Вернутся к фанфику
Глава 39. Ты идеальное исключение
12 апреля 2025, 22:32Смерть Ичиро повергла всех в большой шок. Осаму потребовалось пару часов прорыдать, чтобы привести себя в норму. Было видно, что ему еще больно, но он знал свои обязанности — взять компанию в свое правление. Потребовались пара встреч с Альфредом, чтобы понять, что делать. Когда Дазай увидел его, то устрашился, боясь, что выглядит также хуево — на партнере не было лица. Кажется, только Харуми спокойно переживала смерть мужа. Она вела себя как обычно, словно ничто не могло вывести ее из себя. И честно, это злило. Злило, что она совсем не переживает о смерти своего «любимого».
— Осаму, ты точно справишься? Я буду помогать, чем могу, но брать на себя целую компанию…
— Я справлюсь, — вздыхает шатен, закрывая очередную папку. — Собираем весь стол тогда через неделю, я пока ознакомлюсь с документами.
— У тебя же еще свадьба на носу…
— С ней разбирается Чуя, от меня требуется только присутствие.
Не то чтобы ему уже было не так больно, просто уйти в работу казалось лучшим решением. Слез уже не было, как и злости на жизнь и судьбу. Осталась лишь тихая скорбь, царапающая сердце.
У них только стало все хорошо, они только поняли, как вести себя с друг другом, как у него это просто отняли. Забрали вместе с нерушимой связью, оставляя чертову дыру в груди.
— Если тебе понадобится любая помощь — ты всегда можешь обратиться ко мне.
Это было мерзко. То чувство внутри него. Будто он не справится один. Будто умер не отец, а он сам, раз не разберётся. И теперь его не спасали объятия Чуи, разговоры с Федором. Пары вообще пошли нахуй.
Опустошение сменилось тяжелым грузом, тяжкой ношей, что он должен был выносить сам. Но он так устал. Устал быть сильным для кого-то и для самого себя. Хотелось просто упасть на кровать, глядеть в потолок пока глаза не высохнут, а потом моргнуть, и все как ни в чем не бывало.
Но так не будет. Это не сказка. Это реальная жизнь. И у него умер отец.
***
— Я правда не знаю, что мне делать, — признается Накахара другу. — Не лезть, — сквозь зубы выговаривает Достоевский. — Федь, — Николай смотрит так, что приходится сжать зубы. — Просто будь с ним рядом. — Но я и так рядом с ним! — Чуя, у него умер отец. Это никак не сгладить, нужно время, чтобы это пережить. И ты должен быть рядом. Накахара не хотел признавать, что устал быть рядом. Устал спрашивать о самочувствии, устал от этой сухости в чужом голосе, устал поддерживать. Так же быть не должно, да? — Прошел всего месяц, ему уже лучше, не парься, — выдавливает из себя Достоевский. — Сейчас он весь в работе, ему это помогает. — Ты уверен? — Я его лучший друг, конечно, я уверен. Не уверен он был ни в чем. Дазай сейчас казался далекой звездой, до которой хер доберешься. Хотелось забрать его в маленькую клетку, лишь бы никто другой не смог нанести ему новые раны.***
Осаму выбирался из этого постепенно, день за днем. Становилось все менее больно. — Ты не думал поработать с психологом? — Не люблю, когда мне кто-то лезет в мозги, — морщится шатен. — Да и я в норме. — Ты ездишь к нам почти каждую ночь из-за своих кошмаров, — подмечает Рампо. — И ебашишь ты как не в себя, тебя уже колотит, — непривычно заботливо говорит По. — Хорошо, что это были последние. Итак три грамма въебали. — В смысле последние? — испуганно округляет глава Дазай. Такое чувство, что он уже хотел сбежать. — Только попробуй, — Эдгар с силой отталкивает его обратно на кровать. — Я сейчас закажу еще, лишь бы ты остался тут, а не поехал к незнакомой компании. — Спасибо, — тихо, робко. — Почему ты не рассказываешь обо всем своему жениху? Он должен тебя спасать. — Не хочу его волновать своими проблемами, да и в общем не хочу, чтобы кто-то знал о том, что я все еще употребляю. Не хочу казаться слабым. — Ты не слабый. Тебе больно. У тебя умер отец как никак. — Но я же должен это пережить. На мне теперь вся компания, у меня нет времени грустить. — Да ты заебал, — закатывает глаза Эдогава. — Ты не какой-то сверхчеловек, ты имеешь право скорбеть. — В свободное время, — кивает Осаму.***
Он не мог сказать, что ему именно грустно. Может, в первые дни так и было, но не спустя месяц. Мысль, что у него теперь нет отца, как-то прижилась, с ней стало легче жить. Она не перестала царапать внутренности, но дышать стало значительно легче. Вообще это в первые ощущалось как самостоятельная жизнь. Никто ему больше не указывал, что и когда делать. Осталось лишь собственное мнение. — Да. Я согласен, но мы повышаем ставку на десять процентов и пытаемся заполучить семью Масамичи. Если они станут нашими партнерами, то мы спокойно займем и Корею, — командует Осаму. Ему нравится, как все кивают и подчиняются. Все кланяются перед уходом. Это тоже приятно, потому что его отцу не все отвешивали поклоны. Еще его радовало, что никто не ставит его власть под сомнение. Могло показаться, что все будут против, ведь он еще так молод, даже юн, но то ли из-за смерти отца, то ли уверенные в его силах, все молчали. Дазай не был уверен, что смог бы спокойно отстаивать свои права на компанию, если бы с него начали спрашивать.***
Приготовления к свадьбе шли полным ходом. Чуя в тайне радовался, что Осаму проявил себя, свои связи, и все же заказал им группу с цветами. И без этого хватало забот. Торт, декорации, костюмы, кольца, — все осталось на нем. Собственный костюм он выбирал больше месяца с помощью Рюноске. Полностью белый, не считая рыжеватой рубашки, подходящей к его волосам, и галстук, оттеняющий глаза. Костюм Осаму он подобрал почти не глядя, обычный черный смокинг с белой рубашкой. Тортов он попробовал много прежде чем выбрать. Выбор остановился на двухъярусном шоколадном с белой глазурью, он был самым вкусным. Декорации же состояли из его любимых хризантем и гелиевых шариков. Список гостей же заставил поволноваться. Оба хотели пригласить самых важных людей, но туда входили и просто друзья. Достоевского с Акутагавой они выбрали как шаферов, как своих лучших друзей. Наличие Ширасэ на свадьбе так и не было обсуждено. Чуя понимал, что звать бывшего так себе идея, а Осаму пока держал в секрете то, что тот итак улетает в другую страну. — Как думаешь, Поль не обидится, что я выбрал Рюноске, как шафера? — Думаю, он спокойно это воспримет.***
Осаму был спокоен большую часть времени, в отличие от Чуи, волновавшегося о каждом аспекте церемонии. Они почти не виделись, занятые собственными делами. Об этом, кстати, они не переживали, видимо, утонувшие в своих обязанностях. Кто-то находил отдых в алкоголе, кто-то в веществах. Все из этого было ужасно, но почему-то все еще не переходило черты. Но бывали и хорошие вечера, как сегодня. — Я соскучился, — Чуя льнет ближе в чужих объятиях, даже не думая отпускать. — Я тоже, золотце. Прости, много работы. На самом деле работы и не было так уж много, со всем важным он разобрался еще пару недель назад, сейчас просто загружал себя бессмысленными цифрами и возможными идеями для компании. — Я понимаю, у самого дохера дел по свадьбе. И опять же, если бы не его перфекционизм и желание сделать все идеально… — Рассказывай, что ты нам уже запланировал. Чуя, казалось, только этого и ждал, чтобы задекламировать все, что он придумал. — Я выбрал нам ахуенный торт, декорации и костюмы. Думаю, у тебя особо не было предпочтений, поэтому взял тебе обычный смокинг. Торт просто изумительный, но он низкокалорийный, на заметку. А декорации… Эх, декорации заставили меня едва ли не заплакать. Я выбрал свои любимые хризантемы. Ну и как база, арка из шариков выглядела очень мило, — он замялся, завидев чужой взгляд. — Что? — Ты выглядишь таким увлеченным, рассказывая об этом. Это красиво, — смеется совсем по-доброму, касается ладонью чужой щеки, гладит мягкую кожу. — Моя помощь или консультация требуется еще с чем-то? — Нет, не хочу отвлекать тебя. Не волнуйся, у меня все под полным контролем. Кроме мыслей, которые каждый раз возвращались к бывшему. Но Накахара бежал от них, как от огня, не переставая. Он уже устал думать, да и сейчас не было особо времени разбираться в себе. Но мысли были губительны и не отставали ни на шаг. Казалось, что вся эта свадьба — огромная ошибка. Что они еще не готовы, что года отношений, пусть и прекрасных, мало. Что они вообще не должны жениться… — О чем думаешь? — тихо спросил Осаму, перебирая чужие длинные волосы. — О том, что когда я вернулся в Японию после магистратуры, я вообще не думал об отношениях. Боялся доверять из-за случившегося с моей семьей. А сейчас я готовлюсь к свадьбе. Шатен усмехается: — Я исключение из твоего правила. — Ты идеальное исключение, — поправляет Чуя. — Ты во всем идеален, не замечал? — Мне нетрудно быть таким с тобой. Даже скорее в радость. — Я просто боюсь, что я не такой идеальный для тебя, — нерешительно. — Золотце, ты и не должен быть идеальным для меня. Я полюбил тебя, а не твой образ. Накахаре почему-то хочется плакать от этих слов. Он раньше и не замечал, насколько эмоциональным был. Если бы он был девушкой, то подумал бы на беременность.***
В их отношениях явно была проблема. Может, и не одна. Но изначальная — это честность. Точнее, ее отсутствие. Нет, они не врали друг другу обо всем, просто не рассказывали важные аспекты своих жизней. Чуя, например, не желал делиться переживаниями касательно свадьбы, мыслями о том, что они совершают ошибку, и самим фактом, что все еще думает о Ширасэ. Осаму же держал в секрете свое самочувствие и поездки на другой конец города едва ли не каждую ночь. А в отношениях честность играет чуть ли не ведущую роль, если вы не знали. Как говорится, отношения на лжи не построишь, но оба уткнулись носами в идею быть идеальными для партнера. Нахуя им вообще сдалась эта идеальность? Зачем пытаться выглядеть тем, кем не являешься на самом деле?***
— Я уже не хочу быть твоим шафером, — жалуется Достоевский. — Я вообще не хотел им быть. Выбери Нэо. — Ты мой лучший друг и ты должен устроить мне этот мальчишник, — почти с улыбкой отвечает студент. Сегодня он впервые за долгое время появился в университете. Пришел к третьей паре, но все же пришел. — Я не знаю, как его устраивать. — Пригласи моих друзей в клуб и все, дело с концом. Я плачу. — Не плачь, — с сарказмом говорит Федор. — И ты реально хочешь тусить с ними всю ночь? — Ну не всю ночь. Потом можем поехать вдвоем ко мне и потрахаться, — закатывает глаза. — У меня все еще дела компании, дорогуш, какая ночь? Просто хотя бы несколько часиков. — Зовем Нэо с Дэйчи и Мика? — Ага. Вот Нэо ахуеет, когда узнает, на ком я женюсь, — смеется. — Я удивлен, что об этом еще не галдит весь универ. Студент и препод женятся. — Это не такое уж и редкое событие. Достоевский молчит какое-то время, кусает губы, явно не решаясь задать вопрос. — Ну что? — Дазай видит это и сразу понимает, в чем дело. — Я в порядке. Не в полном, но мне уже лучше, правда. — Ты уверен? Моя помощь не требуется? — А что ты сделаешь? Вернешь мне отца? — получается даже без надлома. — Федь, это не конец света. Я скорбел, затем ушел в работу, а сейчас даже явился на пары. Как сам-то думаешь? — Я просто надеюсь, что ты меня не обманываешь. — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Даже захотев тебя обмануть, я бы не смог. Собеседник кивает, молча соглашаясь. — А что вообще думаешь насчет свадьбы? Не жалеешь? — С Чуей редко я о чем-то жалею, — улыбается. — Не волнуйся ты так, все будет хорошо. — Раньше я убеждал тебя в этом. — Настала моя очередь.***
— Я не понял, как это меня пригласили на мальчишник, а я и не в курсе, что ты женишься! — как всегда громко произнес Нэо. — Кто? Когда? Как? — Милый, поспокойнее, — постарался утихомирить того Дэйчи. — Но правда, нам интересно. — Наш бро на ком-то женится, — Мик вытер несуществующую слезу с щеки. — Но правда, на ком? На Накахаре? Пришло время удивляться Дазая: — А ты откуда знаешь? — Так вы же встречались около года, я сразу заметил. Стоп, что, я прав?! Юху-у-у, с вас по сотне, — протягивает руку друзьям, ожидая, пока в нее вложат деньги. Те ворчат, но все же отдают выигрыш. — Вы еще и спорили на нас? — ахуевше спрашивает шатен. — Я же говорил, что их звать не стоит, — закатывает глаза Федор. — Да ладно вам, одна невинная ставка, — прыскает Миккайо. — А теперь давай рассказывай, как у вас все так закрутилось. Дазай сделал глубокий вдох прежде чем начать рассказывать. Они друзья, как никак.***
Мальчишник проходил как нельзя лучше. Они играли в различные игры, выпивали, да и общались тоже много. Осаму ощутил, как скучал по всему этому. Как скучал быть обычным парнем, гуляющим с друзьями. Было более чем весело отпустить себя, забыть о работе хоть на какое-то время и просто насладиться общением других людей, кои не являлись партнерами компании. Он не совсем уследил, как все ушли, оставляя их с Федором одних. Оба были более чем пьяны, смеялись со всякой херни, пододвигались все ближе друг к другу. И как-то это переросло в пьяный, страстный поцелуй. А после в еще один и еще. Осаму точно не помнил, как оказался практически голым под лучшим другом. Тот тоже не терял времени, снимая с себя футболку с джинсами. И как-то все зашло еще дальше. До ебаного секса. Дазай помнит свои стоны, чужие хриплые, помнит, как вцепился ногтями в чужие плечи, царапая едва ли не до крови, прося не останавливаться. Он помнит только как проснулся утром, все в той же вип зоне клуба. Или еще была ночь? Но осознание произошедшего дало о себе знать чересчур быстро. — Федь, — почти испуганно зовет шатен. — Осаму, дай поспать. У меня голова сейчас треснет, — отмахивается, не замечая, кажется, насколько близко лежит. — Проснись, пожалуйста. И скажи мне, что у нас ничего не было, — все же просит шатен. Русский открывает глаза, анализирует все увиденное и морщится до боли в глазах. — Блять, — но его реакция все еще более спокойная, чем у лучшего друга. — Я говорил, что пора завязывать с выпивкой. — Это все, что тебя волнует?! Мы изменили… — Об этом никто не должен узнать, — шипит Федор. — Ни Чуя, ни Коля, ни кто-то другой. Ты меня понял? — звучит почти что угрожающе. — Д-да, — кивает Дазай. — Это все одна большая ошибка. — Именно.***
Жить с этим оказалось легче, чем думалось. Может, у обоих не было совести, может, они настолько хорошо умели лгать, но правда не выскочила не из чьих уст. У Чуи мальчишник прошел более спокойно. Они все играли в покер и пили красное вино. Тоже повеселились, но благо не так, как остальные на другом мальчишнике. До свадьбы оставалось меньше недели. Накахара становился все более нервным, желающим довести все до совершенства. Он ходил по площади туда-сюда, что-то меняя, что-то оставляя на прежних местах. В груди все также горело, словно что-то было не так. Но он даже думать не хотел о том, что ошибка — это выбор жениха. Он любил Осаму, сильно любил, но что-то было не так. То ли с ним самим, то ли с его чувствами. — Как тебе? — Мне все нравится, золотце, — коротко целует в губы и осматривает созданное его будущим мужем. — Все так же прекрасно, как и ты сам. Поскорее бы уже церемония.***
Эти четыре дня пробежали весьма быстро. Все было готово к свадьбе. Только Чуя носился из одного конца комнаты в другой, думая, что может пойти не так. Он представлял, что его уже ждут у алтаря, под прекрасной аркой из шариков, куда он должен пройти в сопровождении отца. Но все было не так, совершенно не так. Телефон пиликнул, и он потянулся к нему, ожидая увидеть сообщение от Рюноске, но нет. «Привет, солнышко. Знаю, что у тебя сегодня свадьба, не хочу мешать, но должен сообщить, что я переезжаю в Испанию. Больше мы скорее всего не увидимся. И как бы я не хотел портить этот день для тебя и Осаму, я выслал тебе билет на мой рейс, если вдруг ты выберешь меня. А если и нет, то я рад за тебя и Дазая, вы хорошая пара. Просто хочу сказать, что люблю тебя и готов попытаться избавиться от всего, что меня убивает» Чуя почти не видит, как выбегает из своей комнаты и берет такси до аэропорта.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!