20 глава – Страшный Секрет

- Жон прости меня! Я не хотела! - Пирра была готова разреветься от смущения, стыда, ужаса, страха, еще раз смущений и еще смущения! Она закрыла лицо руками так чтобы никто не видел то насколько сильно покраснело ее лицо. Что на самом-то деле было бесполезно. Так как покраснело не только ее лицо. Ее уши, шея и даже плечи казалось окрасились в алый, а аура беспокойно колебалась от того насколько та была смущена. Ведь она... Буквально изнасиловала его рот! Жон стоял на месте, с тем же выражением полного, абсолютного шока, которое не сходило с его лица со времени… ну… примерно с момента, как Пирра Никос, чемпионка Мистраля, буквально напала на него губами на глазах у всей академии. Он открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл. И произнёс: — Эм… Пирра издала тихий, надломленный стон, лицо всё ещё спрятано в ладонях. — Я буквально… изнасиловала тебя… — простонала она. — Я теперь преступник! Меня должны судить! Я хочу умереть… — Ну-ну… — донёсся знакомый голос. — Не так уж он и страдал, судя по лицу после. — Янг, пожалуйста, не… — попытался Жон, но было поздно. Янг уже сидела, облокотившись на перила, и ухмылялась как кошка, только что съевшая канарейку. — Пирра, дорогая, я просто… в восхищении. Никогда не думала, что в тебе есть такая дикая энергия! Ты это… всегда так целуешь, или это был специальный режим “убойная страсть”? — ЯНГ!! — завопили одновременно и Пирра, и Жон, первая уже покрасневшая как помидор, а второй был немного раздражен. Руби, стоявшая немного в стороне, прикрыла лицо руками, словно надеялась стать невидимой. — Я… я просто хотела посмотреть бой… — простонала она. — А теперь мне нужно… в терапию. — Ой, не драматизируй, Рубс. Я видела как ты смотрела сквозь пальцы, — пробормотала Янг. — Я просто гордилась его оружием! — воскликнула Руби, краснея так, что глаза казались светлее обычного. — Это мой вклад! Я не… не… это! — А что "это", интересно? — Янг наклонилась вперёд, — Ты имеешь ввиду то как он победил ее? Или как Пирра засунула язык ему в глотку? - И~ииииип!!! - это был визг который вырвался из Пирры. — Янг, пожалуйста, остановись! — уже почти умолял Жон. Тем временем Нора стояла чуть в стороне, сияя как праздничная гирлянда. — Я же говорила, что он ей нравится! — радостно шептала она Рену, — Говорила! — Ты говорила это каждую неделю, — спокойно отметил Рен. — Но в этот раз это была правда! Он просто кивнул, глядя, как Пирра сжимает плечи, будто пыталась втянуть голову в грудь. Вайс, между тем, просто стояла, слегка приподняв одну бровь. — На удивление… не удивлена, — сказала она. — Эта… напряжённость между ними была очевидна. Думаю напряжение битвы сыграло свою роль. Ну и… у Пирры наконец-то сорвало тормоза. Бывает. — Ты так говоришь, будто это естественно, — пробормотала Руби, бросив на неё взгляд. — А разве нет? В это время Блейк, сидевшая на ступеньках чуть в стороне, молча делала записи в свой блокнот. Очень сосредоточенно. Жон заметил это и прищурился. — Блейк? Ты что, пишешь?.. — Исследование о боевом взаимодействии и психологических срывах в условиях эмоционального напряжения, — спокойно отозвалась она. — Скорее всего, это будет один из самых интересных кейсов для книги. “Тактические маневры и спонтанный романтизм: Психологический анализ спаррингов в академии охотников”. — Ты… ты серьёзно?.. — Я никогда не шучу о литературе. Жон просто закрыл лицо руками. — Я не переживу это. Пирра всё ещё не поднимала лица, но голос у неё стал чуть тише: — Я же тебе… не отвратительна?.. Жон поднял голову. Посмотрел на неё. И, спустя секунду, очень мягко, очень искренне сказал: — Ты не отвратительна. Просто… это было слишком неожиданно. Но… точно не отвратительна. Она чуть приподняла голову. Глаза были полны надежды и ужаса одновременно. Пирра медленно опустила руки от лица, её щёки всё ещё пылали. Жон стоял немного поодаль, всё ещё как будто слегка оглушённый, будто его только что переехал поезд, раскрашенный в красно-золотые цвета с табличкой «Пирра Никос». Он уже собрался что-то сказать — может, извиниться, может, пошутить, может, предложить ей воды… Но тут снова вмешалась Янг. Разумеется. — Ну так что, Жон? — её голос прозвучал с игривым нажимом, а сама она уже стояла рядом, подбоченясь и глядя на него с хищной ухмылкой. — Каков был твой первый поцелуй? Он открыл рот. Закрыл. Моргнул. — Эм… — Ооо, — протянула Янг, вставая чуть ближе. — Он был нежный? Страстный? С языком… а, стоп — мы же уже знаем, что с языком! — Янг, пожалуйста, я только что перестал слышать звон в ушах, не начинай снова… — пробормотал он. — Но ты же не ответил, — Янг наклонилась вперёд, глаза сверкали. — Это был твой первый поцелуй? Признайся! Пирра застыла. Напряжение от её ауры снова дрогнуло, будто в комнате задул ледяной ветер. Она не смотрела ни на Янг, ни на Жона — уставилась в пол, словно надеялась найти там выход из этой вселенной. — Ну… — Жон почесал затылок, — вообще-то… Он замолчал. Осознал. Моргнул. Чёрт. — ВОТ ЭТО ПОВОРОТ! — воскликнула Янг, и тут же повернулась к остальным. — Народ, вы это слышали?! Это не был его первый поцелуй! Руби, которая только что вроде как успокоилась, тут же снова чуть не задохнулась от смущения. — Я… я не хочу это знать… я не хочу это знать… — Жон, ты предатель! — с наигранным шоком прокричала Нора. — Ты говорил, что ты чист, как лилия на вершине горы! — Я никогда такого не говорил! — возмутился он. — Вы это придумали! — Так с кем?! — Янг не унималась. — С кем был твой первый? О, неужели это была ПЕННИ?! Пауза. Вся команда разом уставилась на него. Жон заморгал. — Что? Нет! Что? Пенни?! Нет! Конечно нет! Почему… почему Пенни? — Ну, ты с ней как-то ведешь себя...слишком мило, слишком почтительно и слишком тихо, — Янг пожала плечами. — И всегда так мило улыбался, будто увидел самого милого и пушистого щенка. — Она… просто милая! — Ага, и у неё прекрасная грудь тройка и очаровательная попка в придачу, не так ли? — Янг... Пожалуйста, перестань. — Жон отвёл взгляд. — Он не сказал, Нет! — Янг буквально сверкала от веселья. Пирра, всё ещё красная, наконец подала голос — очень тихо: — …а кто тогда была?.. — она взглянула на него искоса, почти исподтишка, голос дрожал. — Первая… Жон замер. Он понял, что выбрал себе яму, и теперь в неё уверенно катился. — …Так кто же она была? — Янг чуть ли не подскакивала на месте от азарта, сверкая глазами. — Ну-ка, признавайся! Уж если это была не Пенни, тогда кто? Может, кто-то из нашего курса? Или ты у нас тайный сердцеед, Жон? — Это… — начал он, ощущая, как с каждым словом ему всё труднее говорить, — это было… давно. Неважно. Несерьёзно. Не тема для обсуждения. — Ха, да ладно! — Янг не унималась, уже обойдя его сзади и положив руки ему на плечи, как будто собиралась вытрясти из него признание. — Мы уже слышали больше, чем должны были, к этому моменту. Чего уж там — добавь капельку драматичного бэкстори. Ты был её рыцарем? Она была твоей учительницей? Или это было летом, в жаркую ночь под дождём, когда ты спас её от разбушевавшегося Урсы?! — Янг… — Руби попыталась вставить, но та только отмахнулась. — Или может быть… — Янг сузила глаза. — Ты уже… не просто целовался? Моментальная тишина. Жон буквально застыл. Нора открыла рот. Рен поднял бровь. Вайс слегка повернула голову. Блейк перестала писать. Пирра даже не дышала. — Я… — начал Жон. — Янг… — Что? — она уже снова была рядом, заглядывая ему в глаза. — Ты что, серьёзно?.. Он отвернулся. Слишком быстро. Слишком явно. И это всё сказало за него. — О-о-о-о-о-о-о! — пронеслось по всей площадке, словно волна. — ОН УЖЕ ЭТО ДЕЛАЛ! — ДА ЛАДНО! — Нора подскочила и хлопнула в ладоши. — Я ставила на Пирру, но выходит, он уже давно потерял кольцо невинности! — Погоди… — Руби выглядела так, будто её пытались загрузить слишком объёмным файлом. — Жон… ты?! — Кто она?! — Янг тут же подалась вперёд. — Говори! Как её звали? Где вы были? Когда это было? Сколько раз? Это было до Бикона? Во время? ПРИ СВЕЧАХ ИЛИ ПРИ ФОНАРЯХ?! — Янг, ЗАТКНИСЬ! — уже кричал Жон, лицо горело так, словно он лично принимал участие в взрыве праха. — Скажи хотя бы — она была охотницей? Или… студенткой? Или… или это была… — она резко замолчала, глаза распахнулись. — Нет… ты же не… с кем-то из преподавателей?! — ЧТО?! — в один голос воскликнули Пирра, Руби, и даже Вайс. — НЕЕЕЕЕЕТ! — закричал Жон, отступая к выходу, — Всё! Всё! Я пошёл! Мне нужно… срочно… пойти куда-то! — О, не-не-не, Жон, возвращайся! Мы ещё не закончили! — выкрикнула Янг, бегая за ним. — Я обещаю, это важно для науки! И Блейк, кстати, тоже пишет — ты обязан сотрудничать! — Это не наука! Это пытка! — донёсся голос Жона, исчезающего за дверями. — Вы ВСЕ СУМАШЕДШИЕ! — Ага, но зато весело, — самодовольно пробормотала Янг. — Ты перегнула палку, — сказала Пирра, всё ещё красная, но уже слабо улыбаясь. — Не волнуйся, — Янг подмигнула. — Я просто… раскрываю потенциал. Ты потом скажешь мне спасибо, когда он наконец станет твоим парнем. — Он мне не… — начала Пирра, но потом замолчала. Её губы тронула лёгкая, смущённая улыбка. — …пока. — О-о-о, так это начало романтической арки? — спросила Блейк, не поднимая глаз от блокнота. — Нет! — закричали сразу трое: Пирра, Руби и Вайс. Нора же хлопала в ладоши и сияла. — Обожаю, когда правда вскрывается! — Я просто… — простонал Рен. — Хочу поесть без сцен. — Прости, Рен. — Янг положила руку ему на плечо. — Но это Бикон. Тут всё — сцена.

***

Жон шёл по коридорам Бикона, будто в тумане. Ноги несли его сами по себе, а мысли скакали, как загнанные вороны. Кажется, он свернул не туда. Или туда. Или вообще — куда угодно, лишь бы подальше от этого ринга пыток, известного также как тренировочная площадка академии. — "О, Жон, это был твой первый поцелуй? С языком? С Пенни?!" — передразнил он в полголоса, раздражённо глядя в пол. — Спасибо, Янг. Спасибо, что разорвала мою репутацию в клочья, которых хватит на свадебный конфетти. Он успешно вошел в комнату из общежития. Он остановился у окна, прислонился лбом к холодному стеклу. За ним закат ронял длинные тени на внутренний двор академии. Спокойно. Тихо. Ни шуток. Ни воплей. Ни вопросов о его… эм, опыте. — Это был не первый, — пробормотал он снова, как будто пытаясь убедить сам себя. — И не повод для праздника. Господи, что я вообще несу? Я же просто… ляпнул. Выдал всё. Как идиот. Он выдохнул, плечи опустились. — Пирра… — имя выскользнуло само собой. — Что на неё нашло? Конечно он знал о ее чувствах к нему в будущем. Но он не знал что они начали развиваться так рано. Честно говоря он даже не заметил никаких намеков с её стороны, что та начала испытывать к нему чувства. Или он просто так и остался идиотом? Его сердце всё ещё билось как бешеное, и не столько от самого поцелуя, сколько от выражения на её лице потом. Этот страх. Паника. И — что хуже всего — ощущение, будто она искренне считала, что сделала что-то ужасное. Будто поцеловав его — она пересекла непозволимую грань. Будто оскорбила. — Она волновалась, — сказал он тихо. — А я… Он замолчал, не зная, как закончить эту мысль. Да, он был в шоке. Сбит с толку. Даже очень. Но все же такое выражение лица...оно вообще ей не шло. Он выпрямился, собираясь уйти, когда услышал шаги. Тихие. Аккуратные. Очень знакомые. Он не обернулся. Просто сказал: — Если это снова Янг, я… Я не шучу. Я могу и метнуть щит. — Это не Янг, — раздался тихий голос. Он вздрогнул. Оглянулся. Пирра стояла в нескольких шагах от него. Руки сжаты в кулаки, взгляд чуть опущен, но твёрдый. Щёки всё ещё подрумянены, но дыхание ровное. Она собралась. — Привет, — сказала она почти шёпотом. — Привет… — отозвался он, не зная, куда деть руки. — Эм… ты в порядке? — Нет, — честно ответила она. — Но… я хотела поговорить. Если ты не против. Он кивнул, не отрывая взгляда. И в этот раз — уже не только от смущения. — Пирра… — начал он, но она подняла руку. — Позволь сначала мне. Пожалуйста. Жон молча кивнул. Пирра глубоко вдохнула, будто собираясь с духом перед прыжком с обрыва. — Я… я знаю, что всё получилось ужасно. Не так. Резко. Я не хотела, чтобы это выглядело как… как нападение. Или как слабость. Или как… каприз. Она стиснула кулаки ещё сильнее. — Я поцеловала тебя, потому что… не смогла больше держать это в себе. Потому что мне казалось, если я не сделаю хоть что-то — я взорвусь. Я… Я влюбилась в тебя, Жон. Он слегка вздрогнул, но не отпрянул. Не отвёл взгляда. Она продолжила, голос становился тише, но слова — чётче: — Это произошло не сразу. Но и не медленно. Всё началось, когда я помогла тебе открыть ауру. Когда я почувствовала тебя. Настоящего. Без маски, без шуток, без неуверенности. Ты был… таким чистым. Тёплым. Добрым. Ты не знал, как пользоваться аурой, но у тебя была такая сила. Такая… искренность. — Она улыбнулась чуть горько. — И ты даже не замечал этого. Она подошла ближе. Осторожно. Словно опасалась, что каждое движение может его спугнуть. — Я влюбилась в тебя именно тогда. Потому что ты настоящий. Потому что ты не носишь броню. Потому что ты стараешься — даже если тебе страшно. Потому что ты никогда не смотрел на меня, как на Чемпионку. А как на… человека. Жон молчал. Он чувствовал, как внутри всё сжимается, запутывается, мешается в клубок эмоций. Он не знал, что сказать. И всё же сказал: — Пирра… Она замерла, чуть наклонив голову. В ожидании. В надежде. Он сделал вдох, выдох. Медленно, осторожно. — Ты… ты невероятная. Я и представить не мог, что могу заслужить… тебя. — Он покачал головой. — Ты красивая, умная, сильная. Удивительная. И я… если честно, я чувствую себя просто каким-то глупым парнем, который случайно оказался рядом. Пирра хотела было что-то возразить, но он поднял ладонь. — Но… — голос стал тише. — Я не могу сейчас… быть с кем-то. Не потому что ты плохая. Или потому что я не чувствую ничего в ответ.. Жон замолчал, взгляд всё ещё был устремлён в багряное небо, где последние лучи солнца медленно исчезали за горизонтом. Пирра ждала. Не давила. Просто была рядом, тёплая, спокойная — и ужасно ранимая в этот момент. Он тяжело выдохнул. — Я просто… — начал, и голос его дрогнул. — Я просто не могу. Не сейчас. Она наклонила голову, мягко, с пониманием. — Почему? Он замешкался. Потому что если он скажет правду, ей будет больно. Потому что правда звучала как безумие. Потому что это был не просто отказ — это был щит, который он поставил между собой и кем-то, кто протянул к нему руки с теплом. Потому что он знал, что совсем скоро они столкнутся с чем-то гораздо большим. С чем-то, что сломает их мир. С чем-то, где Пирра… Он резко остановил себя. Нет. Не сейчас. Не здесь. Он уже изменил ход событий. Он уже не тот наивный мальчишка, который ничего не знал. Он знал. И он собирался сражаться. Менять. Спасти. И для этого… он не мог позволить себе слабость. Даже если этой слабостью была её рука в его. — Мне нужно… разобраться с собой, — выдохнул он наконец. — Есть вещи, которые я должен понять. Завершить. Может, даже… исправить. Он на секунду встретился с её взглядом. Он дрожал. Но был искренен. — Я не хочу начинать с кем-то отношения, если не смогу быть с этим человеком до конца. А сейчас… я не могу этого гарантировать. Пирра кивнула. Её лицо было спокойным, но в глазах читалась боль. Она ожидала отказ. И получила его. Мягкий. Тёплый. Но всё равно отказ. — Ты боишься. — сказала она. Не в упрёк. Просто как факт. Жон пожал плечами. — Возможно. Но не того, что ты думаешь. — Он выдавил улыбку. — Я не боюсь тебя. Я боюсь не оправдать то, кем ты меня видишь. Пирра молчала, и это молчание длилось, казалось, вечность. Потом она чуть склонила голову и сказала: — Тогда я подожду. Он моргнул. — Что? — Я подожду, — повторила она, уже увереннее. — До тех пор, пока ты не будешь готов. Или пока ты не скажешь, что не сможешь. Только… — она улыбнулась. Устало, но искренне. — Пожалуйста, не тяни вечно. Он кивнул. Чувствуя, как что-то ноет внутри. Смешанное чувство облегчения и вины. — Я постараюсь. Честно. — Только не делай глупостей. — Она шагнула ближе и мягко обняла его. — Ты всё ещё нужен нам всем. И мне. Он медленно обнял ее в ответ. — Ты… заслуживаешь лучшего. — Может быть. — Она отвернулась. — Но я хочу тебя, Жон. А не кого-то «лучше». Они всё ещё стояли в полумраке комнаты, согретые не светом, а тишиной. Объятие было коротким, но в этом коротком мгновении — тяжёлом и искреннем — словно что-то встало на место. Пирра сделала шаг назад, не отпуская его взгляда. В её глазах по-прежнему была печаль… но уже без остроты. Как будто она нашла в себе силы принять — и подождать. А потом уголок её губ чуть приподнялся. — Можно… можно я задам один вопрос? — спросила она, голос стал чуть легче, тише. — Личный. Жон насторожился. — Ты уже задала… — усмехнулся он неловко. — Но… ладно. Валяй. Она слегка склонила голову, и теперь в её взгляде было что-то игривое. — Так всё-таки… кто была первой? Он моргнул. Пригнулся будто от удара. — Ч-что? — Ну… — она пожала плечами, но на щеках вспыхнул лёгкий румянец. — Янг сегодня упорно пыталась это выяснить. Но мне… действительно интересно. Кто тебя поцеловал первым? И с кем ты сделал... Ну... "Это". Жон закрыл лицо ладонью. — Ты серьёзно сейчас? — Немного, — призналась она с чуть лукавой улыбкой. — Ты же сам сказал, что я заслуживаю честности. Так вот — честность. Кто? — Это неважно, — пробормотал он. — Тогда скажи просто — это было… по любви? Он неловко помолчал. Жон отвёл взгляд в сторону, словно пытаясь найти на полу ответ, которого не было. Тишина повисла между ними, тёплая и давящая, как пар в ванной — вроде бы не страшно, но дышать тяжело. — Это было… скорее… — начал он и замялся, подбирая слова. — Не из любви. Больше из… необходимости. Или из-за… давления. Ну… и сильной убедительности. — Давление? — тихо переспросила она. — Кто это был? Он замер. Молчание было ответом само по себе. Пирра прищурилась, немного нахмурившись. — Жон… Он вздохнул. Глубоко. Резко. Словно нырнул. — Это… была жена моей старшей сестры. Тишина. Даже ветер за окном стих. Только тиканье настенных часов где-то в коридоре. — ... Э? — спросила она наконец, очень тихо. Пирра стояла в молчании. Её глаза расширились, как у совы под прожектором, и рот приоткрылся, словно мозг пытался выдать хоть какую-то реакцию, но все системы дали сбой. — …Жена… твоей… сестры? — переспросила она, будто повторяя это вслух как заклинание, надеясь, что оно развеется. Жон слегка покраснел, но почему-то выдохнул с каким-то почти обречённым облегчением. — Да. Знаю, звучит… как начало крайне очень грязной книги для взрослых. — Это… мягко сказано, — пробормотала Пирра. Он уселся на край кровати, потирая лицо ладонями. — Моя старшая сестра, Сафрон… она бисексуальна. Жената с женщиной. С Террой. Очень милой, очень спокойной… и, ну, немного слишком прямолинейной, когда хочет чего-то добиться. Они… вместе уже много лет. Обе хотели ребёнка, но не хотели обращаться в банк доноров. Хотели, чтобы он был… ну, с родной кровью. Семья Арк и всё такое. Он развёл руками, как будто хотел сказать: «Ты же понимаешь». Пирра моргнула. — То есть… они… выбрали тебя?.. Жон пожал плечами. — Я жил у них, некоторое время перед поступлением в Бикон. И ну, Сафрон предложила мне это. Я конечно отказался, но уж поверь, она умеет убеждать. И Терра была далеко не против. Он отвёл взгляд, в уголках губ дёрнулся нервный смешок. — Она сказала, что это “будет как в старых романах — семейное дело, по согласию”. И потом добавила: “Жон, ты всё равно не встречаешься ни с кем, а Терре просто нужно немного Аркенов!", соеденяя слвов "Арк" и "гены" в одно. Пирра закрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться, но плечи начали подрагивать. — Она… правда так сказала? — Клянусь! — Жон поднял руки. — Я думал, что это… ну, шутка. До тех пор, пока через неделю не оказался в одной комнате с Террой. — Как… романтично, — выдохнула Пирра, уже не сдерживаясь и смеясь. Жон покачал головой, прикрыв лицо обеими ладонями. Он выглядел так, будто хотел раствориться в воздухе, в полу, в стене — да хоть в собственной тени, лишь бы сбежать от этого разговора. Пирра же еле держалась. Слёзы наворачивались от сдерживаемого смеха, и её плечи уже тряслись, как у человека, который слышит одновременно исповедь и худшую, и лучшую семейную драму на свете. — Подожди, — прохрипела она, всерьёз хватаясь за стену, чтобы не упасть. — Ты хочешь сказать, что… что это было не… не раз? Жон тяжело выдохнул, как человек, которому сейчас придётся признаться в военном преступлении. — Пять. Пять дней подряд, — проговорил он, глядя куда-то в пространство, в точку, где, видимо, когда-то умерла его гордость. — И не спрашивай, почему я считал. Это просто… въелось в память. Пирра уставилась на него, глаза распахнуты до предела. — Пять дней?! Почему так много?! — Потому что Сафрон сказала: «Пока не будем уверены, надо стараться!» — он картинно изобразил голос сестры, приложив палец к виску. — А потом добавила: «Арки всегда добиваются цели!» — Э-э-э… — она уже закрыла лицо руками, пряча то ли смущение, то ли хохот, — Ну, это… точно была цель, к которой стоило стремиться, да? — Ага, семейное достижение. Сафрон даже записала всё в какой-то... фолдер с пометкой "Проект Папа: кодовое имя «Аркены»". Я боюсь, что это всплывёт когда-нибудь на семейном ужине. Пирра не выдержала и разразилась смехом, уже не пытаясь сдерживаться. — Боги… прости, я не должна смеяться… это же… это такой бардак! — но она всё равно хохотала, смахивая слезы. — Ты буквально… ты буквально пытался зачать племянника для своей сестры! — Слушай, в моей голове это звучало… ну, нет, не лучше, — признал Жон. — Но они обе были уверены, что так будет «естественнее». Терра даже сказала, что «всё равно не любит холодные медицинские процедуры, а так намного приятнее». И, чёрт возьми, я не знал, как из этого выкрутиться, когда они смотрели на меня с выражением, будто я последняя надежда рода Арков. — Это… это уморительно. — Пирра всё ещё смеялась, утирая слезы. — Я даже не знаю, завидовать тебе или пожалеть! Жон покраснел до ушей и мрачно пробормотал: — Пожалей, — буркнул Жон, опуская голову. — Потому что всё это было не просто неловко. Это было… эпично. В самом унизительном смысле. Пирра еле держалась. Она всё ещё утирала слёзы от смеха, но, услышав это, её смех вспыхнул с новой силой. — Подожди… — выдавила она сквозь всхлипы. — Ты хочешь сказать, что всё это… сработало? Жон кивнул. Медленно, словно признаваясь в величайшем семейном преступлении. — Да. Терра забеременела. Через пару недель после… ну… — он закатил глаза, — после «плана Арк». Пирра распахнула глаза. — О, Братья. — Можешь не продолжать. — Жон устало потёр лицо. — Сафрон устроила праздник. Баннеры. Кексы. Подарила мне кружку с надписью «Лучший брат — лучший донор». Я до сих пор боюсь её доставать из шкафа. — Не-е-ет… — простонала Пирра, уже хватаясь за живот от хохота. — Это… это... — А потом, когда родился малыш… — Жон выдохнул, но в голосе его прозвучало нечто мягкое. — Его назвали Адрианом. Адриан Котта-Арк. Ну, с двойной фамилией, конечно, но… Он вдруг замолчал. И в этом молчании было что-то другое. Глубже. — Он Замечательный малыш, — продолжил Жон уже тише. — Спокойный, улыбается… у него волосы как у Терры. А глаза — мои. Или Сафрон, мне так легче воспринимать. Но когда он на меня смотрит… я не могу не думать: это же человек. Маленький, настоящий. И он здесь… из-за меня. Пирра мягко наклонила голову. В её взгляде исчезла насмешка. Осталось только тёплое восхищение и… что-то ещё. Большее. — Ты гордишься? Жон вздохнул, и впервые за весь разговор улыбнулся по-настоящему. — Да. Честно говоря — да. Несмотря на весь… хаос. Несмотря на то, как всё это вышло. Он — часть нашей семьи. И теперь у меня есть племянник. Или сын. Адриан. Пирра чуть улыбнулась в ответ. Уже не дразня, не смеясь, а просто… по-доброму. С нежностью. — Он счастливчик. Знаешь, почему? — Почему? — Потому что у него есть ты. Жон фыркнул, но на этот раз — тепло. — И ты всё ещё хочешь меня ждать? — Теперь особенно, — хмыкнула она. — Если ты пережил семейный генофонд и фразочки вроде «нужна капелька Аркенов», то, думаю, с остальным справимся. — Ну, спасибо, — усмехнулся он. — Напомни мне это, когда Янг всё-таки выведет меня на чистую воду. — Не волнуйся. Я просто скажу, что ты герой. Спас репутацию семьи… телом. — Великолепно. Я уже чувствую, как этот заголовок попадёт в местную газету. Пирра захихикала. — «Арк спасает династию. Подробности на пятой странице». — Пожалей меня… — простонал Жон, закрывая лицо руками. И в этот момент — когда он сидел, а она смеялась рядом, — тишина снова стала тёплой. Не тяжёлой, как раньше. А живой. Настоящей. Пирра от души повеселилась и даже забыла что буквально минуту назад была отвергнута. Почти.