Вернутся к фанфику
Глава 34. Нет, просто сорвался сегодня
27 февраля 2025, 20:44Время не лечит. Оно лишь дает тебе возможность смириться, привыкнуть к всем тягостям, привыкнуть к боли, но не лечит. Если бы была возможность записаться к нему на прием, как ко врачу, то никто бы не встал в электронную очередь. Никто бы не хотел получить лишь время взамен своей утраты. Но время находило всех.
— Прошел уже месяц с того разговора, — Достоевскому даже не было дела до сигаретного дыма, оседающего на его коже. — Я понимаю еще неделя, но месяц? У нас будто что-то сломалось. Теперь, когда все движутся вперед, мы стоим где-то позади и унизительно машем белым флагом.
— Хэй, отношения — это не соревнование, — Осаму вновь пришлось привыкать к рулю. — Я, наверное, могу понять вас обоих. Коля боится оказаться просто заменой, быть для тебя на втором месте. А ты вообще не хочешь представлять ситуации, где тебе бы пришлось выбирать. Потому что-либо ты не сможешь выбрать, либо выберешь. Ты боишься и того, и другого.
— И что мне делать? Подарки уже не помогают. Он, кажется, стал меньше мне доверять, отстранился, стал холодным. Я не хочу его терять, Осаму.
Дазай думает, постукивает в такт песни по обтянутому кожей рулю:
— Ты должен поставить его на первое место. То есть если у тебя будет шанс помочь только одному из нас — ты должен выбрать его. Ты сам знаешь, я из любой хуйни выберусь, да и сейчас у меня есть Чуя.
— Знаю я как ты выбираешься, — фыркает. — Сам себя в могилу сведешь. И меня следом.
— Вот видишь, ты сам себе придумал, что я твоя проблема. Да, может так и было долгие годы нашей дружбы, но мы никогда и не состояли в серьезных отношениях.
— То есть ты бы смог так легко сдвинуть меня на второе место ради Чуи?
Ступор. Обоим не нравится этот вопрос.
— С тобой никогда и не было проблем, чтобы я думал об этом, — честно признается шатен, меняя полосу. — Ты всегда был тем тихим островком спокойствия, где я чувствовал себя в безопасности. У меня никого и никогда не было, кроме тебя. Ты был моей семьей, моим другом, моим всем.
— Что за пафосные речи? — Федор морщится. — Ты тоже всегда был для меня самым главным и важным. Я умею справляться с тобой. Знаю, что делать, если у тебя плохое настроение, знаю, как успокоить тебя, если ты злишься или грустишь. Но что если с Колей я ошибусь? Вы хоть и похожи, но не одинаковые.
— Ты боишься проебаться, я понимаю. Но отношения — это труд, это долгий путь к чему-то хорошему и счастливому. Если ты не хочешь хотя бы попытаться изменить отношение к нему, то и в ваших отношениях нет смысла.
Эти слова заставляли задуматься. Достоевский много думал за этот месяц, даже за этот день. Он думал, что поездка в другой город поможет развеяться, забыться, но сам же свел разговор к этой теме.
Самым отвратительным в последствиях того разговора было поведение Николая. Он словно перестал доверять ему свои эмоции, свои бредовые идеи, самого себя. Ощущалось как пуля в сердце. Нет, десяток пуль в сердце. Резко, больно, неожиданно.
И что делать дальше? Тоже было неизвестно.
Он, наверное, мог бы поговорить с ним. Объяснить, что попытается изменить собственный уклад мозгов, но помогло ли бы это? Стал бы Федор действительно это делать, когда у него одна большая проблема прямо под боком?
С Гоголем никогда не было сложно. Шел на уступки, менял себя из любви к студенту, но готов ли был тот отплатить ему тем же?
*Past*
Дазай, ловко пробираясь через «прислугу», на деле же через пешек, которых заставили убраться, смог выбраться к балкону второго этажа. Он как знал, что не нужно искать собственную пачку сигарет. — Ты рано, — Буичиро уже протягивает сигарету другу. — Доброе утро, — сушняк, головная боль, хрипотца, — все на месте. — Давно встал? — Минут с двадцать назад. Думал, вы еще пару часов будете дрыхнуть. — Ну, когда я встал, Чуя прижал к себе Тачихару как плюшевую игрушку, так что они там еще надолго, — они вместе смеются над этим. — Чуе всегда нужно что-то обнимать во сне, иначе он не уснет. Помню, как воровал ему игрушки из магазинов, — приятная ностальгия тонет в серости радужек. — У него их тогда была тонна, а он не мог уместить всех на кровати, поэтому даже придумал график, по которому они будут с ним спать. — Правда? — удивляется, ведь это совсем не похоже на его любимого эгоиста. — Да, он сильно изменился за столько лет. Из маленького ранимого ребенка в холодную суку, — говорит без отвращения, просто, как факт. — Он стал бояться подпускать кого-то близко. Это благодаря его семье и мне. Он боится этой боли как не знаю кто. Шатен мнется: — Мы, конечно, так не объявляли, но… — Я знаю, — с тонкой улыбкой кивает Ширасэ. — С самого начала знал. — Н-но… Как? — Мои люди есть везде, — пожимает плечами. — Если вы рады, то и я рад. А о вашей безопасности я продолжу беспокоиться, поэтому и не проси убрать слежку. — Я никогда не пойму ваших отношений… А они и сами никогда не смогут понять своих отношений. Ширасэ был собственником, и чувство ревности едва не переходило рамки дозволенного, в то время как Чуя любил выводить его на эмоции, флиртуя со всем, что дышало. Часто это заканчивалось развернувшейся драмой и кровью, осевшей на кончике языка. Но в своих суждениях Буичиро был честен: если Накахара нашел кого-то с кем он счастлив, то он лишь поспособствует. — Почему ты меня не разбудил? — на балконе появляется сонный рыжеволосый. Он мило трет глаза и зевает. — С Тачихарой не так приятно обниматься. — Прости, золотце, — улыбается совсем слабо, но в глазах появляются искры. — Давай закажу нам такси до дома, там и отоспишься. Чуя, словно и не видит второго человека на балконе, виснет на шее Дазая, кивая ему в кожу. Ширасэ смотрит на это с тоской и толикой злости, которую пытается скрыть безмятежностью на лице, но Осаму слишком хорошо его читает.*Present*
— Мы на месте, — шатен паркует машину у милого двухэтажного дома. По сравнению остальными в районе он выглядел более ухоженным. — Мне все еще интересно, как ты узнал у Накахары адрес дома. — Не думаю, что он запомнил этот момент. Всего лишь пришлось довести его до изнеможения. — Фу, избавь меня от подробностей. — Ты сам захотел узнать, — смешок. После короткого стука в совершенно обычную дверь в проеме появился, на удивление, знакомый мужчина. На вид ему было чуть больше сорока, короткостриженые каштановые волосы, аккуратная бородка и самые голубые глаза из всех, что он когда-либо видел. «Да быть не может… Он же был на вечере акционеров» — Здравствуйте, — хрипло произнес старший, после чего поморщился, вспоминая. — Дазай Осаму, верно? Мы с вами виделись на вечере акционеров вашей семьи. — Да, здравствуйте, — ошеломленно соглашается шатен. — Но я здесь по другой причине. Дело в вашем сыне. — Что-то с Полем? — Нет, с Чуей. Старшего будто током бьет от звучания чужого имени. Осаму же заглатывает побольше воздуха, готовясь говорить быстро и не позволять вставлять ни слова. — Мы с ним состоим в отношениях, и я приехал сюда, чтобы указать вам на ваши ошибки в его воспитании. Я не в полных подробностях знаю, что между вами произошло, но я не ставлю под сомнение его решение ненавидеть свою семью, но я не могу позволять его семье и дальше отказываться от него. У вас замечательный сын. Он самый молодой преподаватель в престижном университете, его любят все студенты. Он проходил магистратуру в самом Париже, поэтому может позволить себе квартиру в центре, как и странные увлечения, которыми он загорается за раз, — все же усмехается собственным словам. — Если вы готовы отказаться от него только из-за ориентации, то вы очень много теряете. Но если вы хотите попробовать наладить ваши взаимоотношения, то позвоните или напишите мне, я попробую помочь, — с этими словами он дает мужчине свою визитку и уходит, не дождавшись ответа. — Как все прошло? — Подожди, сейчас мне надо быстро и пафосно уехать отсюда. — Сбегаешь от последствий? — Ретируюсь, дорогой, ретируюсь, — уже выезжая ответил Дазай.***
Если честно, он и не думал, что настолько привык к обществу Чуи. Да, они проводили много времени вместе, но все же Осаму не думал, что тот стал его новой зависимостью. Хотелось вновь отвечать на подколы в его сторону, любоваться рыжими длинными волосами, притягивать к себе для поцелуя. Вообще, их отношения были даже слишком нормальными для них самих. Не было эмоциональных качелей, какой-то неизвестности, горького послевкусия; лишь вино и на удивление сладкая гигиеничка старшего. — Я вообще-то соскучился, — Накахара мило дует губы, заставляя умилиться. — Как поездка? — Скучно, как и все, что касается работы, — вешает пальто на крючок и наконец втягивает возлюбленного в поцелуй. Такой сладкий, чувственный, будто и не приветственный, а призывающий к большему. — Никак не пойму, почему ты хочешь и дальше заниматься компанией, если тебе это не нравится. — Не то чтобы не нравится, золотце. Я в этом разбираюсь, получаю нехилые деньги, да и дело моего дедушки дорогого стоит. Это бывает так же скучно, как и порой интересно. — Выключи рабочий слог, иначе мне потребуется тебя затыкать, — глаза закатываются уже привычно. Дазай осматривается, замечая, что его парень проверял работы студентов и одновременно с этим делал новый набросок. Почему-то походило на Ширасэ. И почему-то у него впервые начали получаться глаза. — Ты делаешь успехи. Умница, — целует куда-то в висок, рука устраивается на чужой худой талии. — Зна-а-аю, — тянет счастливо, словно ребенок. Это вызывает что-то теплое в груди, что-то до одури родное и уютное. — Чем хочешь заняться? Проголодался? У нас вчерашние стейки еще остались, могу подогреть. «У нас… Звучит слишком хорошо. Надеюсь, я все не испортил»***
Первое сообщение пришло ближе к вечеру. Неизвестный номер: «Здравствуйте. Это Дазай Осаму, верно?» Я: «Да. А вы…?» Неизвестный номер: «Меня зовут Поль. Я старший брат Чуи. Вы сегодня говорили с моим отцом и оставили визитку на случай, если мы хотим связаться. Я решился первый." Я: «Сразу хочу сказать, что у меня не было в целях оскорбить вашу семью. Я просто сказал, что думаю, надеясь их образумить» Неизвестный номер: «Не волнуйтесь насчет этого, образумились они уже год назад, когда я женился на мужчине» «Чего блять?» — шокировано подумал Осаму. Неизвестный номер: «Я хотел сообщить Чуе об этом, но он сменил номер прямо перед своей магистратурой» «Идиот» — смотрит на Накахару, мило сопевшего на его груди и немного меняет. — «Мой идиот…»***
Ему не было легко. Да, после стационара многое изменилось. Как минимум, у него появился Чуя. Да и пить он правда стал гораздо меньше, поэтому мозг не пытался сломать сам себя и воззвать к ещё одной зависимости. Чёртовы наркотики… И вновь этот фантомный запах, которому неоткуда было идти. В стерильной квартире Накахары уж точно. Осаму выпил немного. Всего пара бокалов виски. Всего несколько больших глотков, а его уже мажет, словно кучей грязи по асфальту. И он заходит в мессенджер, ища давно забытый номер, почему-то подписанный Вороном. Я: «Есть что-нибудь?» Ворон: «Заваливайся» Приходит почти сразу. Дазай осторожно заменяет себя на подушку и выходит из дома, вызывая такси. Ненавидит себя за слабость, за ебаную тягу к запрещённому. Он мог досмотреть фильм, разбудить Чую и поделиться всем, но вместо этого сбежал, оставляя записку, что домой. Фонари уже засветились, машина ехала быстро. Быстрее, чем его вновь начало трясти. Грязно трясти от предвкушения. Он ненавидел это состояние. — К кому путь держите в столь позднее время, сударь? — со смешком спросил водитель. — Небось, к девушке? — К другу, — сухо ответил Дазай. На этом их диалог закончился, как и хотел шатен. Сейчас даже зубы бились друг о друга. «Я ебаный наркоман, блять» Мысли были губительны, оставляли лишь толику разума, не больше. — Ты стал выглядеть ещё хуже или мне кажется? — приветствует его парень в странном одеянии. У него пальцы запачканы в сахарной пудре. — Я не к тебе, — все также грубо. — Знаю, но это не повод, чтобы тебя не подъебать. Эй, Эдгар, к тебе пришли! Из другой комнаты выплывает другой парень, у которого руки уже не в пудре. — Давно ты у меня не появлялся, — усмехается. Уже подает книгу с начерченной дорожкой. — Вперед. Осаму с ненавистью к себе делает это. С ненавистью к себе, но с таким наслаждением.***
Расслабление впервые за несколько месяцев такой волной накатывает на него. Улыбается отсутствию света, каким-то ярким огням перед взором коньячных глаз, отсутствию мыслей, от которых он так бежал. Приятно. Ебаная эйфория внутри. Ненавистная, если солгать. Влекущая, если по правде. — Рассказывай, — с полуулыбкой кивнул ему По. — Где пропадал? Не поверю, что ты решил завязать. — Лежал в психушке. В стационаре, если быть точнее. Месяц. — Прокапался, вышел и решил вернуться к старому? Его бы покоробило это замечание не будь в нем химии. — Нет, просто сорвался сегодня. — Я бы похвалил тебя, если было бы за что, — Рампо вновь встревает в разговор. Теперь у него в руках коробка конфет. Он часто присутствовал при таких обстоятельствах, но со своим наркотиком — сахаром. — Завались, — Дазай кидает в него подушку и выбивает ею сладость из рук. Теперь на него смотрят недовольно, но это не мешает ему улыбаться оппоненту. — На отходах каждый раз задаюсь вопросом, зачем я вообще употребляю эту херь, а в приходе все становится ясно, — раскидывает руки и ноги на манер звезды. — Ты бы завязывал. — Да я пытался, вроде и получалось, сегодня алкоголь вновь дал в мозг, а мой парень спал, поэтому… — Парень? — удивленно спросил Эдгар. Эдогава даже прекратил есть от шока. — Ну да, встречаюсь с парнем, — Осаму же не понимал их изумления. — Вас удивляет то, что он парень? — Меня лично смущает то, что кто-то согласился на отношения с тобой. В конце концов шатен просто забил на подъебы Рампо и окончательно расслабился. Он не думал о делах компании, все еще преследующих его. Не думал о Чуе, наверное, все же проснувшимся и обнаружившем записку. Не думал о лучшем друге, чье доверие вновь подрывал. Сейчас были лишь он и наркотик, пьянящий больше самодельного самогона семидесяти градусов. Он слишком привык расслабляться именно так, ведь в этом состоянии он не думал ни о чем, а в другое время голова была забита чем угодно. На этот раз забит был нос, а потрескавшиеся губы искажала безмятежная улыбка.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!