Глава 3

                   Первые дни лета тянулись мучительно медленно. Без Гарри и Рона, без постоянного потока домашних заданий и занятий, Гермиона обнаружила, что её дни стали странно пустыми. Она также осознала, насколько привыкла использовать магию в своей повседневной жизни, когда это внезапно стало невозможным.       В целом, у неё было много времени, чтобы поразмыслить над затруднительным положением Драко Малфоя.       С тех пор Гермиона начала задаваться вопросом, был ли её случай с маховиком времени случайностью или же ей было суждено это увидеть. И в любом случае, что она могла сделать с этой информацией? Стоит ли ей довериться Гарри и Рону? В этом был определённый риск — они, скорее всего, совершат что-нибудь необдуманное, если Гермиона не сможет объяснить всю картину, а она ещё и половины не знала.       К счастью, у неё было время, чтобы начать разбираться во всём. И дома, в окружении своего совершенно нормального, до тошноты обыденного мира, решения, которые ей нужно было принять, казались не такими уж и срочными, как в освещённых факелами коридорах замка.       Следующие несколько недель она провела, погрузившись в тексты своих любимых предметов или впитывая каждый лучик солнца, какой только могла. А позже, когда её родители возвращались домой из офиса, Гермиона наслаждалась лёгкими, спокойными вечерами, играя вместе в игры, готовя ужин или просто расслабляясь перед телевизором.       Однажды вечером в начале каникул они даже собрали что-то вроде посылки для Гарри, набитой закусками без сахара (из его последнего письма следовало, что его семья, по-видимому, собирается сесть на новую, довольно строгую диету, и он был не в восторге от этого). А когда пришёл день рождения Гарри, Гермиона и её мама провели предыдущую субботу, готовя торт, чтобы отправить ему.       Примерно ко дню рождения Гарри, наконец, написал и Рон, и Гермиона была рада узнать, что её пригласили погостить у семьи Уизли через две недели на оставшуюся часть летних каникул.       Когда её время дома подходило к концу, Гермиона обнаружила, что приняла по крайней мере одно решение относительно инцидента в башне; нравится ей это или нет, но Волан-де-Морт вернётся в той или иной форме, и скоро. Она, Рон и Гарри и так знали, что это рано или поздно произойдёт. Дамблдор подтвердил, что пророчество Трелони каким-то образом поставит Питера Петтигрю в центр этого.       Если предположить, что её догадки о возрасте Малфоя из башни близки к истине, то у неё есть максимум три года, в течение которых это может произойти. Ей нужно подготовиться как можно лучше. Вся предпосылка Волан-де-Морта заключалась в превосходстве магической крови, а это означало, что она и её семья в опасности.       Удивительно, но, похоже, несмотря на то, что семья Малфоев была идеальным примером хорошо воспитанной чистокровной семьи, у них тоже были проблемы. Гермиона полагала, что Люциус Малфой был сторонником Волан-де-Морта, учитывая его взгляды на таких людей, как она и её родители. И, конечно, небольшое дело с дневником, который он подсунул Джинни Уизли на втором курсе, хотя они и не могли этого доказать. Он также презирал таких людей, как Дамблдор, которые поддерживали права магглорождённых и поощряли смешение магической и немагической крови.       После каждого их взаимодействия Драко Малфой придерживался тех же взглядов, что и его отец. Конечно, это так. Малфой явно боготворил своего отца — казалось, каждый второй разговор касался этого человека. И Драко вырос в одной из самых богатых семей Британии, к тому же наследник чистокровной династии. Вероятно, он находился под давлением, чтобы соответствовать престижному имени Малфоев.        Гермиона вдруг вспомнила, что однажды рассказал ей Гарри после своей катастрофической первой попытки использовать летучий порох около двух лет назад; прячась в магазине в Лютном переулке, он подслушал, как мистер Малфой отчитывал Драко за то, что магглорожденная обошла его по оценкам в классе. Она не забыла льстивый взгляд гордости в глазах Гарри, когда он пересказывал эту историю.       Однако Драко Малфой не был его отцом, и она не могла судить его как такового. Гермиона живо помнила выражение лица младшего Малфоя, когда он противостоял Дамблдору в ту ночь на Астрономической башне, и чего бы ни хотел Волан-де-Морт, Малфой явно не хотел становиться убийцей. В глубине души Гермиона не могла поверить, что мальчик на башне действовал из чего-либо, кроме страха и отчаяния.       Да, Драко Малфой мог быть промытым мозгом хулиганом, но это не делало его злым в своей основе. Люди могли меняться — особенно те, у кого ослаблена решимость. Возможно, ей нужно было только найти способ заставить Малфоя мыслить иначе.       Гермиона не могла точно сказать, почему она так заинтересована в будущем Малфоя. В желании верить, что за эгоистичным, бессердечным мальчиком, которого она знала, скрывается нечто большее. Она могла ничего не делать с тем, что видела, и позволить будущему продолжаться беспрепятственно. Или же она могла взять то, что узнала из Астрономической башни, и использовать все это, чтобы помочь Гарри выжить. Рассказав Гарри и Рону о событиях той ночи, они могли положить конец всему, что Малфой задумал, прежде чем это начнется. Она могла даже пойти к Дамблдору.       Но по какой-то необъяснимой причине Гермиона чувствовала, что ей нужно дать Малфою шанс. Времени для этого достаточно, убеждала она себя. На данный момент Малфой, вероятно, не сделал ничего серьезно плохого (больше, чем обычно, во всяком случае), и она не могла осуждать его на основании неопределенного знания о том, что он может сделать.       Она, конечно, предупредит Гарри о неминуемом возвращении Волан-де-Морта, но ему не нужны все подробности прямо сейчас. Может быть, если она узнает больше о Малфое, она сможет пробиться к нему на каком-то уровне и узнать для себя, что происходит.       Накануне дня, когда Гермиона должна была отправиться к Уизли по Летучему пороху, она методично собирала свой чемодан в своей комнате, быстро освобождая место для всех своих вещей. Наряду с аппетитными ароматами, доносившимися наверх, явное отсутствие стука кастрюль и сковородок на кухне говорило Гермионе о том, что ее папа почти приготовил ужин. И это должен был быть особенно восхитительный ужин, состоящий из всех ее любимых блюд. У Гермионы громко заурчало в животе.       — Все готово, дорогая? — мама Гермионы просунула голову в дверной проем. — Тебе что-нибудь нужно?       Гермиона втиснула последний джемпер в свой чемодан, надеясь, что ей не придется силой закрывать крышку. Возможно, когда она прибудет в Хогвартс, она воспользуется возможностью применить заклинание незримого расширения, которое шло в комплекте с чемоданом.       — Все готово, — эхом повторила она, отводя волосы с лица и быстро улыбаясь маме. Мама мягко улыбнулась в ответ, одной из тех легких улыбок, которые доходили до уголков ее глаз и образовывали морщинки, и повернулась, чтобы уйти.       — Мам, на самом деле... можно я тебя кое о чем спрошу? — начала Гермиона, нерешительно откладывая в сторону комплект свежевыстиранной школьной мантии для другой сумки.       Мама остановилась, положив руку на дверной косяк. — Конечно, дорогая. Что угодно.       — В прошлом году в школе я вроде как... подслушала кое-что, чего, наверное, не должна была. Это было очень личное, но... ну, я полагаю, это может навредить вовлеченным людям. Может быть, даже больше, чем просто тем, кто вовлечен. Как ты думаешь, что мне следует делать?       Краткое выражение беспокойства промелькнуло на лице ее матери, но его быстро сменила серьезная задумчивость.       — Ну, милая, это сложно, — наконец ответила она, входя в комнату и садясь на край кровати Гермионы. — Ты можешь рассказать мне об этом больше?       — Эм... не совсем, — сказала Гермиона, оставив попытки закрыть свой чемодан, чтобы присоединиться к маме на кровати. — По крайней мере, пока нет. Я даже не могу притвориться, что понимаю это полностью сама. И я также не уверена, что услышала всю историю. Брови ее матери нахмурились, когда она изучала выражение лица дочери.        —Ну, - ответила она после некоторого молчания, - тогда я бы сказала, что если тебе не предназначалось это услышать, у тебя есть выбор, вмешиваться или нет.       —Даже если это может навредить другим? - спросила Гермиона, неудобно переминаясь с ноги на ногу.        — Даже тогда, - серьезно ответила ее мать. —Но зная тебя, ты уже много об этом думала, да? – Она дождалась легкого кивка Гермионы. —Доверяй себе. Ты умная, способная молодая девушка, и твоя способность видеть лучшее в окружающих - это сила. Я знаю, ты примешь правильное решение для всех.        —Спасибо, мам, - сказала Гермиона, прислоняясь к матери и позволяя себе еще раз насладиться теплом ее объятий. —Я буду скучать по тебе и папе.        — Мы тоже будем скучать по тебе, дорогая. – Они отстранились друг от друга, и мама заправила выбившуюся прядь волос за ухо. — И будь осторожна в этом году, ладно? Я знаю, что вы с другими детьми все еще учитесь, но мне не нравится мысль о том, что ты будешь лежать в больничном крыле неделями, как это случилось в конце твоего второго года.       —Конечно, мам. Обещаю, тебе больше не придется об этом беспокоиться.       Одарив Гермиону теплой улыбкой, ее мать вышла из комнаты. Глядя ей вслед, Гермиона виновато прикусила губу. Она не была полностью откровенна во всех подробностях того, во что они с Гарри и Роном ввязывались в школе каждый год, но технически она не лгала. Ее родителям больше не нужно беспокоиться о том, что ее обратит в камень василиск.       Укрепившись в своем решении пока подождать и понаблюдать, Гермиона с последним усилием закрыла чемодан и спустилась вниз на ужин.       На следующий день Грейнджеры сидели в гостиной у камина, ожидая прибытия мистера Уизли, который должен был проводить Гермиону к себе домой. Часы над каминной полкой показывали без пяти два, а в письме Рон написал, что его отец прибудет по каминной сети в ровно два часа. Как хорошо, что у папы Рона были связи в Министерстве, чтобы временно подключить камин Гермионы к сети каминов. Хотя это и не был ее любимый способ передвижения, это, безусловно, было удобно.       Папа Гермионы в третий раз за последние десять секунд взглянул на часы; он был странно взволнован прибытием волшебника - он был очень доволен возбужденным восхищением Артура Уизли всем маггловским, когда они встречались на Кингс-Кросс или в Косом переулке.       — Гермиона, — вдруг спросил её отец, нервно подёргивая ногой, — как думаешь, Артур разбирается в компьютерах?       Он только что купил новый компьютер IBM, и она видела, как ему не терпится похвастаться.       И не прошло и минуты: — Гермиона, как думаешь, Артур поймёт шутку про дантиста и игрока в гольф?       Гермиона с мамой обменялись понимающими улыбками, пока её отец перечислял список приборов, которые мистеру Уизли, возможно, было бы интересно увидеть.       В этот момент в камине вспыхнуло зелёное пламя, и появилась быстро вращающаяся фигура, которая, замедляясь, превратилась в мистера Уизли. Улыбаясь, он отряхнул плащ, выпрямился и вышел поприветствовать Гермиону и её родителей.       Её отец не теряя времени повёл мистера Уизли в свой кабинет. Гермиона с мамой собрали её багаж и усадили Живоглота в переноску, пока ждали. Когда ни её отец, ни мистер Уизли не появились к десяти минутам одиннадцатого, стало ясно, что Гермионе придётся задержаться немного дольше, чем ожидалось. Она с мамой обменялись взглядами, полными нежной досады, прежде чем пойти на кухню, чтобы поставить чайник.       — Удивительно. Просто гениально, — говорил мистер Уизли её отцу, когда они наконец вернулись из кабинета, а часы на каминной полке уже показывали половину третьего. Гермиона допила последний глоток чая и встала. — Надо будет заполучить себе что-нибудь подобное…       Лицо её отца просветлело. — У продавца был целый каталог, все новейшие модели. Если у вас есть ещё минутка, я могу поискать его номер телефона…       — О, этот фелитон? — взволнованно спросил мистер Уизли. — Мой сын Рон умеет им пользоваться. И Гарри — вы, конечно, слышали о нём — как-то объяснял, как им пользоваться, но у меня никогда не было возможности…       Мама Гермионы прочистила горло, и оба мужчины виновато посмотрели на неё.       — Ах, да, — сказал мистер Уизли с извиняющейся улыбкой, — но, боюсь, нам действительно пора идти. — В его тоне сквозило, что он скорее напоминает об этом себе, чем кому-либо ещё. — Возможно, в другой раз…       Отец Гермионы уже достал клочок бумаги. — Вот мой. Звоните в любое время для практики, — сказал он с весёлым подмигиванием.       Мистер Уизли похлопал её отца по спине и ухмыльнулся. — Хороший человек. — Он благоговейно сложил бумажку и положил её во внутренний карман.       Взмахом палочки багаж Гермионы отправился в Нору. Её родители смотрели широко раскрытыми глазами, всё ещё очарованные любыми проявлениями магии.       Обнявшись и дав многочисленные обещания писать, Гермиона взяла корзину Живоглота и присела в пустом камине. Она пойдёт первой, так как мистеру Уизли нужно заехать к коллеге, чтобы одолжить палатки, которые они будут использовать для Чемпионата мира по квиддичу. Мистер Уизли протянул банку с Летучим порохом.        — Нора!- отчетливо произнесла Гермиона, закрывая глаза, когда зеленое пламя заслонило ее зрение, и она закружилась вниз, в размытый поток каминов. Открыв глаза, она увидела Рона и Джинни, ждущих ее на диване напротив камина в Норе.       —Гермиона! - Рон вскочил со своего кресла и заключил ее в однорукое объятие, которое получилось немного неловким. Она ответила на него, как могла, удерживая Живоглота и стараясь не испачкать сажей всю гостиную.       —Привет, Гермиона, - улыбнулась Джинни и взяла Живоглота у нее из рук, чтобы она могла стряхнуть сажу.       —Привет, Рон, Джинни, - просияла Гермиона, отряхивая руки.       —Не было проблем с подключением к камину? - спросил Рон. —Мы думали, ты приедешь гораздо раньше.       Гермиона покачала головой и рассмеялась. —Нет проблем. Наши папы увлеклись разговором о компьютере. Маггловская штука, - добавила она, заметив их смущенные взгляды.        —Мы уже отнесли твой сундук и сумки в мою комнату, - сказала Джинни, наклоняясь, чтобы выпустить благодарного Живоглота из корзины.        —А за Гарри мы поедем завтра вечером в пять часов, - добавил Рон.       Рон и Джинни продолжали рассказывать Гермионе о происходящем в Норе, пока устраивали ее в комнате Джинни на время ее пребывания. Старшие братья Уизли, Билл и Чарли, уже были там в рамках подготовки к Кубку (когда Гермиона впервые столкнулась с Биллом, у нее отвисла челюсть, прежде чем она успела остановить себя - он совсем не был похож на аккуратного, соблюдающего правила старосту-профессионала из Гринготтса, каким она его всегда представляла. Не то чтобы она сильно возражала после второго взгляда...). Фред и Джордж попали в неприятности из-за стартапа под названием "Всевозможные волшебные вредилки от Уизли". Перси только что начал работать в Министерстве в Департаменте международного сотрудничества. Когда дело дошло до Перси, Рон очень строго предупредил ее не поднимать ничего, связанного с Заграницей или - как ни странно - с донышками котлов.       На следующий вечер Гарри прибыл по каминной сети в суматохе. Фред и Джордж, по-видимому, подсунули одно из своих изобретений кузену Гарри, и результат привел их к значительным неприятностям. Даже обычно спокойный мистер Уизли выглядел сердитым, и у Гермионы совсем не было желания оставаться там. В конце концов, она, Рон, Гарри и Джинни смогли улизнуть от последовавшей ссоры и устроить Гарри в комнате Рона.       Когда пришло время ужина, Гермиона оказалась на улице, втиснутой вместе с девятью Уизли и Гарри вокруг стола, на котором была разложена вкусная еда, приготовленная Молли Уизли.       На протяжении всего ужина Перси намекал на какое-то крупное, совершенно секретное мероприятие, запланированное Министерством на период после Чемпионата мира. Было быстро очевидно, что он не собирается ничего раскрывать, и Гермиона полностью отказалась от догадок, когда случайно услышала, как Рон тихонько спрашивает Гарри, слышал ли он что-нибудь от Сириуса в последнее время.       Выражение лица Гарри казалось странно неохотным, когда он прошептал в ответ.        —Да, несколько раз. Звучит нормально.       На её и Рона вопросительные взгляды он пожал плечами и добавил: —Может, услышу от него что-нибудь, пока я здесь.       Рон, который уже отвернулся, не заметил легкой нахмуренности Гарри после этих слов.       Не было времени расспрашивать его дальше. После помощи в уборке после ужина Гермиону и Джинни отправили прямо в комнату Джинни, чтобы подготовиться ко сну — Кубок был завтра вечером, и им нужно было встать на рассвете, чтобы успеть на портал.       На следующее утро (после того, как Фред и Джордж были тщательно обысканы на предмет шалостей и изобретений все еще разъяренной миссис Уизли), младшие Уизли, Гарри и Гермиона последовали за чересчур бодрым Артуром Уизли на темный, холодный воздух, направляясь к порталу. Гермиона втайне решила подумать о том, чтобы чаще заниматься спортом, пока они поднимались на холм Стоатсхед. Она последней добралась до вершины, тяжело дыша и хватаясь за бок, чтобы не разорваться пополам.       Неожиданно на вершине уже ждали двое других: Седрик Диггори, симпатичный мальчик, которого Гермиона узнала как теперь уже шестикурсника Хаффлпаффа, и его отец, Амос Диггори, держали портал в руке. Гермиона покраснела, когда Седрик улыбнулся ей, когда ее втиснули рядом с ним, толкаясь боком, пока все пытались коснуться пальцем грязного старого ботинка посередине. Внезапно ощущение рывка за пупком вырвало все другие мысли из ее головы.       Когда ее ноги оторвались от земли, Гермиона плотно сжала губы, отчаянно пытаясь не опозориться, закричав (или, что еще хуже). Она никогда не чувствовала себя полностью комфортно во время полетов, и это, конечно, было не лучше. Когда ее ноги, наконец, вернулись на твердую землю, она упала и снова схватилась за живот, едва сумев не выплюнуть весь сегодняшний завтрак.       В общем, не одно из лучших ее утр.       Гермиона и Гарри помогли мистеру Уизли разобраться с установкой их лагеря, прежде чем их и Рона отправили за водой. Проходя мимо огромной шелковой палатки с настоящими живыми павлинами, привязанными снаружи, она невольно подумала о Малфое. Это казалось именно тем бессмысленным величием, к которому он и ему подобные привыкли. И это называется антимаггловская безопасность.       Затем они прошли через поле зеленых палаток, поддерживающих ирландцев, и в район палаток с цветами болгарского флага. На каждой палатке здесь был плакат с чем-то вроде угрюмого молодого человека, которого Рон яростно настаивал на том, что в настоящее время является величайшим ловцом в профессиональном квиддиче. Рон также, казалось, был излишне обижен тем фактом, что Гермиона не слышала о Круде, или Краме, или как его там звали.       Саркастический ответ, который она приготовила насчет ожиданий Рона относительно ее знаний о квиддиче, умер у нее на языке, как только они выстроились в очередь к крану, прямо за старым волшебником, одетым в цветастую ночную рубашку в стиле маггловских женщин. Он спорил с чиновником Министерства, который размахивал перед его лицом парой брюк в тонкую полоску. Он выглядел настолько нелепо, что Гермиона пропустила разговор между ними в приступе хихиканья, из-за которого ей пришлось ненадолго выйти из очереди, чтобы взять себя в руки.       Вернувшись в свой лагерь, Гермиона помогла мистеру Уизли разжечь огонь спичками, чтобы он мог приготовить яйца и сосиски на обед. Хотя у них был доступ к духовке (внешне их палатки были обычными — внутри было все что угодно, только не это), он настаивал на поддержании видимости для антимаггловской безопасности. Они оба знали, что это всего лишь предлог для кемпинга, как это делают магглы, но Гермиона не возражала против того, чтобы потакать ему.       В течение дня Гермиона также встретила нескольких других ведьм и волшебников из Министерства, которые заходили поговорить с мистером Уизли. Двое из них, Людо Бэгмен и Барти Крауч, выделялись среди остальных.       Людо Бэгмен был человеком с юношеским видом, который в значительной степени усиливался кричащими желто-черными мантиями для квиддича, которые он сейчас носил. Перси, несмотря на то, что накануне вечером высказал свое неблагоприятное мнение о Бэгмене, без колебаний подбежал пожать руку этому человеку.       Барти Крауч не мог быть более отличным от Бэгмена, выглядя суровым в строгом маггловском костюме и галстуке. Перси буквально суетился вокруг Крауча, который, по-видимому, был главой его отдела, прежде чем Крауч извинился, чтобы встретиться с болгарами. Подхалимство Перси, к сожалению, было настолько чрезмерным, что у Фреда и Джорджа теперь будет пища против него на несколько дней."       Вскоре после ухода Крауча и Бэгмена над полем раздался громкий, гулкий гонг; пришло время идти на стадион к началу Кубка. Волнение вокруг лагеря передалось и Гермионе, и она чувствовала себя немного возбужденной, когда толпа пошла по красно-зеленой освещенной тропе к стадиону. По дороге Гарри был так любезен, что купил Гермионе и Рону по паре великолепных "омниокуляров", чтобы лучше видеть игру. В ответ Гермиона решила купить всем программки, главным образом для того, чтобы ей было что почитать, если этот матч затянется на несколько дней, как и предыдущий.       Сам стадион был огромным, и Гермиона должна была признать, что он выглядел довольно впечатляюще, даже зная, что он построен с помощью магии. Их места были в самой Верхней ложе, расположенной в самой высокой точке стадиона и точно в середине поля. Единственным другим обитателем в их ложе пока был домовой эльф по имени Винки.       После того, как она узнала о прежнем обращении с Добби и провела много времени в прошлом году, помогая Хагриду с делом Клювокрыла, Гермиона много думала о правах магических существ и созданий. Эти мысли в последнее время отошли на второй план из-за более насущных проблем, но один взгляд на испуганное лицо Винки, оказавшейся так высоко, заставил Гермиону снова задуматься о том, как организовать кампанию.       Гермиона так погрузилась в свои мысли, что ее совершенно застали врасплох новые посетители ложи.        —Ах, Фадж, вот и вы, - прозвучал холодный, самодовольный голос.       Корнелиус Фадж, который изо всех сил пытался общаться с болгарским министром, немедленно повернулся, чтобы поприветствовать новоприбывших. Люциус Малфой вошел в ложу, а за ним следовали Драко Малфой и его мать.       —Как вы поживаете? - продолжал Люциус, останавливаясь, чтобы пожать руку министру.       Пока Люциус представлял свою семью министру, Гермиона пристально смотрела, снова не в силах отвести взгляд. На этот раз ее внимание привлекла миссис Малфой; Гермиона никогда не видела мать Драко вблизи. Нарцисса Малфой была высокой, стройной женщиной и почти такой же белокурой, как ее сын и муж. В ней чувствовался тот же дух высшего общества, но, казалось, он был скорее присущ ее натуре, чем проецировался для принижения других, как у Люциуса.       Глаза Гермионы перешли на сына, воспользовавшись редкой возможностью изучить его черты на фоне черт его семьи.       Драко Малфой был очень похож на своего отца, это правда, но при ближайшем рассмотрении в нем было что-то от матери. Что-то, что значительно смягчало его черты лица по сравнению с отцом. Присмотревшись, мелькнула мысль, что, возможно, Малфой стал бы еще больше похож на свою мать, если бы когда-нибудь устал пытаться подражать надменному выражению лица своего отца.       Гермиона, должно быть, смотрела слишком пристально, так как холодные глаза мистера Малфоя ненадолго - и довольно снисходительно - остановились на ней, прежде чем он коротко кивнул мистеру Уизли и продолжил двигаться вниз по ряду позади нее к своим местам. Глаза Драко сверкнули злобой, когда он окинул взглядом Гермиону, Рона и Гарри, прежде чем последовать за отцом.       В этот момент Людо Бэгмен ворвался, чтобы начать чемпионат мира. Гермиона повернулась обратно на свое место, чтобы посмотреть на талисманы ирландской и болгарской команд, и ей пришлось остановить мальчиков, пытавшихся вылезти из ложи, когда вейлы выступали за Болгарию.       Смешно.       Как бы то ни было, она украдкой взглянула вбок и увидела, как Нарцисса Малфой под видом демонстрации чего-то в программе сунула ее Драко прямо перед лицом, и сдержала смех.       Когда шум из-за фальшивого золота, брошенного ирландскими талисманами, стих, представили команды, прошедшие квалификацию. Первыми пронеслись болгары, почти слишком быстро, чтобы их можно было разглядеть на метлах. Когда появился Виктор Крам, толпа взревела невообразимо громче.       Гермиона навела свои Омниокуляры, чтобы проследить за размытым пятном, которым был Крам, на мгновение. Если кто-то и выглядел на метле более комфортно, чем на земле, то это был он. Гарри — лучший летун, которого она когда-либо знала, — наблюдал за ним с благоговением.       Когда матч начался и все были полностью поглощены невероятно быстрой игрой, Гермиона снова тайком повернулась, чтобы понаблюдать за Малфоем.       Его взгляд на матч был восторженным. Она, конечно, знала, что он играет за команду Слизерина в школе, но всегда предполагала, что он присоединился к команде либо потому, что этого хотел его отец, либо потому, что Гарри играл за команду Гриффиндора. Может быть, и то, и другое.       Глядя на него сейчас, было очевидно, что он любит этот вид спорта сам по себе. Каждый раз, когда Ирландия забивала или Болгария теряла Квоффл, он был на грани своего места, сжимая подлокотники достаточно сильно, чтобы побелели костяшки пальцев. Он даже вскочил со своего кресла, когда Крам нырнул в финт, который отправил ирландского ловца в аварию, достаточно серьезную, чтобы приостановить игру.       Гермиона не была большим знатоком таких вещей, но по тем нескольким разам, когда она видела, как Малфой летает в школе, он казался почти таким же хорошим, как Гарри, на метле. Она полагала, что ему помогало то, что он мог тренироваться, когда захочет, выросший в своем поместье. Наслаждается ли он полетами настолько, чтобы заниматься этим в свободное время, как Гарри и Рон?       Жаль, что навыки Гермионы в полетах на метле оставляли желать лучшего. Не то чтобы она могла просто выйти на квиддичное поле Хогвартса и предложить полетать с Малфоем — сама мысль была нелепой.       В любом случае, теперь у нее было о чем еще поговорить о Малфое. То немногое, что она знала о нем, в основном исходило из неприятных взаимодействий между ним и Гарри, и слухов о его семье от Уизли. Кроме того, у них было несколько общих уроков, включая факультатив по нумерологии без Гарри и Рона.       Внезапно Гермиона заметила, что Гарри и все Уизли заткнули пальцами уши, потому что вейлы снова танцевали. К ее большому удивлению, сам судья матча приземлился перед вейлами и делал что-то забавное со своими усами. Потребовалось несколько рывков за локоть Гарри, чтобы он заметил это.       После этого игра достигла шокирующего уровня интенсивности — даже талисманов команд пришлось разнимать, чтобы они не подрались. Гермиона украдкой взглянула на Малфоя, когда в лицо Крама попал бладжер, и он застонал вместе с остальной толпой и закрыл лицо руками. Однако Малфой быстро поднял голову, когда толпа ахнула при внезапном нырке ирландского ловца.       Несмотря на фору, которую дали Краму другие ловцы (который, как настаивал Рон, действительно мог быть величайшим ловцом своего времени), он сумел пролететь с лицом полное крови, и выхватить снитч из воздуха, чтобы закончить игру. Гермиона снова выскочила со своего места, аплодируя и выкрикивая что-то вместе со всеми остальными.       Крам был очень храбр, решившись на такое пике после того, как ему сломали нос. Если судить по картинке на ее Омниокулярах, он выглядел ужасно.       Внезапно вся Верхняя Ложа осветилась. Фадж встал, держа в руках огромный трофей. Болгарская команда, включая все еще окровавленного Крама, прошла между сиденьями. Ирландская команда вошла следом, чтобы принять Кубок. Малфой аплодировал так же усердно, как и все остальные, его лицо все еще пылало от возбуждения, а волосы были в беспорядке. Впервые в настоящем Гермиона могла разумно признать, что на него гораздо приятнее смотреть без ухмылки, искажающей его лицо.       В конце концов, это был всего лишь факт.       Как только Верхняя Ложа снова погрузилась в относительную темноту, Люциус Малфой подвел свою семью к углу, где стояли Фадж и болгарский министр, чтобы продолжить разговор. Оглянувшись через плечо всего один раз, Гермиона позволила толпе увлечь себя вместе с Гарри и Уизли вниз по фиолетовой лестнице и обратно в лагерь.       Никому не хотелось спать, когда они добрались до палаток. Шумное веселье снаружи было в самом разгаре, и настроение было приподнятым. После небольших уговоров мистер Уизли разрешил им не ложиться спать и еще немного обсудить матч за чашкой горячего какао. Гермионе было нечего добавить, но ей нравилось держать в руках теплую кружку и слушать страстные обсуждения других о том, какая команда что сделала лучше всего.       Было странно приятно не спать так поздно, окруженной лихорадочной энергией друзей и все еще работающей на остатках собственной. Для Гермионы такие возможности были редки — у нее никогда не было очень большой семьи, и никогда прежде в ее жизни не было так много друзей. Она сонно улыбнулась в свое какао, довольная тем, что голоса друзей омывают ее, и просто быть.       Вскоре Джинни заснула прямо за столом, пролив свой напиток на пол. Зевнув, Гермиона помогла Джинни устало дойти до соседней палатки, где они переоделись в пижамы и забрались на свои койки. Джинни сразу же заснула, несмотря на то, что шум вокруг их лагеря ничуть не утих. Гермиона, которая раньше валилась с ног от усталости, теперь задавалась вопросом, сможет ли она вообще заснуть из-за шума снаружи. Во всяком случае, гул становился все громче, а не тише, по мере того как ночь продолжалась.       И теперь, когда она обратила на это внимание, послематчевое веселье, казалось, переросло в жаркие споры; гневные крики сменили празднования и пение, а смех, доносившийся из-под полога палатки, стал кислым. Легкое беспокойство закралось вместе со звуком.       Буквально через минуту в палатку ворвался мистер Уизли, полностью разбудив Гермиону и Джинни. Он призвал их схватить свои волшебные палочки и куртки и как можно быстрее выйти наружу.       Что-то не так, сказал он им. Им нужно добраться до безопасного места. Гермиона выскользнула из палатки и попала в абсолютный хаос. Люди бегали и кричали во все стороны. Через поле, замаскированные и закутанные фигуры медленно маршировали по лагерю, взрывая предметы на своем пути. В воздухе над ними боролись какие-то фигуры, и характерные признаки волшебных палочек проявлялись в хлопках и вспышках света, исходивших от толпы, собравшейся вокруг всего этого. Пламя также распространялось наружу, быстро охватывая близлежащие палатки.       —В лес — все! — кричал мистер Уизли, выглядя более серьезным, чем она когда-либо его видела. — Держитесь вместе и прячьтесь. Мы должны помочь Министерству!       С этими словами мистер Уизли и трое старших братьев Уизли бросились помогать Министерству в попытке подавить хаос.       Несмотря на вспышки, возникающие повсюду, темнота была достаточно полотной, так что Гермиона часто спотыкалась, когда бежала. Это был чистый хаос, подобного которому она никогда раньше не видела.       Когда она добралась до леса, узловатые корни деревьев сделали ее побег еще более опасным. Гермиону толкали туда-сюда незнакомцы, бегущие в том же направлении, в то время как она пыталась не подвернуть лодыжку. Она крепко держала палочку в руке, готовясь ко всему, что может встретиться. Когда толпа рассеялась среди деревьев, она быстро повернулась, чтобы поискать Гарри, который, как она была уверена, был прямо за ней, и поймала проблеск бледных светлых волос в лунном свете.       Затем её нога зацепилась за корень, торчащий из земли, и Гермиона растянулась во весь рост. Она вытянула руки перед собой, прежде чем ее лицо коснулось земли, и выронила палочку.       С полным разочарования стоном она поднялась на колени, чтобы начать отчаянные поиски своей палочки. В лесу было жутко тихо после суматохи на поляне, если не считать редких отголосков хлопков или вспышек зеленого света. Отсутствие толпы вокруг нее вызвало удивительное беспокойство — в ушах все еще звенели их крики и панические голоса.       Наконец, она увидела свою палочку. Она потянулась вперед в тот же момент, когда ботинок из драконьей кожи небрежно наступил на неё.       Гермиона в тревоге вскочила на ноги. Рона и Гарри нигде не было видно, но Драко Малфой теперь небрежно прислонился к стволу дерева не более чем в трех футах от нее, крутя ее палочку между своими тонкими пальцами. Он смотрел вниз, словно глубоко задумался, и казался совершенно не обеспокоенным происходящим поблизости хаосом.       Подстегнутая приливом адреналина, Гермиона почти не колебалась, прежде чем поспешно шагнуть вперед, чтобы выхватить свою палочку из его руки. Сопротивления почти не было. Малфой тогда поднял глаза, и в его глазах засветилось веселье, когда он поднял руки в воздух пустыми ладонями к ней и с чересчур невинным выражением на лице.       —Полегче, Грейнджер, — протянул он насмешливо-искренним тоном. —Не нужно снова на меня нападать.       Гермиона раздраженно фыркнула и плотнее запахнула пальто поверх ночной рубашки. — Я не нападала на тебя, Малфой. Неужели ты не понимаешь, почему я хотела бы получить свою собственную палочку сегодня вечером. И ты заслужил это в первый раз, - добавила она после паузы.       Его ухмылка становилась все шире с каждым ее словом. — О-хо-хо, какая ты задиристая, - ответил он, с удовольствием приподняв брови. — Да, я понимаю, почему она тебе нужна. Они охотятся на магглов, знаешь ли. Поболтайся здесь еще немного, и ты сможешь покрасоваться своими панталонами в воздухе вместе с остальными.        —О, очень смешно, - фыркнула Гермиона, ее раздражение пересилило осторожность. — Это все, на что ты способен? «Гермиона Грейнджер - маглорожденная, а это, как всем известно, делает ее по определению ниже моей превосходящей родословной», - передразнила Гермиона высокомерный тон Малфоя. — Забавно, как это превосходство чистокровности не помогает тебе в колдовстве, даже с годами практики за плечами.       Ухмылка тут же исчезла с лица Малфоя. Серые глаза стали плоскими и сузились, он выпрямился, сжав кулак. —Следи за языком, Грейнджер. Любой может заучить учебники. То, что ты получаешь лучшие оценки в школе, ничего не значит в конечном итоге.        —Да, может быть, и нет, - согласилась она со вздохом, снова оглядываясь, не вернулись ли Гарри и Рон. Сейчас действительно было не лучшее время для общения с Малфоем, с которым она едва решила, что делать...       —Потеряла Поттера и Уизли? – Гермиона едва успела повернуться, чтобы уйти, как невольно остановилась, оглядываясь через плечо на Малфоя.        —Я.... – Гермиона осеклась, прислушиваясь к звуку треска веток где-то в темноте позади Малфоя. Она подняла палочку и пристально вгляделась в тени.       Должно быть, Малфой подумал, что она собирается наложить на него заклятие, потому что его глаза расширились, и он отступил назад.       Внезапно из темноты появилась фигура. Фигура в капюшоне и маске, точно такая же, как те, что сейчас терроризируют поляну. Малфой наконец-то услышал о появлении незнакомца и обернулся, вытаскивая свою палочку. Но когда Малфой увидел, кто появился из-за деревьев, он опустил палочку. Странно.       Человек направил свою палочку прямо на грудь Гермионы. Он ничего не сказал, просто стоял молча, представляя собой внушительную фигуру на фоне ночи. Гермиона приготовилась защищаться, мысленно прорабатывая все, что она изучила на уроках защиты от темных искусств, что могло бы помочь ей выйти из этого невредимой.       Незнакомец переводил взгляд с нее на Малфоя и обратно, но держал палочку нацеленной на Гермиону. Быстрый взгляд на Малфоя, который тоже, казалось, делил свое внимание между Гермионой и незнакомцем, показал на его лице умеренно расчетливое выражение. Ее глаза снова метнулись к незнакомцу и обратно, как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение лица Малфоя разгладилось в подобие мрачной решимости. Он тоже оставался молчаливым.       Волшебная палочка слегка подрагивала между её дрожащими пальцами, Гермиона снова сосредоточила взгляд прямо на надвигающейся угрозе, едва осмеливаясь моргнуть. Стоит ли ей рискнуть и убежать? Следует ли ей сначала выстрелить защитным заклинанием? Приближаются ли еще такие же незнакомцы в масках, чтобы присоединиться к этому? Ей нужно быстро решить.       Краем глаза Гермиона заметила, что Малфой почти незаметно покачал головой.       Незнакомец поколебался ещё мгновение, затем резко повернулся и исчез обратно в темноту. Однако Гермиона держала палочку наготове, не будучи уверенной, что угроза миновала.       Малфой просто наблюдал за ней, уже вернувшись к тому, чтобы опереться на дерево, засунув руки в карманы брюк.       Она судорожно выдохнула. — Это было… – её голос сорвался. Она прочистила горло. —Ты… ты знал их?       — Ну, если бы это и было так, я бы вряд ли тебе об этом сказал, не так ли? - ответил он с натянутой улыбкой.       Она наконец опустила палочку. — Ну… да. Верно. — Против воли Гермиона поежилась в ночном воздухе и скрестила руки на груди поверх пальто. — Эм… Спасибо. В смысле… нет, я хотела сказать, спасибо. Я знала, что ты не…       Малфой просто смотрел на нее, пока она несла чушь, и на его лице было явное замешательство.       Внезапно тьма вокруг них рассеялась, и в небе вспыхнул огромный, сверкающий зеленый символ. Он выглядел как огромный череп со змеей, выходящей изо рта.       Гермиона сразу узнала его: Темная метка. Знак Волан-де-Морта. Она читала о ней в книге «Взлет и падение темных искусств».       Малфой вздрогнул, отпрянул от дерева и выпрямился, с тревогой вглядываясь в небо. Его лицо освещалось зеленоватым сиянием, исходившим сверху, и Гермиону охватило сильное чувство дежавю. Прежде чем она успела его расшифровать, из леса вокруг них вырвались крики, когда невидимые люди поняли, что означает знак, висящий над ними.       Ей нужно было найти Гарри и Уизли, и найти их сейчас. Они бы не ушли без нее, но выбраться отсюда было еще важнее, чем раньше.       Гермиона едва успела повернуться, чтобы уйти, как невольно замедлила шаг, оглядываясь через плечо на Малфоя.       — Мне нужно… Я остаюсь здесь, — решительно перебил он, прежде чем она успела сформулировать вопрос, который собиралась задать.       Он выглядел решительным. Или, может быть, смирившимся. Она кивнула и сделала шаг, но снова остановилась, заколебавшись.       — Я уверен, Грейнджер, — настойчиво сказал Малфой, снова перебивая ее, прежде чем она решила, что сказать.       Серые глаза встретились с карими на долгое мгновение, прежде чем Гермиона пожала плечами и направилась прочь, быстро двигаясь в том направлении, в котором шла до падения.       Казалось, она бродила по лесу целую вечность, но Гермиона наконец заметила несколько знакомых причесок, перемешанных в толпе чиновников Министерства впереди. Казалось, они столпились вокруг чего-то.       Рон первым заметил ее. Он дернул Гарри за рукав, и они вырвались из группы, подбегая к ней навстречу.       — Гермиона! — воскликнул Рон. — Вот ты где! А где остальные?       — Остальные? — спросила она, нахмурив брови в замешательстве.       — Да, мы думали, что ты отделилась от нас с Фредом, Джорджем и Джинни, — объяснил Гарри.       — Нет, — ответила Гермиона. — Я отделилась от вас с Роном, потом упала и выронила палочку. К тому времени, когда я ее нашла, я понятия не имела, куда вы делись. — Она умолчала о встрече с Малфоем.       Гарри и Рон были в ужасе от этого открытия, торопясь убедиться, что она не пострадала. Затем подошел мистер Уизли, выглядя облегченно при ее появлении, но также спрашивая о близнецах и Джинни. Когда он понял, что она одна, он быстро направил их к их лагерю, беспокоясь о том, не вернулись ли остальные.       — Черт возьми, Гермиона, — сказал Рон, когда они шли. — Я чувствую себя полным идиотом, оставив тебя там одну…       — Ты не знал, Рон. Все в порядке, — успокоила Гермиона. — К тому же, я вполне способна позаботиться о себе. — Вспоминая встречу с человеком в маске, она сказала это последнее немного увереннее, чем чувствовала.       — В любом случае, я рад, что с тобой все в порядке, — серьезно сказал Гарри. — Кстати, о потере палочек…       По дороге обратно к палаткам Гарри и Рон рассказали ей обо всем, что произошло, пока они были разделены: Гарри потерял свою палочку. Темная метка была наложена поблизости, так близко, что они чуть не попали под перекрестный огонь, когда появилось Министерство, чтобы задержать виновника. Палочка Гарри была найдена в руках у домовички Винки, и было доказано, что именно эта палочка наложила Темную метку.       Гермиона возмущенно вскрикнула, когда узнала, что предметом внимания всех этих чиновников Министерства была Винки, и по какой причине. Она не могла поверить, что Крауч мог быть настолько жесток, чтобы уволить Винки за то, в чем она явно не виновата. Обращение с домовыми эльфами было поистине предосудительным.       Остальные действительно вернулись в палатки, и после быстрого обсуждения событий ночи мистер Уизли не терял времени, загоняя всех в свои кровати. Он планировал попытаться установить ранний Портал утром и хотел немного отдохнуть перед неизбежными последствиями того, что эти новости дойдут до широкой волшебной общественности.       Гермиона опустилась на койку с гудящей головой. Ее мысли бессвязно мелькали между Винки, Темной меткой и Малфоем.       Хотя Малфой и не признался бы в этом, Гермиона была уверена, что он знал человека в маске. Мог ли человек в маске быть одним из его родителей? Одним из его друзей?       И, что более важно, пощадил ли ее Малфой сегодня вечером? Вспоминая их встречу снова и снова, Гермиона все больше убеждалась, что незнакомец не напал на нее только из-за него.       Тем не менее, Малфой не был особенно мил с ней, но, казалось, они достигли какого-то понимания после того, как была сотворена Метка. Она не знала, что думать об этом взаимодействии прямо сейчас, и поскольку ее мысли были настолько разрозненными и скакали повсюду, ей было трудно думать достаточно связно, чтобы вспомнить, почему она вообще хотела это выяснить.       Гермиона закрыла глаза, сосредоточившись на своем дыхании. Вскоре она почувствовала знакомое притяжение мира снов, ее мысли начали расплываться в странность, которая в ее нынешнем состоянии не казалась такой уж странной. Она позволила себе еще больше погрузиться в это ощущение, подавляя свое желание чрезмерно анализировать взаимодействие на данный момент; возможно, после нескольких часов отдыха она сможет во всем разобраться.