Глава 34. Суд

Тяжело смотреть в глаза человеку, который вызывает в тебе одни сплошные противоречия. Ещё тяжелее удерживать себя, когда внутри всё кипит и просится наружу. Джон держал взгляд на лице Ричарда не потому, что хотел, а потому что не имел права его отвести. Стоило моргнуть дольше обычного и злость тут же начинала подниматься выше, накрывая волной. Этот взгляд был якорем. Он держал его в реальности, не давая сорваться. Это его холодная вода, что отрезвляет голову. «Джон, ты ведь хороший и воспитанный мальчик?». Чушь и ещё какая. В голове отчаянно щёлкали попытки включить рациональное мышление, выстроить слова и удержать контроль. Но сердце тянуло в другую сторону, к обиде, к старому, привычному желанию защищаться, даже если это значит ударить первым. Вовсе не кулаком, а словом, интонацией, взглядом. Он сильнее сжал ручки пакета, чувствуя, как тонкий пластик врезается в пальцы. Боль была почти незаметной, но полезной, она возвращала концентрацию. Напоминала, что он всё ещё держит себя в руках. — Ричард, — голос прозвучал ровно, слишком ровно, чтобы быть искренне спокойным, — Ты хоть и глупый парень, но не полный урод. Пауза вышла короткой, выверенной. Джон не торопился, словно проверял собственные границы. — Я буду с тобой нормально разговаривать ровно до того момента, как ты начнёшь переходить черту. Просто предупреждаю заранее. Он не повышал голос. Не угрожал. Но в этом спокойствии было что-то твёрдое, почти острое, как лезвие, спрятанное под тканью. Парни всё ещё стояли посреди оживлённой улицы, и Джон смутно представлял, куда вообще можно пойти, чтобы нормально поговорить. Люди шли мимо, не обращая на них внимания, но их было слишком много: чужие взгляды, смех, обрывки разговоров, шум машин, всё это раздражало и мешало сосредоточиться. Вообще-то, если подумать, это была проблема Ричарда. Именно он его окликнул, именно он настоял на разговоре. Тогда почему ему сейчас ломать голову, куда идти? К тому же, в голове всплыл вполне логичный вопрос, откуда Ричард вообще знал, что он пойдёт в магазин? Выследил? Случайно заметил? Или просто повезло? Когда они столкнулись взглядами, Ричард выглядел не так уверенно, как обычно, а был растрёпанный, с тенью недосыпа под глазами, будто он тоже не до конца понимал, что именно сейчас делает. И это только сильнее нервировало. К чему они вообще пришли с Лололошкой? Что именно он ему наговорил? — Правила ставишь? — усмехнулся Ричард, но улыбка вышла кривой. — Ну, хорошо. Мне тоже не особо хочется с тобой тут ругаться. Я как раз хотел всё разрулить нормально. Он подхватил это быстро, слишком быстро, словно боялся, что Джон передумает. Харрис тем временем чуть развернул корпус, пробегая взглядом по улице, выискивая хоть какое-то место без лишних ушей. — Ага, рулила, — сухо отозвался он. — Я не люблю выяснять отношения на публике. Так что веди меня куда угодно, но подальше от людских глаз, — Джон на секунду задержал взгляд на Ричарде, добавляя тише, почти лениво: — Не хочу позориться из-за твоих заскоков. Кажется, сдерживался не только Харрис, а Ричард тоже. И это удивляло. Даже настораживало. Чёрт, надо было всё-таки сначала поговорить с Ло. Просто спокойно расспросить, понять, что именно произошло. Но был ли у Джона вообще такой шанс? Даже если бы он начал названивать соседу прямо в магазине, между полок, не факт, что эта истеричка не выскочила бы из-за угла. Харрис знал характер Ричарда. И раньше это его скорее забавляло. Кому не будет весело, если человек на самую безобидную шутку реагирует так, будто его облили бензином и подожгли? Это отлично подпитывало Джонову привычку насмехаться, проверять границы, давить именно туда, где тонко. Но сейчас всё это вдруг обернулось одним сплошным минусом. Если бы Ричард не был другом Лололошки, разговор закончился бы быстро. Джон не был фанатом насилия, даже когда дело доходило до грубости, он старался не переходить грань. По крайней мере, осознанно. Конечно, если это не касалось Ричарда. Они слишком часто собачились. Ещё тогда, когда для этого по сути не было ни одной веской причины. Просто сталкивались характерами, словами, взглядами. А теперь, когда причина появилась, напряжение между ними стало почти осязаемым. Оно висело в воздухе, как натянутая проволока, тронешь и порежешься. Ричард смотрел на него странно. Не привычно злобно, не с вызовом, а будто сразу с несколькими эмоциями, которые он сам не успевал разобрать. Харрис выгнул бровь. Боже. Только не это. Неужели он начал чувствовать вину за своё поведение? Жаль только, что делает он это не перед тем человеком. Джону надоело стоять и ждать, пока человек напротив наконец решится заговорить. Он шагнул вперёд. Плевать. Тратить на это ещё больше времени роскошь, которой у него нет. Пусть высказывается по дороге, если вообще успеет. Он не мог рисковать и задерживаться возле магазина слишком долго. В руке всё ещё был злополучный пакет. Подарок нужно было донести домой, пока не позвонила мать. Или, чего хуже, отец. У Харриса не было желания злить родителей, которые сейчас были самым нестабильным элементом в его жизни. — Стой! Ты же согласился? — с опозданием встрепенулся Ричард, из-за чего ему пришлось догонять Джона. — Или уже передумал? — Не передумал, — бросил Харрис, не сбавляя шага. — Говори быстрее. Или хочешь, чтобы я начал? Указал на твои промахи? Он резко остановился и развернулся. Пальцы тут же упёрлись Ричарду в грудь, не толчок, но достаточно близко, чтобы тот почувствовал давление. — Хочешь вспомним, как ты этой ночью орал на своего лучшего друга? — голос Джона был ровным, но в нём звенело напряжение. — На человека, который, если ты вдруг не заметил, и так не особо разговорчивый. Не только в последнее время, а вообще всегда. Он сделал короткую паузу, давая словам осесть. — Вот не хватило же тебе мозгов просто нормально спросить у Ло, что случилось. Просто выслушать. Если бы ты хоть раз это сделал, то узнал бы, что я не просто так кручусь рядом с вами, не просто так веду себя сдержаннее. Но ты слишком слепой, чтобы это заметить. Палец медленно опустился, но взгляд стал только жёстче. — Слишком тупой, чтобы понять, что Лололошка не просто так умалчивает половину своей жизни. Если бы ты знал, через что ему пришлось пройти, ты быстро закрыл бы рот и перестал нести чушь. Джон сжал ручки пакета сильнее. Всё внутри кипело. Ему так и хотелось вывалить каждую деталь, каждый момент, когда Ло было плохо, лишь бы Ричард понял. — Я был рядом. Я всё видел. И ты хотя бы раз задумайся, когда у него дома был полный пиздец, он выбрал меня, а не тебя. Но даже так ты не понимаешь, почему именно меня. Харрис на секунду задержал взгляд на лице Ричарда, которое будто выцвело. Краски ушли резко, словно кто-то выключил свет. О. Значит, Лололошка с ним так не разговаривал. Эта мысль неприятно кольнула и тут же разозлила. Даже когда этого идиота ранят, Ло всё равно думает в первую очередь о друзьях, а не о себе. — Правда, Ричард… — вырвалось у Джона уже без прежней жёсткости, устало, почти на выдохе. — Ты вообще не замечаешь, насколько больно можешь сделать Ло одними словами. Он на секунду отвёл взгляд, будто давая себе время не сорваться. — И если он не станет защищать себя только потому, что не хочет тебя обидеть, — Харрис снова посмотрел прямо, — значит, это сделаю я. Ричард молчал. Видно было, как он переваривает услышанное, плечи напряжены, а взгляд скачет, эмоции будто сменяют друг друга, не успевая оформиться во что-то одно. Он явно не понимал, с какой стороны вообще подступиться к ответу. — Ты… — наконец выдавил он. — Правда хочешь его защитить? И всё это… ты не врёшь Ло? Вопрос прозвучал тише, чем ожидалось. Не нападение, а скорее попытка ухватиться хоть за что-то, пока Джон снова не ушёл. — Я не фанат лжи, — спокойно, без тени насмешки ответил Харрис. Его взгляд был абсолютно серьезным. — И ты… — Ричард сглотнул. — Правда не портишь его нам назло? Джон даже растерялся на секунду. Это прозвучало хуже любой шутки. — Ричард, ты сейчас шутишь? — он нахмурился. — Зачем мне портить Лололошку? — Ну… он ведь стал другим из-за тебя! Харрис медленно выдохнул. Теперь ему понятно почему этот придурок так себя ведёт. Захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу. — Если он начал отвечать тебе без прежнего терпения, то это всё ещё Лололошка. Уж поверь, — он чуть поморщился, будто вспомнив что-то неприятное, — Тебе просто повезло, что ты так и не узнал, насколько больно его кулак может влететь в живот. Ло всегда был таким, но логично, что он ведёт себя нормально с друзьями. Последние слова он сказал без угрозы, скорее как сухую констатацию факта. И именно поэтому они прозвучали особенно тяжело. Харрис не понаслышке знал, что годы, проведённые в спортивных секциях, дали свои плоды, у Ло была отличная форма, сильные руки и цепкая хватка. С такой лучше не сталкиваться, если дело дойдёт до агрессии. И Джон точно не хотел бы проверять это на себе ещё раз, или видеть, как это происходит с кем-то другим. — Так ты хочешь сказать, что я развёл драму… и что я полностью неправ? — наконец выдавил Ричард, постояв ещё несколько секунд в растерянности. — Да, — без колебаний ответил Харрис. — Даже удивлён, что ты пришёл к этому быстрее, чем я ожидал. Неужели кроме меня тебе кто-то ещё сказал об этом? Дай угадаю… Дилан? Ричард кивнул. Лицо у него было странно сморщено, смесь непонимания, злости и обиды, которая не находила выхода. А ещё было заметно, что тот сам устал от всего этого. — На будущее, — продолжил Джон уже спокойнее, — прежде чем устраивать скандал, стоит сначала узнать всю картину. Я понимаю, что со стороны это выглядело так, будто я охмурил вашего драгоценного Ло, но это не так. Скорее, было наоборот… — А разве можно осуждать меня за то, что я переживаю за друга? — резко спросил Ричард, будто цепляясь за последнюю линию обороны. — О, переживать можно, — Харрис чуть склонил голову. — Но ты делаешь это слишком эмоционально и совершенно неконтролируемо. Слова повисли между ними тяжёлым грузом. Не обвинением, а диагнозом. — Я всё ещё не могу тебе поверить… — Ричард провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя усталость. — Не могу поверить, что правда не сделаешь Ло больно. Ричард выдохнул рвано, почти зло. — Я видел, что ему тяжело. Видел и подбадривал когда это становилось слишком заметно. Но он сам начал отдаляться от нас. Решил, что он нам не нужен. И тут появляешься ты. С бухты-барахты. Сваливаешься на его голову, заявляешь, что ценишь его, что защитишь. И как, скажи мне, я должен тебе верить, если знаю тебя совершенно другим? В его голосе уже не было прежней агрессии, только растерянность, страх и беспомощность человека, у которого привычная картина мира треснула. Ричард правда переживал. Правда не понимал, как теперь жить с этой новой правдой, в которой всё оказалось не таким, каким он привык это видеть. Джон слушал, не перебивая. Злость внутри всё ещё тлела, но уже не рвалась наружу. — Тогда не верь мне, — он чуть пожал плечами. — Поверь Ло. У меня правда нет времени стоять тут и переубеждать тебя. Но ты мог бы сделать хотя бы одну простую вещь. Извинись перед Лололошкой. Не спорь с ним, когда его слова не сходятся с твоей точкой зрения. Не перебивай. Просто выслушай. Молча. Он сделал короткую паузу. — Вот тогда ты всё и поймёшь. Ричард окончательно раскис. Вся его бурная, колючая эмоциональность будто выгорела дотла, в глазах осталась только тревога и упрямое нежелание принимать реальность такой, какая она есть. Но выбора у него не было. Придётся. Придётся, если он хочет остаться другом Ло, а не просто человеком из прошлого. Джон, впрочем, долго на него не смотрел. Телефон в кармане коротко завибрировал, пришло сообщение от матери. Да, ему правда нужно было спешить. И желания оставаться здесь, продолжать разговор или, тем более, оказывать Ричарду поддержку, у него не было вовсе. Он не хотел дальше пережевывать произошедшее. Не хотел пытаться понять Ричарда в ответ, хотя его рациональный, холодный мозг уже давно всё разложил по полочкам. Он знал, что чувствует Ричард. И именно это бесило сильнее всего. Бесило, что даже сейчас, в ситуации, где задели Лололошку, где сделали ему больно, он всё ещё способен смотреть на конфликт с двух сторон. Хотя не хочет. Совсем. Ему хотелось по-детски, упрямо и честно встать на сторону Ло. Защищать, а не объяснять. Огрызаться, а не быть «разумным». Не быть взрослым, чёрт возьми. — Я пойду, — коротко сказал он. — Я с тобой… — пробормотал Ричард после паузы. — Нам всё равно в одну сторону. Джон даже не посмотрел на него. — Как хочешь, — апатично ответил он, убирая телефон обратно в карман. Сейчас меньше всего хотелось думать об этом идиоте, и о том как он планирует извиняться. Судя по всему, ему не первый раз придётся ломать над таким голову.

***

Отец встретил его со спокойным выражением лица. Снова никаких требований. С одной стороны, прошло совсем мало времени, возможно, всё ещё работал эффект недавней ссоры. Но именно это и напрягало. Собственный дом потихоньку заново начинал пожирать его. — Сдачу можешь оставить себе, — бросил мужчина, прежде чем забрать пакет и скрыться в комнате. Джон так и остался стоять в коридоре, не успев даже разуться. Опять ему оставили больше денег, чем обычно. Это молчаливое «послабление» давило сильнее любого крика. С каждым таким случаем ему всё сложнее было выстроить логическую цепочку в голове, понять, что происходит и к чему всё идёт. Где-то внутри росло желание проверить прочность этого хрупкого спокойствия. Проверить, на сколько его хватит. Но нельзя. Теперь ему есть что терять. Эта мысль заставила вспомнить, что у него есть ещё дела, намного важнее выяснений мотивов родителей. — Можно я пойду к Лололошке? — громко спросил Харрис из коридора. Он редко спрашивал разрешения у родителей. Если чего-то хотел, то просто брал и делал. Но сейчас ему было интересно услышать разрешение вслух. Отец не любил его вылазки куда-либо. Тем более к соседу. Разрешит ли сейчас? — Иди, — неожиданно подала голос мама, выглянув из кухни. В руках у неё была влажная тарелка, она как раз вытирала её полотенцем. Джон в любом случае пошёл бы к Ло. С разрешением или без, разницы почти не было. Но сейчас у него появилось формальное право это сделать. Просто взять и пойти. Опять непривычное ощущение. Родители впервые пошли на такую уступку. Он ведь спросил почти из упрямства, ради эксперимента, проверить границы, посмотреть, дрогнут ли они. Картина яснее не стала. Мать выглядела совершенно обыкновенно, держась без привычного напряжения в плечах. От этого появлялось только больше вопросов. Ладно. Нужно идти. Нужно увидеть Ло, дотронуться до него, убедиться, что тот всё ещё рядом. Что не передумал. Что не закрылся. Но стоило Джону выйти из квартиры, как он снова наткнулся на Ричарда. Этот оболтус… он что, всё это время стоял на лестничной площадке? Харрис смерил его коротким, вопросительным взглядом. Помогать ему с извинениями он всё ещё не собирался. Пусть разбирается сам. Ричард заметно растерялся, когда Джон просто прошёл мимо, будто того не существовало, и постучал в соседнюю дверь. — Ай! Зачем?! — вскрикнул Ричард, запоздало сообразив, что спрятаться уже не выйдет. Хотя мог бы. Если бы не замешкался. Дверь не открывали почти минуту. Этого хватило, чтобы у Джона неприятно сжалось сердце. Он уже начал прокручивать в голове варианты, а вдруг Ло не откроет, а вдруг что-то случилось? Но когда дверь всё-таки распахнулась, и на пороге появился Лололошка, улыбающийся во все зубы, у Харриса вырвался облегчённый выдох, который он даже не пытался сдержать. Стоп. Почему он такой радостный? Напряжение вернулось мгновенно, будто щёлкнули выключателем. — Джон, ты сам пришёл? — обрадованно начал Ло. Он отступил в сторону, пропуская соседа в квартиру, но его взгляд всё-таки зацепился за фигуру Ричарда. Тот словно уменьшился в размерах и вжался в себя, застрял на лестничной клетке, не зная, что сказать и куда деть руки. — Он не со мной, — пробормотал Харрис, закатывая глаза и уже начиная закрывать дверь прямо перед лицом Ричарда. Лололошка ничего не понял. Ситуация развивалась слишком быстро, без вводных и пояснений. Его удивление только усилилось, когда чья-то рука резко упёрлась в дверное полотно, не давая ему захлопнуться. — С ним! — почти выкрикнул Ричард, цепляясь за дверь так, будто та была его последним шансом. — Ло, не слушай его, — раздражённо бросил Джон, сильнее надавливая ладонью, — Он больной на голову. — Козёл! — сорвалось у Ричарда, голос дрогнул. — Сам же говорил мне с ним поговорить! Он тянул дверь на себя, отчаянно и неловко, пока Джон с видимым усилием пытался закрыть её обратно. Дверь скрипнула, застряв где-то посередине, между «пусти» и «проваливай», между прошлым и тем, что уже нельзя было просто замять. Лололошка переводил взгляд с одного на другого, всё ещё не до конца понимая, что тут делает Ричард. К этому времени из глубины квартиры, почти лениво, выплыл Дилан. Он явно не сразу понял, что именно происходит, но застал самый пик, дверь застряла, как заевший кадр, между двумя решениями, а Ричард и Джон тянули каждый в свою сторону. Но в это вмешался Лололошка. Он сделал это быстро, почти инстинктивно, шаг вперёд и Джон оказался у него за спиной, утянутый уверенным движением за локоть. Дверь Ло, вопреки ожиданиям, не захлопнул. Она осталась открытой, как знак, что решение ещё не принято, но и хаоса больше не будет. — Ого, — протянул Дилан, первым нарушая тишину, и в его голосе слышалось неподдельное удивление. — Как быстро Ричард в этот раз опомнился. Ричард дёрнулся, словно его поймали на месте преступления. — Это всё Харрис, — поспешно вставил он, будто перекладывал ответственность, пока не стало слишком поздно. Дилан медленно перевёл взгляд на Джона, потом на Лололошку, потом снова на Ричарда. — А вот это, — спокойно заметил он, — только больше пугает. Джону слова так и не дали вставить. Да и, если честно, он не особенно стремился. Его задача была выполнена, он заставил Ричарда быстрее принять решение и что-то делать. Этот придурок ещё бы весь день стоял в подъезде, если бы не вмешательство со стороны. Поэтому Харрис просто позволил себе расслабиться ровно настолько, насколько мог, опёрся на Ло плечом и почти демонстративно уложил голову ему на плечо. Не вызывающе, скорее так, будто это было самым естественным положением вещей. Лололошка на секунду сбился. Его внимание дёрнулось в сторону, тело напряглось, но уже через миг он понял, что это… не мешает. Он лишь чуть сдвинулся, принимая этот вес, и снова посмотрел на друга, который явно испытывал стыд. — Ричард, — произнёс Ло ровно, без злости, но так, что слова не требовали повторения. — Если ты начнёшь свою шарманку, я тебя не впущу. Тишина повисла мгновенно. Даже Дилан замер, наблюдая. — Не начну… — тихо ответил Ричард. Голос его был уже не тем, который был в пик. Стал осторожным. Таким, каким говорят, когда понимают, что это последний шанс не остаться по ту сторону двери. Лололошка дал себе время, и это время никто не посмел у него отнять. Джон молча следил за его лицом, считывая малейшие изменения. Дилан тоже не вмешивался, он остался в коридоре, ближе к кухне, опершись плечом о стену и наблюдая за происходящим с привычной внимательностью. Ричард же… Ричард изо всех сил боролся со своей старой, въевшейся привычкой торопить друзей, подталкивать, добивать тишину словами. Его буквально корёжило от молчания. Он уже открыл рот, но тут решение было принято. Ло отступил в сторону. Его впустили. На секунду повисло странное чувство, будто этого ждали все, кроме самого Ричарда. Парень моргнул, будто не до конца поверил, и только потом осторожно сделал шаг вперёд, словно опасаясь, что дверь передумает и захлопнется. В прихожей стало тесно почти сразу. Лололошка, не оглядываясь, направился в зал; за ним двинулся Дилан. Пространство будто само расставило роли. Ричард и Джон остались у входа, разуваться. Когда они прошли в комнату, Ричард едва слышно наклонился к Харрису. — Господи… не топи меня. В его голосе не было ни дерзости, ни привычной язвительности, только голая просьба. Джон не ответил. Он лишь краешком губ улыбнулся, тонко и хищно, но без злобы. Так улыбаются те, кто уже сказал всё, что хотел, и теперь просто наблюдает. Ло устроился в кресле, забравшись в него с ногами и сев в позу лотоса. Этот жест был слишком говорящим, так он садился только тогда, когда чувствовал себя в относительной безопасности. Присутствие остальных, всех сразу, явно придавало ему уверенности. Это читалось не только в позе, но и в расслабленных плечах, в том, как он перестал дергаться от каждого звука, и как выровнялось его дыхание. Ло больше не выглядел загнанным, скорее собранным. Дилан занял левый край дивана, почти автоматически хлопнув ладонью по месту рядом с собой, приглашая Джона. Харрис не стал упрямиться и спокойно сел, откинувшись на спинку. Хоть свободное место ещё оставалось, Ричард так и не решился присесть. Он остался стоять, будто боялся, что если сядет, то разговор станет сложнее. Его руки то сжимались в кулаки, то тут же разжимались, выдавая напряжение сильнее любых слов. — Я сейчас будто в суде выступаю, — тихо бросил Ричард, прежде чем перейти к главному. Фраза была сказана на автомате, как защитная реакция, но именно она неожиданно разрядила воздух. Дилан усмехнулся, Джон коротко хмыкнул. — Давай, Ричи, это не сложно, — подбодрил Харрис, лениво, даже почти доброжелательно. Гневный взгляд Ричарда прилетел мгновенно. — Тихо. Я не с тобой буду говорить, — резко отрезал он и повернулся к Лололошке. Ло спокойно выдержал этот взгляд, не отводя глаз. — Мне нужно… — Ричард замялся, будто впервые слышал собственные слова, — мне нужно, наверное, попросить прощения. — Наверное? — медленно переспросил Лололошка, чуть приподняв бровь. В комнате снова стало тихо. Такое, давящее молчание, в котором больше нельзя спрятаться за шуткой или полусловом. — Да я… я погорячился, — Ричард выпалил это слишком быстро, словно боялся, что если замедлится хоть на секунду, то передумает. — У меня были причины. Я не выслушал всю историю, да. Я сделал выводы раньше, чем следовало. Он на мгновение сжал губы, будто споткнулся о собственные слова. — Идиот здесь я, — выдавил он наконец, — Но это не моя вина, что ты… снюхался с этим… Последнее слово он не произнёс вслух, лишь коротко, резко кивнул в сторону Джона. Жест вышел дерганым, неуверенным, как у человека, который сам понимает, что переходит грань, но по-другому пока не умеет. — Он не «этот», — тут же вмешался Лололошка, спокойно, но жёстко. Настолько быстро, что Джон даже не успел открыть рот. — С этого начнём. Ричард шумно выдохнул, потер лицо ладонью, словно стирая с него усталость и раздражение. — Ладно. Ладно, — пробормотал он, уже тише. — Боже… я знаю. Я уже понял, что он не такой, каким я привык его видеть. Я сам это видел. Сам убедился. Последние слова прозвучали почти неохотно, как признание, которое давалось ему слишком тяжело, но от которого уже нельзя было отказаться. — Сегодня не день, а сплошной цирк, — коротко бросил Дилан, всё ещё не до конца веря в услышанное, и окинул Ричарда изучающим взглядом. От него он такого признания точно не ожидал. — А наш главный клоун всё-таки решил не позориться до конца, — лениво добавил Джон, отрываясь от спинки дивана и закидывая ногу на ногу. В голосе звучала привычная насмешка. — Джон, тихо, — сразу же одёрнул его Лололошка, недовольно нахмурившись. — Тоже хочешь потом просить прощения у Ричарда? Харрис разочарованно хмыкнул, словно ему только что запретили самое интересное, но спорить не стал. Он лишь отвёл взгляд, принимая это как данность. Дилан на это тихо фыркнул, не сдержав улыбки. Лололошка глубоко вдохнул. Он не спешил с ответом, ему нужно было время, чтобы сформулировать мысли и не сорваться в привычное «всё нормально», которое обычно означало совсем обратное. — Ричард, — наконец начал он, спокойно, но серьёзно, — я не знаю, что тебе сейчас сказать. Ты в этот раз реально перегнул палку. Мне сложно держать на тебя обиду… правда сложно. Но я не могу просто взять и сразу тебя простить, будто ничего не было. Ричард напрягся, будто ожидая удара, но Ло продолжил. — Я тебя прощаю. Но не до конца. — Это как? — растерянно переспросил Ричард, моргнув. Он явно пытался уловить смысл между словами. — Это значит, — Лололошка посмотрел на него прямо, не отводя взгляда, — что ты остаёшься моим другом. Но мне нужно увидеть, что ты полностью принял мой выбор. Не скрипя зубами, не «терпя», а именно принял, как мой друг. Ричард окончательно потух. Осознание, что ему придется смириться, а не как обычно жаловаться, давило лучше любого другого наказания. — О, Ричи, мы обязательно подружимся только крепче прежнего, — вставил свои пять копеек Джон. — Ага. С завтрашнего дня будем носить браслетики дружбы, — самым ядовитым голосом, процедил Ричард.