Вернутся к фанфику

Глава 23. Так, где ты был?

22 сентября 2024, 15:34
Пара по французскому проходила, как и всегда спокойно. Сейчас студенты молча выполняли разданные тесты, иногда шепотом сверивая ответы. Чуя же залип в телефоне, играя в новую игрушку, и тихо матерился, когда что-то не получалось. Ему в принципе было плевать, кто списывает, а кто нет: он все равно планировал поставить большинству автоматы. — Это еще что за хрень? — на стол приземляется мужская ладонь с листком. Накахаре приходится оторваться от экрана и взглянуть в раздражение карих глаз: — Молодой человек, вы на паре по-франузскому, советую выбирать выражения. — Ой, простите, — ядовито. — Что это еще за хуйня? — удивление преподавателя вызвало глухой смешок. — Ты сам сказал выбирать выражения, заметь. Не то чтобы они первый раз говорили на французском во время пары, так что Чуя почти смирился: — Что именно тебя не устраивает? — смотрит на тест и кивает самому себе. — У остальных он другой. — Хочешь, чтобы я и тебя проверил на знание названий цветов? — усмехается. — У тебя и так дохера долгов. А еще ты вчера сжег наш ужин! — То есть ты мне так мстишь? — шипит, наклоняясь ниже. — Накахара, это ты вчера крутился передо мной в одной моей футболке и соблазнял! — Вздор! — но краска невольно ползет по шее. — Серьезно? А как мне еще интерпретировать твою фразу «лучше бы ты отжарил меня, а не этот стейк»? — Я не знал, что ты это услышал, — бурчит себе под нос, скрещивая руки на груди и мгновенно сжимаясь от смущения. — Ты прошептал мне это на ухо, — напоминает, чувствуя, как начинает дергаться глаз. — Ладно, я напишу этот блядский тест, сделанный, судя по всему, для твоих лингвистов, но тогда сегодняшний ужин с тебя. Я устал питаться раменом. — Договорились, — все же улыбается, а потом пытается не засмеяться, замечая, что некоторые студенты с первых рядов незаметно включили переводчики и пытаются записать их разговор. — Иди уже, пока они не поняли, о чем мы говорим. — Как скажешь, золотце, — вовремя вспоминает о том, где они сейчас находятся, и останавливает себя от поцелуя. Возвращается на свое место с уставшим вздохом. — О чем вы говорили? — заинтересованно спрашивает Нэо. — Просто спрашивал его о тесте, — отмахивается. — Он дал мне вариант для своих лингвистов. — Так ты же знаешь французский, разве нет? — Конечно знаю, но… За пару лет я подзабыл эту ебаную грамматику. — Может попросишь кого-нибудь помочь? — Кого? — смешок. — А хотя есть у меня еще один знакомый, шарящий в французском…

***

Пара по русскому не так давно стала часом сна. Последнее время они мало спали из-за ремонта, работы, учебы и так далее по списку, поэтому Николай предложил время их занятий уделить такому нужному сейчас сну. — Нам нужно будет принести сюда кровать, — едва слышно бурчит Достоевский, елозя головой по подушке, принесенной из дома. Да, в метро на него смотрели косо, но зато череп уже не так болит. — Как ты себе это представляешь? — хрипло смеется Гоголь. — Думаю, Мори меня не поймет. — Мне кажется, он скорее назовет тебя гением и сделает также. — Вполне возможно. Их тихий разговор прерывает вибрация, пробежавшая по дереву стола. — Кто тебе там пишет? — недовольно. — У тебя есть только я, а я тут. — Вот хотел бы я оскорбиться, — фыркает. — Вообще, это твой пишет. — Мой? — Ага. Показывает сообщение. Хозяин Феди: «Коль, выручай *фото*» — Почему это он мой хозяин? — хмурится. — Он может тебя заставить делать то, что ты не хочешь, а я не могу. Ты покладистый только во время секса и то не всегда. Вчера ты меня укусил! — А нехуй было замедляться, — пожимает плечами. — Подожди, Осаму скинул тебе тест по-французскому? Он же его знает. Но Гоголь уже смеется, смахивая слезинки с глаз: — Мы неделю назад с Чуей вместе делали этот тест по грамматике для его четвертого курса. Честно говоря, ни он, ни я бы его в жизнь не написали. Чертовы французы. — И он дал его Осаму? Серьезно? — Благо, я сохранил ответы. Если после этого Чуя не начнет восхвалять его как гения и божество, то я ахуею. Он быстро находит ответы и скидывает их другу после чего готовится вновь подремать, но на него смотрят слишком подозрительно. — А зачем вообще Накахаре делать такой сложный тест для своих студентов? Гоголь отвечает почти сразу, не замечая подставы: — Иногда становится слишком скучно и хочется над кем-то поиздеваться, — пожимает плечами. — То есть идею предложил ты? — Ага. — И ты делал то же самое для своих старшаков? — Так точно, сэр. — А не тот ли это тест, который ты мне дал в прошлом месяце? — наблюдает за стремительно бледнеющим лицом возлюбленного и сжимает челюсти. — А потом, когда ты убедился, что я не смог написать его на максимальный балл, предложил отработку под столом. Николай, на самом деле, знал, что его парень ничего ему не сделает. Но также он помнил, насколько тот был изощрённее в плане мести, поэтому чуть нервно сглотнул и отодвинулся от стола. — Родной… — А потом ты неделю шутил, что я насосал себе на автомат. Все ради этой хуйни, серьезно? Русский стыдливо отвел взгляд, кусая губы, а потом не выдержал: — Дай мне поблажку, я русский в Японии! Мне часто бывает скучно! Достоевский смотрит слегка раздраженно, но больше озадачено, кажется, впервые соглашаясь с преподавателем немецкого о существовании у себя одного типажа. Что лучший друг, что парень, оба идиоты и придурки каких поискать, но почему-то он все еще с ними. Почему-то они для него являются самыми близкими людьми. — Я прощу тебя взамен на кровать в этом кабинете.

***

Оказалось, заказать доставку футона в университет было не самым сложным. Самым страшным оказалось увидеть заведующего кафедрой на своем пороге. — Мори-сан, я могу все объяснить… — Коль, я даже смирился с тем, что ты встречаешься со своим студентом, — сжав переносицу, уставши начал мужчина. — И я очень благодарен вам за это… — Сколько еще мне надо вытерпеть? То Чуя, то ты что-то выкинете… — Я понимаю, Мори-сан, я сейчас же уберу… — Почему ты не предложил мне эту идею? — наконец поднимает глаза. — Нужно было предложить положить пару футонов на кафедре, я совсем не подумал об этом. — А? — Николай округлил глаза. — Многие преподаватели остаются допоздна, а спать на столе совсем неудобно, — кривится. — В общем, ты молодец, спасибо за идею. — Вообще-то это Федя… — тихо промолвил русский. — Ох, тогда передай ему мою благодарность. — Обращайтесь, Мори-сан, — послышалось непонятно откуда. Огай нахмурился, не понимая, откуда донесся голос, а Гоголь же испуганно пискнул. И в тот момент старший понял, что его коллега сидит, хотя раньше всегда вставал во время диалога. Взгляд опустился на стол, потом чуть ниже, и наконец осознание ударило его в виски. — Вы меня точно доведете, — закрывает глаза рукой, вспоминая, как неделю назад видел похожую картинку, но в другой аудитории. — В следующий раз закрывай дверь на ключ, прошу. Мори уходит, бормоча себе под нос «молодые преподаватели… Да, ахуенная была идея» Гоголь же отъезжает от стола, укоризненно смотря на возлюбленного под ним: — Я просил тебя молчать! Вот сейчас принципиально напишу Осаму, где ты спрятался! — Не надо! — Достоевский не умел смотреть так, как кот из Шрека, но не переставал пытаться. — Пожалуйста. Я очень сильно не хочу помогать ему с отчетами компании. Николай вздыхает: — Да не сдам я тебя. Но ты же понимаешь, что обо мне теперь думает Мори? Тогда Федор уже улыбается более хитро: — В таком случае, нужно соответствовать его ожиданиям. Преподаватель теряет голос, когда его ширинку начинают расстегивать.

***

— Коля-я-я, это ужасно-о-о! — заходя в чужую квартиру ноет Дазай. Благо, у него были свои ключи от нее. К счастью, лучший друг не знал об их существовании. — Я ему такой, а он мне, и я просто а-а-а! Николай поправляет очки на переносице, делая максимально серьезное выражение лица: — Так, понял. Что от меня требуется? — смотрит на друга, уже стоящего у барной стойки с максимально жалостливым взглядом. — Понял, делаю нам коктейли, и перемываем косточки нашим парням. Пожалуй, никто из них не сможет вспомнить, когда они так сблизились несмотря на не очень хорошее начало их взаимоотношений. Может, их сблизила сильная связь с Достоевским, а может, выбора не оставалось. Но парни стали частенько проводить время вместе, в свою очередь выгоняя общего знакомого, который крайне негодовал с такого стечения обстоятельств. В тайне же Федор сам радовался этому, потому что разбираться с ревностью с обеих сторон ему не нравилось. Но, как бы он не хотел это признавать в силу своей гордости, он тоже хотел проводить время со своим парнем и своим лучшим другом, а его постоянно так отшивали. Хотя, однажды побывав в компании обоих, он понял, что это адская смесь. Либо он нихера не понимал из их диалога, строившегося на звуках и эмоциональных возгласах, либо его фактически поливали ядом и сарказмом. — Он настолько в меня верит, что ли? — фыркает. В красивом бокале плещется что-то сродни маргариты, ярким вкусом обжигающе рецепторы. — Он ведь просто хотел поиздеваться, да? — Я не могу у него спросить, иначе он поймет, что это я слил тебе ответы, — ведет плечами русский. Они сидят уже пару часов, изредка шутя, но также и затрагивая важные темы. Его же самого сейчас больше интересовало, где пропадает его возлюбленный. Стрелка часов клонится к десяти вечера, а тот ничего не писал про неожиданные дела. — Кстати, ты не знаешь, где Федя? Дазай теряется немного, а потом открывает их чат в телефоне. Сегодня они обсуждали документалку, на которую хотят сходить в кино, потом просто скидывали друг другу забавные стикеры, что вызвало у шатена милую улыбку. — А, да, он говорил вроде, что допоздна будет в универе. Что-то там с проектом по анализу. Он тебе не сказал разве? Николай поджимает губы, понимая, что не помнит ничего такого. Они в общем в последнее время мало разговаривали. Либо сам преподаватель был без сил, либо студент. В основном, они заваливались на кровать, молча смотрели фильм, а затем ложились спать. Гоголь не хотел признавать, что возможно они отдалились друг от друга. — Говорил, наверное. Может, вылетело из головы. Но Осаму замечает эту нерешительность на лице друга: — Коль, что происходит? Вы оба какие-то уставшие в последние дни, растерянные. У вас точно все хорошо? Собеседник не решается врать, неопределенно ведет корпусом, кусая губы: — Не знаю. У вас же вроде сейчас ничего сложного по программе? Но он постоянно чем-то занят, приходит уставший. Даже на наших парах что-то ищет, пишет… — Слушай, мне корочка нужна для галочки, я все равно буду управлять нашей с отцом компанией. За меня все проплачено. А он на бюджете. Может, много долгов насобирал, сейчас отрабатывает. — Ты говоришь так, будто не знаешь. То есть, ты тоже все это просто предполагаешь? Теперь молчит Дазай. Их общение с лучшим другом никак не менялось в последние недели, поэтому он ничего и не замечал. — Я думаю, что тебе не стоит себя накручивать, — все же говорит. — Уверен, что всему этому есть простое объяснение. Он придет сегодня, и вы поговорите. Давай я ему сейчас позвоню? — неуверенный кивок. — Хорошо. Но Федор не отвечает. Ни в первый раз, ни в последующие десять от них обоих. — Наверное, он просто задержался в библиотеке универа, и у него сел телефон, — сквозь напускное спокойствие в голосе проскальзывает волнение. Теперь и Осаму начинает нервничать. — Я могу попробовать отследить его телефон. — Он снял твой треккер. — Блять. Они еще какое-то время молчат, силясь не поддаться панике и занять свой рот алкоголем. Это не особо помогает. — Что если с ним что-то случилось? Может, на него вышли враги моего отца? Или просто кто-нибудь решил грабануть? Он отказался от моего предложения взять ствол… — Ты предлагал ему ствол? — удивился Гоголь. — Так, давай успокоимся. Он выходил с тобой на связь несколько часов назад. Может, он уже едет домой, а телефон правда разрядился. — Да, ты прав, — кивнул шатен, старясь успокоить трясущиеся руки. — Наверняка он в порядке. Прошло, наверное, еще около трех часов, за которые ушли еще пара бутылок рома, прежде чем входная дверь начала открываться. Достоевский, весь промокший, раздраженный и уставший, никак не ожидал увидеть дома пьяных возлюбленного и своего лучшего друга. — Федя! — Николай тут же бросился к нему, прижимаясь со всей силы. — Ты где, блять, был?! — Не ори ты так, — русский морщится, но все же отвечает на объятия, понимая, что заставил волноваться. — Я смотрю, пока меня не было сутки, вы решили опустошить наш бар. — Сутки? — непонимающе переспрашивает Дазай, держась за стойку. И тут они понимают, что действительно не видели его около суток. Осаму сегодня в общем не было в университете, он был занят делами компании, а Гоголь, проснувшись утром, лишь обнаружил записку, что возлюбленный решил пораньше поехать в университет. — Так, где ты был? — спрашивают вдвоем. — Идиоты, — закатывает глаза. — Это тебе запоздалый подарок на недавнюю годовщину, — сует пакет в руке своему парню. — А тебе сувенирчик, — отдает что-то более мелкое другу. Те хмурятся, открывают презенты и, кажется, еще больше ахуевают. Николай достает из пакета шапку-ушанку розоватого оттенка, трогая удивительно мягкий мех. Такого в Японии не было нигде, что было странно. — Ее должны были доставить из России еще с неделю назад, но у них что-то там накрылось, поэтому мне пришлось слетать в Питер, — объясняет. — Я помню, как ты говорил пару месяцев назад, что скучаешь именно по такому меху. Ну а розовый… Тебе идет розовый. Может, дело в алкоголе или в пережитых эмоциях, но Гоголь чувствует влагу на щеках. Он вновь обнимает возлюбленного, на этот раз еще крепче, и едва ли не плачет навзрыд. — А мне магнитик, серьезно? — скептично интересуется Дазай, рассматривая довольно скучный магнит с надписью: «Санкт-Петербург». — Ну повесишь на холодильник, — отмахивается Достоевский, обнимая свою пассию за талию. — Ага, на холодильник с искусственным интеллектом, — закатывает глаза. — Может, он тебя еще и поблагодарит за магнитик, — усмешка. — Коль, ну хватит уже плакать, это всего лишь подарок. Осаму понял, что его компания более не нужна, наблюдая эту милую картину. Он пошел на выход, но перед этим угрожающе шепнул лучшему другу: — Пропадешь так еще раз — я сниму с тебя кожу, и сделаю ему уже другую шапку. Русский как-то даже пристыженно кивнул. Он и не думал, что его отсутствие вызовет такой ажиотаж. — Душа моя, ну ты чего? — уже более нежно спросил Федор, отстраняя от себя партнера и вытирая его слезы. — Я думал, что у нас что-то не так, — всхлипнул Николай. — Ты последние дни был ужасно уставший, мы почти не разговаривали, а тут ты еще и пропал, ничего не сказав мне… — О Господи, — он прижимается губами к чужому лбу, мысленно извиняясь за такое поведение. — Мне было стыдно, что ты подарил мне подарок на годовщину, а я тебе нет. Я все это время пытался разобраться с доставкой, это дико раздражало. Прости. Подарок хоть понравился? — Конечно, — Коля улыбается со слезами в глазах, но выглядит он уже куда лучше. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — Достоевский мягко улыбается и втягивает его в чувственный поцелуй.

***

Дазай же в это время едет в такси. На душе умиротворение, спокойствие, радость за друзей и облегчение. Он уже забыл о мелкой обиде на собственного парня. Ему приходит сообщение. Сокровище: «’Саму, ну давай уже домой. Прости меня за этот тест» Усмешка режет губы. Он уже сам хочет домой. Отчасти, чтобы посмотреть, как холодильник отреагирует на подаренный магнитик. Я: «Буду минут через пятнадцать, золотце. Пожалуйста, скажи, что у нас есть что-то на ужин» Сокровище: «*вложение» Шатен думал, что за этим фото скрывается что-то, что заставит одну часть его тела точно встать, но увидел нечто другое. Накрытый стол. Несколько разных салатов, горячее блюдо и даже чизкейк на десерт. Вот теперь встать хотело все его тело. Сокровище: «На десерт не только чизкейк) *вложение» Что ж, теперь он не сможет адекватно воспринимать черную рубашку на своем парне. Кажется, несколько его пар все же придется пропустить. (Осаму и не думал, что от поцелуев с возлюбленным его остановит голос, говорящий: «Спасибо за подарок, господин Дазай. Вы были в Санкт-Петербурге?»)

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!