Глава 23. Попробуй понять

Солнце висело прямо над головой. По правде говоря, в такую погоду давно пора носить панамки, а не печь голову на открытом солнце. Некоторые дети уже гоняли по площадке в кепках, но стоило кому-то из них снять головной убор, как через окно тут же доносилось грозное замечание матери, и ребёнок обречённо натягивал кепку обратно. Середина мая, а жара уже такая, будто июль подкрался раньше срока. Страшно только представить, что ждёт их летом. Лололошка лениво толкался ногой от земли на карусели, чувствуя, как железо под ладонью нагрелось почти до обжига. Карусель скрипела на каждом повороте, и от этого звука ему почему-то становилось чуть спокойнее. Рядом сидел Ричард, щурясь от солнца и ковыряясь кроссовком в земле. Дилан, напротив, стоял рядом, с явным недовольством. Он опасливо косился на карусель, мол, ещё укачает, и потом неделю не отойдёт, поэтому не садился. Площадка, во дворе Ричарда, была действительно круче, чем у всех остальных. Не эти облупленные качели с облезшей краской и песочницей, которую давно оккупировали коты, а по-настоящему крутая, с разноцветными тренажёрами, турниками, канатами и даже новой резиновой плиткой под ногами. Днём толкались дети, а к вечеру приходили взрослые, кто-то подтягивался, кто-то крутил педали на велотренажёре. Дилан сначала упирался изо всех сил, тут и жара, и люди, и вообще лучше дома. Но Ло ухмыльнулся, схватил его за локоть и потащил почти силком. В конце концов, что ещё делать в такую погоду? Конечно же сидеть во дворе и плавиться на раскалённых качелях. Всё-таки они наконец-то не чувствуют неловкости между собой, и можно спокойно пообщаться. Они заговорили про планы, и парень подумал, что это хорошая возможность вставить быструю и резкую новость. Но Лололошка ещё и не подозревал, как остро друзья воспримут его слова. Ему казалось, ну что тут такого, сказал и сказал, дальше будут спорить про озеро. — Может, сегодня к озеру? — Ричард лениво зевнул, облокотившись на поручни. — Пока комаров мало. А то потом Дилан опять заорет, что его жрут, и никуда не пойдёт. — Я, наверное… не смогу, — тихо сказал Ло, будто хотел, чтобы фраза затерялась в их подшучиваниях. — Сегодня уже с Харрисом договорился. Он специально сказал это почти шёпотом, но тишина быстро заполнила пространство. Ричард резко вскинул брови. А Дилан замер, так и не докрутив крышку бутылки. — С кем? — нахмурился Дилан. — Ты сейчас серьёзно? — Ричард даже оттолкнулся от карусели, уставившись прямо на Ло. Два наряженных взгляда сразу. Лололошка передёрнул плечами, зацепился пальцами за край карусели и сделал вид, что его это не касается, и вообще им послышалось. Тяжко рассказывать друзьям то, что они хотят слышать меньше всего. Харрис для них полное мудачьё, и Ло это прекрасно знает. В какой-то мере он тоже так думал раньше. Но сосед успел показаться ему с другой стороны. И теперь ненавидеть его не получается, как бы Лололошка ни пытался убедить себя. Да и винить его особо не за что. Джон, оказывается, умеет быть не только заносчивым и наглым, каким его привыкли видеть все остальные. В нём проскальзывало и что-то другое. И вот как это объяснить Ричарду и Дилану? Сказать, что да, мудак, но не совсем? Они же сразу решат, что он с ума сошёл. — Ло, ты ведь знаешь, какой он, — озадаченно продолжил Дилан, нахмурившись и сложив руки на груди. Друг искренне переживал за Лололошку. Это читалось по глазам. Для Дилана Джон всегда был тем самым человеком, который нарывается, хамит и портит всё вокруг. Ну и как тут объяснить, что он не только такой. Даже та злополучная совместная прогулка, когда Харрис вроде бы пытался быть нормальным, ничего особо не изменила. В памяти друзей остался только наглый смех и язвительные шуточки Джона. Лололошка всё это понимал. Видел, особенно сейчас, по выражениям лиц, по голосам, которые старались звучать менее переживающими. Но от этого становилось лишь тяжелее. — Знаю, — наконец выдохнул он, и голос зазвучал тверже, чем сам ожидал. — Поэтому и общаюсь. Между словами будто повисла слишком долгая пауза. Почему он должен испытывать стыд перед друзьями? За то, что хочет видеть в человеке больше, чем все остальные? Дилан и Ричард ведь сейчас не пытаются унизить или оттолкнуть его. Они не смеются. Они не крутят пальцем у виска. Они просто… пытаются предупредить. Но и этого хватало, чтобы Ло внутри начинало тянуть в разные стороны, долг перед друзьями и то новое, странное чувство, что Джон уже не сводится к слову умный козёл. Харрис ведь в какой-то мере стал особенным, как бы стыдно Лололошке ни было это признавать. Особенным не из-за красивых слов или поступков, а потому что оказался первым, кто видел его полностью. Без лишних улыбок, без привычного дружелюбия, за которым Ло так долго прятался. Перед Джоном он вдруг позволил себе быть настоящим, раздражённым, злым, уставшим, смешным, глупым. Любым. И от этого не получил презрительного взгляда или холодного молчания. Харрис принял всё, даже колкости, удары и оскорбления. Лололошка ещё никогда не чувствовал такой свободы, как рядом с ним. Да, были Дилан и Ричард. Верные друзья, с которыми Ло прошёл кучу всего. Но даже рядом с ними он ловил себя на том, что осторожничает. Где-то недоговаривает, где-то сглаживает углы. Сдерживает себя. С Джоном же наоборот. Хотелось говорить всё, что приходит в голову. Хотелось спорить, дразнить, ссориться и тут же мириться. Хотелось не думать о том, что его кто-то осудит. — Чувак, будь с ним поосторожнее, — сказал Ричард, садясь поближе к Ло. Легко сказать «будь осторожнее». Как будто это вообще возможно, когда он уже полностью открылся перед Джоном. Когда этот наглый умник видел его в те моменты, которые Ло обычно скрывал даже от самых близких. Теперь Харрису стоило лишь щёлкнуть пальцами и он мог ударить туда, где будет больнее всего. Но Ло почему-то верил, что этого не случится. Или хотя бы надеялся. В нём жила какая-то глупая уверенность, что Джон, при всей своей резкости, не станет давить на самое уязвимое. А ведь Ло всё ещё не знал, как сам Харрис к нему относится. Иногда казалось, что всё-таки важен для него. Они ведь проводили кучу времени вместе, обсуждали всякую ерунду, спорили, или могли часами просто молчать. Один сидел с телефоном, другой читал, но всё равно рядом. Но с другой стороны… кто вообще знал, что у Джона творится в голове? Он умел улыбаться и молчать так, что невозможно было понять шутит ли, злится или просто притворяется. И как разобраться во всём этом?

***

Прогулка с друзьями в этот раз вымотала сильнее обычного. Слишком много разговоров, намёков и лишних взглядов. Домой он вернулся полностью выжатым, но при этом странным образом облегчённым. Может, однажды Дилан и Ричард действительно примут его выбор. Хоть какая-то надежда на это у него теплилась. Хотя если быть честным, Ло и сам ещё не до конца принял свой выбор. Сам себе не признался до конца. Он собирался сегодня гулять с этим умником, и вроде бы рад, но всё равно грызёт сомнение. Со вчерашнего дня Лололошка так и не разобрался, что произошло. Харрис вёл себя так странно, будто устал от собственной игры. Будто вдруг понял, что всё это, их встречи, разговоры, шутки ему на самом деле не нужны. Что Ло для него был временной забавой, и теперь интерес просто иссяк. А как ещё объяснить внезапный побег Джона, если не так? Ло так уверенно заявил друзьям, что вечером встретится с Джоном, хотя сам до конца не знал. Будет ли эта встреча вообще? Казалось, написать и уточнить самое простое решение. Но почему-то именно это было последним вариантом. Наверное, потому что Ло боялся ответа. А какого именно так и не разобрался. Почему всё вдруг стало таким сложным? Ещё недавно он без труда делил мир на белое и чёрное. Кто хороший, кто мудак, где друг, а где враг. Но с появлением Джона будто добавился новый цвет. Серый, такой, что нельзя легко определить. Он и бесил, и тянул к себе одновременно. Ло поймал себя на том, что сидит и смотрит в телефон, но даже не разблокирует его. Со стороны он выглядел как полный идиот. Не зря Джон так его называет. Он резко поднялся с кровати, словно оттолкнувшись от собственных мыслей, и почти сразу отшвырнул телефон подальше, будто тот сам по себе был виноват в его сомнениях. Руки сжались в кулаки, так сильно, что ногти больно впились в ладони. — Ну и ссыкло, — выдохнул он себе под нос. — С каких это пор я буду волноваться перед Харрисом? Слова прозвучали хрипло, почти неубедительно, но всё же подтолкнули его к действию. Он вышел из квартиры, стараясь не обращать внимания на звук собственных шагов. Сердце колотилось слишком громко, словно не в соседскую квартиру шёл, а на расстрел. Дверь Джона была ближе, чем казалось. Всего пара секунд и он уже стоял перед ней, уставившись на блестящую входную ручку. Решение было принято слишком резко, почти спонтанно, и именно поэтому в груди закралось неприятное сожаление. Зачем он сюда пришёл? Что вообще скажет? Чем дольше он смотрел на дверь, тем сильнее ноги наливались свинцом, а в животе комом заворачивался страх. Но отступить уже было постыднее, чем нажать на звонок. Был вечер, поэтому дома кто-то да должен быть. Лололошка надеялся именно на появление Харриса, встречаться с его родителями ему совсем не хотелось. Хотя, если честно, в этот момент он был готов поговорить с кем угодно, лишь бы избавиться от грызущего изнутри чувства. Но, как оказалось, от него уже не избавиться. Он понял это только тогда, когда дверь наконец приоткрылась, и в проёме появился Джон. Совсем не тот Джон, к которому Ло успел привыкнуть. Снова странный, помятый, будто рассыпавшийся на части. Волосы торчали в разные стороны, небрежные и спутанные, а не аккуратно приглаженные, как обычно. Мятая футболка сидела как попало, и в целом он выглядел так, словно весь день боролся с самим собой и явно проигрывал. Глаза напуганные, растерянные, без прежней уверенности. Харрис, правда, постарался спрятать это за привычной маской, вздёрнул брови, изобразил театральное удивление и даже развёл руками. — О, ну только посмотрите, кто пришёл к нам в гости, — протянул он с преувеличенной лёгкостью, но голос всё равно дрогнул на последнем слове. — Впустишь? — без лишней болтовни поинтересовался Ло. Харрис будто не сразу понял, что от него хотят. Он замялся, обернулся через плечо, будто оценивая собственный коридор, где по полу стояла обувь, а дальше был мягкий пуфик. Выглядел так, словно только сейчас осознал, что стоит у себя дома, и что именно он решает, кого сюда пустить. Джон нахмурился, потом резко выдохнул и приложил палец к губам. Жест вышел странным, вроде как знак, что нужно подумать, но в то же время с издёвкой, ещё и нарочито театрально. Словно проверял Ло на терпение. — А если и впущу… — протянул Джон, прищуриваясь. — Что мне с этого будет? Сказано было с привычной наглостью, но в голосе сквозило что-то иное, усталость или даже слабость, которую он пытался замаскировать под игру. — Не побью, — с лёгкой ухмылкой бросил Ло, чуть приподняв бровь и сжимая кулаки так, будто сам себя подбадривал. Ему было странно от собственной дерзости, хотя он же делал так и раньше. — Ну так неинтересно, — протянул Харрис, потянувшись к ручке двери, и в глазах мелькнуло облегчение, смешанное с раздражением. Ло, не раздумывая, перехватил дверь, которую почти перед ним уже закрыли. Ноги сами сделали шаг вперёд. Он переступил порог, нагло отодвигая Джона вбок. Харрис замер, едва не споткнувшись о ковер. Глаза широко раскрылись, губы чуть приоткрылись, как будто он вот-вот что-то ляпнет, но слова застряли в горле. Он пытался оценить, насколько опасна эта наглость Ло. Лололошка сам слегка растерялся. Но был доволен тем, что впервые заставил Харриса побыть на его месте. Обычно ведь именно сосед доводил до такого, что от его наглости приходилось оклематься несколько минут. А сейчас это был именно Ло. Кажется, сейчас он испытывает страх, смешанный с восторгом. Харрис же, наконец, пришёл в себя, подумал ещё немного и издал короткий смешок. Джон казался одновременно удивлённым и растерянным, но постепенно возвращался к своему старому поведению. — Ну, ну… — пробормотал Джон, наконец, слегка подходя ближе, но не настолько как обычно. Его взгляд скользил по Ло, пытаясь предугадать его дальнейшее поведение. — Ты сегодня ведёшь себя как какой-то нахал. Лололошка не ответил, только сильнее заулыбался. И как этот умник умудряется поднимать ему настроение такими фразами. Но сейчас это было неважно. Главное, что родители Джона не дома. Чувство облегчения пробежало по спине, было бы куда более неловко врываться сюда при лишних зрителях. Харрис молча махнул рукой, приглашая Ло в свою комнату. С прошлого визита тут почти ничего не изменилось. На столе по-прежнему лежала гора бумаг и тетрадей, на полках хаотично разбросаны учебники, на кровати свалены подушки. Стала заметна лёгкая неряшливость в деталях. И почему это Джон перестал следить за порядком? Ло сразу решил приступить к делу, нужно было узнать, что произошло вчера. Он открыл рот, но в этот момент Джон вдруг подошёл к шкафу. Сильным движением он дернул дверцу, и из него на пол посыпались тяжёлые учебники, с глухим грохотом стукнувшись о паркет. Лололошка чуть подпрыгнул, успев увернуться. Шум эхом разлетелся по комнате, и в этом звуке было что-то одновременно смешное и тревожное. Джон, не обращая внимания на испуг Ло, только приподнял брови, будто проверяя реакцию соседа, и тихо усмехнулся. — Смотри, — сказал он, чуть наклонившись к Ло, — А, ладно, я забыл, — добавил он спустя несколько секунд зрительного контакта. Лололошка закатил глаза. Всё возвращалось на круги своя, этот умник снова был собой, никакой странности. Ло почти хотел выдохнуть с облегчением, но вдруг осознал, что его перебили. — Так, стоп, о чём я там хотел спросить?.. — пробормотал он про себя, но Джон успел сбить мысли снова. Ло только открыл рот, собираясь начать, как Харрис резко вскинул руки, а глаза загорелись интересом. — У меня для тебя подарок! — воскликнул он, голос слегка подрагивал от волнения. — Снова вылетело из головы… Слова вылетели так быстро, что Ло даже не успел вставить ни единого звука. Он просто моргнул, пытаясь понять, что только что произошло. Подарок? От Джона? Для него? Всё одновременно стало странным и удивительно важным. Ло тихо подался вперёд, готовясь слушать, а Джон уже торопливо бросался объяснять, размахивая руками, словно сам боялся, что забудет детали. Спустя пару минут копаний в какой-то старой коробочке Джон наконец вынул маленькую фигурку слоника. Он держал её так, будто это был трофей, а не просто детская безделушка, и с явно чрезмерной гордостью протянул Лололошке. Ло едва удержался, чтобы не бросить в него эту фигурку. Ещё немного и терпение лопнет. Он не такой идиот, чтобы не понять, что Харрис делает. — Хватит меня перебивать, — произнёс Ло более жёстко, давая понять Харрису, что он уже не соскочит с темы. — Перебивать? — удивлённо переспросил Джон, слегка наклонив голову. — Где я тебя перебил? Ло уставился на него. Лицо Харриса оставалось почти невинным, но глаза светились странной смесью хитрости и тревожности. Этот умник уже делал вид, что забыл о вчерашнем дне. — Хватит вести себя так. Почему ты не хочешь выслушать меня? — пробормотал Ло, сжимая губы. Слоник лежал у него на ладони, а в голове бурлило одновременно раздражение и непонятное тепло. Почему этот маленький подарок заставляет его сердце чуть быстрее биться, хотя сам он готов был отрицать даже мысль о том, что Джон… Он откашлялся, чтобы скрыть реакцию, и только потом осторожно продолжил свою мысль. — Ладно, спасибо… но не думай, что этим ты мне запудришь мозги. На самом деле запудрит. Харрис лишь усмехнулся. Ло сейчас в проигрышной позиции, и, на самом деле, это его абсолютно не удивляет. Весь мир в этот момент вращался вокруг умника, который способен повернуть всё так, как захочет. Лололошка снова ощутил странное раздражение и растерянность. Джон придумает очередную отмазку, замаскирует свои чувства или действия, и Ло так и не поймет, что на самом деле произошло. Можно было бы просто забыть про тот случай и жить дальше спокойно, как раньше. Но почему-то это зацепило. А зацепило из-за того, что это происходило впервые. Впервые Джон вёл себя растерянно, и в тот вечер Ло не знал как на это реагировать. — Скажи мне сразу, если я у тебя что-то спрошу, то ты ответишь мне правдой? — он глубоко вдохнул, сжимая фигурку в ладони. — Смотря, что спросишь, — ответил Джон, слабо улыбаясь, его голос звучал легко, но с этой привычной долей насмешки, будто он сразу проверял Ло на серьёзность. — Что вчера случилось? — сразу спросил Ло, отрывая глаз от слоника. Сначала Джон только молчал, изучая лицо Ло, и в этот момент Лололошка понял, что такой пристальный взгляд Харриса способен выбить из колеи. Время словно растянулось. Ло сжал фигурку чуть крепче, ощущая одновременно тревогу и странное притяжение, не в силах отвести взгляд. — Вчера? Дай-ка вспомню, — протянул Харрис, глядя куда-то в сторону. Он словно нарочно делал паузу. — Если ты про то, что я ушёл, то… я просто захотел прогуляться сам. — Ты сейчас издеваешься? — сорвалось с губ Ло, и голос прозвучал более грубо, чем он планировал. Молчание повисло между ними. Джон будто наслаждался этой неопределённостью, а может, и правда прятался за ней. Лололошка чувствовал, как внутри всё кипит. Пришёл сюда за ответами, но только ещё раз убедился, что с соседом невозможно разговаривать. Казалось, что Харрис специально уводит разговор и проверяет его терпение. Разобраться в этом, похоже, было невозможно. В глазах Джона не читалось злости или обиды, скорее усталость, и привычное желание скрыться за ухмылкой и пустыми фразами. И Ло никак не мог решить, то ли его сосед действительно не хочет говорить, то ли просто боится признаться хоть в чём-то. Но ведь если бы Джон правда обиделся на него, разве пустил бы его сюда? Разве стал бы подсовывать нелепого слоника? Нет, обида тут ни при чём. И именно это сводило Ло с ума. Значит, причина глубже, чем он думал. — Я тебя не понимаю, — выдохнул наконец Харрис, будто с трудом решаясь на эти слова. — Бесишь. Лололошка едва не подавился воздухом. Это он его бесит? — Слушай сюда, — Ло резко подался вперёд, голос его дрогнул, но звучал твёрдо. — Я пришёл сюда, как нормальный человек. Выяснить то, что меня мучает. А ты… ты только добить хочешь? — Мучает? Хочешь сказать, что это я тебя мучаю? — Харрис чуть прищурился, нарочно вцепился за одно слово. Он говорил тоном, в котором смешалось что-то колкое и растерянное. Словно Ло нечаянно надавил на больное, и теперь Джон цеплялся за это, чтобы сбить его с толку. В комнате стало слишком тихо, даже городские звуки за окном будто исчезли. Ло почувствовал, как сердце колотится в висках. Он ведь не это имел в виду, но отступать сейчас означало бы признать, что Харрису снова удалось повернуть всё в свою сторону. — Кто кого ещё мучает… — почти шёпотом бросил Джон. Ло замер. Это прозвучало так, будто всё это время именно он издевался над ним. И от этого в груди стало неприятно холодно. По глазам Харриса было видно, что он не притворяется. Там, за привычной наглостью, вдруг показалась настоящая боль. Такая, что Лололошка впервые задумался, а может, он и правда делает ему больно? — Джон… я правда не могу тебя понять, — устало выдохнул Ло. На секунду показалось, что Харрис вот-вот сорвётся и скажет что-то настоящее. Но вместо этого уголки губ снова поползли вверх в привычную ухмылку. — И не нужно. Всё равно не поймёшь. Потому что ты идиот. Ло закатил глаза. Этот резкий переход от странностей к маске. Он хотел ударить его, хотел вытрясти правду, хотел чтобы Харрис перестал прятаться за хитрой улыбкой. Что с ним происходит? Что, мать вашу, происходит с этим придурком Харрисом? Как хотелось сейчас просто врезать ему и уйти. Одно движение и не придётся терпеть ни эту ухмылку, ни выкрутасы. Но ведь он сам пришёл. Сам счёл нужным увидеться именно сейчас. Переступил через себя, через всю свою гордость, вломился почти нагло в его квартиру, и ради чего? Чтобы сейчас развернуться и уйти, словно сопливый подросток? Ло сжал зубы. Ударить Харриса, хлопнуть дверью… может, тот и заслужил бы. Но перед глазами сразу всплыли не эти его дурацкие ухмылки, а усталые глаза, те самые, что мелькали на секунду между масками. И в них было что-то такое, что никак не вязалось с ролью наглого засранца. Он ведь помогал, когда Лололошка сам терялся. Джон тогда не отмахнулся, а остался рядом. Разве можно ответить ему теперь вот так, кулаком? Только вот как помочь тому, кто и слышать о помощи не хочет? Кто упорно прячется за зубастой улыбкой, словно она способна защитить? Но от чего именно защищается Харрис? — Ты хочешь, чтобы я остался, или мне уйти? — спросил Ло, и только после понял, что это прозвучало слишком растерянно. Он не знал, делает ли своим присутствием хуже, или, наоборот, Джон всё это время ждал именно этого. Сосед заметно замялся. Будто каждое слово отказывалось выходить наружу. Его плечи приподнялись, грудь тяжело вздымалась, и на секунду показалось, что он собирается что-то сказать… но снова молчание. Взгляд бегал по стенам, полу, но возвращается к Ло и снова уходил. Боже, неужели Харрису настолько сложно ответить даже на такой простой вопрос? — А если я сам не знаю? — наконец выдавил Джон. Его глаза, вдруг такие серьезные и честные, встретились с глазами Ло. И в этом взгляде было что-то настолько обнажённое, что захотелось отвести глаза.. Будто Джон впервые за всё время позволил ему увидеть, насколько он на самом деле потерян. И почему Харрис выглядит так, будто ему стыдно? — Что тебя так грызёт, Джон? — Ты.