21 глава – Оригами

Прошло еще 2 недели с момента который стал более известен как "Богиня Похоти", из-за чего Пирра каждый раз краснела стоило им хоть как-то намекнуть на тот инцидент. Назвали ее так из-за прозвища самой Пирры, Богиня Победы. Кто-то решил что будет забавно исковеркать его и назвать этим финал того боя в Боевом классе. Конечно в кругу друзей старались об этом сильно не упоминать, ради здравомыслия Пирры и их собственной безопасности. Потому что во второй день постоянных дразнилок от Янг, на нее неожиданно упал холодильник. Потом наковальня. В какой-то момент от смущения Пирра швырнула в Янг Жона. — Ау! — отозвалась Янг из-под кучки тел и золота. — Это что, было ультимативное «отвали»? — Это было «очень вежливое предупреждение», — отозвалась Пирра, вытирая лоб полотенцем. Щёки у неё, конечно, пылали, но взгляд был на редкость спокоен. С тех пор Янг сменила тактику. Она больше не упоминала "тот" бой. Не спрашивала про приёмы. Не делала намёков. Она просто каждый раз, когда Пирра проходила мимо, тихо кивала и сдерживала кривоватую ухмылку. Иногда, правда, подмигивала, но исключительно на расстоянии, за баррикадой из мебели, стола или хотя бы Рена. Потому что он не носил никакой брони, которая могла бы использовать Пирра чтобы швырнуть его на нее. Пирра, со своей стороны, старалась сохранять достоинство. У неё даже стало получаться. Почти. Разумеется, Жон в этой истории был не более чем побочный ущерб. В прямом смысле. Он был швырнут, подставлен, облит чаем (не специально). К его чести, он почти не жаловался. Почти. – Честно не думал что станут твоим снарядом в игре с Янг. Пирра покраснела, извинилась. Потом снова покраснела. Потом села рядом и сказала: — В следующий раз я брошу тебя аккуратнее. Жон почему-то подозревал что это была так же ее маленькая косвенная месть за его отказ. Может быть. Он не был уверен.

***

Пока остальная команда продолжала жить в лёгком хаосе из шуточек и социальных взрывов, Жон тихо и упрямо копал вглубь. Его дни становились всё более распланированными: утренние пробежки, занятия с оружием, тренировки на арене и вечера, посвящённые книгам и конспектам. — Ты снова читаешь? — однажды удивилась Руби, заглянув к нему в комнату и заметив три открытые книги, по две тетради и свиток с закладками, вылезающими наружу, как осьминожьи щупальца. — Это что… военная политика времен Старого Королевства? — И немного истории, — кивнул Жон, делая пометку. — Плюс одна статья о дипломатии и парочка анализов битв времён Войны Гильдий. Руби долго молча смотрела на него, как на боевой тостер, который внезапно стал декламировать поэзию. — Ого, ты… прям серьёзно, да? Я конечно слышала от Вайс как она бормотала что-то об этом. Но не думала что ты и вправду всерьёз. — Ага. — Он улыбнулся и пожал плечами. — В конце концом не все конфликты решаются дракой. Жон сильно изменился для многих. Больше не тот неуклюжий подросток который мог запутаться в собственном мече, не тот кто не мог отличить левый кроссовок от правого. Не слабый и немного глупой Жон. Он правда хотел чтобы эти изменения казались более естественными, но постепенно понимал что просто не может подделать свои привычки. В будущем, когда он еще был в Ever After, он всегда следовал строгому расписанию который отчасти не позволял ему сходить с ума первые два десятка лет. Подьем в 4 или 5 утра, тренировки чтобы прояснит разум. Обход деревни суицидальных Бумажных негодников, защита их от всего что их могло убить, остановить "Янг" от попытки поджога всей деревни. И т д. Он невольно снова вспомнил Бумажных негодников. Странные существа в виде Звезды, которые состояли из Бумаги. Милые и добрые создания, но с очень сильным желанием умереть. Он помнил как назвал их именами своих друзей чтобы просто не сойти с ума. Как разговаривал с ними так, словно бы те были рядом. "Руби" была очень гиперактивной и казалось лезла по самым опасным местам которые только можно был придумать. "Янг" же была каким-то пироманом с навязчивым желанием поджечь всю деревню. Ну, не со зла. Она просто была такой. "Вайс" была самой красноречивой, предпочитая тихие и красивые методы самоубийства. "Блейк" была самой нелюдимой, предпочитая оставаться в своем обветшалом доме с искренней надеждой что он рухнет и убьет ее. Он усмехнулся. В тишине, сидя за своим столом, держа в одной руке карандаш, а в другой — страницу с аннотациями к «Стратегии Четвёртого Армейского Съезда», Жон вдруг понял, насколько это странно. И насколько… уютно. — Привет, Бумажная команда, — пробормотал он себе под нос, почти на автомате. — Как поживаете сегодня? Никто не ответил, конечно. Но в голове всё ещё жили их голоса. Мягкие, странные, будто бумажные, но при этом до жути знакомые. Иногда он ловил себя на том, что скучает по этим иллюзиям. По их нелепости. По их непредсказуемости. По тому, как они спасали его от одиночества. Да, это было безумием. Но безумие — это не всегда плохо. Иногда оно единственное, что удерживает тебя от того, чтобы сломаться. И Бумажные негодники были единственные, благодаря кому он продержался аж 30 лет. Он слегка постучал пальцами по краю стола. — «Янг», надеюсь, ты не сожгла деревню. «Руби», будь осторожней на вышке. А «Блейк»... выходи из дома, ну хоть иногда. Свет полезен. "Вайс", не трогай мой меч и не дразни Джунипер. Он снова усмехнулся и тронул свиток, перелистывая на следующую вкладку. Тема: «Массовая психология и управление гражданским восстанием». Лекции доктора Шадама. Сложная тема. Нудная, но нужная. Особенно после того, что он видел. После тех сцен, где толпа за секунду могла превратиться в армию — или в безумную разрушительную силу. Он делал заметки. Пометки. Переписывал фразы. В голове уже выстраивались фразы, если придётся кого-то уговаривать. Или останавливать. "Если ты хочешь спасти город — сперва пойми его." В какой-то момент в комнату заглянула Пирра. Тихо, неуверенно. Как будто не хотела мешать. — Всё ещё учишь? — спросила она, наклонив голову. — Ага, — ответил он, не оборачиваясь. — Пытаюсь понять, как не дать людям устроить катастрофу, если их сильно испугают. Или разозлят. — Это… благородно, — сказала она и вошла чуть ближе. — Но, может, ты немного… отдохнёшь? Он повернулся и мягко ей улыбнулся. — Знаешь, после нескольких лет, проведённых с Бумажной Янг, ты уже не можешь не изучать поведение толпы. Это как… естественный рефлекс. Пирра приподняла бровь. — Бумажная… Янг? Жон дернулся, понимая что отступился, мысленно принял эту Пирру за еще одну галлюцинацию которая преследовала его в Ever after. Пусть прошло и около 2.5 месяцев как он вернулся, но некоторые привычки заработанные за 30 лет становится трудно контролировать. — Эм… неважно. Это из… сложного периода. Она ничего не сказала. Просто села рядом, на край кровати, и молча наблюдала, как он делает пометки. Несколько минут — только лёгкое шуршание страниц, скрип пера и лёгкий стук её каблуков об пол. — Знаешь Жон, иногда стоит отдыхать, — вдруг сказала она. — Я знаю, я отдыхаю время от времени. Между ними повисла тишина, — Ладно, — сказала она, вставая. — Но пообещай мне, что хотя бы раз в день ты будешь делать что-то для себя. Просто потому что тебе это нравится. А не потому что нужно. — Обещаю, — усмехнулся он. — Уже делаю. — Что? — Разговариваю с настоящей Пиррой. Она фыркнула, но в глазах заискрились смешинки. — Тогда продолжай. Но если забудешь отдыхать… я снова тебя брошу. На Янг. — Учту. — И запомни, — добавила Пирра, уже у двери, обернувшись через плечо с тем самым взглядом, в котором строгость соперничала с озорством, — в следующий раз я прицелюсь получше. Жон хмыкнул: — А я, пожалуй, "начну" носить шлем. Дверь за ней тихо закрылась, и комната снова погрузилась в уютную тишину. Жон немного посидел, уставившись в полустёртую схему гражданского управления Вакуо в кризисный период, но взгляд у него был рассеянный. Мысли вернулись к Пирре. К той, которая только что ушла. Настоящей. И к той, бумажной, которая в Ever After всё время пыталась затолкать Бумажную Вайс обратно в её дом, потому что "там безопаснее". Ужасно тревожная, но при этом заботливая. Как и оригинал, в общем. Он глубоко вдохнул, потянулся, слышно хрустнув спиной, и наконец закрыл книги. Слишком много мыслей. И слишком мало сна. Жон встал, прошёлся по комнате — привычным движением подвигал тетради на столе, разложил в стопку книги, которые читал в тот день. Всё это делал медленно, аккуратно, будто каждое движение имело значение. Почти как ритуал. Он даже не замечал этого — просто… жил по схеме. Жить по схеме проще, чем по эмоциям. Жон сел обратно. Подумал. Потом достал небольшой свиток — свой личный. Не по истории, не по тактике. В нём были цитаты. Мысли. Отрывки. Вдохновения. Нечто вроде собственного мануала по выживанию. Он вел его еще с того момента как ему исполнилось 10 лет. «Если ты забудешь, кто ты, просто продолжай идти. Дорога напомнит.» Это было до ужаса банальная и слащавая фраза которую он услышал когда-то в фильме о Спрюсом Уиллисом. Он посмотрел на неё ещё пару секунд и тихо, почти с улыбкой, произнёс: — Спасибо, прошлая версия меня. Ты как всегда в точку. Он убрал свиток и лёг на кровать, не раздеваясь. Так, в одежде, в сапогах. Готовый к тревоге. Готовый встать и идти. Всегда. Небольшой звук из коридора — чей-то смех, возможно, Руби или Нора — напомнил ему, что он здесь. Не в Ever After. Не в одиночестве. Он дома. Хотя бы на время. Он закрыл глаза. А где-то в глубине разума, словно на краю сна, шуршали Бумажные негодники, тихонько переговариваясь между собой, следя, чтобы их Рыцарь наконец-то уснул. — Тише, — прошептала Бумажная Руби. — Он устал. — А кто не устал, — буркнула Бумажная Вайс. — Но ладно… пусть поспит. Хотя бы сегодня. И тьма пришла, мягкая, лёгкая. Жон наконец заснул.

***

- Мм, танцы? – задал вопрос Жон сейчас сидя за столовой со всеми утром. Он чувствовал себя немного неважно, так как ясно помнил то, как слышал... Голоса своих бумажных друзей в своей голове прямо перед сном. Это было странно и это даже немного тревожило, но решил пока не обращать на это сильного внимания. Прямо сейчас Вайс упомянула что профессор Гудвич попросила их команду помочь с организацией танцев, которые должны пройти в ближайший месяц. — Да, — кивнула Вайс, элегантно разрезая тост. — Профессор Гудвич сказала, что это должно укрепить дух Академии, повысить мораль, бла-бла-бла. Короче, нам дали список поручений и велели не испортить вечер. — Кто это «нам»? — спросила Янг, не поднимая глаз от кружки кофе. — Потому что если ты думаешь, что я буду вешать гирлянды и развешивать ленточки — ты сильно недооцениваешь моё равнодушие. — «Нам» как к всем, — Вайс бросила в её сторону ледяной взгляд. — Командам RWBY и JNPR. Мы будем помогать с декором, планом рассадки и организацией выступлений. И да, Янг, гирлянды — тоже твоя забота. Янг демонстративно закатила глаза и откинулась на спинку стула. — Вот и чудненько, — пробормотала Нора с сияющей улыбкой. — Танцы! Музыка! Веселье! Электричество! — Она вдруг резко встала. — Жон! Ты станцуешь со мной?! — А—а? — подскочил он, чуть не уронив ложку. — Конечно, Нора. — Ну конечно же он согласится, — вставила Пирра, не глядя, с лёгкой улыбкой. — Может и со мной тоже станцуешь? – Конечно, Пирра. Он хотел бы сказать, что идея с танцами показалась ему приятной. Что он ощутил лёгкое волнение, даже радость. Но, честно говоря, сейчас всё было как будто в фильтре — яркие краски, приглушённые звуки. Он чувствовал себя вне разговора, даже находясь в его центре. Танцы... Если танцы были уже близко, то это так же означало что и Синдер с ее командой тоже были близко. Ведь именно во время близким к танцам, Синдер проберётся в Бикон под видом студентов из Хейвена. А во время танцев загрузит Вирус в ССТ который потом использует чтобы заглушить любые сигналы. — Жон, — мягко сказала Пирра, тронув его локоть. — Ты в порядке? Он моргнул, встретившись с её обеспокоенным взглядом. — А? Да. Просто… не выспался. — Ну, раз мы все участвуем, — заговорила Янг, хлопнув по столу, — давайте решим самое важное: Кто кого ведёт на танец? Я голосую, чтобы Вайс шла с профессором Озпином. Они оба обожают драму и длинные речи. — Нет! — выпалила Вайс. — Даже не шути так! – ее лицо сморщилось от легкого отвращения. Не то чтобы она ненавидела директора, но даже предлагать такое? — А ты, Жон? — вдруг спросила Руби. — Ты… с кем бы хотел пойти? Вопрос был простой. Даже невинный. Но Жона он почему-то сбил с толку. Он отвёл взгляд, не сразу ответив. — Не знаю, — сказал он честно. — Посмотрим… кто захочет. — Я точно захочу! — подняла руку Нора. — Ты точно подожжёшь танцпол, — буркнул Рен. — Да! — с гордостью сказала она. Пока все рассмеялись, Пирра слегка наклонилась к Жону и чуть тише прошептала: — Я не против составить тебе компанию. Если ты вдруг не определишься. Или… если захочешь. Он взглянул на неё. Её щёки чуть порозовели, но взгляд был прямой, открытый. Он кивнул и улыбнулся ей в ответ. – Конечно, тогда давай вместе пойдем на танцы. Она тоже кивнула. Замерла. И буквально заискрилась. Пирра постаралась скрыть свою радость, но у неё это получилось плохо. Слишком плохо. Щёки мгновенно вспыхнули, словно кто-то зажёг лампочку прямо под кожей, и в глазах засверкали искры, как будто в них отражались фейерверки. Она быстро опустила взгляд в тарелку, сделав вид, что просто проверяет, достаточно ли подогрета овсянка. — Ну всё, — сказала Янг, с притворным драматизмом, подняв руки. — Можем отменять вечер — главный романтический момент уже состоялся. Всем спасибо, всем до свидания! — Тебе тоже гирлянды развешивать, не забудь, — напомнила Вайс с той самой холодной любезностью, которая могла бы остановить лаву. — Вот и нет! — с вызовом бросила Янг. — Я теперь волонтёр по эмоциональной поддержке! Видишь, как я хорошо помогаю с социализацией? Даже наш скромный капитан теперь идёт на бал с богиней. Пирра тихо закашлялась, а Жон издал нечто между смешком и выдохом. — Спасибо, Янг. Ты как всегда… тонка, — пробормотал он. — Знаю, — с довольным видом фыркнула она. День шёл своим чередом, и хотя разговор о танцах сошёл на нет, осадок остался. Жон всё ещё не мог полностью расслабиться. Его внимание постоянно перескакивало от дел к мыслям — от разговоров к тревожному внутреннему голосу. Он снова вспоминал события, которые должны были скоро произойти. Планы Синдер. Вирус. Нападение. Все эти куски будущего, разрозненные и хрупкие, как стекло, всё чаще возникали перед глазами. Озпин уже был заранее предупрежден и если вдруг он найдет труп трех студентов, то это дело смогут очень быстро замять. Конечно Синдер не была столь легким противником. Вечером, уже в своей комнате, он снова сидел с книгами. Но читать не мог. Мысли беспокойно метались в голове. Танцы были одной из ключевых событий которые сподвигли Бикон к его падению. Заражение башни ССТ ударило слишком сильно по всему Вейлу и другим королевствам, так что он просто не мог позволить себе эту ошибку. Он устал. Не просто физически. Эмоционально. Душой. Эта усталость — она не прошла с возвращением. Она сидела в костях, в голосе, в манере двигаться. Её не вылечишь сном. — Ну что, Рыцарь, — донёсся в его голове мягкий, словно шуршащий, голос Бумажной Вайс. — Снова ломаешь голову? — Он просто волнуется, — вмешалась Бумажная Пирра. — Ведь у него свидание. — Это не свидание… — выдохнул он вслух. — А вот и неправда! — воскликнула Бумажная Руби. — Ты ей нравишься! И она тебе! Это почти как у нас тогда, помнишь? Мы устроили бумажный бал! — Да, и Бумажная Нора утащила стол, чтобы кататься на нём, как на скейте, — добавил Бумажный Рен с печальной интонацией. — А ты, Рыцарь, тогда танцевал с тенью, — напомнила Бумажная Блейк. — Ты назвал её «старой подругой». Было… красиво. И немного грустно. Жон закрыл глаза, прислонившись лбом к столу. Он уже не знал — вспоминает ли он, или снова говорит с ними. Но как бы то ни было — это помогало. – Кажется я медленно схожу с ума, да? — Скорее, ты просто наконец-то признал это, — фыркнула Бумажная Вайс. — Поздравляю. Первый шаг — принятие. — Ну-у-у, не совсем безумие, — вступилась Бумажная Руби, — скорее… креативная адаптация! — Он разговаривает с голосами в голове. Это безумие, Руби, — вздохнула Бумажная Блейк. — Мы и есть безумие. — Да ну вас всех, — пробормотал Жон, всё ещё не открывая глаз. — Или… себя. Или как вас правильно назвать? — Друзья, — спокойно ответила Бумажная Пирра. — Даже если ненастоящие — всё равно друзья. Он замер. В этом простом ответе было что-то… колющее. Слишком честное. Слишком близкое. — Вы знаете, что я вернулся. Что всё это… неправда. Что вас не существует больше. Зачем вы ещё здесь? Ненадолго повисла тишина. Потом Рен — бумажный, чуть более спокойный, чем настоящий, — произнёс: — А может, потому что ты всё ещё не отпустил? Жон сжал кулаки. — Я... не хочу отпускать. Вы — были моим миром. Единственным. Я знал вас дольше чем настоящих. Я знал вас десятки лет. — И мы всегда будем, — снова заговорила Бумажная Руби. — Мы остались, чтобы ты не чувствовал себя один. Даже здесь, даже сейчас. — Но ты не один, — мягко добавила Бумажная Пирра. — Ты среди настоящих. Нас отпустить — не значит забыть. Это значит… довериться другим. Он глубоко вдохнул. Грудь защемила от эмоций. — А если они отвернутся? Если узнают, каким я стал? Что я делал… как жил… — Тогда пусть, — жёстко сказала Бумажная Янг. — Ты выжил. Ты стал сильным. Ты спас себя. — А ещё ты всё равно будешь говорить с нами, даже если будешь отрицать это, — с усмешкой вставила Вайс. — Слишком глубоко мы в тебе, Рыцарь. Он слабо усмехнулся. Потом открыл глаза и тихо проговорил в пустую комнату: — Спасибо… ребята. Ответа не последовало. Только лёгкое, почти неощутимое чувство, как будто рядом кто-то есть. Но не тяжёлое, давящее. А спокойное, тёплое. Как плед. Как фонарик в темноте. Медленно его сознание погружалось в сон... Или скорее в воспоминания.

***

Жон вздохнул, вставая с своего места, не в силах больше лежать. Он встал. Чувствуя как его грязный плащ покрылся уже засохшей кровью. Он снова был в Ever after. Он не смог умереть даже когда прыгнул с моста и убрал свою ауру. Его аура снова спасла ему жизнь, пусть он этого и не хотел. Наверняка она вылечила его тело, подсознательно укрепила или еще что-то подобное, что было сродни чуду. Он пошёл вверх по скале. Маленькой тропинке которая зигзагом вела вверх прямо к тому мосту откуда он прыгнул. На секунду ему стало стыдно вообще за попытку убить себя. Найти Кроцеа Морс и его доспехи оказалось достаточно просто. Они все еще лежали прямо под деревом, там же где он их оставил. Но когда он вернулся в деревню Бумажных негодников, то все что он там увидел, так это разрушенные руины, смытые водой из прорвавшейся плотины.