Глава 12

      Во время вечеринки в ту ночь и в течение нескольких недель после второго задания Гермиона оказалась засыпана вопросами о том, что произошло в озере (несмотря на то, что она проспала все это время). Гарри и Рона тоже постоянно забрасывали вопросами, но Рону, похоже, это даже нравилось, и детали его истории с каждым пересказом становились все более причудливыми.       Больше всего Гермиону раздражали бесконечные поддразнивания по поводу того, что она была заложницей Виктора во время задания. Она знала, что со временем это утихнет, но было неприятно быть единственной темой, которую большинство людей хотели с ней обсуждать. В конце концов, она ходила с ним на Святочный бал, что же тут такого особенного?       По крайней мере, Малфой никогда об этом не спрашивал, за что она была ему благодарна. Казалось, он активно избегал темы второго задания, даже когда она пыталась ещё раз поблагодарить его за то, что он нашел заклинание, которое Гарри так успешно использовал. Тео тоже был достаточно любезен, чтобы не упоминать об этом.       В марте погода начала меняться: стало меньше снегопадов и больше дождей. Почти каждый день поднимался сильный ветер, обветривая губы и руки всякий раз, когда они проводили время на улице. За завтраком утром перед следующим посещением Хогсмида прилетела Букля с запиской от Сириуса, выглядевшая явно взъерошенной. Гарри погладил ее перья, пока она отхлебывала немного тыквенного сока из его кубка, и прочитал послание Гермионе и Рону.       Сириус встретит их в два часа дня сразу за магазином «Дервиш и Бэнгз» на краю деревни, и он хотел, чтобы они принесли как можно больше еды. Поскольку Гермиона собиралась провести утро в Хогсмиде, показывая окрестности Виктору, Гарри и Рон решили посетить кухни, прежде чем прийти к ней на встречу.       Затем в Большой зал вошел Виктор, оглядывая столы. Он снял форму Дурмстранга в пользу более повседневной одежды: свободную рубашку и брюки под длинным пальто. Заметив Гермиону, он направился к столу Гриффиндора, а не к столу Слизерина, где обычно ели другие студенты Дурмстранга.       Через несколько мест Парвати и Лаванда начали хихикать, прикрывая рот руками, и многозначительно поглядывать на Гермиону. Эти двое были одними из худших, кто донимал ее по поводу Виктора, постоянно желая посплетничать перед сном и вздыхая о том, каким романтичным он, должно быть, является, будучи международным игроком в квиддич и все такое. Где пересекаются квиддич и романтика, Гермионе еще предстояло определить. С начала турнира они хотели поговорить и о Седрике, и о Гарри, но Гермиона категорически отказывалась обсуждать личную жизнь Гарри.        Закончив завтрак, Гермиона встала и Виктор накинул пальто ей на плечи. Она также надела шапку и перчатки, не желая, чтобы её волосы совсем растрепало ветром к тому времени, когда она доберется до деревни. Виктор предложил ей руку для сопровождения, и она легко приняла ее, пообещав увидеться с Гарри и Роном позже в тот же день.       Рон выглядел довольно надутым и не смотрел ей в глаза. Гермиона надеялась, что он не думает, что она продинамит их ради возможности повидаться с Сириусом. Гарри многозначительно пошевелил бровями, глядя на нее и Виктора, и она сердито посмотрела на него, что привело к тому, что он фыркнул в свой кубок и разбрызгал капли тыквенного сока по линзам своих очков.       Гермиона ухмыльнулась ему. Может быть, в следующий раз он оставит свои брови при себе.       Виктор кивнул своим товарищам из Дурмстранга на выходе, рассказывая Гермионе о своих планах встретиться с одним или двумя из них в деревне после того, как она уйдет днем. Малфой, сидевший между Крэббом и Гойлом недалеко от группы Дурмстранга, имел выражение лица, похожее на роновское. Он не поднял глаз, когда она проходила мимо, сосредоточившись на яростном тыкании кильки на своей тарелке.       Гермиона и Виктор провели утро, исследуя аккуратную маленькую деревню. Это был редкий, теплый день для марта, и слабое солнце светило на них, давая достаточно тепла, чтобы она смогла снять пальто целиком. Она показала Виктору некоторые из своих любимых мест на Хай-стрит, от «Сладкого королевства» до «Писарь и перо», от «Зоне» до «Трех метел».       В последнем из них они остановились на обед, и Гермиона заверила Виктора, что он должен попробовать версию сливочного пива, которую подавала Розмерта. Она нашла столик в стороне от паба, пока Виктор пошел за напитками.       Повесив пальто на спинку стула, Гермиона оглядела переполненный паб, увидев вокруг горстку других учеников Хогвартса, у всех явно были темные волосы. Она наблюдала за продвижением жука по ближайшей стропиле, когда Виктор вернулся с двумя пенящимися кружками сливочного пива. Сама Розмерта подошла принять заказ на еду и чуть не упала в обморок, когда ей представили Виктора.       Как и на Святочном балу, Гермиона поймала себя на мысли, что ей приятно проводить время с Виктором. У них было не так много общего, но разговор давался легко, как с Гарри и Роном, или с Тео и Малфоем…       Гермиона моргнула, задумчиво наклонив голову. Малфой? Откуда это взялось? Разговаривать с Малфоем было легко только тогда, когда он забывался настолько, чтобы ослабить свою защиту. И когда у них было хоть какое-то подобие уединения. И когда он решал не обращать внимания на её происхождение. Хотя, он сказал, что больше не считает это всей её личностью.       Виктор вдруг стал очень серьезным, и Гермиона вздрогнула, возвращаясь к их разговору. Что она пропустила? Она подняла свою кружку и сделала глоток, чтобы скрыть свою рассеянность.        — Гер-ми-вона, я тебя спрашивaю… не хотела бы ты приехать ко мне летом? В Болгарию?       Она слегка поперхнулась сливочным пивом и поспешно поставила кружку на стол, вытирая пену с губ тыльной стороной ладони. Виктор продолжил, избавляя её от немедленного ответа.        — Я очень хотел бы увидеться с тобой снова, когда все это закончится. Если я могу быть таким смелым, я никогда не чувствовал себя так ни с одной девушкой раньше, - закончил он, оценивая её реакцию.       — Я… я думаю, что тоже этого хотела бы, Виктор, - медленно, но искренне ответила Гермиона. — Я не уверена, что мои родители хорошо к этому отнесутся, но, возможно, мы сможем что-нибудь придумать. Как будет выглядеть твое расписание с квиддичем после окончания школы?       Виктор нахмурился, словно не подумал об этом. — Ну, я сейчас рассматриваю несколько разных клубных команд, но ещё ни с кем не подписал контракт. Я, конечно, буду играть и за национальную сборную. У нас квалификационные матчи на чемпионат Европы в следующем году. - Виктор вздохнул, выглядя побежденным. — Ты будешь мне писать, да?        — Конечно! - заверила его Гермиона. — Конечно, я буду писать. - Она похлопала его по руке и ярко улыбнулась. — Я уверена, что мы ещё увидимся после этого года.       Виктор немного повеселел от её усилий.       Расплатившись по счету, Виктор помог Гермионе встать со стула, и она накинула пальто на руку. По дороге к двери она с удивлением увидела Гарри и Чжоу, стоявших друг напротив друга за столиком в противоположной части паба. Чжоу, должно быть, решила отдохнуть от подготовки к С.О.В. и уговорила Гарри пораньше прийти в Хогсмид. Эгоистично, Гермиона надеялась, что Рон не будет сейчас в ещё худшем состоянии из-за чувства, что его оставили.       Гермиона и Виктор ещё немного побродили по мощеным улочкам Хогсмида, пока колокол деревенской церкви не прозвонил половину второго. Когда последний перезвон затих, она сообщила Виктору, что, к сожалению, ей нужно уйти на ранее запланированную встречу. Они находились недалеко от входа со стороны Хогвартса, и ей нужно было встретиться с Гарри и Роном на другом конце города к двум часам.       Виктор предложил проводить её туда, но Гермиона уже видела двух его знакомых из Дурмстранга, слоняющихся у ворот, и настояла на том, чтобы он пошел и встретился с ними. Она не хотела рисковать тем, что Виктор увидит Сириуса.       Виктор подвел её к обочине дороги, рядом с коттеджем, за которым находился небольшой огороженный сад с лиственными усиками, свисающими с его короткого деревянного забора. Мимо проходило лишь несколько других посетителей, не обращая на них внимания.        — Спасибо, что провела со мной день, - начал Виктор. — Если позволишь, ты выглядишь так же прекрасно сегодня, и каждый день, как в ночь Святочного бала.       Гермиона почувствовала, как в ее щеки поднимается жар.        — Спасибо, - сказала она, мягко улыбаясь. — Мне было очень хорошо с тобой сегодня.       Виктор улыбнулся в ответ, и внезапно Гермионе захотелось попробовать что-то. Что-то, что казалось... незавершенным с ночи Святочного бала.       Она облизнула губы, предвкушение туго скручивалось в животе, когда она собралась с духом. Сделав шаг вперед, она подняла лицо, чтобы пытливо заглянуть в его темные глаза. Виктор правильно истолковал ее намерения; нежные пальцы коснулись её подбородка, и его взгляд опустился на ее губы, прежде чем он наклонился, чтобы целомудренно прижаться к ним своими. Они оставались так несколько мгновений, прежде чем расстаться, застенчиво улыбаясь друг другу.       Виктор откашлялся. — Что ж, я позволю тебе идти своей дорогой, Гер-ми-вона. Надеюсь я увижу тебя позже?       Гермиона кивнула и широко улыбнулась ему, прежде чем попрощаться и уйти на встречу с Гарри и Роном.       Встреча с Сириусом прошла настолько хорошо, насколько это вообще возможно в пещере у подножия гор, особенно в пещере, до которой нужно было добираться почти полчаса напряженного подъема и лазания. После всего этого Рон был в мрачном настроении, но он в основном забыл о своем дурном характере, как только они начали разговаривать с Сириусом. Клювокрыл тоже был там, и они оба с Сириусом жадно ели из гигантских пакетов, которые принесли Гарри и Рон, наполненных хлебом, курицей и другими разными продуктовыми посылками.       Тема мистера Крауча снова всплыла после того, как Гарри заметил статью о нем в одной из газет, валявшихся на земле в убежище Сириуса. Оказывается, Крауча нигде не видели на публике с ноября.       Они рассказали Сириусу о передвижениях Крауча по школе с той первой ночи, когда нашли его на карте, а Сириус рассказал им, каким был Крауч во время правления террора Волан-де-Морта: могущественным, властолюбивым и безжалостным. Он возглавлял Департамент магического правопорядка, разрешая мракоборцам убивать без ограничений и приказывая заключать подозреваемых в тюрьму без суда. Среди массовой неразберихи, ужаса и паники того времени многие высокопоставленные чиновники Министерства считали действия Крауча оправданными, и он был готов стать следующим министром магии. Так было до тех пор, пока его собственного сына не поймали с группой Пожирателей смерти.       Сириус не щадил никаких ужасных подробностей о первом приходе Волан-де-Морта к власти и его последствиях для общественности и правительства. Гермиона слишком хорошо все это представляла, и это было ужасно.        — Вполне вероятно, что Крауч пойдет на все, и я имею в виду на всё, чтобы поймать темных волшебников, но... - Сириус замолчал, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. — Я просто не знаю, Гарри. Мне кажется, было бы легче следить за происходящим в Хогвартсе, появившись на турнире, как и планировалось, а не красться вокруг.       Сириус, как и Гермиона, мог только предполагать, что у Крауча и Грюма был какой-то личный план. Аластор Грюм работал мракоборцем непосредственно под началом Крауча все те годы.       По дороге обратно в Хогвартс в тот же день Гермиона предложила посмотреть, не проводит ли Крауч свои выходные, прячась в замке.       В воскресенье днем Гермиона заглядывала через плечо Гарри, разглядывая свою точку, помеченную рядом с точками Гарри и Рона на карте Мародёров, в неиспользуемом классе, где они часто практиковали заклинания. Профессор Грюм был в своем кабинете, а Крауча нигде не было видно. Гарри пожал плечами и сложил карту.       — Может, тебе просто спросить у Дамблдора? — предложил Рон Гарри. — Он, наверное, знает, стоит ли тебе о чем-то беспокоиться. Во всяком случае, больше, чем о соревновании в турнире.       — Это неплохая идея, Рон, — сказала Гермиона, обдумывая это. — Как Дамблдор отреагировал, когда ты рассказал ему о том, что у тебя болел шрам летом, Гарри? И о сне?       — Э-э… Я ему так и не рассказал, — виновато сказал Гарри, потирая затылок.       — Гарри, я действительно думаю, что тебе следует это сделать, — нахмурившись, сказала Гермиона. — Это может быть связано с тем, что Волан-де-Морт скоро вернется.       — Ну, мы не знаем наверняка, что это будет скоро, — сказал Гарри. Он запустил руку в свои взъерошенные черные волосы. — Лично я всё ещё надеюсь, что Трелони окажется неправа.       Рон энергично закивал в знак согласия.       Гермиона закусила нижнюю губу, внезапно почувствовав тревогу. Ей казалось, что она дала понять, насколько серьезно им нужно отнестись к возвращению Волан-де-Морта, особенно со всеми дополнительными тренировками. — Гарри… — начала она, переплетая пальцы.       Гарри остановил её. — Не волнуйся, Гермиона, я расскажу ему, когда в следующий раз увижу его один.       В понедельник утром после травологии Гермиона была рада узнать, что Хагрид полностью отказался от их проекта по скрещиванию скрютов. После уроков об единорогах она с ужасом ждала возвращения к укрощению монстров, которые, скорее всего, отправят кого-нибудь в больничное крыло.       Вместо этого Хагрид встретил их перед своей хижиной на утреннем уроке ухода за магическими существами с несколькими ящиками пушистых зверьков, называемых нюхлерами. Она читала о них и была удивлена, что Хагриду удалось найти так много. Гермиона с удовольствием наблюдала, как выбранный ею нюхлер грациозно ныряет под землю, чтобы выкопать золотые монеты, которые Хагрид закопал в саду.       Малфою, похоже, тоже было весело. Однажды, когда он думал, что никто не смотрит, Гермиона заметила, как он чешет своего нюхлера за ушами. Затем он поднял глаза, встретился с ней взглядом и быстро отдернул руку, а она плотно сжала губы, стараясь не засмеяться.       Разговоры Гермионы с Малфоем и Тео на нумерологии оставались непринужденными. Вместо посещения Хогсмида они в выходные спустились на поле для квиддича, чтобы немного полетать. Малфой казался более веселым, чем в субботу утром — возвращение Тео в его жизнь, похоже, пошло ему на пользу.       Ей нужно будет снова спросить Тео, что послужило причиной разрыва в первую очередь, хотя она подозревала, что уже знает. Тео, как наследник чистокровного рода, на удивление быстро принял ее дружбу. И он никогда, казалось, не тусовался с другими друзьями Малфоя, такими как Крэбб и Гойл, когда мог этого избежать. Гермиона не хотела слишком быстро вмешиваться в жизнь Малфоя, но ей всё ещё было крайне важно выяснить, не происходит ли чего-либо, что могло бы быть связано с неминуемым возвращением Волан-де-Морта.       Пятница началась как обычно. Она поговорила с Тео на древних рунах тем утром, и он подтвердил историю, которую она составила относительно себя и Малфоя. Малфой был воспитан в чистокровной знати, и его учили, что он особенный во всех отношениях, как в магическом плане, так и по имени. По мере взросления Малфой начал верно подражать презрительным манерам своего отца, и к тому времени, когда они все поступили в Хогвартс, Малфоя больше интересовали последователи, чем настоящие друзья.       Тео воспитывали с теми же идеалами, но отца рядом почти не было, и у него не было желания производить впечатление на того, кого он не очень-то и знал. Малфой и Тео поссорились в самом начале первого курса, после того как Малфой украл Напоминалку Невилла.       Брови Гермионы взлетели вверх. Она живо помнила их первый урок полетов; Невилл сломал запястье, а Малфой подобрал Напоминалку и дразнил ею Гарри, что в конечном итоге привело к тому, что Гарри попал в команду по квиддичу. Тео говорил, что Малфой мог быть эгоистичным, высокомерным и завистливым, но он никогда не был жестоким, пока не приехал в Хогвартс.       Урок защиты от темных искусств был настолько изматывающим, что Гермиона подумывала пропустить обед в пользу короткого сна. Профессор Грюм устроил им строгую проверку по отражению заклинаний, и это было не похоже ни на что, с чем она когда-либо сталкивалась. Неудивительно, что она, Гарри и Рон показали лучшие результаты в классе благодаря своим дополнительным тренировкам.       Грюм выглядел более чем довольным ими тремя, говоря, что им следует подумать о будущей карьере мракоборцев. Однако вместо того, чтобы сразу уйти после окончания урока, Гарри задержался, жестом попросив Рона и Гермиону сделать то же самое. Как только остальная часть класса вышла, Гарри подошел к Аластору Грюму.       — Профессор Грюм, у вас есть минутка?       — Конечно, Поттер, — грубо ответил Аластор Грюм. — Что тебе нужно?       — Видите ли, сэр, — начал Гарри. — Я просто хотел спросить... вы случайно не видели мистера Крауча в последнее время?       Сердце Гермионы упало.       Грюм несколько мгновений изучал Гарри, словно оценивая его. — С чего бы тебе спрашивать меня о Крауче? Что-то случилось?       — Нет... не совсем, — медленно сказал Гарри, явно пытаясь подобрать слова. — Я думал, что, возможно, мистер Крауч расследовал, кто бросил мое имя в кубок, но он нигде не появлялся с первого задания.       — Ага, понятно, — ответил Аластор, словно приняв какое-то решение. Он мельком взглянул на Гермиону и Рона, прежде чем снова сосредоточиться на Гарри. — Что ты знаешь о Крауче, Поттер?       Гарри поправил очки на переносице. — Ну, я слышал, что он серьезно относился к поимке темных волшебников и ведьм. По крайней мере, во времена Волан-де-Морта.       Искривленный рот Грюма скривился с отвращением. — Это да. Старина Крауч был готов на всё, чтобы поймать и посадить тех, кого считал злодеями. Но он стал слишком жадным, и публика отвернулась от него. Это и стало его падением. С тех пор он стал осторожнее       Грюм сделал большой глоток из своей фляжки. — А теперь слушай сюда, Поттер. Я знаю, что ты беспокоишься о том, кто внес твое имя в турнир, но ты просто сосредоточься на третьем задании. Ты показываешь тому, кто внес тебя, что у тебя есть задатки победителя. Я тоже присматриваю за тобой. Ты в надежных руках.       Грюм хлопнул Гарри по плечу своей узловатой рукой.       Гарри кивнул. — Спасибо, профессор Грюм.       Когда они шли на обед, Гермиона набросилась на него.       — О чем ты только думал, — прошипела она, — практически напрямую спрашивая Грюма о Крауче?        — Вместо того чтобы гадать, как мы это делали, я решил, что проще всего будет спросить самого профессора. Только не напрямую. Хотя Грюм, похоже, не хотел много говорить, — задумчиво сказал Гарри, потирая переносицу.       — Но он не отрицал, что видел его, ведь так? — взволнованно вставил Рон. — И он сказал, что Крауч теперь должен быть осторожным. Держу пари, у них есть какой-то план.       Во время обеда день принял скверный оборот. Гермионе казалось, что люди смотрят на нее больше, чем обычно. На Гарри тоже. Что бы это ни было, это, вероятно, не было хорошей новостью, судя по бесстрастным взглядам и шепоту, которые обрывались всякий раз, когда они приближались. Гарри, казалось, ничего не замечал, уплетая паточный пирог.       Они спустились по ступенькам в подземелья на двойной урок зельеварения. Малфой, Тео, Крэбб и Гойл стояли возле двери в класс, собравшись с Пэнси и её подругами и глядя на что-то, чего Гермиона не видела. С чувством дурного предчувствия Гермиона оттащила Гарри и Рона назад, чтобы подождать в конце коридора. Когда Снейп жестом пригласил их в класс, она опустила голову и села за свой обычный стол с Гарри и Роном в задней части комнаты.       Она почувствовала облегчение лишь на мгновение.       — Эй, Грейнджер! — взвизгнула Пэнси, бросая что-то в неё через всю комнату. Гермиона поймала это в нескольких сантиметрах от своего лица.       — Может, захочешь заглянуть внутрь, — сказала Пэнси, теперь хихикая. Гермиона мельком взглянула на Малфоя, сидевшего за двумя столами от Пэнси, но он не смотрел в ее сторону. За столом рядом с Малфоем Тео наполовину обернулся, прежде чем поспешно повернуться вперед, когда Снейп прошел в переднюю часть комнаты. Гермиона посмотрела на копию «Еженедельника ведьм» в своих руках.       Как только Снейп повернулся, чтобы написать инструкции на доске, Гермиона принялась рыться в журнале под партой, а Гарри и Рон заглядывали ей через плечи с обеих сторон. После нескольких рецептов, викторин и другой чепухи Гермиона нашла большую фотографию Гарри. Похоже, она была сделана перед первым заданием; он выглядел довольно подавленным и все время пытался выйти из кадра. Настоящий Гарри рядом с ней вздохнул, и она перешла вниз по странице, чтобы прочитать подпись.       «Разбитое сердце Гарри Поттера» Автор: Рита Скитер       Собравшись с духом, Гермиона прочитала статью.       «Гарри Поттер, трагический герой нашего времени , вновь сталкивается с трагедией. Лишенный любви с юных лет и теперь столкнувшийся с опасным неизвестностями Турнира Трёх Волшебников, Гарри Поттер думал , что нашёл утешение со своей девушкой в Хогвартсе, маглорожденной, Гермионой Джин Грейнджер. Но, как он не знал , у мисс Грейнджер были другие планы.»       «Грейнджер, обычная, но амбициозная девушка, похоже , питает слабость к известным и могущественным волшебникам, которые один Гарри не может удовлетворить. С тех пор как Виктор Крам международная звезда квиддича и герой Кубка мира, прибыл в Хогвартс, мисс Грейнджер играла чувствами обоих мальчиков.Крам быстро попался на обман мисс Грейнджер и уже пригласил её посетить его в Болгарии, настаивая на том, что "никогда не испытывал ничего подобного ни к одной другой девушке".» «Виктору Краму следует –»        Гермиона перевернула страницу и чуть не ахнула вслух, увидев фотографию, на которой она и Виктор были в Хогсмите. Они стояли близко друг к другу перед небольшим огороженным садиком, явно в шаге от объятий. На фотографии рука Виктора тянется, чтобы коснуться ее щеки, но замирает. Гермиона заставила себя дочитать статью до конца.       «–позаботиться о своем собственном сердце, поскольку, похоже, коварная мисс Грейнджер не удовлетворена одной лишь славой. Мисс Грейнджер была замечена в попытках навязать свою компанию нескольким другим весьма завидным женихам, даже Драко Малфою, сыну известных филантропов Люциуса и Нарциссы Малфой и наследнику состояния Малфоев. Читателям не стоит беспокоиться, однако, поскольку, похоже , мистер Малфой раскусил её замыслы и сохраняет холодное и отстраненное поведение.»       « — Драко никогда не клюнет на такую, как она", — говорит Пэнси Паркинсон, милая и жизнерадостная ученица четвертого курса. — Что касается Крама, то раньше ходили слухи о любовных зельях Если кто и способен сварить любовное зелье, так это Грейнджер. Она довольно хитрая.»       «Любовные зелья остаются под запретом в Хогвартсе, и директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс, Альбус Дамблдор, несомненно, захочет расследовать эти утверждения. А пока мы можем только надеяться, что Гарри Поттер сможет собрать осколки своего разбитого сердца.»       Гермиона долго сидела, уставившись на статью, уже после того, как дочитала ее, оцепенелая от шока. Откуда Рита узнала обо всем, что Виктор ей говорил? И фотография! Эта ужасная женщина. Гермиона понятия не имела, откуда Рита могла что-либо знать о её разговоре с Малфоем.       Разве что… Малфой стоял рядом с Гермионой, когда она столкнулась с Ритой в «Трёх мётлах». Когда у них с Ритой произошла перепалка, которая почти наверняка спровоцировала эту мерзкую статью.       Гермионе захотелось тут же удариться головой о стол.       Вдруг Гарри толкнул её локтем в бок. — Гермиона… Гермиона! – прошептал он настойчиво. Но она подняла голову, услышав другой голос за спиной.       — Урок слишком прост для вас сегодня, мисс Грейнджер? — произнёс холодный голос Снейпа. Она вздрогнула и повернулась, чтобы увидеть его чёрные глаза, сверлящие её.       — Ах, — продолжил он, — чтение журналов под столом. Десять очков с Гриффиндора, я думаю. И я это заберу.       Он потянулся к журналу. Гермиона поспешно попыталась закрыть его, передавая Снейпу, но палец Снейпа зацепился за страницу, которую она читала. Ужас скрутил её живот, когда он пробежал глазами страницу, затем перелистнул обратно к началу статьи, и его рот скривился в неприятной улыбке.       — Но, конечно, что может быть важнее, чем вечно красочная светская жизнь Гарри Поттера? — насмешливо произнёс Снейп. Смех Пэнси и её подруг разнёсся по классу.       — Боже мой, разбитое сердце Гарри Поттера… — начал Снейп и, к ужасу Гермионы, Снейп продолжил читать всю статью вслух классу, часто делая паузы для смеха. Гарри выглядел разъярённым, а Рон слегка побледнел. Гермиона почувствовала, как её лицо горит от унижения.       — …мы можем только надеяться, что Гарри Поттер сможет собрать осколки своего разбитого сердца, — закончил Снейп, злобно усмехаясь. Пэнси уже согнулась пополам, задыхаясь от смеха. Гермиона не могла заставить себя посмотреть на кого-либо ещё.       Снейп свернул журнал. — Что ж, я не осознавал, какое отвлечение ваши грязные любовные похождения будут представлять для вашей работы в классе. Думаю, мне лучше разделить вас троих до конца семестра, да? Мы же не хотим, чтобы мистер Уизли тоже в это впутался. Уизли, пересядьте к мисс Паркинсон. - Рон тоже выглядел разъяренным. — Мисс Грейнджер, туда, к мистеру Малфою. Кажется, он уже доказал свою невосприимчивость к вашим похотливым уловкам. - Это стерло ухмылку с лица Пэнси. — Ты останься здесь, Поттер. Потом поблагодаришь меня за то, что я проявил чуткость к твоему исцеляющемуся сердцу.       Гарри открыл рот, чтобы возразить, но снова закрыл его, взглянув на скривившиеся губы Снейпа. Гермиона собрала свои принадлежности в котел и перекинула сумку через плечо, перетаскивая все к столу Малфоя. По дороге Тео бросил на нее сочувствующий взгляд. Забини, сидевший рядом с ним, выглядел совершенно скучающим.       Она с грохотом поставила свой котел на стол на пустое место между Малфоем и Крэббом. Крэбб с отвращением ухмыльнулся, когда она села, а Гойл глупо оглянулся на Снейпа, начиная понимать, что её наказание означает, что ему тоже придется сидеть с ней. Сам Малфой изучал стол, его челюсть была напряжена от какой-то неизвестной эмоции. Надеюсь, он не злится на нее за то, что его имя было втянуто в статью вместе с её, независимо от того, насколько чисто ему, казалось, удалось избежать этого.       Гермионе было трудно сосредоточиться на своем зелье после драматического монолога Снейпа, а также из-за постоянного потока словесных оскорблений от Крэбба, которые Снейп делал вид, что не замечает за шумом кипящих котлов.        –Эй, грязнокровка, - издевался Крэбб, — варишь любовные зелья, да? – Гермиона бросила на него равнодушный взгляд, помешивая свой котел.       Несколько минут спустя—        — Грязнокровка, почему бы тебе не заняться делом и не перемолоть этот корень для меня? — насмешливо предложил Крэбб. Она проигнорировала его, медленно добавляя измельченную вербену в свою смесь.       — Думаешь, ты лучше меня, задрав нос, грязнокровка? Да ты практически маггла, — злобно сказал Крэбб, оглядываясь на Гойла и Малфоя в поисках одобрения. Гойл через несколько секунд хрюкнул от смеха. Малфой не поднял головы и начал бормотать что-то себе под нос.        И наконец: — Знаешь, грязнокровка, я не вхожу в Священные Двадцать Восемь, как Драко, но я чистокровный, и у меня все неплохо, — начал Крэбб, похотливо глядя на нее. Рука, державшая ее серебряный нож, начала дрожать от гнева. — По-моему, ты как раз в моем вкусе. Если ты будешь помнить, что ты отброс, я бы устроил тебе такую ночь, которую ты запомнишь.       Пестик Малфоя стукнул по столу.        — Заткнись, Крэбб, — злобно сказал он, сверкнув глазами. Все за столом посмотрели на него. Малфой испепелял взглядом озадаченного Крэбба, затем моргнул один раз, словно возвращаясь в себя.        — Я не могу сосредоточиться, когда ты треплешься», — вяло закончил он. Гермиона благодарно взглянула на него, но Малфой лишь поджал губы и снова посмотрел на свое зелье.       Крэбб, к счастью, после этого замолчал, и Гермиона смогла приготовить сносное зелье. По-видимому, Пэнси тоже приставала к Рону, потому что он бросил вонючую бомбочку в ее зелье прямо перед концом урока, что, к сожалению, заметил профессор Снейп.       — Уизли, отработка. Сегодня вечером. Ровно в шесть в моем кабинете, — холодно произнес Снейп. Учитывая, что было уже больше пяти, Рону пришлось бы поторопиться, если он вообще хотел сегодня поесть.       В довершение ко всему, Чжоу увидела, как Гарри выходит из столовой с Гермионой, и холодно посмотрела на Гарри.       — Она действительно верит этой статье? — недоверчиво спросила Гермиона, заглядывая обратно в Большой зал, чтобы посмотреть, как Чжоу выбегает оттуда.       — Не знаю, — удрученно сказал Гарри. — Она была очень расстроена тем, что мне пришлось уйти на встречу с Сириусом в Хогсмиде в прошлые выходные. Сказала, что у неё почти нет перерывов в учебе из-за С.О.В., и разве я не хочу провести это время с ней. Я не мог же рассказать ей о Сириусе, поэтому, возможно, сказал, что ты заставила меня пообещать встретиться с тобой…       — О, Гарри… — вздохнула Гермиона.       Рон вернулся с отработки тем вечером, весь в слизи. Снейп заставил его мариновать крысиные мозги в течение последних четырех часов, и его настроение это отражало. Гермиона показала ему то же самое Очищающее заклинание, которое она когда-то показывала Невиллу для аналогичной цели.       — Гермиона… Крам действительно говорил тебе те вещи? Те, которые Скитер процитировала в своей статье? — спросил Рон, когда закончил вычищать размятые мозги из-под ногтей.       Гермиона посмотрела на него. Он казался… смирившимся.       — Эм… да, Рон. Говорил. Мы обедали в «Трех метлах», и он спросил о посещении Болгарии… Я не совсем уверена, что мои родители подумают по этому поводу, хотя. Я не уверена, что я чувствую по этому поводу, честно говоря. Кажется маловероятным, что это произойдет с его то расписанием по квиддичу, в любом случае.       Рон медленно кивнул, пока она говорила. — Хорошо.        Гермиона вдруг вспомнила, что беспокоило ее раньше. — Но откуда она все это узнала? - спросила она, размышляя вслух. — Скитер в тот день и близко не было у паба. Я бы заметила, если бы она сидела достаточно близко, чтобы нас слышать.        — Я тоже ее не видел, - поддакнул Гарри. — Может, она тебя прослушивает.       Затем Гарри пришлось объяснять концепцию скрытого записывающего оборудования открыто недоумевающему Рону.        — Не знаю, Гарри, эти штуки не будут работать в Хогвартсе, - сказала Гермиона. — Слишком много магии в воздухе. Я очень сомневаюсь, что они будут работать и в полностью магической деревне.       — Может, у неё есть мантия-невидимка? - предположил Рон, а затем покачал головой, опровергая свою же идею. — Не-а. Маловероятно, учитывая, как трудно их найти.       После этого никто ничего не сказал, и они на некоторое время замолчали у огня в общей гостиной, каждый погруженный в свои мысли. Гермиона кусала внутреннюю сторону щеки, думая о том, как Рита Скитер могла подслушать ее частный разговор с Виктором. И как Рита каким-то образом узнала, что она будет в Хогсмите. В конце концов, Гермиона решила заняться этой проблемой в другой день, отложив информацию для дальнейшего обдумывания. У нее и так достаточно проблем из-за Риты Скитер, чтобы добавлять ещё одну.       Через некоторое время Гарри коротко рассмеялся. — Знаешь, Рита, должно быть, теряет хватку. Я не знаю, откуда она взяла эту чушь про Малфоя. Это само по себе может дискредитировать всю статью для любого, кто действительно знает тебя и Малфоя.       Гермиона выдавила слабую улыбку. — Наверное.       Гермиона начала собирать свои первые попытки вязания, которые были забыты с тех пор, как Рон вернулся в общую гостиную. Она купила несколько мотков пряжи, пару вязальных спиц и учебный буклет в Хогсмите, когда была с Виктором, и планировала попробовать связать носки для Добби и Винки (Добби особенно любил носки). Поскольку Гермиона, Гарри и Рон провели остаток выходных, прячась в общей гостиной, пытаясь избежать худших последствий последней статьи Риты Скитер, у неё было достаточно времени для практики.