Глава 29. Друзья

Вот бывает же такое, что идёшь по улице, а вокруг всё будто выцветает. Мир словно застыл на полпути между сном и жарой. Воздух дрожит над асфальтом, в ушах гудит, а солнце, безжалостное и плоское, лупит прямо в глаза. Тени будто испарились: только редкие силуэты домов да обрывки веток на тротуаре. Ручки от пакета больно впиваются в пальцы, оставляя красные полосы, и с каждым шагом хочется поскорее добраться домой, в хоть немного прохладное помещение. Он жмурился, опускал голову, но не помогло, глаза всё равно режет. Идти становится неудобно, но стоять на солнце ещё хуже, поэтому шаги ускоряются. С каждым метром всё сильнее хочется спрятаться. И всё бы ничего, просто усталость, просто жара, просто день. Если бы не одна мысль, вернее, один человек, который теперь не выходит из головы. Джон ушёл чуть больше часа назад, хлопнув себя по бёдрам и заявив, что ему пора домой. Слишком уверенно, и слишком спокойно, даже с каким-то довольством на лице. Лололошке оставалось только смотреть ему вслед и гадать, откуда в нём вообще взялась эта уверенность. Что он там себе напридумывал, чего решил добиться этим героическим «пойду разберусь»? Ещё когда мама торопливо выбежала на работу, они вдвоём завалились в зал. Просто молча валялись на соседних креслах, изредка обмениваясь репликами. Джон выглядел спокойным, но по тому, как он то и дело перебирал пальцами подол футболки, Ло понимал, внутри у него бродит что-то тяжелое. Много мыслей, которые создавали много неопределённости. И теперь, когда Лололошка тащил домой два тяжёлых пакета, которые противно шелестели при каждом шаге, он никак не мог выбросить из головы придуманный образ. Джон, стоящий на пороге своей квартиры, с натянутой улыбкой и взглядом, который ищет выход из ситуации, перед родителями. Его проигнорировали? Было бы прекрасно. Это, пожалуй, лучший вариант, тот самый, на который и сам Харрис надеялся. Пусть просто пройдут мимо. Пусть сделают вид, что ничего не произошло. Что вчера весь подъезд не слушал их ругань, удивляясь, что самые спокойные и милые соседи могут себя так вести. Что их сын не предлагал им убить его. Что раскол в браке, который так тщательно скрывали, всё-таки показался наружу. Но есть и другой вариант. И чем больше Ло об этом думал, тем сильнее сжимались пальцы на ручках пакета. Если вдруг всё пошло не по плану, если Джон сказал что-то не то, если ему не поверили… то, возможно, сейчас ему несладко. Не только за хамство, не только за ночёвку вне дома, а за всё сразу. Ло передёрнуло от этой мысли. Ему хотелось пойти вместе с Джоном, просто стоять рядом, даже если бы тот снова упрямо говорил, что всё под контролем. Но тогда Харрис улыбнулся, как умеет только он, и напомнил, что пора бы сходить за продуктами. Так и получилось, что один из них пошёл на верную смерть, а другой оказался посреди полок супермаркета, выбирая молоко и макароны. И что ему делать? Пока его близкого человека мучают, он тут пакеты носит. Лололошка вдруг споткнулся и замер. Близкий человек. Эта фраза всплыла внезапно, будто кто-то произнёс её в голове. От этого стало неловко, даже щёки вспыхнули. Он моргнул, тряхнул головой, пытаясь стряхнуть смущение, но оно впилось только глубже. Как же всё ещё непривычно даже думать об их отношениях. Даже не верится, что однажды у него не будет этой лёгкой дрожи в теле, что пробегает при одной мысли о том, что они с Джоном теперь не просто друзья. Что они перешли ту тонкую грань, за которой всё уже иначе. Мысли о будущем сами собой начали заполнять голову, как солнечный свет, медленно растекающийся по полу, после тёмной ночи. Джон и раньше появлялся в его планах: прогулки, шутки, летние вылазки. Но теперь Харрис просочился туда, куда Ло никого раньше не впускал. В долгосрочные планы. И Ло поймал себя на том, что думает не о пользе предстоящей подработки, а о том, как сильно она урежет их общее время. Хотя, конечно, у него не будет полной ставки, несовершеннолетний всё-таки. Но для Джона он найдёт время. Всегда находил, а что, сейчас взять и перестать? Даже если будет по уши в делах, всё равно вытащит его куда-то вечером, хотя бы просто посидеть у подъезда и поболтать о глупостях, как они делали и раньше. От этих мыслей на лице непроизвольно появилась тёплая улыбка. И именно из-за неё он прошёл мимо знакомого лица. Лишь когда позади раздалось короткое «эй», Ло резко остановился. Шум шагов тоже прервался. Оба одновременно обернулись, и будто застыли, глядя друг на друга с одинаково глупыми выражениями лиц. — Ричард! — воскликнул Лололошка, приятно удивлённый, с облегчением, будто встретил кого-то из родных после долгой разлуки. Друг, не меньше обрадовавшись, тут же подбежал поближе, глаза светятся, на лице широкая улыбка. Не скажешь, что не виделись всего два дня. — Это капец, — выдохнул он, едва остановившись. — Я тебя даже не узнал, братан! Ты шёл такой довольный. Я тебя за чужого принял сначала! Он говорил быстро, сбивчиво, руками махал так активно, что прохожие невольно оборачивались. Даже ухватился за голову, будто не веря, что перед ним действительно стоит друг. Лололошка не сдержал улыбку, чувствуя, как в груди становится немного легче, будто кто-то включил вентилятор в разогретом воздухе. Всё-таки, было приятно увидеть Ричарда, который радовался простой встречи. — И кстати, ты почему на мои сообщения не отвечаешь? — первым делом выдал Ричард, едва отдышавшись, — Мы с Диланом уже ставки делали, чем ты можешь быть так занят. Решил уйти в монастырь уже? Или так долго фоткаешь своего кота? — Он фыркнул, приподнимая брови. — А ты же нам обещал показать его ещё позавчера! Точно… Телефон. Ло даже вздрогнул от этого напоминания. Последний раз он доставал его только чтобы написать Джону. Всё остальное словно испарилось, чаты, уведомления, сотни непрочитанных сообщений. Ричард ведь и правда писал ему каждый день, ещё и приправляя всё по десять, а то и по двадцать голосовых, которые потом приходилось слушать как личный подкаст. — Прости, я как-то забегался, — виновато пробормотал Ло, машинально поправляя пакеты в руках. — Вот сегодня вечером и планировал всем ответить. Ему ведь не только Дилан и Ричард пишут. Половина класса, казалось, поставила себе задачу засыпать его вопросами о домашке. Почему именно он должен знать все задания? Ло сам не знал, он ведь даже не староста. Просто… не мог никому отказать, даже когда ему беспардонно писали в час ночи. Так было всегда. Экран телефона, если сейчас достать его из кармана, наверняка бы мигнул целой россыпью непрочитанных сообщений.. Но мозг упорно отказывался переключаться. Всё, что не касалось Джона, будто перестало существовать. От этой мысли Ло почувствовал лёгкий укол в груди, неловкость и вина, словно снова подводит тех, кто привык, что он всегда рядом. Он ведь только подумал, что разобрался со всем. — Ага, и ты ещё должен мне на все видео ответить, что я тебе скинул! — продолжал Ричард, скрестив руки на груди, делая вид, что ужасно обижен. Его глаза, впрочем, смеялись. — Там некоторые даже сам Дилан хвалил. — Да уж, — хмыкнул Ло. — Сомневаюсь, что ролики про котов, которые падают с дивана, могут заставить Дилана посмеяться. — А ты не суди, пока не посмотрел! — театрально возмутился друг, размахивая руками. Толпа медленно проходила мимо, воздух дрожал от жары, и даже асфальт будто дышал. Ветер тянул запах пыли и хлеба из ближайшей булочной. Ло поймал себя на мысли, что ему не хочется сейчас ни обсуждать переписки, ни оправдываться. Просто идти рядом, чтобы шум голоса Ричарда немного притушил тревогу в голове. — А можно мы лучше погуляемся? — спросил он тихо, почти умоляюще, глядя куда-то в сторону. — Понятно, ты снова пытаешься улизнуть, — прищурился Ричард, будто поймал преступника с поличным. — Но ладно, идея классная. Нужно ещё Дилана позвать. Он, конечно, поныть успеет, но потом пойдёт, я его знаю, — заявил с самодовольным видом Ричард, потирая подбородок, словно мудрец, который только что придумал план века. Лололошка на секунду застыл, а потом тихо выдохнул, понимая, что сам себя загнал в угол. Ему ведь просто хотелось сменить тему, уйти от разговоров про переписки, кота и десятки видео, что он не посмотрел. Но теперь всё обернулось против него. Ричард уже стоял рядом, громко и радостно тараторя в телефон. — Дилан! Ага, угадай кто воскрес из мертвых? Да, наш Ло! Представляешь, сам предложил погулять! — он чуть ли не подпрыгивал на месте, озорно стреляя в сторону друга глазами. Ло слушал вполуха, чувствуя, как изнутри подступает лёгкое беспокойство. Сердце будто раздвоилось между двумя мыслями. С одной стороны Ричард и Дилан. Они ведь его друзья, за которыми он уже успел соскучиться, да и они точно тоже. Но с другой стороны стоял Джон. Мысль о нём не отпускала. Как только Ричард заговорил о встрече, где-то на краю сознания вспыхнуло: «А что сейчас делает Харрис?» Он уже дома? Его встретили спокойно или опять начался скандал? Может, он притворится, что всё нормально, лишь бы Ло не волновался? Парень поймал себя на том, что сжимает ручки пакета сильнее, чем нужно. Пальцы побелели. Если бы только можно было просто увидеть Джона, убедиться, что он в порядке. Не по телефону, не по смайлику, а вживую. Убедиться глазами. Тем временем Ричард, смеясь, закончил разговор и с видом триумфатора, уже обернулся к нему. А Лололошка быстро натянул на свое лицо улыбку. Всё-таки, он не слишком против самой прогулки, но просто так забыть про Джона было невозможно. — Всё, Дилан в деле. Через двадцать минут у фонтана. И не смей сливаться, я уже настроился. — Конечно… — натянуто улыбнулся Ло. Голос прозвучал тихо, но за ним стояло то, чего Ричард не услышал, а именно тревога. Желание быть в двух местах сразу, и странное чувство вины, которое никуда не исчезало. Он бы с радостью провёл все выходные с Харрисом. Просто остался бы рядом, без планов, без мыслей, без надобности куда-то спешить. Прошёл всего день с тех пор, как они наконец-то позволили себе не сдерживать то, что жгло душу, что скрывалось под привычными шутками и неловким молчанием. И теперь, когда всё это наконец вырвалось наружу, Лололошка ощущал странную лёгкость и растерянность одновременно. Будто привычный мир, где всё было просто, вдруг стал чересчур ярким, почти ослепительным. Хотелось не отпускать Джона ни на секунду. Просто сидеть рядом, слушать, как тот что-то рассказывает, хоть про погоду, хоть про то, как у него болит спина после ночи на стуле. Всё это теперь звучало иначе. Даже паузы между словами казались какими-то... теплыми. Лололошка никогда не умел проявлять нежность открыто. Не то чтобы он был холодным, просто всегда стеснялся. Любые проявления чувств застревали где-то в груди, распирая изнутри, но не находя выхода. С друзьями всё было просто, можно было хлопнуть по плечу, подколоть, пошутить. Одновременно с этим поддержать, делать комплименты, чтобы поднять им настроение. Но это совершенно другая любовь. А то, что он сейчас чувствовал, было предназначено точно не для просто друга. Теперь же это наконец-то вырвалось наружу. Оно казалось трепещущим, живым, почти болезненно нежным. Будоражащим, как лёгкий ток под кожей, когда Джон случайно касается его руки. Хрупким настолько, что страшно даже дышать громко, чтобы не спугнуть. И непонятным, потому что как только Ло начинал об этом думать, ему хотелось то смеяться, то спрятаться, то просто замолчать и смотреть. Иногда ему казалось, что у этого чувства есть вкус. Приторно-сладкий, как мёд, который растекается по языку и щекочет горло. Он чувствовал его каждый раз, когда пытался произнести что-то неловкое и смущающее. Эта сладость мешалась с лёгкой дрожью, как будто всё тело только учится дышать по-новому. И всё же, несмотря на странность, растерянность и лёгкий страх, Лололошка чувствовал себя удивительно живым. Будто долгое время дышал вполсилы, а теперь вдруг сделал первый настоящий вдох. Ни один выигрыш, ни один вечер с друзьями, ни одна удачно рассказанная шутка не могли сравниться с тем, что он испытывал рядом с Харрисом. Он понял, что, возможно, впервые в жизни по-настоящему понял, что такое быть влюблённым. Раньше он ориентировался только на рассказы из книг и популярные фильмы. Смотрел, как герои держатся за руки, как кто-то рыдает под дождём или бросается в аэропорт, и ничего не понимал. Как вообще можно ощущать что-то настолько сильное к другому человеку? Как можно ради другого умереть? Или даже убить? Для него всё всегда было просто. Окружающие делились на две категории. Друзья и все остальные. Какая-то третья, особая, просто не существовала. Он жил спокойно, даже не подозревая, что внутри уже тлеет что-то другое. А потом, где-то с девятого класса, в нём что-то стало меняться. Он начал ловить себя на странных ощущениях, когда смотрел, как в классе появляются парочки. Как они целовались на переменах, обнимались в коридорах, хвастались перед всеми своей «вечной любовью». Постоянно ссорились, расставались и тут же мирились. Ло тогда не мог понять, почему ему так трудно на это смотреть. Сначала он думал, что это лёгкое раздражение. Мол, им слишком рано, всё это несерьёзно. Зачем вообще встречаться ради того, чтобы через неделю снова расстаться? Он ведь всегда считал, что отношения не игра. Что если уж связывать себя с кем-то, то по-настоящему, с пониманием и ответственностью. Но со временем стало ясно, это было не раздражение или осуждение. Это была зависть. Тихая, щемящая, едва заметная, но всё равно обжигающая. Он завидовал не им самим, а тому, что у них есть кто-то. Кто-то, к кому можно прикоснуться, кому можно улыбнуться просто так, кто может понять тебя без слов. Кого можно обнять, прилипнуть, целовать в щеки, губы, нос. Ему просто хотелось, чтобы его любили в ответ. Не как друга, не из жалости, не за что-то, а просто так, потому что он есть. Чтобы кто-то так же ждал его сообщений, так же ловил взгляд, чтобы чьи-то пальцы привычно находили его руку. Ему не нужно было ничего грандиозного, только простое, тихое внимание, которое трепещущие парочки обычно дарят друг другу между делом. Обычное «ты где?», «возьми шарф», «не забудь поесть». Пустяки, но именно в них, казалось, и пряталось настоящее тепло. Вот почему его так мучила зависть. Та, о которой никто не говорит вслух, потому что стыдно. И вместе с ней пришло и непонимание. Почему он не может хотя бы один раз испытать эту безответственную, глупую, юношескую любовь, от которой дрожат колени и кажется, что сердце живёт отдельно от тела? Разве это так трудно? Просто влюбиться, позволить себе быть нерациональным? Он понимал, что всё это звучит глупо. Но ему хотелось хотя бы прикоснуться к этому, где дыхание сбивается, а внутри будто всё переворачивается. Хотел понять, почему люди плачут под песни о расставании, почему им больно, и почему они снова ищут то же самое. Он мог представить, как это должно ощущаться, но не мог по-настоящему прожить это. Именно поэтому мысли о любви не отпускали его, как назойливая мелодия, что крутится в голове днями. Джон был для него первым. Первая влюблённость, не надуманная и не навязанная. До него никто не вызывал в Ло ничего похожего. Он всегда воспринимал людей ровно, друг есть друг, не больше. И хотя из-за своей мягкости и доброй души он часто кому-то нравился, это приносило не радость, а усталость. Было тяжело смотреть в глаза тем, кто переживает ради тебя все эмоции мира, а ты можешь подарить им лишь жалость. — Ло? Ты вообще слушал хоть что из того, что я говорил? — Ричард вдруг встряхнул его за плечо, словно выдернув из погружения. — А? — Ло отрывисто выдавил ответ, чувствуя, как щеки горят от неловкости. Господи, он опять вывалился из разговора. Ричард серьёзно всё это время говорил? О чём именно? Наверняка про планы на прогулку, или про то, как Дилан опять его достал… В голове кругами шли обрывки, что-то о трендах, что-то про еду, и где-то мелькнули слова и про родителей. Точно, родители. — Стой, тебе же нужно спросить разрешение у родителей, — Ло схватился за эту мысль как за якорь и произнёс вслух, чтобы хоть как-то вернуть разговор в русло. — Ай… точно, — Ричард на секунду притих, будто что-то вспомнил, — как я мог забыть? Ладно, тогда по домам и потом созвонимся. Но мы точно пойдём сегодня, — добавил он уже с напором и уверенностью. Теперь выкрутиться не получится. Сердце Ло почему-то подпрыгнуло, с одной стороны облегчение, с другой паника. И тут, как по щелчку, в голову пришла простая идея, а не позвать ли Джона? Так и рыбку съесть и… кхм, двух зайцев одним выстрелом, если кратко. Но тут же в голове выросла другая картина, эти трое скорее перегрызут друг другу горло, чем дружно проведут вечер. И мысль, что друзья узнают о том, с кем встречается Ло… Пусть пока об этом не знают. Их нужно подготовить к такой информации. И точно не рассказывать такую новость в присутствии Харриса. Либо кого-то реально придушат. Ло посмотрел на Ричарда и почти сразу понял, именно он переживёт новость тяжелее всех. Как отреагирует Дилан тоже вопрос, но тот скорее снова начнёт его предупреждать, переживая. А вот Ричард… он вспыльчив, прямолинеен, всегда «за справедливость» и обожает лезть туда, куда не просят. С ним будет проблемно. — Ладно, — наконец произнёс Ло, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — но я позвоню Джону. Он тоже с нами пойдёт. Лололошка произнёс это уверенно, так, будто решение уже принято и обжалованию не подлежит. Ричард мгновенно изменился в лице, брови поползли вверх, рот приоткрылся, и он почти театрально отвернулся, как обиженный кот. — Да блять… зачем он нам? — возмутился, глядя куда-то в сторону. — Ты хочешь, чтобы он нас весь вечер чмырил? Ло лишь вздохнул, закатив глаза. Он уже знал этот сценарий наизусть. — А я его хорошо попрошу, и он будет как шёлковый, — с лёгкой ухмылкой сказал парень. Улыбка получилась странной, вроде и уверенной, но с ноткой тревоги. Потому что где-то в глубине он понимал, Харрис и «шёлковый» понятия несовместимые. Поэтому ещё нужно подумать, чем именно задобрить Джона. — Ты? — Ричард резко повернулся к нему, сложив руки на боках. — Точнее, Харрис будет тебя слушать? Ну анекдот. — Я серьёзно, — спокойно ответил Лололошка. Ричард уже собрался продолжить, наверняка с десятым по счёту аргументом про то, что «этот тип всех достал», но Ло поймал его взгляд. Не нагло, не вызывающе, а с той тихой уверенностью, что редко пробивается наружу. — Всё будет нормально, — добавил он, мягче, но твёрдо. — Просто поверь мне, ладно? Джон для меня… тоже важен. На секунду повисла пауза. Шум улицы будто отступил, уступая место только их диалогу. И даже громкий Ричард, до этого раздраженный, вдруг прикусил губу и, покачал головой. — Если он начнёт, я его утоплю в фонтане. — Договорились, — усмехнулся Ло, меняя пакеты местами, потому что руки уже начинали отваливаться, под тяжестью всех продуктов. В конце концов, хорошо, что он вовремя вспомнил про родителей Ричарда. Если бы тот сейчас не сорвался домой спрашивать разрешение, Лололошка бы точно не успел сделать всё, что задумал, за каких-то двадцать минут. Да он бы даже половины не провернул. А родители Рича… они же никогда его просто так не отпускают. Сначала домашка, потом ещё раз проверить домашку, потом минут десять поучить, как «нужно серьёзнее относиться к будущему». Так что у Ло появилось хоть немного времени. Вообще, стоило бы спросить, что Ричард делал в его районе. Тот ведь редко просто так гуляет. Скорее всего, шёл от какого-то репетитора, его родители же постоянно ищут ему новых учителей по математике, английскому, биологии… чему угодно, чтобы их сын не сидел без дела, а точнее, был под их контролем. Иронично, Ричу это надоедает, а Ло смотрит и только мечтает о чём-то похожем. Но ему бы тоже не помешали дополнительные занятия. Всё, что происходило последние недели, отбросило его далеко назад, и если большинство ребят могли просто пересесть поближе к отличникам и нагнать материал, то Ло в одиночку было сложно. Слишком сложно и выматывающе. Но самая очевидная проблема — денег пока нет. И вот тут мысль сама прокралась в голову, хоть он и попытался её оттолкнуть. Может… спросить Джона? Не то чтобы Харрис был самым доступным вариантом. Наоборот, он, скорее всего, стоит дороже всех репетиторов вместе взятых. И не в плане денег. В плане нервов тоже. Но… Ло представил, как сидит рядом с ним за одним столом, как Джон что-то объясняет, немного раздражённо, быстро, но всё равно внимательно. Как иногда отодвигает учебник ближе к нему, как слегка морщит лоб, когда видит ошибку, как, если повезёт, хвалит тихим, почти неуловимым тоном. Так, что-то он снова не в то русло ушёл. Но это ведь снова совместное время. Повод быть рядом. Повод смотреть на него так, как позволено теперь, с теплом и чем-то ещё, от чего внутри всё тает. Хотя… это всё звучало слишком по-детски. Просить у любимого человека репетиторства? Прямо как в идиотских школьных романах, которых он терпеть не мог. Но всё равно… Хотя бы ради того, чтобы побыть подольше вместе, Джон должен согласиться. Ло в этом почему-то почти не сомневался. И насчёт согласия Харриса… Ло ведь до сих пор толком не знает, что там у него происходит. Джон может и соврать, в случае чего, лишь бы не тревожить лишний раз. Поэтому, как только он зашёл домой, даже не разувшись толком, поставил пакеты на стол и рука сразу же потянулась к телефону. Ему даже пришлось пару раз встряхнуть пальцы, настолько нервным был звонок. Но он всё-таки нажал кнопку «Позвонить». Гудки тянулись слишком долго. Ло за это время успел пройтись туда-сюда по кухне, поправить на дверце холодильника магнитик, вытащить половину содержимого из пакетов. Но щелчок подключения всё-таки раздался, и Лололошка бросил это дело так же резко, как и начал. — Привет, ты не занят? — спросил он старательно ровным голосом, хотя внутри всё подрагивало. Кто знает… вдруг трубку взял не сам Джон? Вдруг у него отобрали телефон родители. Но уже через секунду знакомый, мягкий, чуть ленивый голос растаял в динамике. — Что, уже соскучился, раз звонишь? Интонация была такая лёгкая, что в голове Лололошки что-то сразу щёлкнуло, если бы было плохо, он звучал бы совсем не так. Да и даже трубку не взял бы. — Понятно… раз весёлый, значит всё хорошо, — пробормотал Ло, закатив глаза. Но потом добавил серьёзности своему тону, — Но я тебе не поверю, пока лично не увижу. — Какой шустрый, уже на свидание приглашаешь, — продолжил тянуть Харрис, явно улыбаясь. Он специально растягивал слова, будто дразнил. Лололошка тут же стушевался. Он даже невольно отодвинул телефон от уха, чтобы глубоким вдохом привести себя в порядок. — Вот беру и приглашаю, — наконец произнёс он, вцепившись пальцами в край стола, чтобы снова не начать нервно ходить. — Пойдёшь? Только… я ещё не знаю когда. Лололошка быстро прокашлялся. Глупо, конечно, но Ричард так и не написал. И от мысли, что он сейчас приглашает Джона на «свидание», время которого даже не знает, стало ещё более неловко. Впрочем, неловкость была сладкой. — Ой… я и ты… только мы одни… — Джон начал, чуть запинаясь, словно собирался сказать что-то очень личное. Его интонация была наигранной, но даже так было неловко слушать это. Но Лололошка мгновенно оборвал его. — А, точно. Если что, с нами будут Ричард и Дилан. На том конце провода послышался характерный вздох Джона. — Да блять… — резко и с едва скрытым раздражением изрёк Харрис. Лололошка резко засмеялся, когда понял, что у Джона и у Ричарда была буквально одинаковая реакция. И то, что это его развеселило, было ожидаемо. — Только пообещай себя нормально вести, — попытался сказать Ло более аккуратно. Голос, правда, всё равно слегка дрогнул от смеха. Но, кажется, Джон этого не заметил. На секунду в трубке наступила тишина. Та самая, когда человек явно хочет спорить, но сдерживается. — Ага, — наконец протянул Харрис, — может, мне для них ещё сальтуху крутануть? Ло невольно улыбнулся, но одновременно почувствовал, как внутри поднимается тревога. Неужели всё-таки не получится договориться? — Джон… — мягче сказал он, чуть прижав телефон к щеке. — Если будешь себя хорошо вести, то… сможешь у меня попросить, что захочешь. Секунда паузы. Харрис не может не клюнуть на это. Лололошка бы сам на это повелся, что врать. — Что захочу? — повторил он уже гораздо ниже и медленнее, намеренно растягивая слова. — Ммм… так-так… это интересно… — Джон, не начинай… — почти простонал он. У него появилось плохое предчувствие. — Чего? Я просто думаю, — невинно ответил Харрис тем самым тоном, от которого доверия точно не прибавлялось, — Вариантов много, знаешь ли. Ло прикрыл лицо рукой. — Я серьёзно. — Голос стал чуть глуше, тише. — Тебе действительно нужно хотя бы попытаться. Дилан и Ричард… они ведь рано или поздно узнают. И… будет лучше, если хотя бы чуть-чуть наладите отношения. Из трубки донёсся тяжёлый, глубокий вдох. — Господи… — Джон замолчал. — Ладно. Ладно! Я постараюсь. Но это не обещание. Это… попытка. Всё. Больше меня не проси о таком. Лололошка чуть улыбнулся, слыша эту неуклюжую попытку компромисса. Приятно, что Харрис постарается, именно ради него. Всё-таки вечер пройдет спокойно. Главное, чтобы Ричард не язвил. По-хорошему, нужно было попросить и друзей о таком же. Как-то нечестно получалось. — Спасибо… — тихо сказал он. — У тебя интонация такая… — выдохнул Харрис неожиданно. — Скажи ещё что-то. Ло сглотнул. Он не сразу понял, что именно хочет Джон. — Например? — Не знаю… что угодно. Главное этим тоном. Лололошка нервно рассмеялся. — Джон, всё-таки за ночь у тебя крыша поплыла? — Угу. Но ты же всё равно меня приглашаешь. Он сказал это спокойно, уверенно, почти шёпотом, и от этих слов Ло стало ещё тяжелее сдерживать смущенную улыбку. — Потому что хочу тебя видеть тоже, — сорвалось у Лололошки, совсем тихо. На том конце повисло молчание, не резкое, не холодное, а какое-то задумчивое, будто Джон собирался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Ло уже успел мельком глянуть на экран, проверяя, не оборвалась ли связь. — Всё, увидимся позже, — наконец произнёс Харрис глухим, чуть усталым голосом. — Мне ещё нужно свою репутацию очистить… Посижу демонстративно на кухне с учебниками. Пусть видят, какой я золотой сыночек. Последние слова он пробурчал, как будто боясь, что если скажет громче, то кто-то в его доме услышит и примет это за жалобу. В голосе было… что-то новое. Не раздражение, не самоуверенность скорее тихая, скрытая надежда, что хотя бы попытка на что-то повлияет. Ло даже на секунду завис. Ага… значит, он действительно хочет наладить дома обстановку? Это было странно и тревожно одновременно. Харрис и инициативность, в общении с родителями, сочетание, которое раньше казалось абсурдным. Обычно он либо посылал всех, либо уходил из дома. А тут, и демонстративно сидеть с учебниками? — Давай, беги уже, — протянул Ло лениво, чуть улыбаясь. Он попытался звучать равнодушно, но голос всё равно вышел мягче, чем следовало. — Угу. Позвонишь позже, — бросил Джон уже почти вполголоса. — И… Ло. — Мм? — парень снова поднес телефон ближе, хотя звонок уже почти кончился. — Не переживай так. Я всё разрулю. Сказал и сразу отключился, будто боялся, что если задержится ещё на секунду, то сорвётся на что-нибудь более нежное. Лололошка медленно опустил телефон на стол, словно тот стал неожиданно тяжёлым. Он глубоко вдохнул, шумно, длинно, так, будто до этого несколько минут задерживал дыхание. Фух… Его настигло облегчение, смешанное с дрожью. Джон в порядке, даже шутит. И даже пытается все исправить? Ло не знает, насколько всё плохо или хорошо на самом деле. Но сейчас, похоже, действительно всё выглядит не так страшно. Парень провёл ладонью по лицу, чувствуя, как щека чуть горит от напряжения, накопившегося во время разговора. Внутри поселилось странное тепло. И одновременно маленький, неприятный холодок тревоги. Теперь он ему должен… желание. Мысль ударила неожиданно громко. Ло даже сел на стул, чувствуя, как сердце делает неровный скачок. Раньше бы такое никогда не предложил. И правда, ещё недавно Джон использовал бы эту возможность, чтобы загадать что-нибудь слишком изощрённое. Но сейчас всё иначе. Хотя, полностью доверять Джону, всё ещё как стоять на краю пропасти, в надежде, что тебя не подтолкнут ради шутки. Он понимал, что Харрис ничего страшного не попросит. Не после того, что между ними завязалось. Но всё равно, Ло побаивался. Он уже знал, что это желание Джона будет стоить ему нескольких нервных клеток, и это только минимум. И что Харрис ещё подумает тысячу лет перед тем, как сказать его вслух, специально затягивая процесс. *** Жаркий полдень незаметно растаял, и на смену ему пришёл мягкий вечер. Воздух всё ещё тёплый, но уже не душит, так как раньше. Солнце медленно стекало по домам, окрашивая их в золотисто-медовые оттенки. Люди возвращались с работы, кто устало, кто задумчиво, кто с пакетами от ближайшего супермаркета. Город переходил в другую фазу дня. В квартире у Лололошки стоял уютный запах жареного мяса, разлитый по всем комнатам. Он приготовил его больше от скуки, чем от голода, просто занять руки, пока Ричард там у себя «быстро приберётся и перезвонит». Сказал так час назад. Потом ещё раз написал, что «тут бардак похуже чем я думал», и пропал. Лололошка не волновался. Он отлично знал Ричарда, а точнее, его родителей. Они постоянно его контролировали, и всё время препятствовали тому, чтобы их сын часто гулял без присмотра. Поэтому друг ещё легко отделался, потому что ему хотя бы разрешили. Но увы, придётся ждать ещё лишний час. Он ходил по кухне туда-сюда, будто пытался стереть плитку до блеска шагами. Заметил, что Маленький уже в третий раз пытается лапой стянуть край полотенца со стола и, чтобы занять котенка, насыпал побольше корма в миску. Маленький довольно фыркнул и ушёл в коридор, где солнце оставило на полу тёплое пятно. Телефон лежал на столе, в ожидании заветного звонка. Лололошка даже не понимал, почему ждёт эту прогулку больше обычного. Но ждать… ждать всё равно было адски скучно. Мама пришла домой, поела приготовленное им мясо, коротко похвалила и ушла к себе. Даже она не вывела Лололошку из состояния тягучего зависания между «заняться чем-то» и «а вдруг он сейчас позвонит». Как только дверь её комнаты закрылась, в квартире стало слишком тихо. Ло сел на подоконник, подтянул колени, и стал смотреть на людей внизу. Они мелькали, шли в свои дома, а время будто застряло. Он представлял, как Ричард, наверно, сейчас с серьёзным видом переставляет книги по цветам или драит плитку до зеркального блеска… и почему-то это ещё сильнее заставляло ждать. А Дилан, скорее всего, уже бесился от того, что до сих пор никто не назвал точное время. По правде, Ло это уже тоже раздражало. Парень, конечно, не самый пунктуальный человек в мире, но неопределенность бесила. Из-за этого он не мог спокойно заняться другими делами. Но на телефон всё-таки пришло сообщение. Как только Ло дочитал сообщение и понял, что это Ричард наконец-то даёт команду на сборы, в нём будто что-то щёлкнуло. Он даже не стал отвечать. Сразу набрал Джона и, не давая тому времени на подколы, коротко и почти приказным тоном, наказал быть под подъездом через двадцать минут. И сбросил звонок, прежде чем Харрис успел выдать хоть слово, и сам тут же пошёл собираться. Распахнул шкаф, вытащил первую попавшуюся футболку, тёмно-синюю, мягкую, растянутую в плечах, и джинсовые шорты, которые не носил с прошлого лета. Особенно времени на примерки он не выделял. Натянул, подошло, значит пойдет. Маленький следил за ним с видом существа, которое пытается понять, почему хозяин вдруг стал метаться по квартире, словно пытался догнать собственные мысли. Ло швырнул футболку на кровать, потом сорвал её обратно, потом вспомнил про солнце, и побежал искать очки. Глаза не переживут ещё одну атаку. Он нашёл их на холодильнике. Почему? Кто знает. Возможно, это вечная магия домашних вещей, которые живут так, как им вздумается. Переоделся. Обулся. Проверил карманы. Забыл ключи. Снял обувь. Побежал за ключами. Снова обулся. Собрался он, как всегда, молниеносно, пять минут, не больше. И всё равно вышел позже Джона, что было почти оскорбительно. Обычно Харрис таскал время и вертелся перед зеркалом. Хотя Ло и понятия не имел, какие «изъяны» Джон вообще там ищет. Создавалось впечатление, что у него в ДНК встроен модуль автоматической красоты. Спускаясь по лестнице, Лололошка чуть ли не перескакивал через ступени. Двор выглянул навстречу тёплым вечерним воздухом. И сразу, прямо у подъезда, взгляд зацепился за знакомую фигуру. Джон сидел на лавочке, залипший в телефон. Но выглядел он сегодня… по-особенному. На нём была яркая рубашка, с кислотным рисунком, та, которую Ло раньше видел только мельком в шкафу и считал слишком броской для Харриса. Белые шорты хорошо контрастировали с ярким верхом. Солнцезащитные очки не скрывали глаза, а аккуратно приглаживали челку назад, делая Харриса каким-то взрослым, уверенным, будто тот идет на фотосессию, а не прогуляться. Он выглядел слишком хорошо для обычной встречи с друзьями. Когда Ло подошёл ближе, Джон медленно поднял голову от телефона, и расплылся в хитрой улыбке. — Может, всё-таки ну их? — все ещё надеясь, предложил Харрис. — А ну цыц, — строго прервал его Лололошка. В этот раз они решили не устраивать традиционное «турне» по подъездам. Вместо этого договорились встретиться возле фонтана, который стоял рядом со второй школой. Для жителей района он был чем-то вроде местной достопримечательности, но Лололошка здесь появлялся редко. Всё-таки это была чужая территория. Почему Ричард выбрал именно это место? Ло даже не думал. У друга был талант тыкать наугад в карту города, и там они и встречались. Даже если им всем было удобнее просто собраться по пути. Он всегда так делал, будто проверял всех на терпение. Но сегодня Ло было всё равно. Настроение у него и у Джона оказалось не просто хорошим, а отличным. Они шутили на каждом шагу, то вывеска покажется нелепой и оба начинают обсуждать, кто её рисовал, и под чем он был во время процесса. То какой-то мужик вдалеке чихнул так оглушительно, что Лололошка чуть не подпрыгнул от испуга, сразу же заливаясь из-за этого смехом. Дорога, благодаря этому, промелькнула незаметно. И вот перед ними фонтан. Маленький круглый, с голубой мозаикой, уже облупившейся, но всё равно красивой на вид. Сегодня он работал, струи поднимались вверх лениво, рассыпались на капли, которые в вечернем свете казались золотистой пылью. Лололошка первым наклонился к воде, зачерпнул ладонями и плеснул себе на лицо. Прохлада обожгла приятно, так что он прикрыл глаза. Джон последовал его примеру. Молча, но с той ленивой грацией, которая у него получалась даже в таких бытовых мелочах. Капли стекали по его скулам, блестя на солнце, и Ло поймал себя на мысли, что ему даже нравится этот вид слишком сильно. Он не успел договорить эту мысль в голове, потому что его почти оглушили. — ЛОООО! Крик был резким, неожиданным, где-то между боевым и радостным. Ло вздрогнул так, что чуть не окунулся головой в фонтан. — Привет, дружище,— протянул Ричард радостно, практически налетая на него. Но стоило его взгляду упасть на Джона, как выражение лица сменилось на кислое, будто он лимон съел с кожурой, — И тебе… попугай. Тон последнего слова был таким, словно это оскорбление вселенского масштаба, хотя звучало просто глупо. Джон медленно выпрямился, снял очки с головы, взглянул на Ричарда снисходительно и с идеально спокойной интонацией произнёс ответ. — Ничего себе. Смотри-ка, чихуахуа мутировала и научилась разговаривать. Хотя… нет. Показалось. Ло, ты слышал, кто тут так громко лает? Ричард дернулся, и ещё сильнее нахмурился. Джон довольно ухмыльнулся. Началось. Глаза сами по себе закатились. Лололошка даже не стал ничего говорить. Он просто посмотрел на обоих так, будто обещал придушить их прямо сейчас. И Ричард, и Джон замолчали одновременно. На секунду воцарилась тишина. Фонтан тихо шуршал позади, воздух пах летним вечером… и двумя идиотами, которые не могут прожить пять минут без словесной дуэли. Но они хотя бы заткнулись. Где-то через минуту, пока Ричард и Джон молча кидали друг другу недовольные взгляды, подтянулся и Дилан. Он шёл быстрым, уверенным шагом, но при этом был словно в своем собственном мире. Глаза опущены на экран, плечи чуть наклонены вперёд. И, конечно же, в ушах торчали те самые наушники, которые были его вечными спутниками. Он прошёл мимо всей троицы, будто их и не видел, уселся прямо на край фонтана, и снова уткнулся в свой телефон. Наушники играли так громко, что даже Ло, стоящий в метре, отчётливо слышал ритм. Трек был какой-то энергетичный, почти агрессивный, идеальная музыка для того, чтобы не замечать вообще никого. Лололошка молча подошёл к другу и одним ловким движением стянул с него оба наушника. Провода звякнули, музыка оборвалась. Дилан вздрогнул всем телом, так резко, будто его дернули током. — Я тебе эти наушники когда-то переломаю, честное слово, — тут же буркнул Ричард, даже не скрывая раздражения. И ведь причина была, это не первый такой случай. Дилан моргнул, пытаясь понять, что вообще произошло, и куда делись его наушники. Он посмотрел вправо, пусто. Влево, тоже пусто. И только потом его взгляд медленно поднялся на Ло. Выражение лица друга было смесью растерянности, недовольства и лёгкого смущения. — Сорян… — протянул он, тихо, — я просто… плейлист хороший откопал. Потом его взгляд скользнул в сторону и застыл. Дилан выпрямился, будто получил удар под дых. — Так стоп… — он поднял палец, указав им, как на преступника, — а этот тут что делает? «Этот», стоявший чуть поодаль, Джон, как раз поправлял солнцезащитные очки и слегка окинул всех презрительным взглядом, словно уже знал, что к нему сейчас будут вопросы, и заранее был недоволен этим фактом. Напряжение повисло такое, что казалось, фонтан даже журчать стал тише. Лололошка внутренне сжался. Вот оно опять. Ещё один раунд войн, ещё один раз между двух огней… Если кто-то должен взять на себя роль дипломата, то это снова он. — Джона пригласил я. И, вообще… наверное, теперь он будет чаще мелькать перед вами, — начал объяснять Лололошка, уже чувствуя на себе их недоумённые взгляды. — Он теперь… — Ло запнулся, подбирая слово, — со мной. Друзья мы. Харрис довольно кивал, будто подтверждал каждое слово, пока Ричард и Дилан переглядывались между собой, пытаясь понять, шутит он или реально говорит серьёзно. — Да, так что радуйтесь. Может, возле меня и ума наберетесь, — добавил Джон и слишком уж уверенно положил руку Ло на плечо. Дилан перевёл взгляд на этот «дружеский жест» и недоверчиво хмыкнул, словно пытался вычислить скрытый смысл. А Ричард… ну, по его лицу было видно, что он с трудом держится, чтобы не начать заново ругаться. Или хотя бы не спросить Лололошку, что они все сделали, чтобы заслужить такое наказание. Но рано или поздно им всё равно пришлось бы привыкнуть к Джону. Так почему не начать с сегодняшнего дня? Ло отлично понимал, почему они его не переваривают. Но он ведь не мог за одну минуту вывалить им всю историю. Они попросту не выдержат. — Ладно, попробуем, — спустя несколько секунд затянутого молчания, всё-таки заговорил Дилан. И Лололошка был благодарен другу. За то, что он всё-таки принял его выбор, и пошел навстречу, несмотря на личную неприязнь к этому человеку. На лице растянулась благодарная улыбка, и он бросил взгляд на Джона, полной радости, Джон ответил ему тем же, но в более спокойном стиле. — Я вижу, вы сговорились тут всё. Ну, хорошо. Я верю Ло, но не тебе Джон, — тыкая пальцем в грудь Харриса, начал предупреждать Ричард. Но это выглядело скорее нелепо, чем угрожающее. — Поверь, Ло я точно не обижу, — склонив голову, и хитро улыбнувшись, ответил Джон. Вечер обещал быть интересным. Неужели, эта прогулка будет лучше, чем предыдущая?