Глава 31. В темноте

Уже почти разрушенный забор еле держал на себе перекошенную калитку, которая покачивалась от каждого дуновения ветра и скрипела, жалуясь на собственную старость. Казалось, достаточно задеть её мизинцем и она беззвучно упадёт в траву. Когда-то аккуратная клумба при входе уже не выглядела так красиво, как раньше. Сорняки переплелись между собой, скрывая остатки цветочных кустов, которые безуспешно дрались за свободное место. Трава под ногами была влажной и неприятно липла к подошвам. Где-то справа валялась старая металлическая лейка, проржавевшая почти до дыр, но сохранившая форму, ожидая, что её снова возьмут в руки. У дальней стенки виднелся обвисший шнур для белья, на котором болталась одна-единственная прищепка, качаясь так, словно кто-то только что прошёл мимо и задел её пальцем. Рядом с домом стоял маленький покосившийся сарай, тёмный, с узкими щелями, из которых тянуло холодом. Он выглядел так, будто внутри прячется что-то живое, но слишком усталое, чтобы выйти наружу. Дверь держалась на одном ржавом гвозде, и при каждом шаге ребят казалось, что она вздрогнет и тихо ударится о косяк. Сам дом, несмотря на окружение, сохранял остатки достоинства. Окна, пусть мутные, покрытые пылью и паутиной, были целыми, ни одного выбитого стекла. Ставни покосились от времени, местами облезли. Крыша не провалилась, только кое-где черепица съехала, открывая полоски старой подложки. В глубине двора стояла старая деревянная лавочка, одна ножка слегка треснула, но лавка всё ещё держалась, упрямо сопротивляясь времени. В сумерках всё это выглядело особенно странно, не разрушенным до конца, но и не живым. Место замерло в промежутке между прошлой заботой и нынешним забвением. Идти приходилось осторожно, глаза уже подводили, да и в любой момент можно было нечаянно наступить на корень дерева или скрытый под травой обломок доски. Но всё же двор дышал не опасностью, а тихой, застывшей пустотой. Как будто ждал, когда кто-то наконец снова зажжёт свет внутри дома. Радовало хотя бы то, что люди, приходившие сюда ради острых ощущений или просто из дурного любопытства, ничего не ломали. Место было заброшенным, но не изуродованным. Всё-таки здесь когда-то жила добрая женщина; Ло помнил, как о ней отзывались старшие: тихая, вежливая, с тёплой улыбкой. Потому и грустно было видеть, что вокруг её дома разрослась такая мрачная слава. Говорили, что после смерти единственного сына, она будто бы ушла внутрь себя: закрылась в своём маленьком мире и почти перестала показываться в городе. А уж на почве молчаливой одинокой старости несложно родить десятки легенд. Самая громкая о том, что её призрак бродит по комнатам ночами и зажигает свечи. Электричества здесь никогда не было, так что каждое пятно света принимали за мистическое явление. Дети особенно охотно твердили, что видели огоньки в окнах, когда, по глупости, пробирались сюда. Хотя эти «наблюдатели» сидели в дальних кустах, боясь даже шелохнуться, а внутрь заходили только самые отчаянные. Замка на двери не было, так что ребята постарше частенько лазили в дом, хвастаясь храбростью. Большинство историй были явной выдумкой, но одна… одна и правда заставила городок шуметь. Совсем недавно, этой зимой, случилось то, что потом ещё долго обсуждали шёпотом. Девочка из десятого класса уехала отсюда уже на скорой помощи. Нашли её без сознания прямо на полу гостиной. А ребята, что были с ней, до сих пор клялись, что бабка пыталась её утащить, что в темноте кто-то будто схватил девчонку за руку. Потом паника, крики, и в итоге нервный срыв, с которым она угодила в больницу. Легенда, конечно, только окрепла. Дом стал ещё страшнее в глазах окружающих, превращаясь не просто в заброшку, а в настоящую местную страшилку. Подростки и дети стали ходить сюда даже чаще, чем до этого, и сильно раздражали людей, живших перед лесом. Именно такие места и рождают самые живучие страхи. Лололошка пока ничего не боялся. Не то чтобы он совсем ничего не ощущал, просто его не пугали сказки. Он и правда любил такие дома: старые, забытые, хранящие на себе наслоения чужих лет. Обрывки пожелтевших газет, старые фотографии, упаковки из-под продуктов с давно исчезнувшими этикетками… всё это для него было не жутью, а почти что музейной находкой. Мистика на него не действовала. Ни призраки, ни черти, ни Бог — ничто из «непознанного» не вызывало у Ло трепета. Бояться он мог только реального. Зато наблюдать за нервозностью Ричарда было чертовски забавно. Тот старался держаться уверенно, но стоило лишь прислушаться к его сбивчивому дыханию, как всё становилось ясно. Ребята уже прошли через двор, осторожно, стараясь не наступать на покосившиеся доски и корни, что пробивались из земли. Ло, конечно же, всё это время вертел головой по сторонам, цепляя взглядом каждую деталь, которая могла хотя бы отдалённо выдать следы прошлого: то проржавевшую крышку от консервов у забора, то металлическую прищепку, застрявшую в траве, то лоскут старой занавески, зацепившийся за сучок. Дилан светил под ноги фонариком, но в какой-то момент тихо и очень искренне выругался, на телефоне осталось жалких пять процентов. Джон же молчал. Держался чуть в стороне, словно не желая ни поддаваться атмосфере, ни втягиваться в общую суматоху. Тревогу Ричарда он не разделял, на раздражение Дилана только странно ухмыльнулся. Он просто шёл, наблюдая, как всё разворачивается само собой. В его спокойствии было что-то… необычное, но Ло списал это на характер, или на такую же заинтересованность в прошлом этого дома. И вот, когда они почти достигли крыльца, Лололошке даже стало интересно, кто сорвётся первым. Дилан с его умирающим фонариком или Ричард, который уже, кажется, был готов развернуться и рвануть обратно в город, если бы ему кто-то дал повод. — Челы, у кого телефон заряжен? — с надеждой спросил Дилан. Достаточно странно, что он не зарядил телефон. — Не у меня. Я не планировал сегодня задерживаться, — нервно пробормотал Ричард, прижимая руки к телу, будто пытаясь удержать собственную тревогу внутри, пока наблюдал за Ло, который пытался открыть дверь. — Я свой не заряжал, забыл как-то, — буднично ответил Лололошка, и, сделав последний рывок, наконец приоткрыл тугую, запертую временем дверь. Летом такие деревянные только сильнее разбухают. Щёлкнул старый перекосившийся замочный механизм, и створка с болезненным скрипом поддалась. В ту же секунду из тёмного проёма хлынул холод, такой, будто в доме стояла зима, а не поздняя весна с тёплым воздухом. Он был сырой, липкий, как дыхание подвала, в котором десятилетиями копилась влага. Сразу потянуло тяжёлым запахом: смесь плесени, старого дерева и чего-то ещё… едва уловимого, почти сладковатого, как будто здесь давно хранились чьи-то вещи, напитанные чужими воспоминаниями. Внутри было темно так, что фонарик Дилана, моргнув, осветил всего лишь узкую полоску пола и этого хватило, чтобы мурашки пробежалась по коже. На полу, сразу за порогом, собрался слой пыли, который дрогнул от движения воздуха, сам дом вздохнул им навстречу. Где-то в глубине, за перегородкой, что-то тихо щёлкнуло, может, осела старая доска, может, просто крыша присела после дневного зноя. Но в тишине лесной ночи звук вышел слишком отчётливым, слишком… живым. Даже Ло, который обычно не реагировал на такие мелочи, почувствовал, как по спине прошёл лёгкий холодок. Ричард вцепился в рукав Джона с такой силой, будто тот был последней опорой в этом мире, но, осознав, что делает, тут же отпрянул, отдёрнув руку, как от кипятка. Харрис недовольно дернул плечом, стряхивая складку на рубашке, оставшуюся после хватки, чуть нахмурился. Вроде бы пытаясь расслышать что-то внутри дома, но, скорее всего, просто удерживая лицо максимально спокойным. Дилан выключил экран, оставив только крошечную полоску индикатора, чтобы не тратить последние проценты батареи. Теперь фонарик мог погаснуть в любой момент, и все это чувствовали. В дверном проёме стояла такая плотная тьма, будто она была не пустотой, а чем-то вязким, тяжёлым, способным шевелиться на границе света. Стоило поднять взгляд и казалось, что в глубине коридора промелькнул слабый оттенок движения… хотя, возможно, это просто тень фонарика скользнула по старой стене. — Так, ладно. Джон, а у тебя телефон заряжен? — Лололошка на всякий случай посмотрел на Харриса, надеясь на чудо, ведь без света им тут будет максимально неприятно. Харрис лишь коротко мотнул головой. В этот момент Дилан за их спинами прикрыл дверь; раздался характерный щелчок, хотя было видно, что та не хотела поддаваться — разбухла же. — Блин, — выдохнул Ло, потирая переносицу. — Тогда поищем свечки. Так даже атмосфернее будет. Я беру Джона на кухню, а вы идите в комнату напротив. В его голосе мелькнула какая-то неестественная бодрость, та самая, что появляется, когда не хочешь показывать, что внутри всё чуть-чуть напряглось. По логике Лололошки, если в местных байках фигурировали свечи, значит, где-то они тут должны были остаться. Старые, засохшие, может, в шкафчике или на полке, куда хозяйка ставила их перед тем, как исчезнуть из этой жизни. Конечно, никто понятия не имел, где в доме кухня или спальни. Ло просто ткнул первое, что пришло на ум, лишь бы не заставлять всех толпиться в одном углу и ждать, пока глаза хоть немного привыкнут к темноте. Да и если отправить каждого по отдельности… ну, это превратилось бы в настоящий хоррор. А хоррор они и так уже получили в полном комплекте. — Не хочу! — внезапно выкрикнул Ричард так громко, что сразу трое дернулись. Эхо его голоса болезненно прошлось по пустому коридору, будто дом тоже вздрогнул. — Ты идиот? — быстро опомнился Дилан, потерев ухо. — На кой хрен так орать в заброшке? Тут и так инфаркт словить можно. — Пусть Ло идёт с нами, а Джон сам ищет, — скороговоркой выпалил Ричард, и, не дожидаясь реакции, схватил Лололошку за руку так крепко, словно тот был билетиком к безопасной жизни. Притянул к себе и стоял, не собираясь отпускать. Лололошка удивлённо моргнул. Он ещё не успел понять, что больше чувствует, неловкость или смешанную нежность, потому что Ричард так цеплялся, словно под ногами разверзалась пропасть. Джону это явно не понравилось. Во-первых, ему предлагали остаться одному в тёмном, скрипящем доме, где каждый шорох звучит как шаг за спиной. Во-вторых, у него на глазах забирали Лололошку. Как вещь. Как будто он мяч, который можно просто перехватить. Ло заметил, как ладонь Джона чуть сжалась в кулак, хотя тот старался выглядеть спокойным. — Так, — произнёс Харрис с ледяной ровностью, — он сам решил, что пойдёт со мной. А не с такими ссыкунами. Он сделал шаг вперёд, но на последней фразе не выдержал и ухмыльнулся. Дилан прыснул, но быстро сделал вид, что кашляет, понимая, какая тут намечается конфронтация. Лололошка, зажатый между двумя «не хочу оставаться без него» и «он со мной», вдруг остро почувствовал, что сейчас придётся решать, с кем идти, иначе Ричард ещё и драться начнёт, лишь бы в темноту не отправляться. Но всё же было приятно, что Джон не бросился вырывать его из рук Ричарда, не реагировал слишком резко, и не вёл себя так, будто Ло вещь. Он просто стоял чуть в стороне и ждал. Спокойно, почти смиренно, будто давая Лололошке полную свободу. И самое удивительное, Ло понимал, если бы он сказал, что идёт с Ричардом, Харрис бы кивнул и пошёл один. Не хлопнув дверью, не надувшись, не сорвавшись на язвительность. Просто… принял бы. И именно поэтому Лололошке захотелось остаться с ним ещё сильнее. — Ричард, с тобой же Дилан, — спокойно сказал Ло, мягко освобождая руку. — Или ты пытаешься снова обделить Харриса? Он говорил это без злости, но достаточно уверенно, и стоило ему сделать шаг назад к Джону, как напряженность тут же исчезла. — Ну, Дилан спортом не занимается, — начал объяснять Ричард. — И он явно не сможет сдачи дать. Не хочу со слабаками по заброшке шастать. — Ты берега не попутал? — мгновенно возмутился Дилан, задрав брови так высоко, что те почти скрылись под челкой. — Я тебе, между прочим, ноги оторву за такие заявления, если захочу. — Ага, пока не испугаешься какой-нибудь тени, — Ричард попытался съязвить, но вышло скомкано, он явно всё ещё был напуган. Ло чуть улыбнулся. Джон, стоящий рядом, едва заметно коснулся его плеча, скорее чтобы убедиться, что тот действительно выбрал его. И от этого жеста Лололошке стало неловко, потому что он не смог сдержаться и глупо заулыбался. Как только перепалка стихла, оставив после себя лишь ворчливые вздохи, Ричард и Дилан всё же поплелись в сторону другой комнаты. Неохотно, будто каждый шаг был личной трагедией, но пошли. Спорить становилось бессмысленно. Дом был просторный, звенящий пустой, и каждое движение, каждый тихий шорох отдавался так, будто стены сами передавали звук дальше. Поэтому Ло совсем не переживал, если что-то случится, они услышат сразу. В крайнем случае он с Джоном смогут за секунду пересечь весь дом… если, конечно, никто не убьётся о какой-нибудь торчащий угол или провал в полу. А вот внутри новой комнаты царила такая тьма, что казалось, будто они попали в совершенно другое пространство, более вязкое и холодное. Снаружи хоть редкие отсветы сумерек цеплялись за ветви, а здесь… здесь было ощущение, что ночь уже давно в разгаре. Лололошка щурился, как будто это могло помочь глазам привыкнуть. Спина неприятно покалывала, холодные мурашки катались туда-сюда, словно кто-то водил кончиками пальцев прямо под кожей. И стоило Ло бросить взгляд на Харриса, как тот попытался сделать вид, что его абсолютно ничего не тревожит. Только плечи у Джона держались чуть выше обычного, а движения были напряжённее, словно он слушал не только комнату, но и что-то глубже, под её поверхностью. — Что, боишься? — спросил Лололошка, расплываясь в широкой ухмылке, хотя голос всё равно вышел чуть шёпотом, будто место само не позволило говорить громко. — Я просто внимательно ищу свечки, — мгновенно парировал Джон, расслабив лицо так, как будто он и не думал напрягаться. Слишком быстро. Ло тихо хихикнул, понимая, что Джон врёт так же уверенно, как и он бы соврал в подобной ситуации. Но всё равно хотелось найти свет, уже любой. Маячок, чтобы отогнать ту плотную тьму, что пряталась в углах. Если они не добудут хоть какое-то освещение, посидеть здесь долго не выйдет. И хотя Лололошка бы, пожалуй, и остался посидеть в темноте «для атмосферы», он точно знал, что Ричард бы этого не выдержал. Да и Дилан, скорее всего, тоже. А значит — свечи им нужны как воздух. И ему повезло. В верхнем кухонном ящике действительно лежали свечи, старые, по-домашнему потертые, но с целыми фитильками. У старушки они явно должны быть припасены не на один вечер, чувствовалось, что она пользовалась ими часто. Правда, к этому времени осталось всего три штуки, но им и этого хватит. Лололошка довольно взмахнул находкой перед лицом Джона. — Ага. А как мы их зажжём? — безжалостно сбивая ему настроение, произнёс Джон. — Спичек-то рядом нет. М-да. Об этом Ло как-то совсем не подумал. Свечи есть, а толку? Хотя… у Дилана ведь была привычка носить с собой зажигалку. Не потому что курит, а чтобы выглядеть таким человеком, который всегда носит с собой всё необходимое. Теперь ещё надеяться, что он действительно взял её с собой. — Не переживай, сейчас Дилан нам быстро всё организует… ну, если он не забыл дома свою зажигалку, — пробормотал Ло, размышляя вслух и одновременно пытаясь подбодрить Джона, чтобы тот хотя бы на минуту расслабился. Харрис перестал спорить с ним ещё на середине пути. Он просто шёл рядом, тихий, сосредоточенный, почти напряжённый. В его шаге чувствовалась какая-то собранность, будто он считал своим долгом проследить, чтобы Ло не впечатался в торчащий угол шкафа или в стул, который внезапно вырос в темноте. Дом погружался всё глубже в густую, плотную тень, словно ночь стекала по стенам и собиралась возле их ног. Голоса Ричарда и Дилана становились всё отчётливее, подползая к ним из соседней комнаты, когда Джон неожиданно остановил Ло, аккуратно перехватив его за запястье. Движение было мягким, и от него сердце будто споткнулось. Лололошка даже не успел выдохнуть вопрос, как Джон быстро, почти осторожно, коснулся уголка его губ. Настолько коротко, что можно было бы решить, что показалось. Но реакция была слишком настоящей, жар мгновенно ударил в лицо, и Ло моментально вспыхнул, как спичка. Хорошо ещё, что темнота надёжно скрывала его красноту, иначе бы было сложно объяснить это друзьям. Когда они вошли к ребятам, Ло не смог выдавить ни звука. Только стоял с распахнутыми глазами, чувствуя, как язык упорно отказывается работать, а Джон рядом выглядел подозрительно довольным, будто на его лице поселилась маленькая победная улыбка. — О, так вы нашли, — сразу заметил Ричард, кивнув на свечи. — А мы с Диланом уже решили, что раз света нет, то пора идти домой. — Не ври, — тут же вмешался Дилан, бросив на него укоризненный взгляд. — Это ты пытался уговорить меня смыться, пока я рылся по шкафам. Лололошка неловко передал свечи Дилану, чуть не выронив одну, потому что руки предательски дрожали после того внезапного поцелуя. К счастью, Дилан, кажется, ничего не заметил, был слишком занят собственным квестом по поиску зажигалки. Парень методично похлопал себя по всем карманам. И когда напряжение уже начало висеть в воздухе, как струна, Дилан наконец-то выудил зажигалку и победно встряхнул ею перед собой. Маленький рыжий язычок пламени вспыхнул, расползаясь слабым кругом света по комнате, и стены будто чуть отступили, позволяя им хотя бы рассмотреть, где они вообще находятся. Дилан зажёг две свечи, одну оставил себе, другую протянул Харрису. Лололошка даже моргнул в замешательстве, он-то был уверен, что свеча достанется ему. — Ты просто какой-то дерганый, — спокойно пояснил Дилан, будто речь шла о бытовой мелочи. — Боюсь, у тебя она мигом потухнет. Ло хмыкнул, но промолчал. Пришлось принять это как есть. — А со светом тут совсем не страшно, — попытался бодро заявить Ричард, оглядывая комнату. Все коротко засмеялись. Ну-ну. Свет действительно дал им ощущение храбрости… ровно минуту. Уже через мгновение Ричард начал коситься на стены. Тени, которые прыгали по углам от каждого колебания пламени, заставляли его плечи подрагивать. Свечка освещала только крошечный островок вокруг, а всё остальное по-прежнему утопало в той же липкой, давящей темноте. И Ричард быстро понял: от теней она его не спасёт. — Честно, мне уже надоело. Пойдёмте свежим воздухом подышим, — выдохнул Дилан, словно весь этот дом давил ему на грудь. Затхлый воздух действительно сидел в лёгких, как пыльная вата, и уже давно хотелось выбраться наружу. Главное держать Ричарда на расстоянии вытянутой руки, потому что стоило моргнуть, и он, кажется, оказался бы на полпути к дому. Остальные согласились почти одновременно. Никто не спорил, даже Ло, который до этого пытался найти в этом месте хоть что-то интересное. Тьма будто тяжелела с каждой минутой. Даже тем, кто в привидения не верил, становилось… неуютно. Не из-за мистики, из-за того, что голова начинала дорисовывать то, чего нет. Страшнее всего было проходить мимо тех комнат, куда они ещё не заглядывали. Дверные проёмы зияли чернотой, словно провалы. Казалось, что если подойти ближе, эта тьма дотронется сама. Лололошка упрямо отводил взгляд, слишком живо фантазия дорисовала высокий, тонкий силуэт, который как будто застыл в глубине одной из неосвещённых комнат. Только бы не смотреть туда. Когда они добрались до входа, Дилан мельком бросил взгляд на Харриса, будто хотел что-то проверить, но сразу отвернулся и потянулся к дверной ручке. Схватил её увереннее, чем нужно, и дёрнул резко, будто хотел выбить дверь одним движением. Дверь даже не дрогнула. Он дёрнул ещё раз, уже сильнее. Дерево жалобно скрипнуло, но дверь осталась неподвижной, как будто к полу её прижала чья-то тяжелая рука. Тишина стала такой плотной, что слышно было, как кто-то шумно вдохнул. Или это был не вдох? — Не понял… — прошептал Дилан, но его голос прозвучал хрипло, будто он сам себе не верил. А дверь всё так же не открывалась. Лололошка не занервничал, или, по крайней мере, сделал вид. Он спокойно подошёл к двери, решив взять всё под контроль. В конце концов, он был сильнее Дилана почти вдвое, тот ведь упрямо отрицал само существование физкультуры. Но сюрприз вышел неприятный, даже под силой Ло дверь не дрогнула. Шелохнувшись только на миллиметр. — Ну мы и идиоты, — тихо пробормотал он, осознавая всю абсурдность ситуации. Никто не удосужился просто не захлопывать дверь за собой. Стоило только чуть-чуть придержать её и сейчас не пришлось бы ломать мозг. Настроение ухудшалось ещё и потому, что связь тут не ловила, а заряд на телефонах таял буквально на глазах. — Окно придётся, что-ли, разбивать… — первым делом предложил Ло, оглядываясь в сторону ближайшей тёмной рамы. — Тихо, мы уже давно поняли, что тебя к окнам тянет, — тут же отмахнулся Дилан, потирая лоб так, будто от одной мысли о разбитом стекле у него заболела голова. — Такие радикальные методы пока излишни, — вмешался Харрис, и его голос прозвучал спокойнее остальных. — Можно просто поискать какие-то инструменты. Это логичнее, чем ломать чужое имущество. Казалось, он единственный, у кого мозги ещё не превратились в дрожащее желе. — Да блин… снова рыскать по темноте… — простонал Ричард, почти со слезами в голосе. Он обхватил себя за плечи, будто от одного упоминания о темноте в коридорах по спине пробежали холодные мурашки. И, судя по тому, как он не сводил глаз с ближайшей тени, возможно так оно и было. — А ты что, снова против того, что я заберу с собой Лололошку? — с хитрой, почти насмешливой улыбкой протянул Харрис, глядя прямо на Ричарда. — Да иди ты в пень! — вспыхнул тот, моментально заводясь. — Ты будто только рад, что мы тут застряли! Джон бросил короткий взгляд на Ло, быстрый, и уголок его губ дернулся так, что Лололошке на секунду перехватило дыхание. Сердце словно споткнулось, царапнуло ребра и поскакало дальше. — Не кипишуй, — лениво отозвался Харрис, даже не удостоив Ричарда полноценного спора. — До утра тебя домой доставим. И, развернувшись, он направился к комнате, в которую они ещё не заходили. Лололошка, как по привычке, тут же пристроился за ним хвостом. На кухню возвращаться смысла не было, там они уже перерыли всё, что могли, и никаких инструментов там не было. Ржавым кухонным ножом дверь можно было разве что поцарапать… или поранить кого-то из них. Ло никогда раньше не сталкивался с подобными проблемами, но почему-то был уверен, если кто и знает, что делать, то это Джон. Пускай даже просто по принципу «мало ли пригодится». — А что нам вообще искать? И что потом делать? — спросил Ло, стараясь, чтобы голос не звучал слишком растерянно. — Для начала отвёртку, — спокойно пояснил Харрис, подсвечивая перед собой щель в дверном проёме. — Снимем дверь с петель, или с коробкой разберемся. Если получится, то аккуратно. Если нет… ну, дверь старая, не так жалко. А так, её заклинило от перекоса, нам бы просто больше физической силы. Но я боюсь, что мы её так быстрее сломаем. Попробуем сначала методы поспокойнее. Лололошка слушал, пытаясь представить весь процесс у себя в голове. И чем больше он представлял, тем больше его подступало странное чувство вины. Ну вот как так? Дом старушки ещё не развалины, еще живой, хоть и заброшенный. А они сейчас будут ломать в нём что-то просто потому, что закрыли за собой дверь. Позор века. Он даже не сразу понял, что помещение, куда они вошли, вовсе не комната, а тесная кладовка. Узкая, пропахшая чем-то сухим и старым, но явно не пустая. А это значило одно: шанс найти нужный инструмент был высоким. Настроение у Ло чуть-чуть поднялось. И страх почти исчез, рядом с Джоном было почему-то спокойнее. Стабильно, уверенно. Не зря же его умником кличут. — Может… хотя бы скажем Дилану и Ричарду, что именно им искать? — предложил Ло, скользя взглядом по длинной пыльной полке, заставленной старым хламом. Тут могло лежать всё — от бесполезной рухляди до того самого нужного инструмента. И почему-то он был уверен, что они их сами найдут, так что они пока не спешили оповещать друзей. Но как ни старался Ло, взгляд снова и снова возвращался к сосредоточенному профилю Харриса. К линии скулы, на которую падал колеблющийся свет свечи. К сосредоточенному прикусу губы. К тому, как он чуть склоняет голову, вглядываясь в тёмные коробки на полках. И Лололошка понимал, да, он должен искать отвёртку… ну или хотя бы молоток. Одной отвёрткой точно не справиться. Но мозг упорно отказывался работать. Всё внимание было обращено на него. — Лололошка, а ты чего на меня пялишься, а не ищешь? — внезапно спросил Джон, оборачиваясь. На губах играла знакомая ухмылка, от которой у Ло ноги подкашивались даже в темноте. Попался. Он даже моргнуть забыл, будто его поймали за чем-то запретным. Но Харрис, не давая времени оправдаться, добавил уже тише: — А если я стесняюсь? Это была откровенная насмешка. И оттого ещё сильнее сбивающая дыхание. Как будто Джон специально давил на самые болезненно-чувствительные точки. Это ведь Лололошка, сделал первый шаг. А теперь… будто забыл, как вообще что-то делать. Слова застряли где-то в горле, налипли на язык, попросту растаяли. Харрис подождал пару секунд, и, не получив ответа, заметно выдохнул. Не сердито, скорее разочарованно, будто подумал: «Ну ладно… я пытался». Он уже вернулся к поискам, делая вид, что ничего не было. Приглушённый свет свечи мягко скользил по его пальцам, по волосам, по плечам, и Ло понял, что если сейчас снова промолчит, то потом точно пожалеет. «Нечего тут стесняться», — повторил он себе. Он осторожно приблизился к Харрису. Тот только повернул голову, будто вот-вот спросит, что происходит, но Ло не дал ему открыть рот. Он сам наклонился, сам нашёл его губы, уверенно, тихо, настойчиво. И втянул Джона в поцелуй. Это был совсем не тот короткий чмок в уголок губ, от которого сердце только подрагивало. Этот поцелуй был тёплым, настоящим, медленным. Будто вытекал из темноты, и из света свечи, и из всего накопившегося между ними напряжения. Харрис замер от неожиданности. Дыхание его сбилось, плечи чуть дрогнули. Он не отстранился. Просто стоял и позволял, принимал. Ло свободной рукой осторожно забрал зажжённую свечу из пальцев Джона, почти не глядя. Чтобы та не мешала, и они случайно не подожгли дом. Аккуратно поставил её на полку рядом. Пламя качнулось, отражаясь в стекле старой банки и отбрасывая тёплые тени им на лица. И в этой тесной, пыльной кладовке, среди забытых вещей и шепота огня, поцелуй стал только глубже, трепетнее, медленнее. Будто дом затаил дыхание вместе с ними. Харрис, наконец очнувшись от шока, слегка коснулся рукой затылка Ло, осторожно, почти робко, но с таким теплом, что Лололошку накрыло волной. Мир будто на секунду перестал существовать. Остались только они двое. И слабый, дрожащий свет свечи между ними. — А мы молоток нашли! — раскатистый крик Ричарда разорвал напряжённый воздух, будто ударил по стеклу. Лололошка и Джон отпрянули друг от друга так резко, словно их окатили ледяной водой. Ричард сиял победой, держа молоток двумя руками. А вот Дилан, стоявший позади него, выглядел куда менее счастливым: он был прижат плечом к Ричарду почти вплотную, боясь сделать хоть шаг в темноту, и теперь раздражённо кривился. Харрис тихо, почти беззвучно выругался себе под нос. Он схватил отвёртку, которая, оказывается, всё это время валялась буквально у него под рукой. Лололошка должен было бы сложить у себя пазл в голове, но мозги всё ещё плавали где-то между поцелуем и стуком собственного сердца. — О, неужели мы отсюда выберемся… — выдохнул Дилан, оглядывая «набор для спасения». Но уже через секунду подозрительно прищурился и протянул: — А вы чего такие… странные? Ло будто сбили с ног одним вопросом, но времени смущаться не осталось, воздух прорезал резкий, злой, почти оглушающий звук с той стороны двери. Все четверо синхронно подпрыгнули, оглядываясь на источник. — Задрали, паразиты! — раздался мрачный, хрипловатый голос, полный искреннего недовольства. — Шляются по чужому имуществу, двери захлопывают! Парни переглянулись. Дилан осторожно вытянул свечку вперёд, дрожащий огонёк выхватил из темноты силуэт высокого, сухощавого мужчины. Плечи широкие, взгляд колючий, волосы седые и растрёпанные, будто он только что вылез из бури. По тому, как он держался за дверь, было ясно, именно он её и дернул, чтобы вытащить ребят из западни. — Вы, тефтели! — продолжил он, размахивая рукой. — Да знаете, сколько вас тут таких ходит?! Дом бабки оставить нельзя, так вы всё равно лезете, нос суёте куда не надо! Вот повешу замок, и всё! Мужчина возмущался громко, отрывисто, каждое слово будто резало по ушам. — Перекосилась дверь, разбухла, вы же видите! Нет, обязательно за собой хлопнуть! Не на замке она, а вы всё равно ухитряетесь себя запереть! А соседям бегай по каждому вашему писку! Под конец выпаленной тирады его злость как-то сама собой выдохлась. Голос осел, стал хриплым и усталым. Мужчина шумно втянул воздух, выпрямился и уже тише пробурчал: — Ну… хоть целы, и ещё не успели ничего сломать. Повисла тягучая тишина, будто сам воздух сдерживал дыхание. — Господи, простите нас… — робко проговорил Лололошка, делая осторожный шаг вперёд к мужчине. Его руки слегка дрожали, но голос звучал уверенно, стараясь смягчить напряжение. — Всё, тихо, — хрипло ответил мужчина, с усилием расслабляя плечи. — Я уже не первый раз таким занимаюсь. Вам ещё повезло, что я как раз вышел покурить, когда вы шли мимо моего участка к мосту. Да там один этот мостик уже должен был вас развернуть назад, всё на соплях, а нет, пошли дальше. Ло невольно вспомнил дорогу, ведущую мимо аккуратных, но тихих частных домов. Он осознал, как повезло, что их путь пролегал через безопасные участки. Конечно, они бы всё равно выбрались, но какой бы ущерб они могли нанести заброшенному дому… страшно было даже подумать. — Давайте на выход, и побыстрее, — пробурчал мужчина, потянувшись к карману за сигаретой. Ребята сразу, как под командой, вышли из дома, каждый ещё сто раз извиняясь, предварительно оставив найденные вещи в той самой подсобке. Дилан устало потушил свечу. Джон же вышел спокойно, молча, даже без лёгкой улыбки, как будто всё происходящее его почти не касалось. Они проскользнули мимо полуразрушенного сарая, пересекли участок и вышли к мостику. Свежий вечерний воздух обдавал лицо прохладой, смешиваясь с ароматом трав и мокрой земли. Ло вздохнул, облегчённо улыбнувшись. — Ну что за дети… даже свечи снова зажигали, — пробормотал мужчина, заметив одинокий огонёк в кладовке, когда подростки уже скрылись за изгородью. Его голос звучал уставшим, но с долей раздражённой добродушности.

***

— Дилан, ну ты и козёл! — вскрикнул Ричард, когда увидел, что телефон друга вовсе не разряжен, а уверенно освещает путь ярким фонариком. Дилан даже не успел оправдаться. Как будто по заранее сговорённому сигналу, Джон вытащил свой телефон и тоже включил фонарик. Ло, стоя рядом, растерялся, свет неожиданно рассеял полумрак, открывая знакомую дорогу и одновременно усиливая ощущение, что обманули не только Ричарда. — Вы реально сговорились?! — с раздражением выдал Ричард, не веря в случившееся. — Так вот, что вы за кассой обсуждали, мудаки! Лололошка наконец-то собрал полную картину. Желание поиздеваться над Ричардом сплотило две противоположности. Джон и Дилан друг друга терпеть не могли, но в этот момент оказались союзниками. Их цель была простой, но зловещей: зажечь свечи из страшилок и разыграть Ричарда, усиляя его тревогу. Но захлопывание двери точно не входило в их планы. Ло едва сдержал смех, вспоминая их лица, когда даже он сам не смог сдвинуть дверь с места. И теперь, при свете телефонов, эта мелкая шалость выглядела одновременно смешно и опасно, маленький триумф над страхом, который они вместе разыграли, но который обернулся настоящей ловушкой. — Зато я теперь точно не ссыкло, — гордо заявил Ричард, вспомнив, ради чего они вообще туда полезли. — Ага, удачи потом перед родителями объясниться, — тут же обломал его геройство Дилан, даже не пытаясь скрыть насмешку. Ричард заметно поскучнел, плечи опустились, словно его только что лишили заслуженной медали. — Да ладно тебе, — примиряюще отозвался Ло. — Переночуешь сегодня у меня, а завтра уже что-нибудь придумаем. Отмажем, не впервой. Парни двинулись дальше по тропинке, и вокруг их шагов разлилась тихая, спокойная жизнь ночи. Слева в высокой траве перекликались сверчки, как будто обсуждали случившееся не хуже самих ребят. Над головой постепенно загорались первые звёзды — тусклые, дрожащие, но от этого только уютнее. Холодноватый вечерний воздух освежал после душного, пропитанного пылью дома, и каждый из них наконец расслабился. Ричард, всё ещё немного надутый, шёл рядом, но на его лице уже пряталась слабая, почти примирённая улыбка. Дилан что-то тихо бурчал себе под нос. Джон шёл чуть позади, лениво освещая дорогу телефоном. А Лололошка чувствовал, как внутри расползается спокойное тепло — редкое, но такое правильное. Тусклые огоньки неба, запах сырой земли, шаги друзей рядом… и тихие, почти невольные улыбки, которыми они обменивались между собой.