Глава 25. Найди то, что давно искал

Горячий чай пришлось выпить за пару торопливых глотков, после этого неприятно обожгло горло. С кухонного стола поспешно смахнули крошки, оставшиеся после кривого бутерброда. Окно, выставленное на проветривание, защёлкнули обратно, не выдержав утренней прохлады. Пушистый комок, упрямо карабкавшийся на стол раз за разом, наконец сдался, и был пойман в полёте. Лололошка опустил котёнка на пол, придерживая мягкое пузико, чтобы тот не шлепнулся. — Маленький, мне бы твою энергию по утрам, — устало усмехнулся Лололошка, глядя, как тот снова крутится у ног. Так сложно расставаться с тем, кто липнет к тебе с наглой любовью именно тогда, когда ты спешишь. Сегодня Ло проспал. Ещё и конкретно. Первый урок давно закончился, а на второй он теперь мог попасть только чудом. Еще и не повезло, и на последних уроках будут одни проверочные. В мае ими будто специально душили, словно боялись отпустить детей на каникулы без нервного срыва. Лололошка устал. Мысли о школе уже не держались в голове, они тянули его домой, туда, где пахло чаем, пылью и кошачьим кормом. Ему хотелось скорее начать помогать матери, а не чувствовать вину за то, что в их доме появился ещё один голодный рот. Недавно мама сумела выбить аванс, и они даже спокойно купили корм котёнку на месяц вперёд. Но чувство неловкости всё равно не отпускало. Ло видел, как она устала, и понимал, что ей, возможно, не до животных, и злился. Не на неё конечно, на себя, за дурацкую импульсивность, за мягкость, за то, что не смог пройти мимо этого крошечного комка шерсти. Но как бы он выжил там, на улице? Такой маленький, с дрожащими лапками, среди собак, которых в их районе достаточно много. Поспешно натягивая кеды, Лололошка не удержал равновесие, и со всего размаху шлёпнулся на пол. Боль отозвалась в колене, но сильнее ударило раздражение. Похоже, это был знак свыше, что в школу лучше сегодня не идти. И ведь Ло готов был послушаться. Ну сколько можно терпеть, когда тебе каждый день твердят, что ты отстал за одноклассниками и так далее. Каждый день одно и то же. Как будто он сам этого не знает. Он посмотрел на котёнка, который с интересом наблюдал за его падением, и тихо фыркнул. Хоть кто-то радуется его неудачам. Мать бы, конечно, не стала ругаться, если бы он остался дома. Женщина боится сказать лишнее. Никак не осуждает, и по возможности поддерживает. И поэтому его никто не накажет за прогул. Но Лололошка всё же поднялся, отряхнулся и направился к двери. Потому что если не пойдет, значит не увидит Джона. Ну конечно ещё Дилана и Ричарда… и, наверное, ту часть жизни, где он хоть немного чувствует себя нормальным. Идя по знакомым улицам быстрым шагом, Лололошка вдруг поймал себя на мысли, что сегодня думает гораздо меньше, чем обычно. Никаких привычных монологов в голове, ни самокопания, ни этих утренних «почему я опять всё испортил». Странно. В любой другой день бы уже проклинал себя за опоздание, представляя, как именно всё пойдет не так. Да, примерным учеником он никогда не был, но раньше хотя бы старался делать вид. Его любили, или делали вид, что любят, за то, что он добрый, помогает, не спорит. А может, просто было удобно иметь рядом того, кто всегда кивает и улыбается. Сегодня же в голове стояла непривычная тишина. Даже чувство вины куда-то подевалось, что обычно сидело в груди тяжёлым камнем и не давало дышать. Он не вспоминал о своих друзьях с привычным уколом тревоги, не спрашивал себя, чем опять их подвёл. Конечно, переживания не исчезли полностью, мысли о Маленьком и поспешном решении всё ещё крутились в голове, но это было совсем другое. Как будто кто-то выдернул гвозди, которыми тревожность прибивала его к полу, и теперь он просто шёл вперёд, без якорей, впервые за долгое время чувствуя, что может дышать. Лололошка, возможно, подумал бы обо всём этом дольше, если бы не услышал звонок на третий урок, ровно в тот момент, когда перешагивал порог школы. Он почти влетел в класс, и воздух внутри сразу сгустился. Учительница, и без того недовольная, обернулась с видом человека, которого снова подвели. Ло ещё и задел чей-то рюкзак у двери, который с глухим шорохом рухнул на пол, пока содержимое вываливалось на пол. Пару ручек укатилось под парты, кто-то возмущённо вздохнул. Неловко вышло. Но Ло... не почувствовал себя позорищем? Не сжался, не стал судорожно собирать тетради, не извинился десять раз подряд. Он просто выпрямился, глотнул воздуха и пошёл к своему месту, как будто ничего не случилось. Учительница, краснея от сдержанного раздражения, прикусила губу и резко продолжила урок, будто боялась сорваться. Её голос дрожал от злости, но Ло не ловил каждую ноту, не пытался угодить. Это было странно. Странно и… приятно. Он впервые не пытался исправить ситуацию, мысленно не проживал десятки версий одного и того же момента, не сочинял оправданий. Даже Ричард, сидевший рядом, уставился на него в полном недоумении. Со стороны, наверное, всё выглядело кошмарно, Лололошка пришёл с опозданием, разозлил учительницу, устроил бардак у входа и ведёт себя так, будто ему всё равно. А может, и правда всё равно. И это ощущение было почти пугающе новым. Лололошке вдруг стало абсолютно плевать на всё. На то, что он не готов к контрольным. На то, что опоздал и наверняка выставил себя идиотом. На то, что несколько человек уткнулись в него недовольными взглядами, будто он испортил им день. Всё шло спокойно, без панического внутреннего монолога. Слишком непривычно. Он не смог заставить себя даже из привычки прокручивать утренний конфуз в голове, как делал бы раньше, анализируя каждое слово и каждый неловкий шаг. Мысли ускользали, расплывались. Что-то было не так. Он это чувствовал, но не мог ухватить, не мог точно назвать, что именно выбивается из привычного ритма. Будто разум нарочно обходил стороной самое главное, не позволяя взглянуть прямо. Он будто искал причину, которая смогла заглушить даже его вечное чувство вины и тревоги. Но что могло быть настолько сильным, чтобы перекрыть всё остальное? Как бы Лололошка ни пытался сосредоточиться, всё, что у него получалось, это нелепо улыбаться в никуда. Кажется, Ричард успел досидеть до конца урока только чудом. И его можно понять, если бы такое случилось месяц или даже неделю назад, друга пришлось бы подбадривать, ведь тот наверняка утонул бы в чувстве стыда. А сейчас? Сейчас подбадривать нужно самого Ричарда, чтобы он не поседел, пытаясь хоть как-то понять, что происходит с Ло. — Ло, почему ты… сидишь и лыбишься? — не выдержал он наконец, наклонившись к соседу и почти шепотом спросил. Кажется, Лололошка сначала даже не услышал вопроса. Продолжал пялиться в стену несколько секунд, прежде чем медленно повернуться к другу. На лице та же странная, тёплая, будто ниоткуда взявшаяся улыбка. Он что, серьёзно смеётся над тем, что устроил в начале урока? — Не знаю, — ответил Ло с лёгким, каким-то глупым смешком, оставляя Ричарда в уверенности, что его друг внезапно сошёл с ума… или, как минимум, резко растерял все остатки здравого смысла. Первой в голову сразу пришла мысль, что это проделки Джона. Он ведь резко стал с ним общаться, и теперь казалось, что всё странное поведение связано с этим козлом.. Харрис… да, он ненавидел их компанию, и был способен на любые мелкие пакости. Неужели этот умник сумел сделать из Ло полнейшего идиота, а потом ещё выставит это за очередной розыгрыш? Ричард испугался всерьёз. Он молниеносно набрал сообщение Дилану, объяснил свои догадки, и почти сразу же получил ответ. На перемене Дилан уже стоял над их партой, внимательно всматриваясь в Лололошку. А Ло всё так же улыбался, будто не замечал, насколько сильно друзья подозревают его в слабоумии. — Ло, что пьёт корова? — с максимально серьёзным лицом спросил Дилан. — Э… молоко? — сомневаясь, пробормотал Лололошка, хотя на самом деле ответ знал. Дилан уже не первый раз задавал такие вопросы, и где-то к пятому разу Ло перестал попадаться на его уловки. Но почему-то сейчас ему захотелось ответить неправильно, ради маленькой шалости. Когда Ло назвал неправильный вариант, Дилан переглянулся с Ричардом, и парень не выдержал и захохотал. — Мы его точно потеряли… — испуганно пробормотал Ричард, едва сдерживая слёзы. — Ребят, вы серьёзно? Или думаете, что я правда настолько идиот? — наконец-то перестав смеяться, ответил Ло. Кажется, друзьям всё-таки дошло, что причин для переживаний нет, и напряжение немного спало. Но всё равно, они время от времени поглядывали на Лололошку с лёгким подозрением. А его это только забавляло. Давно он так не шутил над друзьями, ведь ещё совсем недавно ему было стыдно смотреть им в глаза. Настоящее спокойствие наступило только к большой перемене. Ребята перестали странно коситься, но Ло всё ещё улыбался и смеялся громче обычного. Казалось, он будто пришёл выспавшимся, а не как обычно уставшим и сонным. Ричард сам почувствовал прилив настроения, просто находясь рядом с Лололошкой. Сегодня Ло почти не боялся, шутил без остановки, не шептал, а говорил в голос даже во время урока, как раньше, и даже смело игнорировал взгляды учительницы. Ричарду оставалось лишь наблюдать и тихо завидовать, если бы он так сделал, его бы точно отправили к родителям. Поэтому приходилось просто наслаждаться моментом и ловить чужую свободу, которую сам он пока не мог себе позволить. — Господи, ну почему наши классы вообще рядом с этими мелюзгами? — проворчал Дилан, когда они вышли в коридор перекинуться парой слов. Мальчишки помладше всё время бегают, толпятся, как будто собираются начать переворот, от этого у Дилана на лице сразу появлялась нестерпимая брезгливость. Им троим давно стоило бы признать, жить стало бы проще, если бы они учились вместе. Но родители Дилана упрямо не переводили его в их класс, боялись, что учительница будет давать кучу замечаний. Поэтому приходилось встречаться в шумном коридоре, где можно свободно разговаривать и не ловить взглядов со стороны. Потому что их разговоры буквально терялись в этом месте. — Не корчи из себя святого, — пожал плечами Ло, отрываясь от своих мыслей. Он глядел по сторонам, в поисках чего-то, и каждый раз, не найдя, тихо вздыхал. — Да ты представь, меня бы убили, если б увидели, как я тебя несу на руках из класса, — проворчал Ричард, отрывая взгляд от шума и, усмехнувшись, показал на группу пятиклассников, которые прямо сейчас втроём тащили какого‑то бедолагу в сторону туалета, пока тот орал. Лололошка начал смеяться, а Дилан недовольно закатил глаза, но затем внезапно затих. Друзья продолжали оживлённо обсуждать что-то, мол раньше детям не позволяли такого, при этом игнорируя собственные мелкие шалости из прошлого. Но Дилан вдруг замолчал, словно погрузившись в свои мысли. — Ло, всё точно в порядке? — осторожно спросил он. — А? А что, должно быть всё плохо? — усмехнулся Ло, будто шутя. — Я переживаю, что за таким взлётом последует болезненное падение, — сказал Дилан, внимательно всматриваясь в него. Ричард ещё не успел понять, о чём речь, как Лололошка впервые за день перестал улыбаться. Он отвёл взгляд в другой конец коридора. Там стоял Джон. Их взгляды пересеклись случайно, но мгновение растянулось так, будто всё вокруг замерло. Харрис стоял рядом с каким-то учителем и что-то скучающе обсуждал, но внезапно отвлёкся, после этого получив замечание. Но Джон даже бровью не повёл, а взял поднял руку и помахал Лололошке. Странное ощущение слегка потянуло живот, и рука сама собой поднялась, чтобы помахать в ответ. Кончики пальцев внезапно стали горячими, а слова Дилана растворились где-то в голове. Всё вокруг стало слишком приторным, будто мир подмешал сахар прямо в воздух. Лололошка уже почти начал задаваться вопросом, что с ним происходит, когда внезапно в него врезался младшеклассник. Толчок был настолько сильным, что Ло потерял равновесие и свалился на пол. Ну и сколько ещё раз за этот день он успеет упасть? Виновник аварии мгновенно умчался, боясь гнева старшеклассников. Дилан уже успел громко наорать ему вслед, пока Ричард держал друга, пытаясь предотвратить слишком бурную реакцию. Не хватало ещё подраться с какой-то скорлупой, а потом за это получить вдвойне сильнее. Но Лололошка, едва успел прийти в себя, понял, что кто-то уже начал помогать ему подняться. Он моргнул, потирая лоб, и внезапно встретился взглядом с Харрисом. Глаза того блестели насмешкой, будто он только что увидел самую нелепую сцену в своей жизни. — С каких пор такого кабана, как ты, может сбить какая-то мелкотня? — без запинки отпустил ироничный выпад Джон, чуть приподнимая бровь и скривив рот в едкой улыбке. Дилан уже собирался переключить внимание с маленького пакостника на Харриса, но этот момент перехватил Ричард. Он шагнул вперед, и голос его прозвучал ровно, но с таким оттенком угрозы, что ситуация стала только более неловкой. — А ну кыш отсюда, кабанчик. — От комара слышу, — подняв на ноги Лололошку, ответил Джон. Тот изящно поправил свою одежду, а потом захотел помочь сделать это и Ло, но почему-то резко одернул себя на полпути. — Ах, ты, умник переученный, да я тебя одной левой уложу, — продолжал громко ворчать Ричард, пока уже Дилан придерживал его. Лололошка за всё это время не произнёс ни слова. Он просто стоял и наблюдал, как сцена разворачивается перед ним, стараясь понять, что с ним происходит. Обычная ситуация, вроде бы даже смешная, как раньше, но смех так и не пришёл. Вместо этого всё его внимание сосредоточилось на странном ощущении тепла, которое расползалось из груди по всему телу. Жар был мягким, почти приятным, и одновременно тяжёлым, будто он снова перепутал алкоголь с водой, прямо как в детстве, но горечи за этим не последовало. Тягучее чувство, от которого хотелось спрятаться, только сильнее втягивало его в бездну. Он будто упёрся в стену собственных мыслей, забыл все слова, даже буквы, мозг просто отказался работать. Только когда Джон взял его за предплечье и потянул прочь, Лололошка наконец очнулся, моргнул, и вынырнул из вязкого оцепенения. — Паразит! Куда ты его тянешь?! — взвился Ричард где-то за спиной, голосом, в котором звучала злость, тревога и ещё что-то очень недовольное. Харрис, кажется, сам не знал, куда именно ведёт Лололошку. Просто схватил за руку и пошёл вперёд, будто инстинктивно уводя соседа подальше от суеты и друзей. Шаги терялись в гуле голосов, которые почему-то стали каким-то далёким фоном. Было слышно только громкое сердцебиение и нервное сглатывание. Они шли быстро, почти наощупь. Джон не оглядывался, но в плечах чувствовалось напряжение, как будто он и сам не понимал, что делает, но просто не мог поступить иначе. И когда они свернули за угол, и голоса позади окончательно стихли, Харрис вдруг замедлил шаг. Только сейчас до него дошло, что всё это время он держал Лололошку. Хоть и прикасался к нему сквозь рубашку, осознание будто обожгло, а после быстро пристыдило. Он дёрнул руку, как будто случайно, и почти сразу вытер ладонь о брюки. Глаза метнулись в сторону, потом вверх, потом снова на стены, куда угодно, лишь бы не на него. Лололошка молчал. Он всё ещё смотрел на свою руку, туда, где только что было это короткое, неловкое прикосновение. Кожа будто запомнила тепло. В груди неприятно кольнуло, не от обиды, а от чего-то похожего на досаду. Слишком резко. Слишком… будто он грязный. Он опустил взгляд, стараясь не показать, что это его задело. Вроде бы мелочь, и должно быть стыдно, что ему обидно, но внутри что-то тихо дрогнуло, как тонкая струна. И пока Харрис нарочито громко вздыхал, делая вид, что просто осматривает коридор, Лололошка стоял чуть позади, не зная смеяться ли, сердиться. — Так ты, оказывается, Ричарда боишься? — посмеиваясь, протянул Ло, делая один широкий шаг вперёд. Он остановился прямо перед Джоном, чуть склоняя голову, будто специально вторгался в его личное пространство. Харрис поднял бровь. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то, то ли раздражение, то ли попытка скрыть растерянность, разобрать было невозможно. — Ну, а кто злых чихуахуа не боится? — наконец ответил он, затянув паузу. Уголки губ дрогнули, превращая фразу в насмешку, но в голосе звенела лёгкая защита. — Он бы уже кинулся, если бы мы не ушли вовремя. — А меня-то зачем за собой потянул? — не отставал Лололошка, подойдя ещё ближе. Харрис выдержал паузу, вдохнул, будто собирался что-то сказать, но передумал. Глаза скользнули по Ло, остановившись на слишком внимательных и хитрых глазах. — Ты исчерпал лимит на вопросы, — коротко бросил он и, чтобы скрыть неловкость, и хмыкнул, делая шаг в сторону. Лололошка недовольно буркнул себе под нос. Обычно именно он был тем, кто портил игру, и прекращал дурачиться, а Джон вечно продолжал подшучивать. Но сейчас всё было наоборот. Харрис первый сдался. И это почему-то ужасно раздражало. Настроение у Ло было слишком хорошим, чтобы сердиться, поэтому в его голову пришла идея. Что-то внутри будто требовало, сделать хоть что-нибудь, нарушить порядок, и сломать какие-то принципы Джона. В груди щекотало предвкушением, и каждая мысль тянула за собой ту же идею. Он прищурился и шагнул ближе к соседу. — А давай урок прогуляем, — предложил он с ленивой, почти издевающейся интонацией.— Не зря же оттащил меня подальше от класса. Мне уже лень идти обратно. Он говорил слишком хитро, даже вызывающе, а в глазах плясала знакомая искра, та, от которой обычно начинаются все беды. Для Джона это звучало как издевательство. Прогулять урок для него это было сродни преступлению. Он пропускал их только если кто-то умирал. Сам и не понимал, зачем цепляется за это правило. Просто строгая привычка. И ещё одна вещь, благодаря которой, его родители ещё не начали высасывать из него кровь по новой причине. Но сейчас, глядя на Ло, особенно такого наглого, с этой улыбкой, он вдруг почувствовал, как многолетняя привычка дала сбой. Внутри он уже начал в себе разочаровываться, но всё ещё хотел поддаться Ло. — Так раз тебе лень идти в класс, то и прогулять урок ты тоже не сможешь, — иронично подметил Джон, пытаясь отговорить Ло, и, кажется, больше самого себя. — Не-а, — протянул Лололошка, уже с заметной ухмылкой. — До туалетной кабинки, в которой мы и просидим весь урок, мне что-то не лень дойти. Он сказал это с тем самым лёгким нахальством, будто подобные идеи у него возникают по сто раз в день. Но на самом деле нет. Ло прогуливал уроки чаще, чем Харрис, но далеко не настолько, чтобы так спокойно уговаривать прогулять самого главного отличника школы. Он прекрасно знал, отсутствие Джона заметят мгновенно, потом ещё начнут искать, задавать вопросы. И если уж кто-то и получит за это потом, то не Лололошка, а именно Джон. Да и контрольная была сегодня, чёрт возьми. По тому самому предмету, где учительница буквально дышит ему в затылок, будто у неё жизненная миссия не дать Лололошке списать ни строчки. Всё-таки не хотелось появляться на таком уроке. Но, странное дело, сейчас это пугало куда меньше, чем обычно. Где-то внутри всё равно зудело желание сбежать, просто посидеть, посмеяться, не возвращаться в класс. Может, потому что рядом стоял Харрис, и его привычная собранность вдруг давала трещину. И то, что Джон ещё резко не отказался, уже давало Ло понять, что сосед то и сам не против. Просто они оба ссыкуны. — Погоди, а как мы потом вернёмся на остальные уроки? — озадачился Джон, морща лоб. — Не будем же сидеть до конца дня возле… туалета? Он сказал это с таким искренним ужасом, будто уже начал представлять свой день взаперти в школьной кабинке, ещё и вместе с Ло. — Ну… я не знаю, — слишком честно признался Ло, пожав плечами. Голос звучал легко, но глаза чуть дрогнули. Ведь на самом деле он никогда не прогуливал в школе. Только дома, под одеялом, с чаем и сериалом, где никто не представляет никакой угрозы. Кроме отца конечно же, но сейчас его уже нет. Джон смерил его долгим, тяжёлым взглядом, из тех, под которыми хочется быстро исправиться, побежать и сдать контрольную, убрать комнату и переписать все конспекты за месяц. Ло буквально почувствовал, как в нём просыпается школьник, пойманный с двойкой. Но взгляд смягчился почти сразу. Харрис хмыкнул и, будто сдаваясь, покачал головой. — Так пошли просто домой, — сказал он устало, но без злости. — Зачем тебе сдался тот туалет? Придурок так придурок. — А Ричард и Дилан? — спросил Ло, чуть тише, чем собирался. В голосе проскользнула нотка сожаления. — Пусть сидят и страдают, — отрезал Харрис. Лололошка невольно усмехнулся. Мысль о том, что Харрис, отличник Харрис, сейчас предлагает прогулять вместе, казалась чем-то невозможным. И то что не придется писать контрольную, которую он точно бы завалил, тоже ощущалась весомым плюсом. К счастью, у входа в школу никто не дежурил. Видимо, отлучились, то ли перекусить, то ли действительно в тот самый туалет, где они собирались спрятаться. Им невероятно повезло, их обоих здесь знали в лицо, и просто так отпустить двоих старшеклассников со скучающими минами никто бы не решился. Конечно, был один минус, рюкзаки остались в классе. Возвращаться за ними было и лень, и страшно. Лололошка, пока они спускались по лестнице, на ходу набрал сообщение, попросил Дилана прихватить вещи Джона, а Ричарда его собственные. Отправил, но читать ответы не стал. Слишком страшно. Он и без того прекрасно представлял, что там ему настрочат друзья. Самое смешное, что в глазах ребят виновником побега, конечно, выглядел бы Харрис. Только он мог якобы «подговорить» кого угодно, ведь Ло же у них святой, воплощение дисциплины и пример для подражания. Забавно. Всё было ровно наоборот. Когда они вышли на улицу, ветер будто нарочно взъерошил им волосы, как символ освобождения, пусть даже и временного. Лололошка выдохнул и посмотрел на Джона, тот шёл с видом человека, совершающего преступление против системы, и изо всех сил пытался казаться спокойным. Всё-таки даже мило, что у Харриса, который называл всю систему школьного обучения идиотской, был принцип не прогуливать. — Ну и куда теперь? — спросил Харрис, всё ещё слегка напряжённо. — Ко мне, — ответил Ло, будто это было само собой разумеющееся. — У тебя дома, по ощущениям, везде камеры стоят. Мне стрёмно прогуливать в твоей квартире. Джон приподнял бровь, но не возразил. В глубине души он и сам понимал, что сосед прав. Так что уже будучи в подъезде, на их этаже, они открыли двери квартиры Ло. Их радостно встретил Маленький, который не ожидал такого скорого возвращения хозяина. Громкое мяуканье сразу же врезалось в уши. Харрис даже схватил котёнка, лишь бы тот перестал орать и лезть к Лололошке, но животное сделало ровно наоборот. В конце концов, Ло пришлось насыпать больше нормы в миску Маленького. Только после этого тот заткнулся, погрузившись мордой в еду. — Ты его голодом моришь? — скептически поинтересовался Джон, наблюдая, как из-под стола лениво вылез кот с набитым пузом. — Ой, кто свои пять копеек вставляет, — отмахнулся Ло, закатывая глаза. — Сейчас и тебя откормлю, раз уж жалуешься. Он открыл холодильник, и с серьёзным видом начал осматривать содержимое. К счастью, мама вчера успела приготовить суп с макаронами, густой, наваристый, с золотистой плёнкой на поверхности. Только учится, а уже делает такие успехи в кулинарии. Хотя неудивительно, учитель у неё замечательный. Не каждый день встретишь сына, который показывает матери, как надо варить суп. Ло быстро подогрел тарелку, поставил её перед Джоном и, словно заботливая тётушка, предупредил, что тот горячий. — Аккуратно, а кто как ты без своего длинного языка потом проживёшь? Он даже нарезал хлеб, аккуратными, одинаковыми ломтиками, хотя догадывался, что Джон хлеб почти не ест. Налил компот, пахнущий вишней и придвинул кружку поближе. — Ты такой худой, что на тебя больно смотреть, — добавил он с преувеличенно серьёзным видом, будто это было правдой. Харрис отказался это комментировать. Джон посмотрел на стол, потом на Ло и не удержался от короткого смешка. Он чувствовал себя как у бабушки, не успел сесть, а перед ним уже тарелка, ложка и заботливые комментарии. Казалось, ещё минута и Лололошка достанет вязаные носки и начнёт смотреть телепередачи про семейные драмы. Всё это ощущалось не как насмешка, а как странный, почти забытый уют. У Харриса не было бабушки, которая относилась бы к нему так же, поэтому всё ощущалось в новинку. Харрис набил щёки, как хомячок, и покорно жевал, стараясь не встречаться взглядом с Ло. Даже хлеб доел, тот самый, который терпеть не мог. Выпивал кружку компота одну за другой, словно боялся обидеть хозяина, и каждый раз кружка снова оказывалась полной. К концу трапезы живот налился тяжестью, будто в нём поселился целый камень. Хотелось просто растянуться, закрыть глаза и не вставать. Джон не привык к таким обедам, к этой домашней сытости, к заботе, в которой не было ни капли показного. Он немного смутился, когда Лололошка мягко уложил его на диван, как ребёнка, и включил телевизор на фон. Джон не понимал, зачем это, но, видимо, Ло искренне считал уют и покой лучшим снотворным. В зале оставалось светло, хоть Ло и пытался поплотнее закрыть шторы. Но Харрис уже ничего не комментировал, а молча наблюдал за соседом, пока тот возился и придумывал, чтобы ещё такого сделать. Джону было очень неловко, от такого внимания со стороны Лололошки. Парень уже был готов молиться, лишь бы этот идиот перестал бегать вокруг него, и вообще, лучше бы ушел в другую комнату. И в конце концов, пришел к выводу, что лучше бы он остался в школе. Ло даже принес Маленького и попытался уложить его рядом с Харрисом. Но тот, недовольно мявкнув, улизнул обратно на кресло. Джон только хмыкнул, а Лололошка тихо рассмеялся, качнув головой. Харрис уже и правда подумал, что может и уснуть тут. Позволив забыть обо всем, и перестать корить себя за вечно красные щеки и уши, которые Лололошка чудом не замечал, благодаря тому, что Джон накрылся пледом почти с головой, хоть в квартире было жарко. Но не тут то было. На телефон Лололошки кто-то начал активно названивать, но номер не был подписан, поэтому сосед просто игнорировал звонки, постоянно сбрасывая их. Но когда позвонили Харрису, и он наконец-то понял, что это его классный руководитель, парни только молча переглянулись. — По моим расчетам нам пиздец, — изрёк Джон, когда понял, что всё-таки его первый прогул заметили. Ло, в последнее время, начал создавать только ещё больше проблем.