Глава 6

      После ссоры Гарри и Рона Гермиона стала проводить гораздо больше времени в библиотеке. Она пыталась помирить их, как в ту злополучную ночь, когда они шли к хижине Хагрида, и пыталась проводить время с каждым по отдельности, но на все ее остальные побочные проекты, а именно на изучение бытовых эльфов и на то, чтобы каким-то образом узнать Малфоя, оставалось мало времени.        Она и Рон все ещё разговаривали во время еды и на уроках, но Рон начал проводить время с Симусом и Дином, которые оба знали, что между Роном и Гарри что-то происходит. Поскольку Рон и большая часть школы избегали Гарри, она чувствовала, что он нуждается в поддержке больше. Она пригласила Гарри проводить вечера с ней в библиотеке, и подозревала, что он принимал ее приглашения в основном из-за одиночества. Было очевидно, что Гарри скучал по Рону, но он был непреклонен в том, что заговорит с Роном только после того, как Рон извинится за то, что назвал его лжецом.        Ещё одним преимуществом проведения вечеров в библиотеке было то, что Малфой, казалось, тоже предпочитал выполнять там домашнее задание. Гермиона всегда старалась выбирать стол, с которого ей хорошо был виден Малфой, чтобы она могла наблюдать за всем, что могло бы помочь ей понять, как к нему подойти.        К несчастью, Виктор Крам тоже проводил непомерно много времени в библиотеке, а это означало, что рядом всегда околачивалась стайка жеманных девиц, производивших столько шума, что Гермиона всерьез задумалась, не оглохла ли мадам Пинс.        В один из таких вечеров, после того как Гермиона снова раздраженно цокнула, Гарри собрал вещи и сказал ей, что идет обратно в гостиную. Она проводила его взглядом, напряжение сковывало его плечи.        Она жалела Гарри — ему сегодня пришлось туго. Обычно он неплохо справлялся с Заклинаниями, но не смог произнести простое Заклинание Призыва, явно не в силах сосредоточиться. А Двойное Зельеварение могло быть ужасным для него в лучшие дни, но Снейп был особенно жесток с тех пор, как Гарри вытащили с урока пораньше для какого-то интервью или чего-то в этом роде.        Гермиона пыталась помочь Гарри преодолеть его блок на Заклинании Призыва, изучая больше теории, но казалось, что ему потребуется больше практического опыта. Она быстро зачеркнула это заклинание из списка, который начала готовить для того, чтобы Гарри и Рон помирились, и они все могли начать практиковать свои дуэльные навыки.       Гермиона вернулась к своей работе, украдкой взглянув на Малфоя. Он хмуро смотрел на свой пергамент, прежде чем раздраженно оглянуться на группу студентов, которые болтали и хихикали едва приглушенными голосами. Виктор Крам сидел за столом неподалеку от ее, а это означало, что его группа поклонников пряталась прямо за столом Малфоя. Она некоторое время изучала Крама, который игнорировал шум своих поклонников, словно привык к этому. Наверное, так оно и было.        Как будто почувствовав ее взгляд, Крам вдруг поднял глаза, поймал ее взгляд, чтобы слегка улыбнуться и извиняюще пожать плечами. Она почувствовала, как у нее загорелись щеки, когда она ответила на его улыбку и поспешно отвернулась.        К её огромному облегчению, мадам Пинс наконец встрепенулась и набросилась на шум, выгнав их из библиотеки. Увлеченная наблюдением за мадам Пинс, Гермиона была поражена скрипом стула напротив и тем, как Малфой опустился в него.        Малфой не поднял глаз. Он швырнул сумку на стол, положил пергамент, который держал в руке, и вернулся к домашнему заданию, как будто ничего не изменилось. Гермиона уставилась на него, ожидая, что он что-нибудь скажет. Через плечо Малфоя она увидела, как Крам с озадаченным выражением выглядывает на нее.        –Что ты делаешь? - наконец спросила Гермиона.       Малфой поднял глаза, на лице появилась ухмылка, а серые глаза заблестели. –Разве мы не этим занимаемся, Грейнджер?        Она сидела, разинув рот, не находя, что ответить на это.        — Что случилось, Грейнджер? Поттер и Уизли расстались? — злорадно спросил он.        Гермиона взяла себя в руки. — Не твое дело, Малфой.        Блеск металла в свете факела привлек ее внимание к передней части его мантии. Какой-то значок? Она видела, как Пэнси возилась с его лацканом за ужином, прикрепляя что-то.        Малфой заметил, куда устремилось ее внимание.        –Нравится? Вот, смотри. - Он нажал на значок, и появились светящиеся красные буквы.             "Поддержите Седрика Диггори - Чемпиона Хогвартса"        Он нажал на нее еще раз, и красные буквы расплылись в светящийся зеленый.             "Поттер - Вонючка"       — Я уверен, что смогу найти такую для тебя, если хочешь, Грейнджер. Гермиона скривила рот от отвращения. –Нет, спасибо.       Она снова повернулась к своей работе.       Внезапно Гермиону осенила мысль, которая, как ей казалось, должна была быть очевидной с самого начала: Малфой завидовал Гарри. Несмотря на все свое чистокровное, привилегированное в магическом плане воспитание, он завидовал щуплому мальчику в очках со шрамом в виде молнии. В Хогвартсе Малфою приходилось создавать возможности для внимания и престижа для себя. Гарри зарабатывал их, ничего не делая, и зарабатывал еще больше, когда что-то делал.        У Малфоя и Рона было кое-что общее.       Через мгновение Гермиона снова тихо заговорила. –Гарри не подавал заявку на участие в турнире, знаешь. Он ничего этого не просил. На самом деле, он совсем этого не хочет. Он очень несчастен.        — С чего мне тебе верить? — выплюнул Малфой. — Поттер всегда любил играть знаменитость — с самого первого дня в Хогвартсе.       — Насколько я помню, — медленно ответила она, — в первый день ты хотел быть его другом.       Малфой фыркнул. –Показывает, что ты знаешь, Грейнджер. Поттер явно понятия не имел, что делает, а я всего лишь предлагал помощь. Как только я понял, какой он придурок, стало понятно что мне лучше без него.       Да брось, Малфой. Судя по рассказам, он так отреагировал только потому, что ты представился, оскорбив Рона и Хагрида. Тебе не бывает одиноко от того, что ты всегда лучше всех?       Малфой яростно открыл рот, но прежде чем он успел что-то сказать, над ними нависла мадам Пинс, энергично призывая их к тишине. По-видимому, во время спора их голоса слегка повысились.        Малфой злобно посмотрел на спину мадам Пинс, когда она уходила, пока она не скрылась из виду.        —Что за шутка, - прошептал он злобно. –Эти куриные мозги могут охать и ахать над Крамом целыми днями, прежде чем она хоть что-нибудь сделает, но стоит нам сказать два слова, и она уже ноет о 'нарушении святости библиотеки' или еще какой-нибудь чепухе.        – Я знаю, — сердито прошипела Гермиона, соглашаясь. –Это смешно. И я думаю попросить Крама учиться в другом месте, но это не его вина. Он вел себя как настоящий джентльмен.        Малфой странно посмотрел на нее на последней фразе. Внезапно она и Малфой поняли одновременно, что у них завязался вполне приятный разговор, и оба опустили глаза на стол. В течение следующего часа единственными звуками за их столом были звуки перьев, скребущих по пергаменту, и переворачивающихся толстых страниц старых пыльных томов.        Гермиона посмотрела на часы и обнаружила, что уже половина десятого. Голова Малфоя все еще была склонена над его собственной работой.        Она не знала, стоит ли говорить что-нибудь еще — сидеть здесь с Малфоем стало почти привычно, — но они не были друзьями. В любом случае, он, казалось, был в середине очень длинного абзаца, поэтому она решила не беспокоить его.       Собирая сумку, Малфой никак не показал, что заметил ее сборы, но она увидела, как его перо остановилось, и его глаза проследили за книгой, которую Гарри ей дал,  «Практические исследования в гражданском праве: магические существа и существа», третье издание, когда она отправила ее в сумку к остальными книгами.        Он поднял глаза, и она коротко кивнула ему. Он не ответил, лишь смотрел на нее мгновение, прежде чем снова опустить взгляд.        Удивительно, но Крам всё ещё сидел за соседним столиком. Она думала, что он вернулся на свой корабль на ночь, но, должно быть, Малфой просто загораживал ей обзор. Крам тоже казался поглощенным тем, что он читал, когда она вышла из библиотеки в коридор.       Гарри ждал её, когда она прошла через портретное отверстие; он получил ответ от Сириуса Блэка. Крёстный хотел поговорить с Гарри через камин в башне Гриффиндора через две недели, двадцать второго ноября, и Гарри нужна была помощь Гермионы, чтобы убедиться, что общая комната будет пуста к часу ночи.        Вероятно, провернуть это было бы не слишком сложно, но она заверила Гарри, что придумала несколько идей на случай, если вечером останутся какие-нибудь запоздавшие. Надеюсь, им не придется прибегать к тому, чтобы бросать мешок с навозными бомбами в гостиной.       Чтобы отвлечь его, она показала Гарри список заклинаний, которые она придумала для тренировок по дуэлям (их разговор о тренировках казался теперь очень давним). Важно было не только подготовиться к возвращению Волан-де-Морта, но и Гермиона думала, что Гарри будет меньше нервничать по поводу предстоящего турнира, если он будет лучше подготовлен в целом. Она пообещала, что в свободные часы и даже во время еды, если он захочет, они будут находить пустой класс и начнут тренироваться. Она надеялась, что когда Рон наконец одумается, он не слишком расстроится, что они начали без него.        К сожалению, в последующие несколько дней ситуация не улучшилась.        Неделю спустя в утренней газете появилась статья о Турнире Трех Волшебников, написанная какой-то зазнавшейся журналисткой по имени Рита Скитер. Статья в основном представляла собой кучу выдуманной чуши о Гарри, но каким-то образом в неё втянули имя Гермионы.        Скитер утверждала, что Гермиона, "очаровательно красивая девушка, рождённая маглами", на самом деле является нынешней возлюбленной Гарри. Гермиона и Гарри закатили глаза, прочитав это. Она даже никогда не встречала эту женщину Скитер.        К сожалению, выдуманный роман был одной из немногой лжи, которую Гарри мог легко отбросить. В течение остальной части дня остальные постоянно напоминали ему об этом - в основном слизеринцы.       Позже в тот день, за неделю до первого задания, Гермиона стояла в коридоре подземелья с Роном и Гарри перед уроком зелий. Рон держался на расстоянии, стоя ближе к Дину и Симусу, чем к ней и Гарри. Малфой стоял в нескольких шагах позади нее, опираясь одной ногой о стену, другие мальчики со Слизерина выстроились рядом с ним. Гудение болтовни эхом разносилось по каменному коридору, пока все ждали прибытия профессора Снейпа.        –Грейнджер.        Противный голос Пэнси Паркинсон раздался у неё й за спиной. Гермиона обернулась и увидела Пэнси, державшую в руке свернутый экземпляр «Ежедневного пророка». Её окружала группа слизеринских девчонок.        —Невероятно, какую чушь они тут про тебя написали?       Шум в коридоре стих, когда ученики повернулись, чтобы посмотреть.        Озадаченная, Гермиона наклонила голову и не ответила.        – Да ладно, Грейнджер. Очаровательно красивая? Ты? С кем это Скитер сравнивала тебя — с бурундуком, что ли?       Пэнси и ее банда громко расхохотались, согнувшись пополам и хватаясь за бока.        Гермиона закатила глаза и демонстративно вздохнула. Она схватила Гарри за руку, который уже открыл рот, чтобы огрызнуться, и попыталась развернуть его.        –Не обращай внимания, — пробормотала она. — Просто не обращай на них внимания, Гарри.        К сожалению, она не заметила, как Рон отошел от стены, чтобы загородить ее от Пэнси, пока не стало слишком поздно.        –Следи за языком, Паркинсон, - злобно сказал он. –То, что ты завидуешь Гермионе, не дает тебе права вести себя как полная стерва.        Пэнси и её подружки ахнули. Несколько гриффиндорцев ухмыльнулись с одобрением. Лицо Пэнси исказилось, когда она пыталась найти ответ, оглядываясь на других слизеринцев.        Заметив слизеринцев рядом с собой, она вытянула руку и схватила Малфоя за ворот мантии, притянув его к себе. После небольшого толчка от Пэнси Малфой заговорил.       –Просто отвали, Уизли. Она даже не с тобой разговаривала.       –Да, Малфой? - ответил Рон. –Ну, Гермиона моя подруга, и я не собираюсь стоять в стороне, пока ее оскорбляют.       –Ну надо же, Уизли? - протянул Малфой. –Не похоже было, чтобы ты горел желанием заступиться за Поттера на днях. Как раз наоборот, если честно.        Уши Рона начали краснеть от гнева или смущения при напоминании о той ночи у Хагрида, когда он смеялся над Гарри.       –Ой, прости, Поттер, — продолжал Малфой. — Нужна салфетка? «Надо было подумать о твоих хрупких чувствах, когда ты каждую ночь плачешь из-за своей мертвой мамочки и все такое».       Этот отрывок тоже был частью статьи.        Гермиона закрыла глаза, не желая смотреть, и снова открыла их, чувствуя необходимость.        Рон вытащил палочку и направил ее на Малфоя. Малфой выхватил свою так же быстро и наставил на Рона. Большинство других учеников поблизости начали отходить в сторону по коридору.       — Рон… — предостерегающе начала Гермиона.       — Не смей его трогать, Малфой, — горячо выпалил Рон. — Гарри стоит двоих таких, как ты.       Малфой не замедлил с ответом: — И что же получается, Уизли? Ты вообще ничего не стоишь?       Лицо Рона побагровело, почти до фиолетового оттенка, и рука с палочкой задрожала.        Рон и Малфой встретились взглядами на долю секунды, а затем одновременно перешли к действиям.       — Энтоморфис!— выкрикнул Рон, в то время как Малфой заорал: — Денсаугео!       Гермиона бросилась вперед, пытаясь схватить Рона за руку и одновременно направить его заклинание в потолок, в то время как Рон пригнулся, пытаясь избежать проклятия Малфоя. В результате заклинание Рона попало прямо в лицо Крэббу, а Гермиона была поражена проклятием Малфоя, пролетевшим над головой Рона.        На голове Крэбба выросли усики, и он упал на четвереньки, бессвязно мыча. Гермиона почувствовала, словно во рту у нее пожар. Она подняла руку и поняла, что два ее передних зуба неуклонно растут в сторону нижней губы. Она запаниковала и тихонько заскулила, в то время как Гарри и Рон окружили ее, пытаясь понять, чем могут помочь. Она попыталась прикрыть зубы — теперь уже достающие до подбородка — руками.       — И что же, собственно, здесь происходит? — раздался низкий голос профессора Снейпа.        Пэнси тут же встряла: — Уизли напал на Драко, сэр, и по ошибке попал в Крэбба. А до этого он меня оскорблял. Драко просто защищал меня. Снейп устремил свой холодный взгляд на Малфоя, словно ожидая, что тот подтвердит эту историю. Малфой не смотрел на Снейпа, его взгляд был прикован к Гермионе.       Рон и Гарри одновременно начали кричать.       — Малфой пытался проклясть меня…       — …а Гермиона тоже пострадала!        Гарри и Рон принялись уговаривать Гермиону показать зубы Снейпу. Она продолжала закрывать их руками, но они уже почти доставали до ее воротника, и она знала, что Снейп все равно их видит. Она также знала, что это ничего не изменит.        — В больничное крыло, Крэбб, — ровным голосом произнес Снейп. — Всем остальным готовиться к уроку. Уизли, останься здесь. Мы обсудим твое наказание.        Гермиона почувствовала, как к глазам подступают слезы, и бросилась в сторону больничного крыла. Пробегая мимо, она услышала, как Пэнси заметила, что это доказывает, что Скитер сравнивала Гермиону с бурундуком, и Пэнси со своей компанией снова залились смехом.        Гермиона продолжала бежать изо всех сил, слезы застилали ей глаза.       К счастью, большинство учеников уже были на послеобеденных занятиях, и коридоры оставались пустыми. К тому времени, как она добралась до больничного крыла, зубы Гермионы выросли почти до пояса.        Увидев её зубы, мадам Помфри тут же подлетела и наложила контрзаклятие, чтобы остановить их дальнейший рост. Она спросила, что случилось, и Гермиона попыталась объяснить, но ее речь сильно затруднялась из-за огромных передних зубов. Мадам Помфри сочувственно посмотрела на неё и повела к кровати, бормоча себе под нос о том, что студенты проклинают друг друга.       Гермиона откинулась на спинку кровати и попыталась успокоиться. Мадам Помфри забегала вокруг, готовя смесь модифицированного Уменьшающего зелья, которое Гермионе нужно было выпить, прежде чем её зубы вернутся к нормальному размеру.       Когда зелье было готово, Гермиона села, позволяя мадам Помфри осторожно влить его в уголок ее рта. Оно было отвратительным на вкус, но она не собиралась жаловаться, если оно ее вылечит. Затем мадам Помфри поднесла зеркало и сказала Гермионе, чтобы она дала знак, когда её зубы достигнут нужного размера.       Зародилась озорная мысль: её передние зубы всегда были довольно большими, и однажды она попыталась убедить родителей-стоматологов позволить ей волшебным образом уменьшить их. Они были бы недовольны, узнав, что она наконец-то сделала это, но в конце концов это было ее решение.       Когда они уменьшились до совершенно обычного размера, она подала знак мадам Помфри остановиться. После этого Гермиона сидела, изучая свою новую улыбку в ручном зеркале, чувствуя себя намного лучше.        Мадам Помфри вернулась с больничной пижамой.        — Ну вот, — сказала она, приподняв подбородок Гермионы, чтобы быстро осмотреть ее рот, — мне нужно будет оставить тебя на ночь, чтобы убедиться, что у тебя нет никаких побочных эффектов от зелья. Это была нестандартная смесь, и я предпочла бы узнать раньше, чем позже, если у тебя будет плохая реакция.       Заметив встревоженный взгляд Гермионы, она добавила: — Не волнуйся, милая. Я уверена, что оно сработало, как и предполагалось. Просто предосторожность, понимаешь. Я оставлю тебя, чтобы ты обустроилась, но я загляну во время ужина с чем-нибудь из кухни.       Успокоенная, Гермиона задернула занавески и переоделась в пижаму. Сделав это, она снова устроилась в постели, радуясь, что взяла с собой сумку, когда убегала из коридора зелий. По крайней мере, ей не будет скучно.       Несколько минут спустя Крэбб, наконец, вполз в Больничное крыло на четвереньках, его усики подергивались. Мадам Помфри вышла из своего кабинета, чтобы быстро наложить контр-заклинание, и отправила Крэбба восвояси.        Гарри и Рон зашли после ужина. Гермиона недоверчиво вскинула брови, увидев, как они входят вместе. Она была рада узнать, что благодаря событиям дня, когда Рон заступился за нее и Гарри, мальчики помирились. Рон в итоге извинился за то, что "был бестолковым придурком", как он выразился, и Гарри без колебаний принял его извинения. Гарри, безусловно, казался намного счастливее, когда Рон снова был на его стороне.        Снейп был предсказуемо ужасен, и Рон жаловался на предстоящее наказание, где Снейп пообещал ему удовольствие мариновать щупальца мурлапов голыми руками. Гарри сокрушался о потере двадцати баллов факультета. Гермиона согласилась, что было совершенно несправедливо, что Снейп явно игнорировал роль Слизерина в произошедшем, но это было в его характере. Особенно если Гарри был как-то замешан.        Когда приблизился комендантский час, Гарри и Рон пожелали ей спокойной ночи и покинули больничное крыло, направляясь в башню Гриффиндора. Несмотря на унизительный день, сердце Гермионы чувствовало себя легче, чем за последние недели. Она и не осознавала, как сильно на ней сказывалась ссора Гарри и Рона, пока они не помирились.        Она уже начинала засыпать, приятная мечтательная дымка окутывала её, когда ей показалось, что она слышит скрип двери лазарета. Гермиона сонно приоткрыла глаза, подумав, что, возможно, мадам Помфри пришла проверить ее. Ничего не увидев, она начала погружаться обратно в царство Морфея, пока не заметила золотой отблеск в луче лунного света краем глаза.        Едва приоткрыв глаза, она наблюдала, как Малфой вышел из тени, явно пытаясь прокрасться бесшумно. Он остановился на секунду, чтобы взглянуть на её спящую фигуру, с нечитаемым выражением на лице. Он залез в свою сумку и достал несколько пачек пергамента, затем осторожно положил их на ее прикроватный столик. Он повернулся, чтобы уйти, и Гермиона решила заговорить.        — Что это?        Малфой тут же напрягся, стоя к ней спиной. Гермиона медленно села и потянулась, чтобы взять стопку пергамента.        Малфой ответил после не большой паузы: — Просто кое-какие... — он прочистил горло. — Заметки по зельям.       Гермиона молча углубилась в изучение бумаг. Изящный почерк покрывал их сверху донизу.        Неловкое молчание затянулось, прежде чем Малфой продолжил:        — Снейп разобрал теории для нескольких зелий, которые мы скоро будем варить, и я... подумал, что ты не захочешь отставать.        Гермиона глубоко вздохнула, изучая спину Малфоя.        — Спасибо, — тихо сказала она.        Малфой резко обернулся, отчего она вздрогнула и уронила записи на колени.       — Не благодари меня, — резко выплюнул он. Он шумно выдохнул и изменил тон. — — Не стоит благодарности, — повторил он, уже не так настойчиво, но не менее твердо.        Гермиона просто смотрела на него в изумлении. Она не знала, то ли это почти неземная обстановка больничного крыла, с лунным светом, льющимся сквозь высокие окна и заливающим все вокруг, то ли какая-то магия, но следующие слова, сорвавшиеся с губ Малфоя, были последним, что она ожидала от него услышать.        — Прости.        У Гермионы отвисла челюсть. — Ты… что?        — Прости! Я сказал, прости, Грейнджер. Не заставляй меня повторять.        — Ты… ты… — Гермиона слабо пролепетала, не в силах сформулировать связную мысль. Она энергично потерла глаза и открыла их, чтобы убедиться, что перед ее кроватью все еще стоит Малфой. Так и было, и на его лице было отчетливо раздраженное выражение.        — Мне не следовало… Я не хотел попасть в тебя этим проклятием, — сказал Малфой. Затем, казалось, он не смог сдержаться. — Поттер и Уизли вечно пытаются меня вывести, понимаешь, а я вообще ни при чем! Я мог бы заколдовать Пэнси за то, что она втянула меня в это. В буквальном смысле втянула! Но когда Уизли открывает свой рот, ты не можешь требовать от меня… что? — потребовал он, потому что Гермиона невольно захихикала. Она прижала кулак к губам, пытаясь подавить смех.        Когда она взяла себя в руки, Гермиона заговорила: –Просто я редко вижу тебя таким. Таким… потерянным, - добавила она, заметив, как Малфой в замешательстве нахмурил брови.        Она разгладила простыню по бокам, размышляя. –Возможно, это не совсем подходящее слово. Незащищенным, может быть. Просто ты всегда так собран. Всегда знаешь, что сказать. Ну, кроме того раза, когда я влепила тебе по носу. Гермиона снова прыснула от смеха, и выражение лица Малфоя стало кислым.        Он наблюдал, как она прикрывает рот рукой, сузив глаза. Затем, словно в замедленной съемке, его поза расслабилась, а выражение лица прояснилось. Его глаза наполнились тихой веселостью, сияя в мягком свете больничного крыла, и уголок его рта приподнялся, почти ухмылка, граничащая с улыбкой.       –Всегда вспоминаешь об этом, не так ли? - спросил он, и в его выражении было что-то пугающе близкое к нежности. –Вряд ли ты ожидаешь, что я буду знать, что сказать после этого — особенно от тебя. Кто знал, что у тебя хватит смелости, Грейнджер. Или сил. Он потер нос пальцами, вероятно, вспоминая призрак её удара.        Гермиона тихо фыркнула, наблюдая за ним в ответ. –Ну, я все равно не скажу, что сожалею об этом, это было—        Малфой прервал её, подняв руку. –Я знаю. Не нужно.        Они еще несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем Гермиона опустила глаза на записи у себя на коленях. Без их смеха в качестве буфера пространство снова стало несколько неловким.        —Ну, эм... Я действительно ценю эти записи, - тихо сказала Гермиона, снова взглянув на Малфоя. Он провел рукой по волосам. –И я знаю, что ты не пытался меня проклясть, так что, извинения приняты, и никаких обид. Кроме обычных, - добавила она, улыбаясь, чтобы показать ему, что последняя часть была шуткой. Она воздержалась от добавления, что извинения перед Роном и Гарри были бы более уместны. Шансы на это были ничтожно малы.        Малфой слабо улыбнулся ее попытке пошутить, затем перекинул ремень сумки через плечо и бросил взгляд на дверь. Сейчас будет близко к комендантскому часу, и он не хотел бы попасться в коридорах после уроков.        –Ну... спокойной ночи, Грейнджер. - Он начал идти к двери.       –Спокойной ночи, Малфой. Увидимся на занятиях, - сказала Гермиона.        Малфой остановился и оглянулся, когда она заговорила. Он помедлил, его губы приоткрылись, как будто он хотел сказать что-то еще, но, похоже, передумал, что бы это ни было. Закрыв рот, он коротко кивнул ей и вышел из больничного крыла.        Гермиона откинулась на подушки, глядя на ребристый потолок. Она не могла поверить, что только что у нее состоялся совершенно мирный разговор с Малфоем. Она даже осмелилась бы сказать, дружеский. И он извинился. Перед ней. Уже одно это показывало, что он меняется по сравнению с тем мальчиком, которого она знала всего шесть месяцев назад.        Гермиона не чувствовала, что может даже приписать себе заслугу. Её цель узнать его поближе не сильно продвинулась — пока что она состояла всего из нескольких случайных встреч и разговоров. Может быть, этого достаточно, чтобы заставить Малфоя задуматься. Может быть, ее странное поведение по отношению к нему в этом году заставило его переосмыслить некоторые вещи.        Она чуть не рассмеялась вслух снова. Это был уже третий раз, когда она благодарила Малфоя за несколько месяцев. Его вмешательство на Кубке мира, перо, которое, она была уверена, пришло от него, и теперь заметки по зельям (даже если последнее произошло после того, как он случайно превратил ее в бобра). Все определенно меняется, и Гермиона надеется, что к лучшему.