем ещё дышит. Не знал, для кого. Ни одного утешительного слова. Все, что Лололошка услышит, это мольбы о прощении. Но что они ему дадут? Был только холод. Только тошнотворное осознание, что он не сможет вытащить себя. — Ты уже встал? — послышался хриплый голос матери. Она стояла в дверях, в своей старой выцветшей ночнушке, и выглядела так, словно сама не спала всю ночь. Видимо, решила проверить, как спят парни, и застала сына, сидящего на полу. Лололошка не ответил сразу. Вопрос только взбесил. Будто она не видела, будто ей действительно нужно объяснять. — Почему ты сидишь на полу? — спросила она уже с лёгкой тревогой, осматривая комнату. — Устал, — коротко бросил Ло, даже не повернув головы. Почему это тупое тело не может уснуть. Почему он даже не в силах просто отключиться. Мама подошла ближе и тихо прикрыла окно. В комнате стояла утренняя прохлада, пробирающая до костей. Женщина удивилась, что Джон умудряется спать без одеяла, а Ло до сих пор сидит прямо под сквозняком. Она немного помедлила, а потом медленно опустилась рядом с сыном. — Пошли чаю выпьем, — почти неслышно предложила она. Лололошка не ответил, просто кивнул. Молча позволил ей помочь ему подняться. Его движения были вялыми, будто каждая мышца сдалась. Она усадила его за кухонный стол, привычным жестом поставила перед ним кружку, наполнила её горячим чаем и насыпала три ложки сахара. Именно столько он просил в детстве. Привычка, которая осталась с ним и сейчас. — Может, не пойдёшь сегодня в школу? — вдруг предложила женщина, глядя на сына с осторожной мягкостью, будто боялась сказать лишнее слово. Лололошка замер. От этого вопроса внутри что-то щёлкнуло. Он и правда задумался. Мысль не идти вызывала странное облегчение. Ему совсем не хотелось показываться в таком виде. Ни друзьям, ни учителям, никому. А ведь ещё и Джона скоро нужно будет будить… — Не знаю. Посмотрим, — пробормотал он, отводя взгляд и делая глоток чая. Тёплая жидкость согревала изнутри, но ничего не меняла. После этого мама попыталась завести разговор, но слова постоянно перетекали в неловкое молчание. Между ними ещё слишком много недосказанностей. Женщина осталась одна на кухне, растерянно открывая и закрывая дверцы шкафов, пытаясь вспомнить, где что лежит. Она явно хотела приготовить завтрак. Может, просто хотела поднять настроение. Лололошка сомневался, что сможет сейчас проглотить хоть кусок. В горле до сих пор было неприятное ощущение. Он бесшумно вернулся в комнату. Джон всё ещё спал. А ведь всегда казалось, что у Харриса беспокойный сон, что он вздрагивает от каждого шороха. Оказалось, что дела обстоят иначе. Но будить его всё равно придётся. Школу пропускать категорически нельзя. Ло и сам понимал, что Джон только делает себе хуже, оставаясь в этой квартире на ещё один лишний час. Его родители точно не оставят такую выходку. А пропуск уроков только усугубит наказание. Лололошка сначала собрался сам. С трудом умылся, переоделся, поправил непослушные волосы. Настроение было шатким. То тошнотворная апатия, то вдруг вспышка злой бодрости. На этой вспышке он и схватил подушку, и с отличным замахом зарядил ею Джону прямо в лицо. — Доброе утро, — с мрачным удовольствием протянул Ло, наблюдая, как сосед корчится и что-то невнятно бормочет сквозь сон. Харрис, кажется, на несколько секунд вообще выпал из реальности. Моргал, дёргался, таращился в потолок, как будто забыл, где находится. Лололошке даже стало чуть веселее. Совсем чуть-чуть. Мелькнула шальная мысль повторить фокус, но Джон, уловив выражение лица соседа, сразу вскинул руки вверх. — Я сдаюсь, тихо! — пробормотал он. — Господи, я впервые в жизни так сладко спал… А ты мне весь кайф обломал. Ло хмыкнул, но ничего не ответил. Настроение колыхалось. Харрис не сразу заметил это, ведь сам выглядел достаточно задумчивым. Сидел и странно втыкал в пол. Лололошка слегка пнул его, чтобы тот начал собираться. Постоянно ускорял соседа, даже взяв подушку в руки для большего эффекта. Джон, понятное дело, недовольно ворчал, потирая лицо и всё ещё сонно моргая. Но настроение у него, судя по всему, было на удивление хорошим. Сосед вёл себя как хозяин. Шлепал тапками, сначала направился в ванную, а потом бесцеремонно заглянул на кухню. Лололошка, оставшись в комнате, только и мог слушать, как тот умудрился завести бодрый разговор с его матерью. Господи, ну и мудак. — Знаешь, даже жаль, что твоя мама по женщинам, — с самодовольной ухмылкой заявил Джон, вернувшись в комнату и болтая ногами, сидя на кровати. Казалось, он только искал повод, чтобы снова быть посланным. — Вали к себе домой, — выдохнул Лололошка. Харрис даже не обиделся, лишь ухмыльнулся. Он и сам собирался уходить, просто решил развлечься напоследок, как всегда, на грани допустимого. — Пойдём вместе в школу? — внезапно бросил он, когда они уже стояли в подъезде, а Лололошка лениво придерживал ему дверь. — Иди уже переоденься во что-то приличное, ходячий слонёнок, — буркнул Ло, скользнув взглядом по помятой футболке и носкам разного цвета. — Жди меня, принцесса, я скоро, — произнёс Джон, посылая воздушный поцелуй и юрко ныряя в свою квартиру. Лололошка закатил глаза, но краешек губ всё же дрогнул. Настроение оставалось смазанным, но именно такой странный, хаотичный Джон всё ещё умел выдернуть его хоть на пару шагов. Он вернулся обратно в комнату. Совсем не хотелось снова пересекаться с матерью. А кажется, у неё заметно улучшилось настроение после разговора с Джоном. Ну как он только умудряется? Лололошка собрал нужные учебники и тетради, на автомате закидывая их в рюкзак. Если не возьмёт, Ричард обязательно будет бурчать. Эта мысль вдруг заставила его замереть. Точно. Друзья. Ло ведь не отвечал им целую вечность. Видел все сообщения и просто боялся. Даже не знал, с чего начать, что можно сказать в ответ на столько вопросов. Они убьют его. Или, что ещё хуже, начнут волноваться. Он устало выдохнул и быстро пролистал переписку. Дилан сначала делился свежими новостями. Как обычно, с лёгкой иронией и сарказмом. А потом начал звонить. Несколько раз подряд. Для него это было нетипично. Как собственно и для Ло прогуливать школу. Ричард, в своём духе, сначала жаловался на родителей, что-то шутил, а потом, заметив, что Ло слишком долго молчит, начал спамить вопросами. Лололошка так бы и сидел, тихо съедая себя изнутри, если бы в дверь внезапно не начали яростно стучать. Сердце подпрыгнуло. На секунду подумал, что это родители Джона пришли выяснять, куда исчез их сын. Нетрудно же догадаться, где он провёл ночь. Но всё оказалось проще. На пороге стоял сам Харрис, с рюкзаком на плече и привычной ухмылкой на лице. — Меня всего двадцать минут не было. Я уж думал, ты сейчас набросишься с криком, а тут, гляди-ка, наоборот, — усмехнулся Джон. Двадцать минут? Харрис шутит же. Ло даже машинально проверил время на телефоне. И, конечно, убедился, что это правда. Сосед, заметив это недоверие и взгляды, просто щёлкнул его по носу. — Я не лгу, принцесса. Но давай уже поспешим. В школу они почти бежали. Время поджимало. А если они оба опоздают одновременно, то слухи по школе разлетятся моментально. Ло и без того еле держался, не хватало только сплетен. Пару раз он чуть не сбивал прохожих, но Джон успевал вовремя оттянуть его за рукав. Дорога вымотала только сильнее. Дыхание сбивалось, а ноги путались. Они почти не разговаривали. Просто не было времени. На прощание, в школьном коридоре, Джон кинул тупую шутку, и растворился в толпе. Лололошка влетел в класс за секунду до звонка. И в этот раз звонок действительно стал спасением, а не приговором. Он плюхнулся на своё место, даже не удосужившись снять рюкзак. Сидел, тяжело дыша, не в силах выровнять дыхание. Всё равно. Уже плевать, как он сейчас выглядит. Ричард прожигал его взглядом. Лололошке хотелось исчезнуть или стать невидимкой. Он упрямо делал вид, что не замечает. Медленно, нарочито спокойно доставал тетради, будто сосредоточен на предмете и учителе, а не на буре в метре от себя. Но это не спасло. — Идиот! Я думал, ты сдох! — рявкнул Ричард, хватая Ло за воротник и чуть ли не поднимая с места. Хотя ему сил бы не хватило на такое действие. — Я уже хотел родителей заставить звонить твоему отцу, ты понимаешь?! Ты вообще головой думаешь?! Звонок прозвучал так резко, что резанул по ушам. Перемена. Время урока, которое обычно тянется вечность, сегодня пролетело слишком быстро. Ричард тут же вытянул Ло из класса. Затащил в коридор и начал выговаривать всё, что копилось. Громко и резко, даже не делая пауз. Он тыкал телефоном в лицо Лололошке, показывая десятки проигноринованных сообщений, а потом отводил руку, чтобы снова вернуться к крику. — Телефоном вообще пользоваться не разучился?! Зачем он тебе вообще, если ты игноришь всех?! Тебе даже Дилан звонил! Дилан, ты понимаешь?! Каждое слово ударило точно в цель. Ло не мог ни оправдаться, ни даже кричать в ответ. Просто молча стоял, опустив глаза, как ребёнок, пойманный на краже. Было ужасно стыдно. — Ричард, прости меня. Я больше так не буду, — тихо пробормотал Ло, слегка раскиснув, отводя взгляд, словно пытался сдержать слёзы. На секунду Ричард замер, задумался, словно собирался выплеснуть все переживания в оскорблениях. Но потом, с едва заметной злобой, резко ударил Ло по голове. — Последний раз. Тебе ещё придется перед Диланом оправдываться, — произнёс Ричард с нервной строгостью, стараясь восстановить контроль и, хоть немного, успокоить обстановку. Лололошка продолжал машинально тереть плечо, будто надеялся стереть с себя остатки тревоги. — Напиши хотя бы Дилану. Он не понимает, что с тобой. Переживает. Ло нехотя достал телефон. Долго смотрел в экран, пытаясь придумать нормальное сообщение. Пальцы дрожали, а мысли путались. В итоге вышло короткое и кривое: «Прости, я тут. Сможем встретиться?» Ответ пришёл почти сразу: «Туалет, во время урока». Обычные школьные туалеты стали их неофициальным местом для передышки ещё с седьмого класса. Поржать над результатами контрольной, пожаловаться на учителей, обсудить последние новости. Но сегодня будет не так. Ло ждёт неловкий и липкий разговор. Урок давно начался, но Ричард продолжал буравить Ло взглядом. — Не забудь. К Дилану. В нужный момент Лололошка тихо отпросился у учителя и быстрым шагом направился по коридору, чувствуя, как сердце колотится. Им повезло, туалет оказался пуст. Но расслабляться было нельзя, в любой момент могли зайти другие ученики или, что хуже, кто-то из учителей. Поэтому Ло сразу начал говорить, почти задыхаясь от напряжения. — Прости... Прости, что не отвечал,— он запнулся, опуская глаза. — Чувак, я думал ты уже сдох, — спокойно сказал Дилан, без намека на злость. Только тихая и усталая тревога. Он вообще редко злился на Ло. Разве что в самом начале. Когда один надоедливый мальчишка пытался завязать дружбу с молчаливым, замкнутым парнем, который предпочитал телефон, а не глупые разговоры. Лололошка просто хотел нравиться всем. Это стремление не всегда приводило к хорошему, но именно оно когда-то подарило ему настоящего друга. Дилан закатил глаза, цокнул языком, но всё же шагнул вперёд и крепко обнял. Он прекрасно знал, что для Ло тактильность всегда значила больше, чем длинные речи. — Я, конечно, понимаю, что ты всё равно снова так сделаешь... — тихо пробормотал он, не отпуская, — но давай без этого хотя бы какое-то время. И, кстати, после уроков объяснишь, что с твоим внешним видом. Лололошка автоматически коснулся лица, пальцы наткнулись на длинную царапину. Только сейчас он вспомнил, насколько разбитым выглядел со стороны. Невыспавшееся лицо, мешки под глазами, усталые глаза. Тревожный сон испортил не только самочувствие. Парни попрощались и бегом вернулись в свои классы. Настроение у Лололошки стало ощутимо легче. После утренней неразберихи с Джоном и нервов из-за молчания в чате, решить хоть одну проблему уже казалось подвигом. Даже Ричард, недавно взрываясь от злости, вроде бы оттаял. Настолько, что дал Ло ручку, когда у того вдруг предательски закончилась своя. — Глядя на неё, вспоминаю твоё синее лицо, — тихо пробормотал Лололошка, с трудом сдерживая улыбку. — Тихо. Я, между прочим, в любом виде прекрасен, — с достоинством ответил Ричард и поправил воротник. — Понятное дело, но синий цвет идёт тебе не так сильно как зелёный , — прошептал Ло, довольный своей шуткой. Ричард уже открыл рот, чтобы выдать достойный ответ, но в этот момент учитель грозно произнес имя друга. — Ричард, к доске. Будешь много болтать на уроках, то расскажу твоим родителям. Парень замер, а после медленно повернулся к Ло с расстроенным выражением. Остальные уроки прошли на удивление спокойно. Лололошка наконец перестал извиняться каждые пять минут, начал отпускать шутки, даже пару раз искренне улыбнулся. Было почти как раньше. Почти. Он даже забыл, что дома его ждёт мама… если только она ещё не сбежала. Сложно было понять, чего он больше хочет, чтобы она осталась или исчезла. Быть одному в квартире страшно и одиноко, особенно ночью. Тогда мысли становились особенно шумными. После уроков Дилан решил вытащить всех в ближайшее кафе, будто чувствовал, что Ло нужно немного развеяться. К этому времени Лололошка и правда успел проголодаться, хотя всё ещё упрямо отказывался, чтобы кто-то платил за него. Он уже вытаскивал мятые купюры, но Ричард, тяжело вздохнув, отвёл его руку и с шумным хлопком шлёпнул по лбу свёрнутым меню. — Держи свои ручки при себе, — буркнул он. — Мы тут делимся, а ты не выделывайся. — Так, — Дилан, уже сделав заказ, посмотрел на Ло, отвлекаясь от стакана с колой. — А теперь рассказывай. Что вообще произошло? Лололошка замялся. Говорить всё как есть не хотелось. Но и врать полностью не получалось. — Мама приехала, — тихо сказал он, ковыряя бумажную салфетку. — Неожиданно. Вот и пропал внезапно. — Что? — Ричард даже перестал тянуть к себе тарелку с наггетсами. — Твоя мама? Я думал она уже умерла! — Спасибо, конечно, за твою отличную память, — хмыкнул Лололошка, — очень хорошие предположения. — Ну… ты никогда о ней не говорил. Ни разу, — оправдываясь, пробормотал Ричард, всё же подвигая наггетсы к себе. — Я думал, ну, мало ли. Дилан, в отличие от Ричарда, ничего не сказал. Он просто смотрел на Ло пристально, но без осуждения. В его взгляде не было ни злости, ни обиды. Только спокойное, выжидающее внимание, от которого хотелось опустить глаза. — А что твой отец? Как отреагировал? — поинтересовался Ричард, отхлёбывая газировку и даже не подозревая, как он метко попал в болезненную точку. — Очень… ярко, — коротко ответил Лололошка, отворачиваясь, будто взгляд друга мог прожечь его насквозь. Он не собирался говорить им про это. Ни про то, как дрожали руки. Ни про кровь. Ни про крик отца, заглушённый болью. Им не нужно это знать. Пусть думают, что их друг просто сбежал на время, закрылся в себе, как обычно. Не стоит снова заставлять их переживать. Дома встретила тишина. Лололошка осторожно переступил порог, взгляд сразу метнулся к родительской спальне. Пусто. Конечно. Она ушла. Всё как всегда. Он даже не был уверен, почему надеялся на обратное. Почему, в который раз, хотел, чтобы она осталась. Чтобы выбрала его. Хоть раз. — О, ты уже дома? — неожиданно раздался голос за спиной. Лололошка вздрогнул, обернулся резко. Мать стояла в дверях, а в руках держала полиэтиленовые пакеты. Оказывается, дверь так и осталась открытой, он даже кроссовки не снял. Вместо этого бегал глазами по комнатам, с надеждой ожидая чуда. — Я купила нам еды. Без сладкого, ты ж всё ещё его не любишь, да? — произнесла она, стараясь говорить буднично, будто бы не исчезала. Он молча следил за тем, как она разгружает пакеты на кухне. — Может, хочешь что-то? Я могу приготовить, — с ноткой неловкости предложила женщина, не оборачиваясь. — Я поел с друзьями, — коротко ответил Ло. Ответ вышел слишком сухим. Она кивнула, продолжая раскладывать продукты. Её движения были почти нервными. Лололошка тоже не мог поверить в то, что женщина не ушла. В голове не укладывался факт того, что она смогла остаться с ним. Что она не выбрала саму себя. Впервые взяла на себя ответственность. — Я в магазине пересеклась с тем твоим другом. Джон, кажется? Он просил, чтобы ты вечером вышел к лавочке, — внезапно вспомнив, сказала мама и отложила упаковку молока на стол. У Лололошки чуть не отвисла челюсть. Другом? Она всерьёз так думает? В её глазах они… дружат? Он даже не сразу понял, как отреагировать. Лицо скривилось само собой, смесь удивления, нервного смеха и лёгкого ужаса. Мама, заметив эту гримасу, чуть вздрогнула и начала торопливо копаться в воспоминаниях. — Он точно так представился… Ну, я не знаю! Конечно, я удивилась, но... память у меня ещё работает, — добавила она уже тише, почти оправдываясь. Лололошка пытался сдержать своё возмущение, ведь здесь женщина действительно ни в чём не виновата. Раз уж Джон сам так представился… Вот же мудак. И называет Ло своим другом. Это звучало почти как насмешка. В глубине души Лололошка надеялся, что это всего лишь способ быстро отвязаться от лишних вопросов матери. Скорее всего, так и было. Но представить себе, что они действительно могли бы стать друзьями, Ло не мог. Да, время, проведённое вместе, было приятным, успокаивающим. Кататься на качелях, гулять по магазинам, слушать раздражающие и одновременно странно забавные шутки Джона. Но назвать Харриса другом для Ло это было слишком большим преувеличением. Кем угодно, но только не другом. Парень так и останется соседом. Друг это слишком хрупкое слово. После знакомства с Диланом и Ричардом Ло понял, что больше никогда не станет так легко разбрасываться этим словом и называть «другом» кого попало. Но всё-таки Лололошка дождался вечера и неспеша вышел из квартиры. Внутри он ждал этой встречи, прямо как глотка свежего воздуха, как передышку от суеты и постоянных перемен, которые навязывала мать. Женщина без конца переставляла мебель, меняла привычные мелочи, даже новый стиральный порошок купила. Раньше Ло сам заботился о доме, и теперь чувствовал себя словно незваным гостем на собственной территории. Чтобы меньше думать об этом, он быстро спустился по лестнице и вышел на улицу. Майский вечер был мягким и спокойным. Вчерашний дождь оставил после себя свежесть и прохладу, в воздухе всё ещё висел тонкий запах мокрой земли и травы. Капли дождя блестели на листьях, а на асфальте сияли зеркальные лужи, в которые дети то и дело радостно прыгали, поднимая брызги. Из соседнего подъезда бабули сторожили мальчишек, ворча и размахивая пальцами, но они, словно не слыша, продолжали свои игры и шалости. Лололошка сел на старую деревянную лавочку. Вокруг царила тихая умиротворённость. Далекий гул вечерних разговоров разбавлял детские крики. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как прохлада вечернего воздуха проникает в кожу. В ожидании Джона сердце билось чуть быстрее, а мысли метались между надеждой и раздражением. — Заждались меня? — широко улыбаясь, внезапно произнёс Джон, появившись прямо за спиной и положив руки на плечи Ло. Лололошка вздрогнул, резко обернулся и уткнулся взглядом в худой силуэт соседа, который, как ни в чём не бывало, умудрился наступить в клумбу за лавочкой. Как этот умник так тихо сюда пролез? — А кто сказал, что я тебя жду? — решил парировать Ло, пытаясь сохранить спокойствие. — Ну, не знаю, — хитро улыбнулся Джон, присаживаясь рядом, — но явно какую-то привлекательную персону. Зачем тебе кто-то другой, если есть я? — Давай лучше поговорим о хорошем... — сказал Ло, стараясь скрыть улыбку.