Глава 4

      Утром их лагерь был спешно собран с помощью магии, прежде чем они поймали ранний Портключ обратно к Стоатсхед Хилл. Очень обеспокоенная миссис Уизли выбежала им навстречу, когда они устало брели по дорожке к Норе, сегодняшний выпуск «Ежедневного пророка» — с фотографией Тёмной метки — безвольно свисал в ее руках.        Вернувшись на кухню, Гермиона приготовила миссис Уизли крепкий чай (в который мистер Уизли щедро добавил огненного виски), чтобы помочь ей успокоиться. Несмотря на протесты Молли, мистер Уизли и Перси настояли на том, что им нужно немедленно отправиться в офис, чтобы помочь сгладить ситуацию вокруг Кубка.        Гарри, который все утро был необычно тих, вдруг спросил рассеянную миссис Уизли, прилетела ли Букля с письмом для него. Когда миссис Уизли покачала головой, Гарри выглядел необычайно разочарованным.        Гермиона с любопытством изучала удрученное выражение лица Гарри; он неохотно упомянул за ужином два дня назад, что ждет ответа от Сириуса, но она не понимала, что послужило причиной для этого сейчас. Неужели Гарри каким-то образом ожидал, что у Сириуса есть информация о том, что произошло прошлой ночью?        Гарри многозначительно посмотрел ей в глаза. Извинившись, Гермиона и Рон последовали за Гарри наверх, в комнату Рона на чердаке.       — Все в порядке, Гарри? — спросила Гермиона, как только за ними закрылась дверь.       На этот раз Гарри сразу перешел к делу.       — Я не знал, как вам сказать, но в субботу утром я проснулся от того, что у меня снова болит шрам, — начал он.       Гермиона ахнула, закусив нижнюю губу, пока обдумывала это откровение. Пророчество Трелони, шрам Гарри, Темная метка в небе… Неужели она ошиблась? Неужели Волан-де-Морт уже успел вернуться, а она потратила драгоценное время, не рассказав немедленно Гарри, или Дамблдору, или кому-нибудь еще о том, что она видела?       Рон, широко раскрыв рот, смотрел на Гарри, пока тянулось молчание. Гарри теперь смотрел на Гермиону с ожиданием, словно ожидая ее комментариев. Когда она ничего не сказала сразу, он удивленно поднял брови и продолжил.        — Мне приснился сон о Волан-де-Морте. О нем и Хвосте, то есть. Я не все помню, но они замышляли убить… ну, меня.        Рон, который яростно вздрогнул при имени Волан-де-Морта, заговорил первым. —Но это, наверное, просто кошмар, да?       Гарри потер лоб, вероятно, вспоминая боль. — Не знаю… кажется странным, не так ли? Мне снится этот сон, у меня болит шрам, появляются Пожиратели смерти… а теперь Темная метка? И помните, что предсказала Трелони в конце прошлого года?       Ещё одна пауза, пока Рон теребил нитку на подоле своей рубашки. Гермиона медленно выдохнула, напоминая себе о том, что только что подтвердил сам Гарри: помимо видения в Астрономической башне, у Гарри, Рона и Дамблдора уже есть вся та же информация, что и у неё. Они уже знают, что Волан-де-Морт может скоро вернуться. Тот факт, что она увидела будущее, связанное с тем, что Малфой может сделать по приказу Волан-де-Морта, ничего не меняет.       Тем не менее, вдобавок ко всему прочему, боль в шраме Гарри встревожила её больше, чем она хотела признать.       — Всё это кажется слишком большим совпадением, — наконец сказала Гермиона, тщательно подбирая слова. — Гарри… я думаю, ты прав. Нам нужно серьёзно отнестись ко всем этим знакам. Всё так быстро обостряется, и с пророчеством… Ну, как бы мне ни хотелось это признавать, я считаю, что Ты-Знаешь-Кто вернётся раньше, чем кто-либо думает. Может быть, всего через пару лет, самое большее.       — Ты хочешь сказать, что веришь Трелони? — выпалил Рон. — Разве ты не говорила, что она старая мошенница?       — В большинстве случаев так и есть, — признала Гермиона, не в силах сдержать насмешливое фырканье. — Но ты слышал, как Гарри описывал, чем это отличалось в этот раз. Это была та же ночь, когда сбежал Хвост. Даже Дамблдор считает, что у неё, вероятно, было настоящее предсказание.       Гермиона мимоходом задумалась, стала бы она вообще верить пророчеству Трелони, если бы не увидела видение Малфоя и Дамблдора на Астрономической башне. Как бы то ни было, теперь она верила в это. Трелони уж точно не могла больше утверждать, что ум Гермионы безнадёжно приземлён       — Так ты мне веришь? — спросил Гарри, выглядя чрезвычайно облегчённым.       — Конечно, мы верим, — заверила его Гермиона, включая Рона взглядом. Рон посмотрел на неё с сомнением, но она знала, что он скоро преодолеет свои колебания. У Гермионы уже было время, чтобы смириться с этим.       Выражение лица Рона внезапно стало задумчивым. — Гарри, почему ты спрашивал о Букле внизу? Это связано с Сириусом? Гарри быстро кивнул. — О, да — я написал Сириусу о моем шраме и жду его ответа.       — Отлично придумано, дружище, — ответил Рон. — Держу пари, у него есть какие-нибудь соображения, что делать.       Они продолжили обсуждать, где могут прятаться Сириус и Клювокрыл. Гермиона, со своей стороны, полагала, что Сириус, скорее всего, скрывается на другом континенте, и Букле, вероятно, просто нужно больше времени, чтобы вернуться из такого долгого путешествия. Гарри был утешен, но все еще казался довольно мрачным, когда ему напомнили о его крестном отце, живущем далеко.

***

      Поскольку делать было особо нечего, кроме как ждать, они решили на время отвлечься от своих забот, как могли. Гарри и Рон начали собирать заинтересованных Уизли для игры в квиддич в саду. Гермиона вытащила «Основную книгу заклинаний, 4 курс» из сумок, которые миссис Уизли купила ей в Косом переулке, и последовала за ними, устроившись на траве под тенистой кроной деревьев, чтобы понаблюдать за игрой. Живоглот развалился неподалеку, его огромные желтые глаза бдительно следили за любыми признаками садовых гномов.       Она не могла не засмеяться, увидев выражение его лица, когда один из них едва избежал удара его лапы, юркнув внутрь розового куста.       Последняя неделя каникул пролетела в тумане ленивых дней, проведенных за чтением, игрой в шахматы и наблюдением за тем, как другие играют в квиддич. Не говоря уже о трехразовом питании (и каком обильном!). Удивительно, что она набрала всего четверть стоуна с тех пор, как приехала сюда.       В тишине между приемами пищи или играми мысли Гермионы постоянно возвращались к встрече с Малфоем на Кубке. С какой стороны она ни смотрела на это, она продолжала приходить к тем же выводам, что и в ту ночь, когда это произошло. Это было не совсем то начало понимания Малфоя, которое она себе представляла, но и не так плохо, как могло бы быть.       В день, когда они должны были вернуться в Хогвартс, Гермиона проснулась и увидела, что за окном Джинни льет дождь, и ей предстоит справиться с особенно пышной шевелюрой. Она только одевалась, когда началась суматоха, и почти все лихорадочно метались по дому, пытаясь собрать вещи, которые нужно было упаковать в последнюю минуту.        В самый разгар всего этого мистера Уизли срочно вызвали на работу, чтобы потушить очередной пожар. После завтрака миссис Уизли, выглядевшая измученной, остановила Гермиону на кухне, чтобы попросить напомнить, как пользоваться телефоном, чтобы она могла заказать маггловские такси, чтобы отвезти их всех на Кингс-Кросс.       Вскоре после этого прибыли такси, и оставшиеся Уизли, Гарри и Гермиона втиснулись внутрь. Их сундуки с вещами для Хогвартса были неловко засунуты в багажник, а Живоглот и Сычик должны были сидеть на коленях у своих хозяев. Гарри держал пустую клетку Букли тоже на коленях.       Поездка в Лондон была не из приятных, и Гермиона получила несколько царапин от испуганного Живоглота, когда водитель грузовика неожиданно посигналил. Она с облегчением вышла на Кингс-Кросс, даже несмотря на то, что промокла до нитки, прежде чем добраться под навес.       Они проскользнули сквозь барьер и оказались на платформе девять и три четверти. Гермиона поблагодарила миссис Уизли за то, что она приняла ее, прежде чем подняться на борт поезда, благодарно улыбнувшись Фреду, когда он помог ей взвалить ее багаж наверх и на багажную полку пустого купе.        Она последовала за одним из близнецов туда, где Гарри, Рон и Джордж все еще торчали из окна, пытаясь выведать у Билла и Чарли, какое особое событие произойдет в Хогвартсе в этом году. Когда поезд медленно тронулся со станции, Билл, Чарли и миссис Уизли только понимающе улыбнулись и помахали рукой, выкрикивая туманные обещания навестить их и желая им всем захватывающего года.       –Неужели им так трудно дать нам хоть какую-то подсказку? — проворчал Рон, когда они с Гарри шли за Гермионой обратно в свое купе.       Они не успели долго посидеть, как по коридору донесся знакомый тягучий голос, проникая сквозь приоткрытую дверь купе. Гермиона услышала его первой и замерла. Неужели она так часто сталкивалась с Драко Малфоем раньше?       Гарри и Рон продолжали свои догадки о таинственном событии, происходящем в Хогвартсе, не замечая ее внезапной рассеянности.       «…отправляют меня в Дурмстранг вместо Хогвартса. Он и директор хорошо знают друг друга, и ты знаешь, как отец относится к Дамблдору». Его голос приближался. «В Дурмстранг принимают только лучших, а Дамблдор такой…» — он замолчал.       «–Такой какой?»— спросил Гойл.        «– Ну, такой любитель грязнокровок, конечно», — закончил Малфой. «И....»       В этот момент Малфой поравнялся с их купе и остановился, заметив находящихся в нем. Он встретился с ней взглядом, и его поза напряглась.        Гарри и Рон наконец заметили Малфоя, стоящего в дверях, и прекратили разговор, чтобы злобно посмотреть на него.       Рот Малфоя слегка скривился, но он не произнес ни слова. Гермиона ровно смотрела ему в глаза, не желая первой отводить взгляд. Не удостоив Гарри и Рона ни единым взглядом, Малфой резко отвел глаза и продолжил идти по коридору, а Крэбб и Гойл неуклюже последовали за ним.       Его голос снова зазвучал, сглаживая его минутное замешательство. « —И Дурмстранг придерживается гораздо более разумного подхода к темным искусствам. Но мама не хотела, чтобы я учился в школе так далеко…» Слова Малфоя затихли, когда он вышел из зоны слышимости.       –Придурок, — пробормотал Рон, откидываясь на спинку сиденья. —Вероятно, слишком тупой, чтобы придумать что-нибудь достаточно оскорбительное.        –Похоже, он все еще опасается Гермионы, если вы спросите меня, — сказал Гарри с ухмылкой. –Бьюсь об заклад, он все еще обижен из-за Клювокрыла.        Гермиона встала, чтобы закрыть дверь купе.       — Возможно, — сказала она с легкой улыбкой, отвечая каждому из них. — Вы слышали, что он говорил о Дурмстранге? — спросила она, меняя тему и снова усаживаясь на скамейку.       — Что такое Дурмстранг? — спросил Гарри, почесывая нос.       Гермиона объяснила о различных школах волшебства и историческом соперничестве между ними. Гарри и Рон на удивление мало знали о других магических учреждениях и различных способах, которыми они были скрыты от магглов, а иногда даже от других школ; Дурмстранг и Шармбатон были заколдованы так, чтобы их нельзя было нанести на карту.       Когда Симус, Дин и Невилл зашли в гости, разговор перешел к Кубку мира по квиддичу. Как она обычно делала, когда разговоры о квиддиче затягивались, Гермиона в конце концов снова достала «Основную книгу заклинаний, 4 курс». На этот раз она лишь притворилась, что погрузилась в ее страницы, а последняя встреча с Малфоем занимала ее мысли.       Ее не слишком удивило, что Малфой все еще оскорбляет магглорожденных — одно необычное взаимодействие между ними на Кубке не изменило всего в нем. Или, скорее всего, ничего не изменило. Что ее удивило, так это его небольшое колебание перед тем, как произнести оскорбление. Возможно, он немного подумал? Вмешательство (даже минимальное), чтобы предотвратить нападение на магглорожденного, действительно противоречило его натуре, в конце концов.       В любом случае, если ему хотя бы немного стало неудобно бросаться этим словом, то тем лучше.       Поезд продолжал движение к Хогвартсу, и Гермиона по очереди с Гарри и Роном выходила из купе, чтобы переодеться в школьную форму. Когда они подъехали к станции Хогсмид, отдаленный рокот грома предупредил всего за несколько минут до того, как начался холодный ливень. Гермиона убедилась, что Живоглотик укрыт, и поспешила за Гарри и Роном к экипажам. Она не завидовала первокурсникам, которым предстояло переплывать озеро в такую погоду.       Первый вечер по возвращении был, как обычно, насыщенным, начиная с Пивза, который ждал их, чтобы забросать водяными бомбами, как только они вошли в вестибюль. В Большом зале Распределяющая шляпа развлекала их кратким рассказом об истории Хогвартса в песне, прежде чем выполнить свои ежегодные обязанности по распределению. Во время ужина Гермиона с ужасом узнала, что Хогвартс использует домовых эльфов для приготовления пищи и уборки, и не могла поверить, что не поняла этого раньше.        Она тут же решила, что добьется, чтобы им платили за их труд. Больничные и праздничные дни тоже. Что бы ни происходило, она больше не будет стоять в стороне и позволять учреждению, которое она так любит, так плохо с ними обращаться. Даже если ей придется идти к самому Дамблдору.        И Дамблдор, она с радостью отметила, имел в данный момент две совершенно нормальные руки.       Два события затмили почти все остальное в тот вечер: во-первых, их новый преподаватель защиты от темных искусств, Аластор Грюм, опоздал во время объявления Дамблдора о начале семестра. При первом взгляде на него Гермиона без труда поверила, что Грюм — мракоборец с большой репутацией; казалось, почти каждый дюйм его тела был в шрамах или отсутствовал вовсе. У него также был волшебный глаз, на который ей было немного противно смотреть.        Как только ученики успокоились после появления Аластора Грюма, Дамблдор объявил о втором подстрекательском деле: Квиддич в этом году будет полностью отменен. Гарри и Рон громко застонали вместе с половиной учеников. Рон выглядел особенно кислым, так как планировал в этом году попробовать себя в команде Гриффиндора.       Вместо этого, как сообщил Дамблдор, Хогвартс станет хозяином Турнира Трех Волшебников. Турнир был старым соревнованием между тремя крупнейшими европейскими школами магии, и он был возрожден в новой, предположительно более безопасной итерации, чтобы продолжить традицию установления связей между студентами разных национальностей. Раздался еще один коллективный стон, когда Дамблдор сообщил, что только совершеннолетние студенты могут подавать свои имена, чтобы стать чемпионом школы.        В заключение он объявил, что студенты из школ Шармбатон и Дурмстранг прибудут в октябре и останутся в Хогвартсе на большую часть учебного года.        Должно быть, поэтому Малфой заговорил о Дурмстранге в поезде раньше, рассудила Гермиона. У его отца были контакты в Министерстве, и, независимо от того, была ли эта информация засекречена Министерством или нет, отец Малфоя, скорее всего, без колебаний предоставил своему сыну все информационные преимущества. Малфой, вероятно, знал о возобновлении Турнира Трех Волшебников уже несколько месяцев.       За завтраком на следующий день Гермиона просмотрела свое новое расписание на год. Утром сначала была травология с Пуффендуйцами, затем сразу после этого уход за магическими существами со Слизерином. Она надеялась, что Малфой оставит Хагрида в покое в этом году, особенно учитывая, что Малфой не очень хорошо отделался после инцидента с Клювокрылом. Днем она снова увидит Малфоя на двойном уроке нумерологии.        Она замерла, с вилкой с сосиской на полпути ко рту. Неужели она всерьез планирует свой день в зависимости от того, когда она увидит Малфоя? Это было вполне логично, как она полагала. Если она хотела узнать больше о событиях, которые приведут к сцене на Астрономической башне, она должна узнать больше о нём. Лучший способ сделать это — быть рядом с ним, каким бы тревожным ни казалось это идея.       Гермиона вдруг заметила, что Гарри смотрит на неё, брови его подняты в удивлении при виде вилки, зависшей в воздухе. Она пожала плечами и продолжила есть. Рон, к счастью, ничего не замечал, всё ещё увлечённо уплетая свой завтрак.        Малфой, к счастью, был тих на протяжении всего урока ухода за магическими существами, если не считать громкого крика, когда взрывопотам ужалил его в руку, когда он опускал кусочки лягушачьей печени в его коробку. Она слышала, как он бормотал себе под нос, почему кому-то нужен питомец, который может жечь, кусать и жалить одновременно. В душе Гермиона была согласна. Но Хагрид никогда не замечал таких пустяков, как жала, клешни или клыки.       После обеда она помчалась в библиотеку, чтобы проверить несколько правил, касающихся владения домашними эльфами, и в результате чуть не опоздала на свой первый в этом году урок по нумерологии. Когда она вошла, все, кроме одного-двух учеников, уже сидели и болтали со своими друзьями. Её взгляд сразу же нашёл Малфоя, и она увидела, что он сидит рядом с Теодором Ноттом, единственным другим слизеринцем в комнате. Это был небольшой класс — нумерологию посещало всего несколько четверокурсников из каждого факультета, поэтому ещё оставалось много свободных мест.        Гермиона выбирала себе место, как обычно, одна, когда ей пришла в голову мысль. Она оглянулась на Малфоя и заметила свободное место слева от него. Решившись, она небрежно прошла через комнату и села на него, начав рыться в своей сумке в поисках учебника, перьев и чернильницы.        Малфой не сразу заметил. Гермиона смотрела прямо перед собой, держа перо над пергаментом, всем своим видом показывая, что с нетерпением ждёт начала урока. Боковым зрением она увидела, как Нотт наклонился вперёд посреди разговора, чтобы посмотреть на неё мимо Малфоя, а затем указал в её направлении. Малфой обернулся.       — Могу я чем-нибудь помочь, Грейнджер? — спросил он холодным тоном.       Она продолжала смотреть вперёд, готовя чернильницу для записи. Ей было достаточно легко представить себе усмешку, искажающую его губы.       — Нет, не думаю, — равнодушно ответила Гермиона.       — Тогда что заставляет тебя думать…       — Тсс, — оборвала она его. — Идёт профессор Вектор.       Он злобно посмотрел на нее, но промолчал. Когда начался урок, Гермиона краем глаза наблюдала за Малфоем. Он смотрел прямо перед собой, игнорируя ее так, словно она была на другом конце комнаты, но ему не удалось скрыть напряженную позу, которая выдавала его показное безразличие. Должно быть, он кипел внутри от невозможности что-либо сказать. Она внутренне улыбнулась этой мысли.       Где-то в течение урока его гнев, должно быть, уступил место любопытству, потому что она несколько раз ловила его взгляды в свою сторону. После одного из таких случаев он покачал головой, словно только что осознал, что делает, нахмурился и снова склонился над своими записями, орлиное перо быстро скользило по пергаменту.        Урок закончился после того, как профессор Вектор объявила, что домашнего задания не будет. Как только профессор отпустила их и села за свой стол, Гермиона вскочила со своего места и собрала свои вещи. Нотт странно посмотрел на нее, а светлая голова Малфоя начала поворачиваться, но она выбежала из комнаты прежде, чем кто-либо из них успел что-либо сказать.        Она повторяла тот же маневр на каждом уроке по нумерологии в течение двух недель подряд. Это был единственный урок, который Гермиона посещала вместе с Малфоем без Гарри и Рона. Малфой перестал пытаться что-либо сказать после третьего дня, но продолжал наблюдать за ней суженными глазами, когда она впервые садилась и снова, когда вставала, чтобы уйти.        Как только она убедилась, что он не собирается признавать ее присутствие, она проводила короткое время перед началом каждого урока, пытаясь незаметно подслушивать его разговоры с Ноттом. Они никогда не упоминали о присутствии Гермионы в ее присутствии, и, намеренно это делалось или нет, их разговор оставался беспечным и поверхностным.       Ко второй неделе Малфой перестал поворачиваться, когда она входила. Гермиона предположила, что теперь он хотел, чтобы она думала, что она ниже его внимания, но он все еще выдавал себя, слегка напрягаясь каждый раз, когда она садилась. С другой стороны, Нотт открыто наблюдал за ее продвижением, озадаченный, когда она входила и выходила из класса на каждом уроке.       Гермиона продолжала держаться на расстоянии от Малфоя во время уроков зельеварения, заклинаний и ухода за магическими существами, тщательно игнорируя его, даже когда ее стол находился рядом с его столом. У нее были годы практики в игнорировании Малфоя, и даже если она была странно сверхчувствительна к его присутствию после прошлого года, она старалась не показывать этого сейчас, когда он уделял больше внимания.       Один из тех немногих раз, когда Гермиона позволила себе взглянуть в сторону Малфоя, она поймала его хмурый взгляд с озадаченным выражением лица. С положительной стороны, он казался настолько озабоченным ее странным поведением, что забыл сделать большинство своих обычных язвительных замечаний в адрес ее, Гарри и Рона.       Пятнадцатый день рождения Гермионы пришел и ушел. Гарри подарил ей книгу «Практические исследования в области гражданского права: магические существа и сущности, третье издание», вероятно, потому что в последнее время она при каждом удобном случае обсуждала свои планы по обеспечению прав домашних эльфов в Хогвартсе. Рон (который настаивал на том, что она тратит время на домашних эльфов впустую) подарил ей красивую маленькую шкатулку, которая была зачарована играть нежную мелодию при открытии. Гермиона искренне поблагодарила их обоих, обняв каждого, отчего уши Рона слегка порозовели.       Занятия, на которых Гермионе не приходилось беспокоиться о том, чтобы игнорировать (или притворяться, что игнорирует) Малфоя, были своего рода умственной передышкой среди всего остального, за одним заметным исключением; ее первое возвращение на вершину Астрономической башни вызвало у нее столько беспокойства, что она чуть не неправильно обозначила Фобос как Деймос на своей звездной карте, и ей пришлось дрожащими руками перенастраивать телескоп, старательно игнорируя воспоминание о будущем Малфое слева от того места, где она сейчас сидела. Рон обеспокоенно посмотрел на нее, когда заметил это, но Гермиона позже поняла, что он, вероятно, просто пытался понять, какую часть его собственной, плохо скопированной звездной карты теперь нужно исправить.        К счастью, занятия по астрономии проводились только один вечер в неделю, и поэтому Гермионе приходилось страдать от самых сильных кошмаров только с таким интервалом.        Однажды вечером вскоре после первого занятия в Башне, выполняя домашнее задание перед камином в общей гостиной, Гермиона решила, что пришло время привести все в движение — каким бы неприятным ни был этот вопрос. Беспокойство в ее голове становилось все более настойчивым после возвращения на место происшествия, и еще больше после пугающе интенсивных уроков защиты от темных искусств, которые они теперь посещали с профессором Грюмом.       –Гарри, твой шрам снова болел с тех пор, как ты написал Сириусу? — невинно спросила Гермиона.        Лицо Гарри тут же исказилось. Ответ Сириуса Гарри пришел на прошлой неделе, и Гарри винил себя в том, что Сириус решил, что это достаточно срочно, чтобы вернуться в страну. Все они нервничали, что Сириуса поймают и отправят обратно в Азкабан, если не немедленно подвергнут Поцелую дементора.        –Нет, — наконец сказал Гарри. –Он меня совсем не беспокоил. И снов больше нет.        –Хорошие новости, приятель, — весело сказал Рон. Затем он отвел взгляд и пробормотал себе под нос. –Черт возьми, это было страшно.       Гарри уже переводил взгляд с Рона обратно на нее. –Почему ты спрашиваешь?       Гермиона прикусила губу, обдумывая, как лучше это сказать. –Ну… я тут подумала. Учитывая все, что произошло в последнее время, думаю, мы все согласны с тем, что Ты-Знаешь-Кто скоро вернется.       Рон вздрогнул, словно она и вправду произнесла имя Волан-де-Морта. Гарри просто настороженно наблюдал за ней.        –Нам нужно быть готовыми, не так ли? — продолжала она. —Уроки Грозного Глаза были хорошим началом — мы узнали о Непростительных заклятиях и даже попрактиковались в сопротивлении Империусу. Не то чтобы мне это особенно понравилось, но это довольно… полезно».       –И к чему ты клонишь, Гермиона? — спросил Рон.        Гермиона глубоко вздохнула. —Я думаю, нам троим следует начать практиковать практические заклинания. И не только защитные. Ты-Знаешь-Кто уже трижды нападал на тебя, Гарри — кажется вероятным, что он попытается снова. И когда он это сделает, ты знаешь, мы будем рядом с тобой. Я хочу, чтобы у всех нас был наилучший шанс остановить его.       Гарри задумчиво посмотрел. — Ты хочешь сказать, ты не собираешься предлагать, чтобы мы пошли к Дамблдору и позволили ему разобраться с этим?       Она немного подумала. — Я думаю, тебе тоже стоит пойти к Дамблдору. Может быть, у него есть какое-то понимание насчет твоего шрама. У нас не так много, чтобы доказать, что Ты-Знаешь-Кто скоро вернется, — что, строго говоря, не соответствовало действительности, — но, как Сириус сказал в своем письме, Дамблдор, похоже, уже читает знаки, вернув Грозного Глаза Грюма из отставки. А пока, однако, не помешает освежить наши навыки дуэли, не так ли?        Она не хотела звучать так неуверенно, но Гарри, казалось, быстро загорелся этой идеей. Рон, однако, нахмурился.       — Звучит здорово и все такое, — сказал Рон, — но я просто не знаю, когда мы найдем время. Все профессора, кажется, думают, что наши СОВ состоятся на следующей неделе, и я никогда не справлюсь с этой горой домашней работы, которую они уже задали. Ах да, и эта штука с турниром скоро начнется…       Он замолчал, когда Гермиона одарила его взглядом.        — Ну, — начала она, чопорно дернув носом, — если ты не считаешь, что подготовка к встрече с самым злым волшебником нашего времени важнее школьной работы и игр…       Гарри перебил её. — Я думаю, это гениально, Гермиона. Даже если мой шрам чувствует себя нормально и сны прекратятся, я буду чувствовать себя лучше, если буду что-то делать.       Она лучезарно улыбнулась Гарри. Рон теперь выглядел смущенным, его щеки покраснели от смущения, и Гермиона почувствовала себя немного виноватой.       — Справедливости ради, Рон, уровень домашней работы действительно стал довольно тревожным, — добавила она. — Мы обязательно найдем время для практики, которое не будет мешать нашей школьной работе. Или турниру.       Рон благодарно улыбнулся ей.       Гермиона улыбнулась в ответ. — Я поищу простые заклинания, с которых мы могли бы начать. Хотя в конечном итоге я бы хотела научиться вызывать телесного Патронуса, как ты, Гарри. Может быть, ты научишь нас?        — Да, конечно! — сказал Гарри, выглядя взволнованным этой перспективой.       Чувствуя себя лучше от того, что убедила Гарри и Рона в необходимости готовиться к будущему, Гермиона откинулась назад, чтобы продолжить работу над своим переводом для Древних рун, а Живоглот лежал, свернувшись калачиком, у ее ног.       Она тоже чувствовала себя лучше от того, что что-то делала с информацией, которую имела. В конце концов, всем им будет лучше, даже если то, что она увидела на Астрономической башне, никогда не сбудется. И нравится ему это или нет, Драко Малфою тоже будет лучше от этого.