Вернутся к фанфику
Глава 11. Пушистик, познакомься с Федей
29 марта 2024, 00:13Федор не успел оглянуться, как прошло уже два месяца. Еще недавно время тянулось как резина, заставляло умирать от собственных мыслей, от одиночества в своей квартире, а потом большую часть времени стал забирать Николай, видящий, как тому плохо.
Нет, Достоевский выглядел как всегда, так что, если знать его не так хорошо, можно было подумать, что у него все под контролем. Но он больше не подшучивал, не язвил, не усмехался и не сверкал своими аметистовыми глазами. И Гоголю было больно смотреть на это, потому большую часть времени он проводил со студентом, даже если они просто молча занимались своими делами.
Неделю назад он услышал первую шутку из его уст и, честно, едва не устроил праздник по этому поводу. Тот начинал оживать.
— Коль, — зовет его брюнет, вынуждая оторваться от чтения интересного фанфика, о котором молодой преподаватель уже прожужжал ему все уши. — Может, к тебе сегодня поедем? Я уже устал от своей квартиры, да и твой кот, наверное, по тебе соскучился.
— Хочешь познакомиться с Пушистиком? — с улыбкой спросил Николай, замечая, что у собеседника уголки губ дернулись вверх.
— Интересно посмотреть на того, кто выносил тебя все это время.
Тепло разливается в груди.
Гоголь смеется:
— Хорошо. Тогда напишу Ацуши-куну, что он на сегодняшний вечер свободен. Но у меня нет еды, поэтому можем купить продуктов или заказать доставку.
— Ты умеешь готовить? — удивление. — Я думал, ты можешь только спаивать своих студентов.
— Я тебя не спаивал, — закатывает глаза. — И не говори, что тебе не понравилось, — усмешка.
После той ночи между ними ничего не было. Ни секса, ни поцелуев. Но были легкие, а после уверенные касания руки. Были ночные объятия, душевные разговоры за бутылкой вина, понимающие взгляды. Оба все еще чувствовали, что их тянет к друг другу, и, может, будь обстоятельства не настолько болезненными, у них бы уже был прогресс.
Но никто пока не торопился. И им было комфортно.
У Федора краснеют уши, но за волосами этого не видно, чему он несказанно рад.
— Я хочу пасту, — признается он, почти не думая о том, что именно Осаму подсадил его на это блюдо. — Карбонару.
Николай улыбается:
— Хорошо. Приготовим тебе пасту.
«Почему-то ты признал это только сейчас, когда я стал для тебя идеальным»
— Я все понимаю, пап. Может, я и принимал все на свой счет, думал, что ты делаешь все мне назло, но сейчас это изменилось.
— И я безмерно этому рад, — мужчина искренне улыбнулся, Осаму ощутил, как в сердце вонзаются тонкие иглы.
И Дазай бы разозлился. Он мог бы разозлится, если бы не чертово спокойствие внутри, гребаная радость, что его считают равным, что его наконец-то любят, что им дорожат.
Да, ему приходилось работать на износ, иногда не спать и забывать про еду, но разве это не стоило счастья? Разве может быть по-другому?
***
Квартира преподавателя находилась на двенадцатом этаже. Когда дверь была открыта, они почти сразу услышали мяуканье и чужой звонкий голос, умоляющий животное поесть. Гоголь сразу поспешил к источнику шума, пока Федор осматривался. Вопросов к зарплате парня становилось все больше, потому что апартаменты действительно были большими. Сняв обувь, Достоевский прошел дальше, все больше удивляясь. Панорамные окна, мраморные тумбочки, барная стойка, огромный диван апельсинового цвета и белый, во всю комнату, пушистый ковер. Не успел он задать вопрос, как ему в лицо ткнули морду животного. — Пушистик, познакомься с Федей. Глаза животного смотрели прямо в его собственные, но русский не собирался отставать. Так это знакомство и переросло в гляделки. На него давно не смотрели настолько высокомерно и презрительно, но уже спустя минуту их игры кот посмотрел на него по-другому, как-то спокойно и даже одобряюще. Достоевский принял его на свои руки и аккуратно провел ладонью по белой шёрстке. Судя по тихому мурчанию, тому это понравилось. — Ого, да ты ему понравился. Обычно он не любит незнакомцев, — Гоголь хотел рассмеяться от того, насколько схожи были взгляды его гостя и питомца. — Здравствуйте. Я Ацуши, — к ним подошел паренек, с виду одногодка Федора. Он широко улыбался и выглядел довольно мило с растрепанными волосами. — Ты, наверное, Федор-кун? Николай-кун много о тебе рассказывал. Гоголь поджал губы и прикрыл глаза, понимая, что теперь вопросов ему точно не избежать. — Ацуши-кун, тебя, наверное, Танидзаки-кун уже заждался, — ненавязчиво пытается выгнать его из квартиры, пока тот еще чего-нибудь не сказал. — А, точно, мы же в кино идем, забыл совсем, — парень тут же напяливает на ноги тапочки, хватается за ручку двери, но оборачивается. — Если вы как-нибудь захотите устроить двойное свидание, то мы только за. Стоило двери захлопнуться, Достоевский недоуменно взглянул на хозяина квартиры, продолжая уже на автомате гладить кота. — Двойное свидание? Что ты про нас рассказал? — Ну-у-у, — он начинает медленное отступление на кухню. — Возможно, в какой-то из разов Ацуши-кун подумал, что мы встречаемся, а я не стал его поправлять. К его удивлению, Федор лишь усмехается: — Ладно. — Ты не злишься? — На что? Уже пол универа считают, что мы встречаемся. Это всего лишь еще один человек. Николай облегченно выдыхает и вновь становится умиротворенным: — Хорошо. Тогда приступаем к готовке?***
Достоевский ахуевал сам с себя, пялясь на чужую спину, и не понимая, с каких пор у него кинк на поваров. Ну не должен человек выглядеть так сексуально, когда готовит. Перекатывающиеся мышцы спины, которую обтягивала белая рубашка, красивые руки, удерживающие бекон на месте, пока нож его кромсал. Нет, он точно был в ахуе с себя. — Может, хочешь помочь? — Гоголь оборачивается, замечая чуть замутненный взгляд младшего. — А? — тот, казалось, выходит из какого-то транса. — Хочешь помочь? — с полуулыбкой повторяет русский. — А, да, давай. «Так будет проще» — Нет, нужно по-другому резать. Смотри, — Николай встает за его спиной, направляет его руки, и Достоевский думает, что сейчас умрет на месте от ощущения горячего тела, прижимающегося к нему, от дыхания на шее. Да, он впервые столько без секса. Видимо, это сказывалось. — Все в порядке? — обеспокоенно. — Ты весь красный. «Еще лучше» — Давай я дальше сам, — стараясь ровно дышать, говорит Федор. Гоголь же в это время кажется что-то понимает, потому его довольную ухмылку хочется стереть с лица ножом. — Уверен? — чуть сильнее прижимается к чужой спине, пробегается пальцами по шее, вынуждая гостя задышать чаще. — Я уже говорил, что ненавижу тебя? — сквозь зубы. — Ага, — усмехается, запускает свои руки под чужую свободную футболку и наслаждается видом, как Достоевский дрожит и закрывает глаза, стоит коснуться его кожи. — Это не отменяет того, что ты хочешь повторения той ночи. Достоевский не знает от чего плывет больше: от пальцев, касающихся его кожи, или от тихого шепота, опаляющего и без того красное ухо. А Николай все больше издевается над ним, шепчет что-то грязное, из-за чего связь с реальностью теряется окончательно. Федор тихо стонет уже когда в его губы впиваются страстным поцелуем. Карбонару они так и не приготовили.***
— Сын, подойди. Осаму подходит к отцу, общающемуся с партнерами, с вежливой улыбкой. — Сэм, Изабелла, познакомьтесь с моим сыном, Осаму, — представляет он его. — Премного рад знакомству, — улыбается обаятельно, но и сдержанно. Отвечает на крепкое рукопожатие мужчины, целует тыльную сторону ладони женщины, от чего она слегка краснеет. — Эти молодые люди хотят стать нашими деловыми партнерами, — объясняет отец. — Я подумал, что ты мог бы рассказать им о нашей компании и всех возможностях. — Да, конечно. Мужчина оставляет его с ними, полностью уверенный, что сын со всем справится сам. За эти два месяца многое изменилось. Первое время глава семейства не верил, что Дазай действительно станет идеальным сыном. Но тот его удивил. Перестал спать на собраниях, писал кое-какие отчеты, предлагал поистине прибыльные идеи, и буквально стал совершенно другим человеком. И им обоим это нравилось. Уже не раз они проводили вечера вместе. Иногда обсуждали работу, несколько раз играли в гольф, а бывали такие вечера как сейчас. — Спасибо, — Осаму приподнял уголки губ, когда ему в руки дали бокал виски. Они сидели во дворе, наслаждались красивым закатом. — Мне кое-что привезли с Кубы, — загадочно улыбнулся мужчина, после чего показал сыну две сигары. — Даже там их сложно достать. — Ты же против курения. — Это того стоит, — усмехается. — Ты привнес значительный вклад в нашу компанию за эти два месяца, поэтому можно и отметить. Тепло разлилось по телу от «нашу». Это уже их компания. — Пожалуй, я даже не буду переживать, что она перейдет именно тебе. Они чокаются бокалами и делают по глотку. Действительно вкусно. Закуривают одновременно. — Пап, — раньше у мужчины это вызывало раздражение, но сейчас тот посмотрел на него с вопросом во взгляде. — А это правда, что вы с Эйвери давние друзья? Собеседник улыбается и вздыхает: — Как не умел держать язык за зубами, так и не научился, — но в глазах ранее невиданное тепло. — Да, мы очень давние друзья еще со времен университета. Я на тот момент встречался с девушкой, не с твоей мамой, а он ее увел у меня, — тихо рассмеивается, делает глоток спиртного. — Я тогда был ужасно эмоциональным, поэтому мы подрались и вместе попали в больницу. Отец в наказание заставил меня провести все лечение в одной палате с ним, так мы и заобщались. Эта девушка вскоре стала его женой, а я был его шафером, — студент слушал этот рассказ, затаив дыхание, думая, что это простая игра воображения. — Помню наш мальчишник будто это было вчера: лучший алкоголь, сигары, клуб, стриптизерши… Там я кстати познакомился с твоей матерью. — Чего? — глаза грозились выкатиться из орбит от такой новости. Мужчина взглянул на него и рассмеялся уже громче: — Она отдыхала там с подругами, не пойми неправильно, — Осаму с облегчением выдохнул. Конечно, даже будь его мать в юном возрасте стриптизершей, его бы мнение касательно нее не поменялось, но все же. — Я заметил ее у бара, она заказывала коктейли. Мне она сразу понравилась, поэтому я оплатил весь их счет и дал ей свой номер, но она не позвонила мне даже спустя неделю. — И как вы в итоге начали встречаться? — с интересом спросил он. — Мы случайно столкнулись на улице где-то через год, я предложил выпить кофе. Так все и закрутилось. Осаму не мог не заметить, что о близком друге отец рассказывал с куда большими радостью и вдохновением, нежели о своей жене. — Пап, а та девушка, что вышла замуж за твоего друга, это мать Эллен? — Да, — он слегка помрачнел. — Помню, была ночь, когда Фред позвонил мне в панике и сказал, что Майя умерла при родах. Я в ту же секунду купил билет на ближайший рейс в Брисбен и улетел, даже не предупредив твою мать. Я остался с ним в Австралии на несколько месяцев, помогая встать на ноги, а потом мы вместе вернулись в Японию. Нам тоже было больно: Майя с твоей матерью были хорошими подругами, я считал ее замечательной девушкой, но Фреду было тяжелее всех, особенно с дочкой, как капля воды, похожей на мать. — Но он справился, — почему-то показалось нужным это сказать. — Он вырастил прекрасную дочь, является главой перспективной компании. Думаю, он очень благодарен тебе за твою помощь. Мужчина улыбнулся уголками губ: — Да, он не раз говорил мне это. Осаму, знаешь, таким людям, как мы, очень сложно иметь друзей и семью. Да, мы не бандиты и не мафия, но это не значит, что на нас не попробуют надавить через близких. Может, ты считал мой контроль наказанием, но я просто хотел защитить тебя от этого, как некогда делал и мой отец. Ты же мой сын.*Future*
— Я дома! — громко, но уставши оповещает Николай, заходя домой. Пальто неаккуратно вешается на крючок, обувь остается стоять на коврике, а сам он, едва успев взглянуть в зеркало, смотрит на такого же уставшего парня, появившегося в дверном проеме. — Хэй, все хорошо? — забывая про собственную изнуренность, подходит ближе к возлюбленному и кладет руку на плечо. — Не знаю, что ебет меня сильнее, учеба или Осаму, — тяжело вздыхает брюнет. — Может, я? Шутка не удалась на все сто, но Достоевский закатывает глаза: — Даже ты так сильно не ебешь. Они проходят в гостиную и валятся на диван. Кот приветственно трется о ноги хозяина, мурлыча. — Ты же сегодня должен был к ним сходить, да? — Да. И, как оказалось, у них есть один день в неделе, когда они говорят только на французском. — О, нет, — Гоголь поморщился. — Этот день сегодня? Выражение лица Федора стало еще более мрачным, а голос больше походил на шипение змеи: — Этот день сегодня. Сначала я правда пытался переводить! Они мне дали ебаный словарик! Но даже переводчик не успевал за ними! — блондин начал успокаивающе поглаживать чужую ладонь. — Потом я просто сидел и пил эту кислую дрянь. — Мне жаль, любовь моя, — Николай снисходительно улыбнулся и оставил невесомый поцелуй на его виске. — Но сейчас ты дома. — Я дома, — он с облегчением выдохнул и положил голову на чужое плечо. Это его дом уже как полгода. Коля стал его домом уже год назад. Его квартира, больше похожая на пентхаус, его кот с глупым именем, аромат крепкого табака и цитруса, въевшийся в его кожу. Дышать стало легче. — Может, закажем сегодня еду? Нет сил готовить. — Конечно, — Гоголь улыбнулся, чувствуя, как собственная усталость уходит на задний план. — Что насчет китайской еды? — Давай не будем выебываться и закажем пиццу. Партнер усмехнулся на это, но быстро сделал заказ в приложении, после чего наполнил миску кота кормом, полил цветы, стоящие в горшках на подоконнике, и в конце отвлекся на уведомление с телефона. — Федь, почему Осаму пишет мне, что ты его заблокировал? — его знание французского не было идеальным, он бы уже его забыл, если бы не приятельские отношения с Накахарой. — Потому что он заебал мне написывать на этом дрянном лягушачьем языке, — сквозь зубы ответил Достоевский. — Передай ему, что до завтрашнего дня он останется в чс. Николай написал короткое сообщение (на французском) лучшему другу его парня, потрепал свою любовь по волосам и включил первый попавшийся фильм на телевизоре. Еда вскоре оказалась на столе. — Ты уже думал, где будешь работать? Или стажироваться? — он уже не в первый раз заводил этот разговор. Все же Федор заканчивает четвертый курс, но о дальнейшем будущем так и не заикнулся. Не то чтобы Гоголю будет неудобно платить за них двоих, но он знал, что возлюбленный не согласится быть содержанкой. — Да, меня пригласили работать в одну компанию, я уже согласился. Собеседник оторопел: — И как давно? — Три или четыре месяца назад, не помню уже, — русский безразлично отпивает газировки, не отрывая взгляда от экрана телевизора, где показывали скучнейший детектив. — А почему ты мне раньше не рассказал? — А надо было? — наконец обращает внимание на сожителя, замечая искреннее замешательство на чужом лице. — Я не думал, что это так важно. — Это твоя работа, твоя карьера, конечно это важно, — толика раздражения завладела тоном, из-за чего Федор чуть передернул плечом, не ожидая такой реакции. — О чем еще таком не важном ты мне не рассказывал? — Да это все вроде, — отвечает неуверенно, тушуясь под строгим взглядом старшего. — Коль, ну я правда не думал, что тебя это интересует. — Я уже как два месяца спрашиваю тебя об этом. — Правда? — изумление. — Ты на мне звук выключаешь что ли? — Достоевский отводит взгляд, чувствуя укол вины. — Блять, Федь, ты серьезно? Мы с тобой уже год вместе, живем в одной квартире, спим в одной кровати, а ты просто не слушаешь меня? — Прости… — тихо извиняется парень. — Это получается неосознанно. Ты же знаешь, что я не люблю говорить об учебе и работе. — Я думал ты хотя бы меня слышишь, — он не злился, нет, разочарование в гетерохромных глазах ощущалось куда тяжелее. — Мне нужно проветриться. Он выходит на балкон даже не захватив плед, зато с пачкой сигарет в чересчур крепкой хватке пальцев. Федор ощущает тошноту в желудке, поднимающийся ком в горле и понимает, что пицца останется недоеденной. Он и не думал, что привычный уютный вечер выльется в подобие ссоры. У них бывали конфликты, но всегда решались в тот же момент, никто не покидал помещение. А сейчас… Пожалуй, у него все же была совесть, раз сейчас что-то в районе ребер скреблось острыми когтями. — Коль, — он аккуратно накрывает продрогшие плечи теплой тканью и встает рядом. — Иногда я настолько сильно устаю в универе, что абстрагируюсь от всего мира, включая тебя. Я не нарочно. Я люблю слушать тебя, твой голос. Прости, что так получилось. Николай чувствует, как что-то внутри тает от этого робкого голоса, а его обида улетучивается с той же скоростью, как и пепел с сигареты. Окурок летит вниз, а блондин прижимает к себе возлюбленного со всей нежностью отвечая: — Пойми, что, если ты скажешь мне, что устал, я не назову тебя слабым. Мы просто молча полежим и посмотрим что-нибудь. Ты имеешь право на усталость. Вместе с запахом цитруса и табака Достоевский вдыхает такую нужную ему сейчас любовь.***
— Я выиграл, — Дазай довольно ухмыляется в лицо возлюбленному, что, громко цокнув языком, сует ему несколько бумажных купюр. — Зачем мы вообще спорим на деньги, если ты гребанный миллионер? — глоток вина помогает слегка оттенить вкус поражения. — Потому что это деньги от тебя, Накахара, — усмешка украшает его лицо, а деньги летят куда-то на стойку. — Я удивлен, что он действительно поверил, что один день в неделе мы говорим только на французском. — Твой друг — идиот. — Хэй, только я могу называть его идиотом, — предупреждающий взгляд — Чуя обезоруживающе поднимает руки, хоть и выглядит до жути скучающим. — Ты помнишь об эссе на двадцать пять страниц, которое должен был сдать мне еще на прошлой неделе? — вдруг ухмыляется рыжеволосый. — Блять, Чуя, ты же видишь, как я загружен! — рука драматично взмывается ввысь, а после ко лбу. — Без него я не допущу тебя к экзамену, — пожимает плечами. — Чувствую дальше должно быть продолжение из разряда «вот как ты можешь получить автомат», — Осаму садится на барную стойку, берет за тонкую ножку свой бокал и проводит по стеклу своим блядским языком, слизывая багровые капли. — Для автомата ты забрался слишком высоко, — голубые глаза сверкают в вызове, а тело рядом пробивает дрожь от бархатного звучания голоса. — Мне проще разъебать тебя по всей программе, сладкий, — ухмыляется, распаляя огонь между ними. — Тогда увидимся в моей аудитории, — Накахара с силой сжимает чужую ногу, все это время раскачивающуюся из стороны в сторону. Дазай понимает, что попался, когда несдержанно стонет в страстный поцелуй, разбивающий его на части.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!