9 глава - Дом

После происшествия они не стали зацикливаться. Работа оставалась работой, а сок с деревьев сам себя не соберёт. Весь путь обратно прошёл на автопилоте — слаженно, быстро, без суеты. Осталось добрать всего пару банок. — Восточная точка за мной, — бросил Жон, сверившись с планшетом. — Южная наша, — откликнулась Пирра, слегка отряхивая волосы. Клейкий блеск на её доспехах всё ещё неприятно лип. — Уф… — она дёрнула краем мантии. — Этот сок… он повсюду. Кто бы знал, что он такой липкий. Я как прилипшая карамель. — Может, ты просто слишком сладкая, — невинно протянула Нора. — Или кто-то решил, что ты достойна натуральной глазировки, — подхватил Рен, не поднимая взгляда. — Ха-ха, — пробурчала Пирра, пытаясь отклеить рукав от доспеха. — Очень смешно. Жон хмыкнул. Он что-то тихо напевал себе под нос, пока осторожно накручивал трубку на краник следующего дерева. Сок начал медленно стекать в банку, и он удовлетворённо кивнул. — Хоть тут всё идёт по плану. — Без бешеных ос и банок в лицо, — уточнила Нора, прищурившись к небу. — Уже хорошо. Через двадцать минут у них было всё — нужный объём, маркировка, даже пара лишних пробников. Рен аккуратно распределил вес фляг, Нора всё время шмыгала носом, будто вынюхивала, не осталось ли чего съедобного среди ёмкостей. — Идём обратно, — сказал Жон. — Ещё успеем занять нормальные места в Булхеде. Они вышли из чащи, когда солнце уже клонилось к горизонту. Ветерок приятно освежал — особенно Пирру, которая всё ещё ощущала, как под доспехами местами неприятно стягивается одежда. — Всё ещё липко? — спросил Жон, догоняя её. — О, ты не представляешь, — фыркнула Пирра. — Как будто кто-то вылил на меня варенье — Сочувствую, — усмехнулся он. — Но выглядит не так уж плохо. Ты в моде среди белок. — Ещё одна шутка — и я вытру руки о твой щит. — Угроза принята, лейтенант липкости, — отозвался Жон с невозмутимым видом. Когда они вернулись в зону посадки, большинство команд уже сидело, отдыхая или болтая. Команда RWBY переглянулась с ними — Руби с улыбкой, Вайс оценивающе глянула на их фляги, Янг одобрительно махнула рукой. — Всё собрали? — спросила Руби. — Даже больше, — сказал Рен, складывая фляги. — С нас по банке. — А Пирра — с банки, — не удержалась Нора. — Не напоминай, — простонала Пирра, усаживаясь в траву. Булхед уже приближался, и над лесом понеслись знакомые звуки винтов. Ветер всколыхнул листву, золотисто-зелёный ковёр под ногами чуть задрожал. Пейзаж снова стал мирным. Тихим. Все устроились в тени, пока ждали посадку. Кто-то ел, кто-то зевал. Наконец Жон смог вытащить свою корзину и устроить мини пикник. Вся команда JNPR просто сидела, не обсуждая произошедшее. Не потому, что боялись — а потому что… не хотелось. Это было делом внутри команды. И просто в этом не было нужды. — Думаю, потом мне всё-таки понадобится душ, — вздохнула Пирра, вытягиваясь на солнце. — Горячий. И мыло с запахом чего угодно, кроме сока. — Ты его заслужила, — сказал Жон, бросив на неё короткий взгляд. — Все заслужили. Он откинулся назад, упершись локтями в траву, и впервые за долгое время просто позволил себе расслабиться. Было хорошо. Тихо. Почти весело.

***

Вода смыла почти всё — и капли липкого сока, и усталость, и остатки напряжения. Горячий душ в академии после дня в лесу казался подарком богов, особенно для Пирры, которая буквально вымыла волосы трижды, приговаривая: — Никогда больше. Ни. Одной. Банки. Жон слышал это даже через стену, когда вытирал волосы полотенцем и натягивал чистую майку. Он вышел из душевой со слегка распаренным лицом и лёгким чувством свежести. Не полной бодрости, но… именно того, что нужно. Все банки они уже сдали. Профессор Пич, как всегда с прищуром, покачала каждой на свет и что-то пробормотал про «структуру позднего сезона» и «примеси в западном секторе». Глинда молча сделала отметки и лишь коротко кивнула Жону, проходя мимо — у неё, видимо, были свои способы «говорить спасибо» без слов. Остальная команда расползлась: Нора заявила, что пойдёт съесть «огромную миску чего-нибудь не похожего на деревья», Рен увлёкся чисткой снаряжения, а Пирра направилась в комнату сушить волосы и ругаться на аромат «клёновой свежести», въевшийся в перчатки. Жон же, не теряя ритма, закинул полотенце на плечо, взял тренировочную форму и двинулся к залу. Сегодня он просто хотел размяться. Без цели. Без планов. Просто почувствовать себя снова в теле, а не в голове. В спортзале было тихо. Несколько студентов отрабатывали удары по мешкам, кто-то отрабатывал технику с дронами. Жон кивнул дежурному преподавателю у входа и направился к дальнему ряду матов. На автомате начал разминку: вращения плечами, растяжка спины, прыжки на месте. Музыка в зале играла что-то лёгкое, почти фоновое. И это было кстати. — Снова один? — раздался голос сбоку. Янг, уже в спортивной форме, появилась у стойки с гантелями. Она крутанула запястьем и подмигнула. — Или ты просто надеешься, что снова упадёшь от усталости и я тебя утащу в медпункт? — Пожалуй, в этот раз обойдусь без драмы, — усмехнулся он. — Хотя, если ты настаиваешь… — Пфф, да ты просто боишься, что снова проиграешь в армрестлинге, — она уже устроилась на скамье и подняла одну из гантелей так, будто та весила как пирожок. — Я не проиграл, — спокойно сказал он. — Я… стратегически отступил, чтобы сохранить запястье для письма. — Ага, конечно, герой. Жон хмыкнул и вернулся к упражнениям. Он не торопился. Работал медленно, вдумчиво. Переходил от одного движения к другому, чувствуя, как напряжение уходит. Как каждый вдох становится чуть глубже. Каждый шаг — чуть увереннее. Но как бы он того не делал подобная легкая тренировка не могла унести его мысли. В последнее время у него хорошо получалось притворяться. В том смысле что он старался не думать о худшем, о будущем, а пытался сосредоточить на глупых вещах которыми обычно интересуются подростки. Комиксы, девушки, оружие, машины, мотоциклы, клубы. Постоянно в его голове было столько мыслей для фонового шума в его голове, не позволяя себе думать о будущем. И это работало. Подобные мысли помогали сосредоточиться на настоящем и не думать о плохом, поэтому его улыбки становились чуть лучше, голос спокойнее, а иногда и нервным если ситуация расплогала. Говоря по правде, за имением нескольких отличий, у него получилось идеально сыграть себя на 30 лет моложе. Очередной удар оказался слишком сильным, да так что воздух хлопнул прямо перед его кулаком. Некоторые студенты тут же перевели на него свои взгляды, но потом быстро потеряли интерес. Среди охотником подобное не было чем-то удивительным. Хотя если бы люди знали что Жон тренировался всего около двух недель, они бы наверняка изменили свои взгляды. Его экстремальная тренировка с помощью Ауры уже давала свои плоды. Две недели перестройки своего тела и вот он уже физически был на уровне примерно чуть сильнее Кардина. Если говорить только о физической силе его тела без учета ауры. Аура честно говоря была удивительна. За тридцать лет одиночества, Жон научился управлять им до абсурдных масштабов, да и его Проявление показало себя с самых разных сторон. И говоря по правде, его Проявление было потенциально сильнейшим среди всех его знакомых. Возможно только Проявление профессора Гудвич могли быть потенциально «опаснее», но не сильнее. Фишка в его Проявлении «Усилении Ауры» была в том, что он мог усилить качества своей ауры и даже количество. Он мог передавать свою ауру другим, пополняя их запасы, усилять их Проявление посредством улучшения Качества их ауры, воздействовать на сами Проявление других делая их намного сильнее. Он мог даже лечить посредством усиления. И в этом была загвоздка. Он мог усилить регенеративные свойства Ауры. И тогда в Ever After он задумался. Возможно ли улучшить и другие. Ответы оказался да. Он мог улучшать свою скорость и Будучи Ржавым рыцарем, он был уверен что вполне мог бы сравниться с Руби. Он мог усилить свою физическую силу, будучи на Уровне Янг с ее проявлением или даже сильнее. А что насчет его запасов Ауры и выносливости? Тут то и начинался весь абсурд. Проявление в своей основе делятся на Активные, Пассивные и условные. Как ясно, Активные проявление подобные скорости Руби, Глифам Вайс или Магнитизм Пирры. Условные можно назвать Проявление как у Янг, которой нужно поглотить кинетическую энергию чтобы работать. А есть пассивные которые постоянно потребляют Ауру. Ярким тому примером служит Генерал Айронвуд и его проявление «Решимость». Обычно обладатели Пассивного проявление обладают огромными запасам Ауры чтобы компенсировать постоянный отток. И всегда, абсолютно всегда проявление потребляют ауру чтобы работать или активировать их. Что касается самого Жона? Он мог буквально усилить скорость восстановление своей Ауры чтобы фактически мгновенно возместить все убытки в его ауре. Пока что его рекорд был 37 минут до полного запаса ауры фактически с нуля. Стоит сказать что чем ниже запас ауры, тем сложнее будет восстанавливаться, сам Жон может восстановиться с 40% до 100% всего за 3-4 минуты, именно поэтому в битвах и турнирах красной зоной считается все что близко к 50% ауры. А если все говорить проще? Жон был танком с фактически нескончаемой аурой и выносливостью, с возможностью лечить своих союзников, усилить их, а так же усилить сами их Проявления до сумасшедших масштабов. Вспомнить хотя бы Рена, чье проявление усилилось фактически в 50 раз с помощью Жона и он смог скрыть от гримм целый поезд. А что будет если усилить например… Руби? Она и так может на максимальной скорости двигаться быстрее звука. Дайте ей косу, а так же усиление от Жона и он не думал что тысячи гримм хоть как-то их задержат. Хм… Теперь когда он задумывался, они и команда RWBY вполне могли бы зачистить Гору Гленн, если бы того пожелали, разве не так? Ладно, размышления для другого дня.

***

Когда Жон закончил тренировку, пот уже липкой плёнкой покрыл кожу. Даже его майка прилипала к спине, и каждый шаг отзывался лёгкой болью в мышцах. Он не жаловался — наоборот, это было приятно. Ощущение усталости говорило, что он жив, здесь и сейчас. Не где-то в прошлом. Не в безмолвном будущем. Он быстро собрался, кивнул Янг, которая всё ещё развлекалась с тяжёлыми весами, и направился обратно в общежитие. Пока он шёл по коридорам академии, прохладный воздух остужал лицо, но липкость на коже всё ещё раздражала. Душ. Он точно заслужил ещё один. Комната встретила его тишиной. Рен с Норой где-то пропадали, Пирра оставила фен на столике и, судя по включённой сушилке для перчаток, всё ещё боролась с «ароматом природы». Жон сбросил тренировочную форму на ходу, почти не думая, и нырнул под струю горячей воды. Он стоял, опираясь руками о стену кабинки, позволяя потоку смывать с него не столько пот и грязь, сколько напряжение и тревогу. Но оно не смывалось. Он глубоко вздохнул и выключил воду. Через несколько минут он вышел в комнату, вытирая волосы полотенцем. Всё было так… обыденно. И, может, в этом была проблема. Слишком обыденно. Он посмотрел на свой свиток. Несколько уведомлений. Несколько непрочитанных сообщений от команды, кто-то снова закинул мем в общую группу. Но глаза остановились на одной иконке. Контакт, который он так и не открывал. Уже две недели, как он вернулся во времени. После двух месяцев как поступил в академию. И всё ещё не позвонил. Жон сидел на краю кровати, уставившись в экран свитка, словно в него могло заглянуть само прошлое. Его пальцы нерешительно зависли над иконкой с надписью: «Отец. Дом.» Он медленно провёл пальцем рядом — не касаясь, будто иконка могла обжечь. Сердце стучало глухо, будто он не просто собирался позвонить, а шагал на поле боя. «Ты должен был позвонить им ещё в первый день.» Он сам себе это повторял уже десятки раз. Но каждый раз, когда он собирался — что-то мешало. Иногда тренировка. Иногда усталость. Иногда просто страх. Прошло тридцать лет. Пусть для них — всего несколько недель, но для него это была целая жизнь. И он боялся услышать их голоса… потому что боялся не узнать их. Или, хуже того, бояться, что они его не узнают. Но теперь — хватит. Жон резко выдохнул, стиснул зубы и нажал на кнопку вызова. Гудки. Один. Второй. Третий. — Жон?! — голос, такой родной, почти забытый, ворвался в уши и в сердце. — Жон, сынок, это ты? Он едва не уронил свиток. — П-привет, папа, — выдохнул он. Горло сжалось, в глазах щипало. Он попытался улыбнуться. — Прости, что так поздно. Я… я просто… — Ты жив! Ты на связи! О, брат мой, Дорогая, иди сюда! Жон на связи! Сын звонит! — голос отца стал громче, потому что, видимо, он уже кричал на весь дом. Где-то вдалеке послышались торопливые шаги, хлопанье дверей, лай собаки, и крик: — Он звонит?! Покажи! Дай сюда! ДАЙ! — Подожди, подожди, пусть он скажет что-нибудь! — отец снова вернулся к экрану, его лицо расплылось в счастливой, немного взволнованной улыбке. — Жон, как ты? Как академия? Ты в порядке? Тебя кормят? Не ранил себя?! Ты носишь броню, которую мама для тебя заказала? Жон хмыкнул сквозь дрожащий выдох. — Всё в порядке. Честно. Я жив, цел, у меня команда — хорошие ребята. Даже друзей нашёл. И броня… броня отличная. Хотя я думаю что возможно мне потом придётся ее улучшить. — Я ЗНАЛА! — голос мамы прорвался из-за кадра. — Я знала что не надо было верить словам Мистера Фрисби и что Броня подходит для обучающегося охотника! — Все в порядке мам, броня хорошая, — улыбнулся Жон. — Просто нужно немного укрепить боковые пластины, а так все хорошо. Отец тяжело вздохнул, и его голос чуть задрожал. — Сын… ты даже не представляешь, как мы волновались. Ты ушёл… сбежал, можно сказать. Без предупреждения. Без письма. А потом — тишина. Мы… мы не знали, жив ли ты. Или… где ты. А теперь ты просто… звонишь, как будто вчера ушёл за хлебом. — Прости… — тихо прошептал Жон. Он опустил взгляд. — Я не хотел так. Просто… мне надо было что-то сделать. Я просто должен был хотя бы попробовать. Отец не ответил сразу. Но его взгляд изменился. Он стал глубже. Тише. — Ты изменился сынок. Я это вижу. Ты вырос. — Пап, я… — он замолчал. Слова застряли в горле. — Всё хорошо. Мы гордимся тобой, — голос отца дрожал, но он улыбался. — А теперь, подожди секунду… Элиза, Сапфира, Лаванда, Жанна, Джаннет, Лили! ВСЕ В ГОСТИНУЮ! ВИДЕОСВЯЗЬ! БРАТ ЗВОНИТ! Экран начал дёргаться — отец переключал на широкую трансляцию. Жон едва успел вытереть глаза, как окно связи расширилось, и он увидел десятки знакомых лиц, почти забытых, но таких родных. — ЖОН! — завизжала Сапфира, прыгнув в объектив. — Ты правда в академии?! Ты теперь герой?! Ты умеешь прыгать через здания?! — Да, я теперь учусь в академии. Но прыгать пока не пробовал, — рассмеялся Жон. — Я знала, что ты сможешь! — в объектив влезла самая младшая, Лили. — Ты теперь как рыцарь из сказок! Пусть ее слова и вызвали немного горечи в его груди…но он был рад видеть их всех так что проигнорировал это. — Ну… типа того, — пожал плечами он. — Только с домашками. — Элиза, хватит в экран тыкать! Дай мне сказать! — Нет, я первая! — Он тоже мой брат, отстаньте! Экран заполнили споры, смех, крики, сваленные подушки и лохматая собака по имени Буч породы золотого ретривера, которая внезапно влезла прямо в объектив. Жон сидел на краю кровати, улыбаясь сквозь слёзы. Всё это было громко, хаотично, совершенно неорганизованно… и именно таким был дом. Его дом. Спустя тридцать лет одиночества — он снова его услышал. И это стоило каждого мгновения боли. — Жон? — снова послышался голос отца, теперь тише, спокойнее. — Обещай… что будешь писать и звонить. Не пропадай. Мы… мы просто хотим знать, что ты в порядке. Жон кивнул, не сдерживая дрожащую улыбку: — Обещаю.

***

Жон сидел на кровати, уткнувшись лицом в ладони. Свиток лежал рядом, экран давно погас, но в груди всё ещё бушевал ураган. Сердце стучало слишком быстро, а в уголках глаз оставалась тёплая влага. Он не мог успокоиться — не от боли, а от чего-то другого. От облегчения. От радости, которую почти забыл. Голос мамы. Смех сестёр. Глубокое молчание отца, за которым читалась гордость. Они говорили обо всём и ни о чём, перебивали друг друга, спорили, смеялись, волновались… Он слышал их. Видел. И впервые за долгое время чувствовал, что всё ещё связан с ними. Что он — не один. Дверь мягко отъехала в сторону, и в комнату шагнула Пирра. Она застыла на пороге, заметив, как он сидит, с опущенными плечами, с влажными глазами, но с какой-то странной, почти сияющей улыбкой. — Жон?.. — её голос прозвучал тихо, как будто она боялась спугнуть хрупкий момент. — Всё в порядке? Он вскинул взгляд — и вдруг улыбка стала шире, теплее. Он встал — резко, будто только сейчас понял, что она здесь. Один шаг — и он уже заключил её в объятия. — Э-эй! — Пирра чуть вздрогнула, не ожидая этого, и её лицо тут же залилось румянцем. — Жон?.. Но он не ответил. Просто прижал её к себе крепче, чуть дрожащими руками, и тихо засмеялся — нервно, срываясь на полузадыхающийся вздох, почти на слёзы. Потом, внезапно, поднял её над полом и закружил, смеясь сквозь остатки слёз. — Жон! — пискнула она, покраснев ещё сильнее. — Что ты творишь?! — Я просто… — выдохнул он, опуская её на пол, но не отпуская. — Я только что поговорил со своей семьёй. Просто… услышал их. Они в порядке. Они скучают. И я так рад… так чертовски рад, Пирра… Он снова засмеялся, уже тише, и уткнулся лбом ей в плечо. Слёзы всё ещё стояли в его глазах, но теперь они были тёплыми, чистыми. Пирра замерла в его объятиях. Её сердце стучало слишком громко, лицо пылало. Она неловко подняла руки, будто не знала, что делать — но всё же обняла его в ответ. Осторожно, бережно, будто боялась ранить. А потом прижалась щекой к его плечу, пряча улыбку. — Я… я рада, — прошептала она. — Это здорово… правда. — Спасибо, — тихо сказал он, не отпуская. — Спасибо, что ты мой партнёр. Спасибо что ты есть. В его словах была тяжесть, но и радость. Словно он впервые наконец осознал что Пирра была жива и рядом с ним. Что он наконец почувствовал радость от этого. — Всегда пожалуйста, — едва слышно ответила Пирра, и её голос дрожал почти так же, как его. — И спасибо что ты есть, Жон