Глава 5

      По мере приближения делегаций из Шармбатона и Дурмстранга атмосфера вокруг Хогвартса становилась почти осязаемо напряженной. Гермиона никогда раньше не видела школу такой чистой.       Малфой теперь воспринимал её присутствие рядом с ним на занятиях по нумерологии как должное. Они так и не разговаривали напрямую с того первого дня. Гермиона была близка к тому, чтобы нарушить молчание, но ей никак не удавалось решить, что сказать. К счастью, ей и не пришлось.       Гермиона яростно делала записи, пока профессор Вектор говорила, когда кончик ее пера громко сломался. Раздосадованная, она раздраженно цокнула языком и начала рыться в сумке в поисках другого пера. У нее всегда были запасные принадлежности под рукой. Всегда.        Кроме как прямо сейчас, видимо. Неужели она забыла пополнить свою сумку, когда её последнее перо сломалось на Трансфигурации на днях?       Она выругалась себе под нос и начала выворачивать карманы своей мантии. Не найдя ничего, она открыла ящик под своим столом, чтобы посмотреть, не оставил ли кто-нибудь запасное перо внутри. Редко используемый ящик громко скрипнул. Малфой тяжело вздохнул и бросил на нее раздраженный взгляд, прежде чем вернуться к своим записям.       Гермиона начинала беспокоиться. Сегодняшний урок о сравнительных различиях между пифагорейским и халдейским методами был слишком важен, чтобы отставать. Может быть, она сможет трансфигурировать что-нибудь в своей сумке в перо? Она могла бы это устроить. Она наклонилась, чтобы еще раз покопаться в своей сумке.       Профессор Вектор прочистила горло, и Гермиона ударилась головой о стол, когда поспешно выпрямилась. Только когда она снова выпрямилась, она заметила перо орла, лежащее перед ней, как будто оно появилось из воздуха.       – Вам что-нибудь нужно, мисс Грейнджер? - спросила профессор Вектор.        Гермиона покраснела от смущения. –Нет, профессор, извините. Я нашла то, что искала.        Профессор Вектор повернулась и продолжила урок. Гермиона посмотрела между Малфоем и Ноттом, пытаясь определить, кто пришел ей на помощь. Оба усердно делали записи, не подавая никаких признаков того, что заметили ее.        В конце урока Гермиона решила собираться медленно, вместо того чтобы мчаться к двери. Малфой и Нотт обсуждали предстоящий Турнир Трех Волшебников, делая ставки на то, кто примет участие от Слизерина. Собирая свои вещи, Гермиона заметила, как Малфой прячет перо орла, подозрительно похожее на то, которое она сейчас держала.       Большинство других учеников уже покинули класс, и Малфой и Нотт встали, чтобы последовать их примеру. Они почти дошли до двери, когда Гермиона прикусила губу и набралась храбрости.       –Малфой, подожди.       Замерев по просьбе, Малфой медленно обернулся и вскинул бровь, глядя на нее. Нотт, шедший впереди, тоже обернулся, чтобы посмотреть.        Гермиона торопливо продолжила: –Спасибо. Я знаю, это был ты. Ты одолжил мне перо. В смысле... спасибо.        –Я не понимаю, о чем ты, Грейнджер, – холодно ответил Малфой. Он снова повернулся, чтобы уйти, но Гермиона заговорила.        – В любом случае, ты должен его забрать. – Она протянула руку, все ещё сжимавшую перо.        Малфой снова замер. Через несколько мгновений он произнес, не оборачиваясь:        – Оставь себе.        Он и Нотт вышли из комнаты. Гермиона аккуратно убрала перо орла в сумку, на ее губах появилась легкая улыбка, прежде чем пойти искать Гарри и Рона на ужин.       В день, когда должны были прибыть ученики Шармбатона и Дурмстранга, атмосфера наполнилась предвкушением. Все в Хогвартсе накинули мантии, чтобы согреться, и выстроились ровными рядами по факультетам на лужайке перед замком.       Малфоя в рядах слизеринцев сопровождали Крэбб и Гойл. Нотт и ещё один мальчик, Блейз Забини, стояли чуть поодаль. Она посещала занятия по древним рунам и с Ноттом, и с Забини. Малфой, казалось, был в неплохих отношениях с Ноттом, но она не была уверена, дружит ли он с Забини. И все же, возможно, у нее появится возможность узнать больше, изменив свое обычное расположение мест на занятиях по древним рунам.        Наконец прибыли делегации: Шармбатон в огромной карете, а Дурмстранг на великолепном корабле. Однако оба способа прибытия были превзойдены людьми, находившимися внутри них.        Мадам Максим, директор Шармбатона, была красивой женщиной, почти такой на голову выше Хагрида. Это вызвало много комментариев среди учеников Хогвартса, которые всегда видели Хагрида... ну, размером с Хагрида. Однако даже о мадам Максим забыли, когда ученики Дурмстранга высадились, и появился болгарский ловец Виктор Крам.       Рон едва мог сдержать свой восторг. Даже Гарри казался немного ошеломленным после того, как увидел, как Крам летает на чемпионате мира.        Возвращаясь в замок после прибытия гостей, Гермиона и другие вошли в Большой зал и сели за стол Гриффиндора, ожидая начала приветственного пира. Когда ученики Дурмстранга вошли, оглядываясь в поисках места, Рон чуть не ткнул Гермиону локтем в ребра, пытаясь освободить достаточно места в надежде оказаться рядом с Крамом. К огорчению Рона, они сели за стол Слизерина, и Крам оказался прямо рядом с Малфоем. Малфой выглядел довольно самодовольным из-за своей удачи и наклонился, чтобы поговорить с Крамом. — Самодовольный мерзавец, — пробормотал Рон. Затем он оживился. –Гарри, как думаешь, им нужно будет где-нибудь спать? Мы могли бы освободить место в нашей спальне… Гарри выглядел сомневающимся. Гермиона тихо фыркнула, но ничего не сказала.        После того, как Дамблдор произнес приветственную речь, столы наполнились разнообразными необычными блюдами, многие из которых, очевидно, были приготовлены для того, чтобы помочь гостям из-за рубежа почувствовать себя как дома. Она даже узнала несколько из тех, что ела во время каникул во Франции.        Ученики Шармбатона в итоге оказались за столом с когтевранцами. Гермионе показалось, что они не слишком впечатлены Хогвартсом в целом и совершенно излишне заносчивы по этому поводу. В частности, одна девушка заставила Дина Томаса чуть ли не вытаращить глаза, когда попросила одолжить миску с тушеным мясом, которая стояла нетронутой на столе Гриффиндора. Рон утверждал, что она, должно быть, вейла, но это было нелепо, и Гермиона ему это сказала.        Хотя… Гарри, Рон и большинство других учеников поблизости казались почти очарованными ею. Лицо Невилла стало свекольно-красным, когда она проходила мимо, и он выглядел так, словно забыл, как дышать. Ложка Парвати медленно капала своим содержимым на стол, застыв на полпути ко рту. За столом Слизерина Пэнси Паркинсон махала рукой перед лицом Малфоя.       Что ж, возможно, в теории Рона что-то было.       Вскоре Дамблдор представил мистера Крауча и мистера Бэгмена остальной части школы, и Кубок огня вынесли из его сундука. Потенциальные чемпионы должны были в течение дня подать свои имена в Кубок, прежде чем завтра на ужине состоится церемония выбора. Рон, Фред, Джордж и некоторые другие недовольно бормотали себе под нос, когда Дамблдор повторил о необходимости установить возрастную линию, чтобы не допустить к участию несовершеннолетних учеников. После того как Дамблдор пожелал им спокойной ночи, Рон снова был разочарован, узнав, что ученики Дурмстранга будут спать на своем корабле.       –Да ладно тебе, приятель, — сказал Гарри, когда они с Гермионой и Роном направились к дверям в вестибюль. —Если хочешь, мы можем покрутиться возле Кубка в наши свободные часы завтра. Готов поспорить, он собирается… – Гарри осекся, когда они одновременно с Крамом и директором Дурмстранга, Игорем Каркаровым, подошли к дверному проему.       Каркаров запнулся, застыв, когда заметил шрам Гарри. Крам в замешательстве огляделся, будучи внезапно остановленным, прежде чем он тоже заметил Гарри. Другие ученики Дурмстранга начали взволнованно перешептываться, некоторые из них даже показывали в сторону Гарри.        Неизвестно откуда появился профессор Грюм и отвел Каркарова в сторону, чтобы поговорить тихим, неразборчивым голосом. Каркаров почему-то теперь выглядел ужасно испуганным.        Гермиона оглянулась на Виктора Крама и с удивлением обнаружила, что он смотрит на нее. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем Каркаров снова появился, чтобы положить руку ему на плечо и вывести из зала. Крам коротко кивнул ей, а затем охотно пошел со своим директором.        Гарри и Рон прошли в Большой зал вслед за ними. Уже собираясь последовать за ними, Гермиона почувствовала движение позади себя и, наполовину обернувшись, увидела Малфоя во главе группы слизеринцев прямо за ними. Он смотрел на Крама с нечитаемым выражением лица.       – Не соизволишь ли подвинуться, Грейнджер? – проговорила Пэнси Паркинсон. – Мне совсем не улыбается стоять тут всю ночь и смотреть на твой лохматый затылок.        Гермиона закатила глаза, а остальные слизеринцы одобрительно захихикали над оскорблением. Довольная Пэнси взглянула на Малфоя, чтобы разделить с ним шутку, но нахмурилась, заметив, что он все еще смотрит вслед Краму. Малфой быстро спохватился, натянул улыбку и засмеялся вместе со всеми. На Гермиону он не смотрел.        На следующее утро к завтраку в Большом зале уже установили Кубок Огня; Гермиона, Гарри и Рон видели его от стола Гриффиндора. Рон с нетерпением ждал, вернется ли Виктор Крам, чтобы подать свое имя, и когда возле Кубка началось какое-то оживление, он практически впихнул последний кусок тоста Гермионы ей в руки, чтобы вытащить ее и Гарри из-за стола и подойти поближе.        Оказалось, что суматоху устроили Фред, Джордж и их друг Ли Джордан. Они, по-видимому, выпили каждый по Старящему зелью и собирались подать свои имена на турнир — как будто Дамблдор не догадался бы поставить защиту от чего-то настолько простого.       Гермиона даже предупредила их, что это не сработает, но они слушали ее так же внимательно, как и собственную маму. После этого она должна была признать, что бороды получились довольно забавными. Даже сам Дамблдор, прибывший вскоре после их попытки, казался, довольным.        Из-за Хэллоуина и церемонии выбора чемпионов в этот день отменили занятия. В свободное время Гермиона, Гарри и Рон решили навестить Хагрида.        Гермиона на мгновение опешила, когда Хагрид открыл дверь своей хижины.       — Рад вас снова видеть! — прогремел Хагрид, улыбаясь так, словно на нем не было самого ужасного костюма и галстука, которые Гермионе когда-либо приходилось видеть. Его волосы тоже не выглядели лучше, зачесанные в два слипшихся пучка. В воздухе витал странный мускусный запах.       Гарри и Рон уставились на него, явно потеряв дар речи. У Гермионы тоже не хватило духу что-либо сказать.        Устроившись в уютных, огромных креслах Хагрида, они обсудили всевозможные вещи, от первого задания Турнира Трех Волшебников до прав домашних эльфов. В последнем вопросе Хагрид обескураживающе твердо заявил, что хогвартские домашние эльфы довольны тем, как все устроено. По настоянию Гермионы он, по крайней мере, неохотно согласился сообщить профессору Дамблдору, что она хочет обсудить это с ним.        Когда спустились сумерки и приблизилось время Хэллоуинского пира, причина костюма Хагрида стала ясна. Они шли к замку вместе, когда Хагрид заметил мадам Максим. Он забыл о них, поспешив догнать ее.       — Черт возьми, Хагрид втюрился в нее! — сказал Рон, качая головой на Хагрида, чьи руки дико размахивали, когда он жестикулировал в разговоре с мадам Максим.       Гарри внезапно толкнул Рона и незаметно указал через лужайку. – Смотри, это студенты Дурмстранга. Крам рядом с Каркаровым впереди.       Гермиона, Рон и Гарри снова подошли к дверям замка одновременно с Каркаровым и Крамом. Каркаров старательно делал вид, что не замечает Гарри. Рон слегка помахал Краму, а затем покраснел, осознав, что сделал. Крам открыл одну из дверей и, не отрывая взгляда от Гермионы, жестом предложил ей войти первой.        – После вас, пожалуйста, - сказал Крам с сильным болгарским акцентом.        –Спасибо, - ответил Гарри и первым прошел внутрь. Гермиона улыбнулась Краму и тоже пробормотала слова благодарности. Увидев его вблизи, она пожалела, что раньше называла его угрюмым; он выглядел сосредоточенным, да, но глаза у него были добрые.                    После восхитительного пиршества и все более нетерпеливых замечаний Гарри и Рона о том, чтобы поскорее перейти к делу, Дамблдор встал, чтобы объявить школьных чемпионов.        Виктор Крам должен был стать чемпионом от Дурмстранга. Крам поднялся под бурные аплодисменты и прошел по залу, чтобы исчезнуть в прихожей рядом со столом преподавателей. Малфой аплодировал так же громко, как и любой из учеников Дурмстранга.       Флер Делакур, девушка, возможно, вейла, будет представлять Шармбатон. Она сюрреалистично проследовала за Крамом, чтобы войти в переднюю комнату.        И, наконец, Седрик Диггори, красивый шестикурсник Пуффендуя, будет соревноваться за Хогвартс.        Дамблдор заканчивал свою речь, когда внезапно вспыхнул Кубок огня, выплюнув еще один кусок пергамента. Гермиона была не одинока в том, чтобы вытягивать шею, чтобы взглянуть через своих одноклассников на Дамблдора, гадая, что происходит.       Дамблдор просто смотрел на листок в своих руках. Что-то пошло не так?        Затем Дамблдор прочистил горло. —Гарри Поттер.       Да, что-то определенно пошло не так.       Внутри у Гермионы все перевернулось. Она посмотрела на ошеломленное лицо Гарри и быстро поняла, что он так же шокирован, как и все остальные. У Рона отвисла челюсть. Все в зале молча смотрели на Гарри, но Гарри переводил взгляд с Рона на Гермиону.       –Вы же знаете, я не бросал свое имя, - быстро пробормотал Гарри, пытаясь собраться с мыслями перед столькими глазами. –Клянусь, я этого не делал.        Гермиона не могла ничего сказать. Тишина в Большом зале была оглушительной.       Дамблдор снова позвал Гарри подойти к преподавательскому столу. Гермиона слегка подтолкнула Гарри, чтобы он встал со своего места, и он направился к комнате, в которую исчезли другие чемпионы, слегка спотыкаясь о собственные ноги. Все взгляды были прикованы к нему.        Когда Гарри закрыл за собой дверь, наступил момент тишины, прежде чем директора, большая часть преподавателей и присутствующие представители Министерства бросились следом, дверь быстро закрылась и за ними.       Как по команде, в Большом зале разразилась какофония разговоров. Имя Гарри было у всех на устах. Со своей стороны, Гермиона совершенно и окончательно оцепенела от шока. Глаза Рона были устремлены куда-то вдаль, взгляд рассеян, а рот все еще был приоткрыт. Казалось, он тоже не мог ничего сказать.       Из-за плеча Рона Гермиона увидела, как Малфой что-то оживленно обсуждал с Ноттом и Забини, на его лице было написано чистое возмущение. Значит, он и Забини действительно дружат. Она быстро отвела взгляд, когда глаза Малфоя скользнули по комнате.       Старосты пытались привести свои факультеты в порядок, но безуспешно. В конце концов профессор Грюм применил Усиливающее заклинание и заорал на всех, чтобы шли спать, и все бросились к двери. Довольный, Грюм ушел, чтобы присоединиться к другим профессорам в передней.        Фред и Джордж уже обсуждали подготовку к огромной вечеринке в гостиной Гриффиндора сегодня вечером; в конце концов, у Гриффиндора теперь был претендент. Гермиона и Рон шли вместе медленно позади всех остальных, не в силах поддаться всеобщему восторгу. Выражение лица Рона теперь было тщательно нейтральным, и у Гермионы было предчувствие беды.              Через мгновение Рон прочистил горло. — Как ты думаешь, как он это сделал?        –Рон... - осторожно сказала Гермиона, — ты видел лицо Гарри? Он был ошарашен. Я не думаю, что он ожидал этого больше, чем мы.       Рон сделал вид, что не слышит ее. —Я имею в виду, Гарри сказал, что сделал бы это за ночь. И у него есть мантия-невидимка отца. Но, честно говоря, он, должно быть, рехнулся…       — Рон... - снова попыталась Гермиона, когда они проходили через портретную дыру.       Но Рон продолжал, слова теперь выливались из его уст. — Но ты бы подумала, что он скажет своим лучшим друзьям, не так ли? Я имею в виду, что он делает? Я не глупый, он действительно сказал, что сделает это прошлой ночью. У нас тоже мог быть шанс.       – Рон, давай просто пойдем спать. Ты, Гарри и я сможем все это обсудить утром. Я действительно думаю, что так будет лучше.       На лице Рона появилась болезненная улыбка, и казалось, что он не слушает. —Хорошо, Гермиона. Увидимся. – Гермиона смотрела, как Рон, скованно двигаясь, поднимается по лестнице в спальню мальчиков. Напротив, остальные гриффиндорцы становились все шумнее, и гам в общей гостиной становился все громче. Гермиона продолжала смотреть в сторону спальни мальчиков, чувствуя, что не может сдвинуться с места.       — Все в порядке, Гермиона? — спросила Джинни, подойдя к ней.       Гермиона посмотрела в обеспокоенные голубые глаза Джинни и поняла, что волнуется не только она одна.       — Нет, Джинни. Не думаю.       — Как думаешь, что они будут делать? — спросила Джинни, увлекая Гермиону за стол у окна, подальше от веселья. — Я имею в виду Дамблдор и остальные преподаватели. Они же не позволят Гарри участвовать, правда?       — Я не уверена, — ответила Гермиона. — Крауч сказал, что имя, выпавшее из Кубка, является обязательным магическим контрактом, но я не думаю, что кто-то из преподавателей или сотрудников Министерства будет согласен с этим.       — Как Гарри всегда умудряется вляпаться в столько неприятностей? — задумчиво спросила Джинни, скорее себе, чем кому-либо.        Гермиона все равно ответила. — Я не думаю, что это полностью его вина. Опасность, кажется, находит его, что бы он ни делал. И меня определенно беспокоят намерения того, кто кинул его имя в этот Кубок.        Джинни вздохнула. — Да, я видела его лицо. И твоё, и Рона. Я была уверена, что вы с Гарри не выглядели бы такими удивленными, если бы он сам его туда положил.        Гермиона прикусила губу. — К сожалению, я не думаю, что кто-то еще поверит, что Гарри не положил туда свое имя. Даже Рон, — добавила она после паузы.       Джинни удивленно вскинула брови. — Рон не может быть настолько тупым.       — Думаю, мы узнаем завтра, — вздохнула Гермиона.       — Что? — практически закричала Джинни, так как уровень шума в общей гостиной поднялся до уровня между сильной грозой и взлетающим самолетом.       — Думаю, мы... неважно! Я иду спать! — крикнула Гермиона.        Джинни помахала рукой, показывая, что собирается немного задержаться, а Гермиона натянуто улыбнулась ей, прежде чем подняться по лестнице в спальню девочек.        На следующее утро Гермиона встретила Гарри, когда он выходил из гостиной. Она уже сходила в Большой зал на завтрак и принесла ему стопку тостов, решив, что он не будет в настроении сталкиваться с большинством учеников так скоро.        Она также не знала, как рассказать ему о Роне, который упорно верил, что Гарри сам записался на турнир. Она не думала, что Рон действительно верит в это в глубине души, но его зависть к Гарри наконец-то взяла верх.        Гермиона и Гарри вышли на территорию и пошли вокруг озера, пока Гарри рассказывал ей все, что произошло после того, как его имя вылетело из Кубка. К ее огорчению, Гарри и Рон уже обменялись словами прошлой ночью, так как Рон еще не спал, когда Гарри наконец добрался до кровати. Она надеялась, что Рон остынет за ночь и одумается, но теперь казалось маловероятным, что это произойдет в ближайшее время. Гарри сердито ругал Рона и его упрямый отказ поверить ему, но под всем этим она чувствовала, что Гарри больше всего обижен.        У них еще оставалось время до Трансфигурации этим утром, поэтому Гермиона убедила Гарри написать Сириусу. Лучше, чтобы Сириус узнал новости сразу от Гарри, прежде чем прочитать их в газете. Гарри неохотно согласился, и они остановились в Совятне.       В течение дня на занятиях Гермиона заметила, что пуффендуйцы, в частности, казались довольно холодными по отношению к Гарри, и, как следствие, ко всему факультету Гриффиндор. Она полагала, что понимает; Пуффендуй не получал много похвал в последние несколько лет, и теперь тот факт, что первоначальный чемпион Хогвартса был из Пуффендуя, был омрачен вступлением Гарри. Из-за высокой напряженности вокруг и теперь необходимости вести принудительный разговор между Гарри и Роном, Гермиона начала чувствовать себя немного измотанной.        После ужина Гермиона, Гарри и Рон неохотно и молча направились к хижине Хагрида. Хагрид поручил их классу приходить к его хижине один вечер в неделю, чтобы наблюдать и делать заметки о гремучих ивах из-за их быстрого роста. Увидев бело-светлую голову в окружении двух громил уже возле хижины, Рон и Гарри одновременно застонали, а затем демонстративно отвернулись друг от друга. Гермиона почувствовала знакомое трепетание за пупком, которое сопровождало неожиданную встречу с Малфоем.        Гермиона и мальчики нарочно пошли на противоположную сторону лужайки от Малфоя, Крэбба и Гойла, но когда Малфой заметил Гарри, его лицо исказилось в усмешке, и казалось, что на этот раз он не может удержаться. Он подошел с нарочитой походкой. Гермиона тревожно закусила нижнюю губу.        – Смотрите, ребята, это чемпион, - сказал он Крэббу и Гойлу. –Нужен автограф? Нет? Лучше получить его сейчас. Половина чемпионов Турнира Трех Волшебников умирают, так говорят. –Крэбб и Гойл захихикали.       — Отвали, Малфой, - ответил Гарри, сжав кулаки. —Мы занимаемся своим делом, так что как насчет того, чтобы ты сделал то же самое.        Взгляд Малфоя метнулся к Гермионе и обратно так быстро, что она не была уверена, произошло ли это на самом деле.       — Ладно, Поттер. Как знаешь. Нам все равно пора.        Малфой, Крэбб и Гойл повернулись, чтобы уйти, но Малфой помедлил, оглядываясь через плечо.       — Мой совет, Поттер? — начал Малфой, ухмыляясь. — Сдуй свою раздутую голову и выбывай. Пусть настоящие чемпионы попробуют. Ты только опозоришься еще больше, чем уже опозорился.        Рон, стоявший по другую сторону от Гермионы, издал недвусмысленный смешок. Все взгляды обратились к нему, и он посмотрел на свои ноги, чувствуя, как жар заливает его щеки.        Малфой посмотрел на него с открытым недоумением. Крэбб и Гойл тоже выглядели растерянными, то есть выглядели совершенно обычно.        Гарри пришел в себя первым, его глаза горели гневом, когда он снова посмотрел на Малфоя. — Еще раз, отвали, Малфой. Когда мне понадобится твое мнение, ты узнаешь об этом первым.        Малфой снова ухмылялся и, протиснувшись между Крэббом и Гойлом, направился обратно в замок. Они повернулись, чтобы последовать за ним, а Гермиона, Рон и Гарри остались одни. Они закончили свои записи о скрютах в полной тишине. Путь обратно через замок и в их спальню тоже был тихим, напряжение между ее двумя лучшими друзьями было настолько сильным, что душило. Даже Гермиона не могла придумать ничего, чтобы спасти этот вечер.