Вернутся к фанфику
Глава 29. Успокойся, котенок
27 декабря 2024, 11:49Казалось бы, настроение еще больше упасть не могло. Рассудок помутнился алкоголем и веществами, распущенные волосы раздувал несильный ветер, а мыльный взгляд упал на знакомое розовое пятно.
— Блять, только не ты…
Но Миядзаки, к сожалению, была не игрой разума.
— Убирайся отсюда. Тебе тут не рады, Накахара.
Не то чтобы он сам был рад здесь находиться.
— Мой приоритет выше твоего, так что отъебись, — язык неприятно сводит от выкуренной травы. Он и забыл это ощущение.
— Я не хочу, чтобы шлюховатый наркоман находился рядом с моим братом.
Чую почти не задевает:
— Он не твой брат. Ты просто шавка, что увязалась за ним. Напомнить пятнадцатое июля? Он выбрал меня, а не тебя. Ты, бедная и истекающая кровью валялась в подвале, а где был Ширасэ? Ах, точно, забил на названую сестру и отсасывал мне в моем доме, — злорадная ухмылка ползет по лицу. — Он всегда будет выбирать меня, а не тебя. Давно уже могла привыкнуть, но все еще надеешься, что твоя жизнь хоть чего-то стоит. Зря.
Накахара никогда бы и не подумал, что может говорить кому-то что-то настолько гадкое и злое. Он думал, что выше этого. И вновь этот чертов комплекс неполноценности из-за роста…
— Еще одно слово, и я тебе врежу, — на это парень лишь фыркает. — Или мне лучше рассказать Ширу о том, чем ты занимался полчаса назад? — на этот раз Накахара серьезен. — Ты считал, сколько людей полегло из-за тебя? Скольких он убил и скольких готов еще убить? А все из-за того, что его собственность лишь слегка с кем-то пофлиртовала.
— Я не его собственность.
— Мы все его собственность, — взмахивает рукой. — Но только мы с тобой не разменные монеты. Когда ты уже поймешь, что рушишь все к чему прикасаешься?
Она наконец уходит, оставляя его с поджатыми губами и хрусталем на щеках.
Они никогда не ладили. Будто бы каждый боролся за свою долю внимания от Буичиро. Юан злилась, когда выбирали не ее, ведь они почти что семья, даже ближе, чем семья. А Чуя… А Чуя и не мог представить ситуации, в которой выбрали бы не его.
Кажется, он был избалован.
Сначала родителями, уделяющими ему все свое внимание, потом врачами, которым доплатили сверху, лучшим другом, забивающим на свои проблемы ради него. Ну и больше всех именно бывшим парнем.
Любил ли он по-настоящему? Накахара даже не ставил пред собой этот вопрос. Но мог ли он, действительно любя этого человека, трахаться со всеми подряд? Может, это осталось всего лишь плохой привычкой, от которой стоило избавиться, пока она не зашлась опухолью в его теле?
— Можешь забрать меня? — едва получается произнести это ровно. Либо закашляется от травы, либо заплачет. Хотелось вернуть свои слова назад, остаться рядом с ним, лишь бы не чувствовать себя одиноким.
Акутагава на том конце телефона тяжело вздохнул, понимая, что придется отменять встречу с новым другом.
Да, он мог бы послать Чую к черту, сославшись на важные дела, но уж очень не хотел потом стать причиной его раздражающей обиды. Все эти «ты мой лучший друг», «конечно я не держу обиды» и самого худшего «я в норме, не парься, иди к своим делам». Он имел странную привычку превращаться в гребанного двустворчатого моллюска, которого не получалось открыть.
Кажется, Рюноске даже слегка романтизировал их взаимоотношения, ну или до появления Накаджимы в его жизни не подозревал, что «дружба» должна выглядеть по-другому. Что внимание должно уделяться каждому, пускай настолько бурная жизнь лишь у одного. И что друзья — это не те люди, которые должны подстраивать свою жизнь под друг друга, их пути просто идут параллельно, иногда встречаясь в определенных точках.
Акутагава не хотел ставить их дружбу под вопрос, но пообещал себе подумать об этом на досуге.
***
Дазай уже начал сомневаться в собственной затее. Пожалуй, он не столько хотел помощи себе, сколько просто не волновать близких своим видом. Именно поэтому он стоял перед круглосуточным стационаром, все еще не решаясь сделать шаг за ворота. Алкоголь начал выветряться из организма, поэтому возможность пролежать месяц там без капли спиртного пугала. «Я делаю это ради них» И вот он хочет шагнуть дальше, как недалеко затормаживает машина. — Осаму, стой! Такую компашку он и не думал, что когда-либо увидит. Ширасэ с Юан и Эллен и Федор с Колей. — Как вы узнали, где я? — чуть отойдя от шока, спрашивает шатен. Приходится попялиться на виноватые лица, чтобы правда дошла до мозга. — Понял, вы на меня маячки поставили, чтобы я не сбежал. Так вот, я не бегу. — А что ты делаешь? — спрашивает Буичиро. — Немного побыл в реальном мире без алкоголя и уже хочешь заковать себя в стены. Ты не справляешься, я понимаю, но ничего не проходит так быстро. Осаму молча соглашается с ним. — Кто еще что скажет? — разводит руки в стороны. Да, он принял правильное решение, сейчас точно в этом уверен. — Слушайте, я договорился с врачами, что меня прокапают, посмотрят на мое состояние и разберутся с моими мозгами. Раньше времени не выпустят, я специально доплатил за это. — Разберутся с мозгами? Ты же их сразу нахуй пошлешь, — Эллен успела выучить друга. И что, что пошлет. Точнее, что знает, что сам и пошлет. Он не может сказать, что делает это ради них. Ради них сейчас сдерживает эти тревогу и страх внутри себя, боясь просто разрыдаться. Устал притворяться сильным, когда хотелось разбить колени об асфальт. — Осаму, мы можем разобраться с твоим состоянием, — продолжает Юан. Но наконец Дазай замечает лучшего друга, сильно вцепившегося в руку своего возлюбленного и качающего головой: — Не сможем, он прав. Мы его друзья, а не специалисты. Мы всегда будем необъективны в отношении него. — И ты хочешь, чтобы он провел в ебучем стационаре месяц? Он сойдет там с ума, — рычит Ширасэ, припоминая рассказы Чуи об этом месте. — Может, поначалу будет тяжело, но никто не мешает нам его навещать, — на этот раз с улыбкой вступается Гоголь. — Осаму, если ты думаешь, что так тебе будет лучше, то мы тебя поддержим. И как вообще можно относиться к нему плохо? Хотя Дазай не утверждает, что это не попытка Николая оставить Федора у себя на как можно большее время. Сложно было действительно понять, чего хочет шатен. В одно мгновение мысль вскрыть вены, в другое спрятаться ото всех, лишь бы не причинить еще больше боли. Он устал. Правда устал. Пожалуй, это была та мысль, которая не покидала его ни на мгновение. Только вот он сам довел себя до такого состояния. Это была его вина. И ему придется самому расплачиваться. — Я буду в порядке, — фальшивое обещание с еще больше фальшивой улыбкой, почему бы и нет. Почему бы и не соврать еще раз, правда ли? Почему бы не притвориться эгоистом, оправдывая собственный альтруизм?*Future*
— Поверь, это было одно из моих самых худших решений. Глоток вина расслабляет. Вновь то самое жжение в желудке, на стенках горла; приятно. — Мне можешь не рассказывать, — Чуя хмыкает, подливает им еще немного. Бутылка довольно быстро пустеет. — Я удивлен, что Ширасэ вообще тебе позволил лечь туда, помня, каким вышел я. Это ненавистное овощное состояние, усталость во всем теле, несмотря на чрезмерную энергию. И тревожность. Самое худшее — это тревожность. Фантомная, беспричинная. Абсолютно отвратительная. — И даже бухло не помогает от нее, — почти обреченно, потому что жжет все же не только вино. — Я сначала думал, что дело в крепости, но даже виски не берет. И что мне делать? — Я просто смирился и стал пить больше, — пожимает плечами. — Понимаю, что вариант не твой. Попробуй связаться с врачами, объяснить, может, посоветуют, что. Ты, в отличие от меня, лег добровольно, а не по указу родителей. — Я боюсь, что мне пропишут что-нибудь, что снова сделает из меня херовое подобие живого человека. — А сейчас ты прям чувствуешь себя идеальным подобием живого человека? — Туше. Они частенько стали так сидеть. Осаму был благодарен молодому преподавателю за то, что тот навещал его в стационаре, так как он, кажется, единственный, кто знал, как вести себя там правильно. По собственному опыту, понятное дело. Но их встречи действительно помогали. А теперь переросли в вкуснейшие ужины в накахаровской квартире за бутылкой вина. И плевать они оба хотели, что таблетки не советуется мешать со спиртным. Дороги не всегда приводили к этому дому, они даже пару раз посетили театр и картинную галерею, где Дазай и узнал о недавнем пристрастии рыжеволосого к рисованию. — Ты говорил, что рисуешь. Покажешь что-нибудь? Нет, их беседы все также содержали большую долю сарказма, язвительности и неприкрытых издевок, но теперь они мягко лавировали между ними и нормальными разговорами. Кажется, это не работало только с флиртом, непонятно как вписавшемся в этот «коктейль». — Провальная идея ваше рисование, — закатывает глаза. — Я хотел рисовать портреты, но люди получаются какими-то неживыми. Не знаю, в чем проблема. — Ты хотя бы можешь рисовать что-то ассиметричное, — почти смеется, припоминая собственный опыт. — У меня такие истерики случались на этой почве, что Федор однажды даже вздумал спрятаться от меня, выбравшись через окно моего этажа. На удивление, ничего не сломал, но упал в куст маминых роз. Накахара смеется более свободно, представляя эту картину. — Пойдем, покажу тебе свою «мастерскую». Осаму даже не пугается, увидев так много различных ненастоящих лиц. Он наоборот понимал весь этот хаос. К слову, ему потребовались пара минут, чтобы понять, в чем именно проблема. — Глаза. Они мертвые. Следовательно, и люди, — подушечкой пальца проходится по нарисованному глазному яблоку. — Ты не понимаешь людей, замечал? Их чувства, эмоции. Ты стопроцентный эгоист. Это я сейчас не как оскорбление говорю. — Да понимаю я людей, — выходит не так раздраженно, как хотелось бы. — Значит, просто обесцениваешь, — пожимает плечами. — Дай мне листок и карандаш. Покажу тебе, как правильно. Да, не его вариант живописи, но получается куда лучше, чем у Чуи. — Ебануться… — Помощь за помощь, дорогуша, — шатен довольно ухмыляется, завидев изумление на чужом лице. — Ты помог мне в стационаре, я помогаю тебе с людьми. Если честно, Накахара и подумать не мог, что ему будет необходима помощь с людьми. Возможно, все дело в родителях, чье настроение он умел понимать по всего лишь шагам. Под угрозой безопасности делать это казалось простым. Ну и лучший друг, чье настроение определялось лишь раздраженными либо же уставшими вздохами. Остальные же его не касались. Зачем нужно их понимать?*Present*
Ребенок: «Как скоро ты меня поцелуешь? Или предложишь встречаться?» Рюноске поперхнулся чаем, завидев это сообщение. Нет, к такой прямолинейности он никогда не сможет привыкнуть. Ребенок: «С момента моего расставания с Танидзаки прошло достаточно времени, да и по моему поведению видно, что я буду согласен. В чем проблема?» — Во мне проблема, — отвечает вслух. — Ну не было у меня отношений. Зачем же так резко? Как пластырь сорвать… Я: «Мы можем поговорить об этом лично?» Ребенок: «Боюсь, я только в переписке такой смелый… *неуверенный смайлик* Я: «Значит, говорить буду я» Ребенок: «Я тебе хоть нравлюсь или ты хочешь меня отшить?» Хоть и хотелось помучить немного, но Ацуши этого не заслуживал. Я: «Нравишься» Накаджима действительно уже делал неприкрытые намеки, каждый раз целуя его на прощание в щеку. И каждый раз это было так до одури мило и невинно, что замирало сердце. И Акутагава бы солгал, если бы сказал, что не хотел большего. Да, может, он никогда не был в отношениях, но он знал о них многое, благодаря насильно просмотренным дорамам и лакорнам. Почему-то Чуя не мог смотреть их в одиночку. — Привет, — щеки младшего пунцового оттенка то ли из-за переписки, то ли морозный ветер постарался. — Привет, — отвечает на выдохе, залюбовавшись чужим видом. — Проходи. Они устраивают вечер кино с ночевкой каждую субботу. Это та самая парочка, которую можно описать как «противоположности сближаются». Мрачный Акутагава, не желающий лишний раз выходить из дома, не любящий взаимодействовать с людьми и вообще с чем-либо живым, и Ацуши, твердящий, что враги — это всего лишь люди, которые еще не успели стать друзьями. Как они вообще сошлись характерами? Пессимистичный уклад Рюноске становился шатким под иногда чрезмерной верой Накаджимы в людей. Эта солнечная наивность и беспечность даже восхищала старшего, но также и вызывала чувства страха. Не за себя, а за это маленькое существо, какого-то черта, верящего в людское благородство. Младшего хотелось запереть в безопасной клетке, чтобы жизнь его не сломала так, как делает с остальными. — Давай сначала поговорим, — все же выдавливает из себя Ацуши. — В чем проблема? — У меня еще не было отношений, — почти с легкостью признается старший. — Я не уверен, что ты захочешь видеть такого человека рядом с собой. Я не уверен в том, что мне стоит тебе говорить и как себя вести. Конечно, я видел, как работают отношения у Чуи, у Достоевского с Гоголем, но это все равно другое. Я боюсь ошибиться и стать худшим партнером, чем твой бывший, потому что… Рюноске не ожидал, что его заткнут поцелуем. Маленькие ладошки грели его щеки, а губ коснулось что-то совершенно мягкое. Всего лишь одно недолгое прикосновение, а мысли уже улетели куда-то. — Успокойся, котенок, — с нежданной лукавой ухмылкой попросил Накаджима, отстранившись. — Отношения на то и отношения, что мы будем учиться вести себя друг с другом как надо. И твои переживания уже значат, что ты будешь вкладываться больше, чем мой бывший. А насчет того, что это твои первые отношения… Мне даже льстит, что я буду у тебя первым. Вмиг это, казалось бы, маленькое существо стало взрослым и полностью уверенным в своих словах. И это подкупало. — То есть мы встречаемся? — То есть мы встречаемся. Рюноске на этот раз поцеловал первым. Нет, он не учился этому на овощах и фруктах, он учился на губах своего парня.***
Чуя сидит у барной стойки, помешивая коктейль трубочкой. Как его зарплаты вообще хватало на частые посещения бара? А все легко: это был уже который по счету коктейль, который ему заказал кто-то за дальним столиком. Быть привлекательным ему никогда не составляло труда. «Когда я стал такой стервой? Юан просто волнуется о нем, как и я, а я ее так опустил. Даже для меня низковато» Слишком много мыслей для такого количества алкоголя. Подзывает бармена к себе и просит налить чистого рома, случайно засматриваясь на руки, мастерски хватающие бутылку. — Как тебя зовут? — язык слегка заплетается, но это никому из них не мешает. — Тачихара. — Не отходи от меня далеко, Тачихара, — залпом выпивает порцию рома и просит подлить еще. — Ну, либо оставь мне бутылку. — Я все же останусь с вами, — усмехается. — Ваша компания лучше тех мужчин. И точно, в бар пару минут назад зашла компания, что не переставала громко комментировать всех здесь присутствующих. Накахару раздражали громкие люди, особенно которые выглядели столь неотесанно. Он примерил, что еще пара таких бокалов и, возможно, он попросит их удалиться из заведения, дабы не портить ему настроения. Было ли это опасно и непродуманно? Однозначно. Они вполне могли его схватить и затолкать в переулок. Но почему-то было так плевать… Лучший друг сегодня не сможет его забрать из-за каких-то дел. «Какие у него могут быть дела без меня?» — вот что думалось рыжеволосому. — Запиваете какое-то горе? — интересуется бармен, протирая чистые бокалы. — Простите за наглость, но раз я сказал вам свое имя… — Давай на «ты», — махнул рукой. — Я Чуя. Не совсем горе, просто думаю о многом. Мысли о бывшем. — О бывших лучше не думать под выпивкой, — пожимает плечами. — Мысли материальны, слышали такое? — Да с моим это не работает, — фыркает, как телефон начинает вибрировать. Незнакомый номер. — Бля, ну и кому я понадобился? Все-таки отвечает. — Ширасэ плохо, — сразу начинает женский голос. — Что с ним? — алкоголь будто за секунду покидает его организм. — Скурил косяк и решил выпить. — Блять, скоро буду. Тачихара остается обслуживать новых гостей, все еще думая о красавчике, с которым сегодня познакомился.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!