Глава 14

      Летний семестр начался в бешеном темпе, каждый урок был заполнен от начала до конца. К сожалению, наличие домашнего задания вдобавок ко всему даже не обсуждалось. Гермиона начала задаваться вопросом, как будут выглядеть годы СОВ и ЖАБА, если их уже так сильно нагружают на четвертом курсе. Неудивительно, что Чжоу, казалось, никогда не была свободна, и что в библиотеке всегда можно было найти горстку пятикурсников и семикурсников, независимо от дня и времени. Хотя Гарри, вероятно, больше не беспокоился о расписании Чжоу — насколько знала Гермиона, они всё ещё не разговаривали.        Что бы ни произошло между Малфоем и Пэнси в последний день пасхальных каникул, Пэнси больше не пыталась выставлять напоказ свои отношения с Малфоем по всей школе. Гермиона подозревала, что Малфой положил этому конец, по крайней мере. Она была втайне благодарна; то, что ей не приходилось постоянно это видеть, немного облегчало ситуацию. Конечно, для её собственных целей. Не потому, что ей было не все равно, хочет ли Малфой целоваться с кем-то вроде Пэнси Паркинсон.       Гермиона, Гарри и Рон снова нашли Крауча на Карте Мародёров в первый же день летнего семестра. Он снова прятался в кабинете Грозного Глаза, или даже в кабинете защиты от темных искусств, когда они проверяли между занятиями.       Может ли он использовать оборотное зелье, чтобы выдавать себя за ученика?       Наверняка нет. Мистер Крауч казался очень правильным, и что-либо подобное почти наверняка было запрещено, если не прямо незаконно. Как ни странно, однажды они проверили в самом конце обеденного перерыва, и Крауч был с Каркаровым на корабле Дурмстранга. Возможно, он подозревал Каркарова. В любом случае, начинало казаться, что им нужно будет договориться о встрече с ним ночью.       Тео казался довольно подавленным после возвращения с каникул. Гермиона попыталась осторожно выведать что-нибудь в один из дней на Древних рунах, но он быстро пресек её попытки, настаивая на том, что всё в порядке. Она не стала настаивать, но надеялась, что он поговорит с Малфоем или даже с Забини о том, что происходит. Единственный раз, когда она видела его таким обеспокоенным, был, когда речь заходила о его отце.        На зельеварении перебранка Рона Пенси обострилась до такой степени, что стала мешать всему классу, за что Рон получил ещё один вечер, проведенный со Снейпом и бочкой, полной флобберчервей. Гарри вслух предположил, что, возможно, Рона и Пэнси нужно рассадить (и нахально добавил, где Рон мог бы сидеть вместо этого), потеряв несколько очков факультета и чуть не получив отработку со Снейпом.        К следующему уроку зельеварения у Рона появилась новая тактика борьбы с Пэнси, которая работала просто великолепно, как в том смысле, что избавляла его от неприятностей, так и в том, что еще больше бесила Пэнси: он начал игнорировать её так тщательно, словно ее не существовало. Пэнси настолько взбесилась из-за отсутствия реакции Рона, что Снейпу пришлось впервые за всю историю снять очки со Слизерина, скрипя зубами при этом.        Пэнси, казалось, была совершенно ошеломлена тем, что потеряла очки из-за собственного декана, её рот был открыт и — впервые — молчал. Это было всего пять очков, но всё же.        Гермиона обменялась коротким взглядом недоверия с Малфоем. Когда она взглянула на Гарри, он смотрел на нее с самым любопытным выражением. Она вопросительно посмотрела на него, но он покачал головой и вернулся к нарезке ингредиентов.        Гермиона вернулась к своему зелью, несколько раз помешав его, и тут краем глаза заметила, что Гойл собирается добавить настойку бледной поганки вместо корня одуванчика в свой котел. Их котлы сейчас кипели при температуре намного выше точки кипения, и это могло привести к катастрофе. Не раздумывая, она протянула руку и схватила его за запястье, чтобы остановить его.        Гойл замер, его рука зависла над зельем, он в недоумении моргал, глядя на нее. Малфой и Крэбб тоже замерли, наблюдая в изумлении.       — Тебе понадобится настойка из корня одуванчика, — объяснила Гермиона, отпуская его запястье.       Он не двинулся с места, всё ещё глядя на неё с отсутствующим выражением лица.       — Вот, прямо здесь, — повторила она, указывая на склянку.        Медленно, Гойл поставил склянку с бледной поганкой и взял ту, на которую она указала, почесывая в затылке. Он поднес склянку близко к лицу, щурясь на этикетку. Он хмыкнул и добавил её в содержимое своего котла. Гермиона предположила, что это вся благодарность, которую она получит.        Крэбб фыркнул и посмотрел на неё с отвращением.       – Лучше помой руки, Грег - насмешливо сказал он достаточно громко, чтобы она услышала. – Они теперь грязные, да? Прямо как она.        Гойл тихонько захихикал и посмотрел на Малфоя в ожидании реакции, но, увидев, что Малфой до сих пор не обращает внимания ни на него, ни на Крэбба, вернулся к помешиванию своего зелья. Малфой всё ещё смотрел на неё с нечитаемым выражением лица. Крэбб нахмурился.        – Не волнуйся, грязнокровка. Предложение в силе, – сказал Крэбб спустя мгновение, теперь неприятно улыбаясь ей. –Только чтобы я мог принять ванну, когда закончу.        Тут Малфой оглянулся, и Крэбб съежился под его взглядом.        –Я знаю, я знаю… заткнусь. Не надо злиться, - пробормотал Крэбб.        Гермиона закатила глаза и перестала его слушать, сосредоточившись на своей работе.        В конце концов Малфой снова начал появляться в библиотеке. Однажды вечером в четверг, в последнюю неделю мая, через несколько недель после двойного урока зелий, который Рон горячо поклялся запомнить навсегда из-за того, что Снейп снял баллы с Пэнси, Гермиона обнаружила Малфоя, уже сидящего за маленьким угловым столиком в задней части библиотеки. Его лампа для чтения отбрасывала слабый свет, и он непрерывно писал на длинном свитке пергамента.        Когда она отодвинула стул, он поднял глаза, чтобы коротко кивнуть ей, и вернулся к своей работе. Подглядывая из-под ресниц, Гермиона увидела, что он выполняет последнее задание по Истории магии. Подумав, что это хорошее начало, она достала свое наполовину законченное эссе.        Последнее пятно чернил только начало высыхать на ее пергаменте, когда ей пришло в голову кое-что.        — Малфой… — начала она небрежно. Он поднял глаза, вопросительно приподняв бровь. — Ты не замечал ничего…странного… в Тео в последнее время?        Он немного подумал, прежде чем ответить. — Замечал.       — С ним… ну, все в порядке? — спросила она.       — Он… — Малфой замолчал, явно подбирая ответ. — Он настолько в порядке, насколько это возможно.        Гермиона вопросительно посмотрела на него. Когда он не стал уточнять, она добавила: — Это как-то связано с его отцом?       Малфой вздохнул и начал катать перо между кончиками пальцев, когда заговорил.       — По правде говоря, Грейнджер, я действительно не знаю. Думаю, да. Тео и его отец приезжали навестить меня и моих во время каникул, понимаешь. Мистер Нотт казался чем-то очень взволнованным. Хотел, чтобы Тео и я были вовлечены, но отец отказался. Вместо этого они поговорили наедине в кабинете. Так и не узнал, о чем шла речь, но подозреваю, что Тео узнал. С тех пор он сам не свой. Но больше ничего об этом не говорит.       — О, — ответила Гермиона, не зная, что и думать. Она сидела, наблюдая за тем, как ловко пальцы Малфоя крутят перо.        — У тебя есть какие-нибудь идеи, что это могло быть? — спросила она через мгновение.        — Не особо, — ответил Малфой. — Но мистер Нотт — довольно болезненная тема для Тео. Он никогда, похоже, не интересовался Тео, пока тот рос, и они никогда не ладили. Особенно после того, как Тео потерял мать в юном возрасте.        Лицо Гермионы сочувственно исказилось. — Это ужасно. Бедный Тео.        — Да, ему пришлось нелегко, — согласился Малфой. — Сейчас я больше всего склоняюсь к тому, что его отец внезапно проявил к нему интерес. Вероятно, оказывает на него давление, чтобы он участвовал во всем этом.        — Хм. Ну, я надеюсь, он в конце концов поговорит с тобой. Я довольно… обеспокоена им, — призналась Гермиона.       — Что, вы теперь лучшие друзья? — сказал Малфой с намеком на поддразнивание в голосе.       — Нет, у нас просто было больше времени для разговоров, так как ты пропадал с Пэнси, — отрезала она.        Малфой опустил взгляд, изучая толстый том, открытый рядом с его эссе. Не поднимая головы, он заговорил:        — Я всё закончил, знаешь ли. С Пэнси.       Гермиона сделала паузу, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.       — Это… хорошо, я думаю, — ровно ответила она.       — Да. Это хорошо, — подтвердил Малфой. Затем он поднял взгляд, ухмыляясь ей. — Мне должны дать награду, правда. За то, что я так долго её терпел.        Гермиона тихо фыркнула. — Не надейся, Малфой. И не делай вид, будто тебе от этого ничего не было. — Она подняла на него бровь.        — Да, да, ладно, — сказал Малфой, отмахиваясь рукой. — Просто прикалываюсь. Она отреагировала не так уж и плохо, как я ожидал. И помогло то, что она полностью сосредоточена на мести Уизли сейчас.        — О, прелестно, — язвительно сказала Гермиона. — Они с Роном оба завалят зелья, если продолжат в том же духе.       Малфой коротко рассмеялся. — Ну, Уизли может и завалит. Пэнси на самом деле неплохо разбирается в зельях, когда хочет. И я сомневаюсь, что Снейп в ближайшее время будет снимать больше баллов со Слизерина. Представь себе возможности, — сказал он, озорно усмехаясь.        Гермиона скорчила ему рожу и шутливо шлепнула его по руке тыльной стороной ладони.        Он замер от её прикосновения, вместе с пером. Она встретилась взглядом с Малфоем на мгновение дольше, прежде чем слегка покраснеть и опустить взгляд обратно на свое теперь уже высохшее эссе.       Малфой прочистил горло, нарушая тишину. — Так что, вы что-нибудь выяснили, чем занимался этот парень Крауч?       — Ещё нет, — быстро ответила Гермиона, благодарная за смену темы. — Но надеюсь, скоро. Гарри сейчас на квиддичном поле получает инструкции для третьего задания на сегодня, но мы планируем наблюдать за Картой каждую ночь в эти выходные столько, сколько потребуется. Крауч в конце концов уйдет без Грюма. Тогда мы воспользуемся плащом Гарри, чтобы следовать за ним.       — Тск, тск, Грейнджер, — лениво протянул Малфой. — Это довольно много правил, которые вы нарушите.       — Это важно, — серьезно сказала Гермиона. Затем она лукаво улыбнулась. — Кроме того, это проблема только в том случае, если нас поймают.        Малфой засмеялся, странно глядя на неё. Когда его смех стих, вернулась несколько неловкая тишина.        Не зная, что ещё сказать, Гермиона с небольшой неохотой свернула свое эссе. Она необъяснимо чувствовала себя легче в этот вечер, но Гарри и Рон ждали ее, чтобы обсудить третье задание.        — Мне лучше вернуться и посмотреть, что происходит с Гарри. Ты присмотришь за Тео?       — Конечно.        Гермиона улыбнулась. — Доброй ночи, Малфой.       — Грейнджер, — кивнул он и вернулся к своей работе. Гермионе показалось, что если она оглянется, то увидит, как его глаза следят за её уходом.       Гарри уже вернулся, когда она вошла в гостиную. Он и Рон сидели вместе за столом у одного из узких окон башни. Гарри подозвал её, как только она прошла через портрет, и рассказал всё, что Бэгмен сообщил ему о деталях третьего задания.       — Гарри, это здорово! — воскликнула Гермиона в ответ на новость о том, что Гарри получит фору в лабиринте, поскольку в настоящее время он лидирует по очкам в турнире. — И со всей нашей практикой ты должен быть достаточно подготовлен к нескольким простым препятствиям.       — Да, ну, они попросили Хагрида предоставить существ, так что посмотрим, что из этого выйдет, — сухо ответил Гарри.       Рон похлопал его по плечу. — Пока он не пригласит Арагога или каких-нибудь Скрютов, насколько всё может быть плохо.        Гарри укоризненно посмотрел на Рона.       В субботу утром Гермиона сопровождала Гарри в совятню, чтобы он мог отправить письмо Сириусу, спрашивая его совета по поводу третьего задания. Гермиона, Гарри и Рон допоздна накануне вечером следили по Карте за тем, не выходит ли Крауч из кабинета Грозного Глаза, но безуспешно. Рон сказал Гарри, чтобы он не беспокоил его этим утром, так как он планировал спать до обеда.       Погода становилась довольно теплой всего за несколько дней до июня, и сегодня не было исключением. Гермиона слегка вспотела, поднимаясь по винтовой лестнице к совятне, и наслаждалась освежающим ветерком, который ждал их наверху.       Гарри первым делом нашел Буклю, погладил её перья и объяснил, что сегодня ему придется одолжить Сычика, чтобы не вызывать подозрений о местонахождении Сириуса. Сычик тут же спрыгнул вниз, услышав свое имя, и так взволнованно заметался, что Гарри пришлось практически выхватить его из воздуха, чтобы привязать письмо к его лапке.        По дороге на завтрак Гарри задал вопрос, от которого у Гермионы сжалось всё внутри.       — Гермиона, у тебя что-то происходит с Малфоем?        Гермиона запнулась, прежде чем встретиться с изумрудными глазами Гарри.       — Почему ты так думаешь? — слишком быстро спросила она.       — Не знаю, — медленно ответил Гарри, — просто такое чувство, что что-то… изменилось. Кажется, у вас двоих какое-то… понимание, что ли. И Малфой в этом году ведет себя намного тише, чем я ожидал. Я, честно говоря, не помню, когда он в последний раз намеренно меня оскорблял, а это о чём-то говорит.       Ох, Гарри. У него была надёжная интуиция, даже если она, казалось, доставляла ему больше неприятностей, чем нет. Глупо было думать, что он совсем ничего не заметит.       Гермиона сделала паузу, чтобы обдумать это, тщательно подбирая слова.       — Полагаю, в каком-то смысле ты прав, — наконец призналась она. — Мы стали больше работать вместе на некоторых уроках, и нам вроде как нужно… ладить, наверное?… чтобы это получилось.       Гарри задумчиво кивнул, и она продолжила.       — Это было нелегко, — ни капли лжи, — но он был более разумен в этом отношении, чем я когда-либо ожидала. И он, и Тео.       — Нотт? — с любопытством спросил Гарри. Она кивнула. — Хм. Я мало что о нём знаю, но он всегда казался немного одиночкой.       — В каком-то смысле так и есть, — согласилась Гермиона. — Но он достаточно мил на занятиях. Он тоже ходит на мои уроки древних рун. Я раньше особо с ним не разговаривала. Глупо, какие предрассудки мы иногда испытываем к людям из других факультетов, не правда ли?       Гарри рассмеялся. — Может быть, — допустил он. — Просто не подумал бы, что Малфой может иногда быть вежливым с гриффиндорцем.       Гермиона тоже засмеялась, не в первый раз задаваясь вопросом, стоит ли ей рассказать Гарри всё. Пока что он казался достаточно рациональным в этой ситуации. Некоторое время они шли в приятном молчании, пока она внутренне размышляла, взвешивая прогресс, которого она достигла с Малфоем, и вовлечение Гарри и Рона.       Они свернули в коридор, выходящий в соседний двор, где солнечный свет лился сквозь арочные окна, образуя замысловатые узоры на булыжниках под ногами. День явно обещал быть тёплым.        Прежде чем добраться до Большого зала, Гермиона вспомнила кое-что ещё, о чем хотела спросить Гарри.        — Гарри, у вас с Чжоу была возможность поговорить?        — Э… да, вообще-то, — смущенно сказал Гарри, поправляя очки на носу. — Я не думаю, что она все еще верит той статье, которую написала Скитер, и она больше не расстраивается из-за Хогсмида. Она просто очень занята подготовкой к СОВ и все такое, и мы вроде как договорились просто… перестать беспокоиться об этом. Может быть, в следующем году посмотрим, что получится, а если нет… — Гарри пожал плечами.        — О, — сказала Гермиона, не зная, что ответить. — Ну, я рада, что вы двое… разобрались? — Она подарила Гарри слабую улыбку, на которую он ответил.        — Да. Я думаю, мы будем друзьями, несмотря ни на что, — сказал Гарри.       Как бы в подтверждение его слов, когда они вошли в Большой зал, Гарри легко улыбнулся Чжоу за столом Когтеврана и кивнул. Чжоу в ответ полуулыбнулась и дружелюбно кивнула.        Гермиона и Гарри заняли места за столом Гриффиндора и начали наполнять свои тарелки завтраком, и он в свою очередь спросил её о Викторе. Гермиона ответила правдиво; казалось, они находятся в довольно похожей ситуации с Гарри и Чжоу. Во всяком случае, она никогда не считала себя и Виктора парой.        Нельзя сказать, что ей не нравилось проводить время с Виктором, потому что это было действительно так, но Гермиона не предвидела, что он будет часто доступен с его предстоящим выпуском и напряженной квиддичной карьерой, не говоря уже о ее собственном образовании и внеклассных занятиях. И о вероятном (определенном) надвигающемся возвращении одного злого волшебника.        Рон, наконец, вошел в Большой зал, когда она и Гарри закончили завтракать, его рыжие волосы всё ещё были взъерошены после сна, и он был в бордовой пижаме. Гермиона увела разговор от Виктора, легко говоря о своем оптимизме по поводу того, что они найдут Крауча сегодня вечером в одиночестве.        Гермиона перевела разговор с Виктора, легко говоря о своем оптимизме по поводу того, что им удастся найти Крауча сегодня вечером в одиночестве.       Когда Рон доел свою добавку и осушил остатки тыквенного сока, они направились в башню Гриффиндора. Выполнив большую часть домашней работы, Гермиона, Гарри и Рон провели день, наслаждаясь солнечным светом на улице. По правде говоря, Гермиона закончила все свои задания и даже больше, но она не хотела хвастаться. У нее уже были две вязаные шапки — с помпонами и всем прочим — отложенные для Гарри, чтобы он отнес их Добби и Винки во время своего следующего визита.       Похоже, большинство студентов наслаждались хорошими выходными на свежем воздухе. Со своего места у озера Гермиона подумала, что почти может различить бледную белокурую голову, летающую на метле по территории. Когда он приземлился, это было рядом с двумя фигурами, которые подозрительно напоминали Теодора и Забини.       Хорошо. Она надеялась, что Малфой и Забини смогут развеять опасения Тео по поводу того, что его так беспокоило.       В тот вечер Гарри и Рон по очереди играли в волшебные шахматы с Фредом и Джорджем, а Гермиона отдыхала в соседнем кресле, закинув ноги на подлокотник. Джинни сидела по другую сторону от неё, размахивая ленточкой, чтобы Живоглот бил по ней лапами.       На коленях у Гермионы лежала книга, которую она однажды видела у Малфоя, «Алхимические реакции трансмутационные свойства обычных элементов». Под ней была спрятана Карта Мародёров, и она время от времени поглядывала на неё, чтобы увидеть, не вышел ли мистер Крауч из кабинета Грозного Глаза. Её взгляд иногда блуждал и в сторону подземелий, в сторону гостиной Слизерина. Совершенно случайно, конечно.        Малфой ни разу не отошел от места у камина.        Джинни первой объявила, что собирается спать, вскоре за ней последовала большая часть гостиной. Гарри и Рон перешли к соревнованию друг с другом в строительстве карточных домиков из колоды «Взрывных карт» Рона, после того как Фред и Джордж ушли.        Зевнув так, что хрустнула челюсть, Гермиона в сотый раз проверила Карту и с удивлением обнаружила, что Крауча больше нет в кабинете Грозного Глаза. Она быстро села, окинула взглядом окрестности, чтобы убедиться, что они одни в гостиной, а затем быстро подозвала Гарри и Рона.       Нескольких секунд поиска было достаточно.       — Смотрите, вот, — Рон указал на карту. — Он в коридоре чар.       Гарри вытащил мантию-невидимку из-под себя, где он её запихнул на стул. Гермиона держала карту в руках, пока они шли через портретную дыру в коридор. К счастью, Толстая Дама все ещё мирно посапывала.       Гарри осторожно накинул мантию на всех троих — им пришлось прижаться друг к другу и ссутулить плечи, особенно Рону, чтобы быть достаточно укрытыми. Прошел почти год с тех пор, как они все вместе использовали мантию таким образом, и Рон и Гарри оба выросли на несколько дюймов.       Осторожно пробираясь к коридору чар, Гермиона следила за картой. Грюм все ещё был в безопасности в своем кабинете, а Крауч неуклонно двигался к коридору третьего этажа, где они встретили Пушка в свой первый год.       — Мы уже близко, — прошептала Гермиона Гарри и Рону.       Они завернули за угол и увидели фигуру в самом конце зала, скрытую в тени. Дверь в конце коридора со скрипом открылась на петлях, и фигура исчезла внутри.       Крадучись как можно тише, Гермиона, Гарри и Рон последовали за ним в проход. Гарри направил их в ближайшую нишу за доспехами, чтобы наблюдать. Крауч должен будет пройти мимо этого места, чтобы снова выйти из коридора, независимо от того, вернется ли он к коридору чар или к Большой лестнице. В зале было так темно, что Гермиона случайно наступила Рону на ногу, и он издал приглушенный стон.       Тупой стук был единственным предупреждением, которое у них было. Гарри отчаянно жестом привлек внимание Гермионы и Рона, указывая на фигуру, которая появлялась перед ними. Только когда фигура оказалась почти рядом с ними, они поняли, что это был вовсе не мистер Крауч, а профессор Грюм.       Глаза Гермионы расширились от шока. Она посмотрела на карту в своих руках. Точка рядом с ними все ещё была обозначена как Барти Крауч. Гарри, с замешательством на лице, пытался заглянуть ей через плечо, как вдруг заговорил Грозный Глаз.       — Поттер. Что вы трое делаете не в постели? — Гарри вздрогнул. — Или вы забыли, что я вижу сквозь мантии-невидимки? — Грюм постучал пальцем возле своего волшебного глаза и одарил их кривой усмешкой.        Гермиона крепко прижала карту к груди, гадая, сможет ли она незаметно дотянуться до своей палочки, чтобы стереть её. Гарри выскользнул из-под мантии-невидимки.       — Профессор Грюм, мы… э… мы искали вас, — закончил Гарри, косясь в сторону, где все еще прятались Гермиона и Рон. Ужас скрутил её внутренности, когда она поняла, что Гарри собирается раскрыть их истинные намерения. Рон стянул мантию с себя и Гермионы, а затем скомкал ее и прижал под мышкой.       — Искали меня, да? — грубо повторил Аластор. — В такое время? — Он подозрительно оглядел их троих.       — Ну, мы… — Гарри посмотрел на нее, но Гермиона могла лишь испуганно смотреть на него в ответ, не в силах придумать ничего, что могло бы спасти ситуацию. Плечи Гарри слегка поникли. — Мы знаем, что это вы, мистер Крауч.       Шок отразился на узловатых чертах Грозного Глаза, его рот, словно рассеченный шрамом, приоткрылся.       Гарри начал объяснять. — Мы знаем, что вы и профессор Грюм много работали вместе, и Гермиона тут догадалась, что вам, вероятно, нужны ингредиенты для оборотного зелья, — глаза Грюма-Крауча мельком скользнули по ней, — и мы подумали, что просто посмотрим, что происходит. Я имею в виду, это связано с тем, кто внес мое имя в турнир, верно?       Казалось, Крауч взял себя в руки, и его голос изменился на тот энергичный, деловой тон, который она помнила, когда слышала его в начале турнира. Было странно слышать это из уст Грюма.       — Вы и ваши друзья раскрыли строго засекреченное министерское расследование, мистер Поттер.       Гермиона дернула рукой к своей палочке в кармане мантии, но снова замерла, когда Крауч сосредоточился на этом движении.       Гарри переступил с ноги на ногу. — О, эм… я не знал…       — Всё в порядке, мистер Поттер, — жестко продолжал Крауч. — Это отчасти, на самом деле, расследование по поводу вас и вашего участия в Турнире Трех Волшебников. Кто-нибудь ещё, кроме вас и ваших друзей, знает об этом? Профессора Дамблдор, Грюм и я были бы весьма огорчены, если бы это расследование стало достоянием общественности. Это может опасно помешать текущему прогрессу, которого я достиг.       Гарри выглядел смущённым. — Нет, мистер Крауч, только мы.        Вообще-то, Малфой тоже кое-что об этом знал, но Гермиона не собиралась его поправлять. Рон неловко переступил с ноги на ногу рядом с ней.        – Очень хорошо, очень хорошо. Мне бы очень хотелось узнать, однако, как вы и ваши друзья обнаружили эту конфиденциальную информацию.       Крауч посмотрел на каждого из них по очереди, явно ожидая ответа. Было неприятно, когда волшебный глаз Грюма так долго был устремлен на нее. Гарри лишь раз взглянул на пергамент, всё ещё крепко сжатый в руке Гермионы, но этого было достаточно.        – Могу я взглянуть на это, если вас не затруднит? — спросил Крауч, глядя теперь только на Гермиону.       Она заколебалась. – Эм, я не думаю…— Гермиона замолчала, когда Гарри осторожно вытащил Карту из её рук.        – Да, конечно, мистер Крауч. Это карта… Хогвартса, видите ли… — Гарри повернул карту, чтобы показать ему. Крауч потянулся, чтобы взять ее, и Гермиона невольно шагнула вперед, но замерла, когда Крауч снова уставился на неё.       Он взял карту из рук Гарри и внимательно её осмотрел. Его волшебный глаз нелепо вращался, пока он продолжал её изучать.       – Это… это какая-то карта, мистер Поттер, — наконец сказал Крауч. — Заметили ли вы что-нибудь еще странное, когда пользовались ею? Что-нибудь, что могло бы помочь расследованию?       – Нет, простите, мистер Крауч, — ответил Гарри, теперь уже несколько увереннее, поскольку Крауч, похоже, не сердился на него. — Мы только видели, что вы и профессор Грюм встречаетесь в его кабинете. Мы не можем носить эту карту с собой очень часто.        –Да, конечно, — живо ответил Крауч. — В любом случае, я рад, что вы пришли поговорить со мной напрямую. И, если позволите быть откровенным, эта карта очень поможет моему расследованию, возможно, даже позволит завершить его в считанные дни. Не позволите ли вы мне позаимствовать ее до этого времени?        – О, да, без проблем, — ответил Гарри с облегчением, что не попал в еще большие неприятности. Рон, стоявший с другой стороны от нее, тоже расслабился, тихонько выдохнув.       Гермиона прикусила губу. Что-то было не так…        – Превосходно. Спасибо, мистер Поттер, — сказал Крауч, коротко кивнув Гарри в знак признательности. — Теперь я советую вам хранить это в строжайшей тайне. Мне придется сообщить профессору Грюму о вашей причастности из-за характера облика, который я иногда должен использовать, но директор будет крайне недоволен, узнав об этом. В благодарность за вашу помощь я воздержусь от разглашения какой-либо связи между вами и расследованием профессору Дамблдору, и настоятельно рекомендую вам поступить так же.       Гарри и Рон быстро кивнули в знак понимания, и Гермиона последовала их примеру после небольшой заминки.       Крауч аккуратно сложил карту и засунул её во внутренний карман плаща Грюма, слегка похлопав по карману снаружи, убедившись, что карта в безопасности.       – Предлагаю вам всем вернуться под эту мантию и лечь спать. Я слышал от профессора Дамблдора, что вы и ваши друзья считаете себя своего рода следователями, мистер Поттер, но в данном случае я могу вас заверить, что все под контролем. Вам было бы разумнее сосредоточить свои усилия на подготовке к финальному заданию. - Взгляд Крауча снова задержался на Гермионе, и ей пришлось приложить усилия, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. — Доброй ночи вам всем.       С этими словами Крауч заковылял мимо них на деревянной ноге Аластора и не оглянулся.       Когда Крауч скрылся из виду, Гермиона обменялась ошеломленными взглядами с Гарри и Роном. Стремясь вернуться в башню Гриффиндора, Рон поспешно накинул мантию на всех троих, и они быстро двинулись по коридорам, пока не достигли портретам Полной Дамы. К сожалению, им пришлось разбудить её, чтобы войти в общую комнату, и она отпустила несколько отборных словечек о "правонарушителях", шляющихся после отбоя. Надеюсь, она забудет о них до следующего визита МакГонагалл в башню Гриффиндора.       Опустившись в кресла у камина, Гермиона протяжно выдохнула. Она только сейчас осознала, насколько напряженной была с тех пор, как столкнулась с Краучем.       — Можешь поверить? — сказал Рон. — Крауч бегает по замку в обличье Грозного Глаза ради этого расследования?       — Знаю, — согласился Гарри. — Никогда бы не подумал. Должно быть, это расследование важнее, чем я думал, если уж он, Грозный Глаз и Дамблдор пошли на такие меры. Может, это связано со всеми странностями, что происходят… ну, знаешь, исчезновения, Кубок мира по квиддичу, Пожиратели смерти… может, они знают, что Волан-де-Морт становится сильнее.       — Наверняка так и есть, — сказал Рон. — Я имею в виду, судя по тому, как Перси прошлым летом распинался о работе на Крауча, мы знаем, что Крауч — делец. И, судя по всему, он пойдет на все, чтобы разоблачить темных ведьм и волшебников. И, может, Крауч немного переусердствовал в прошлый раз с войной и всем остальным, но если Дамблдор и Грозный Глаз доверяют ему это дело, думаю, мы тоже можем.       Гарри и Рон обсуждали, что ещё может расследовать Крауч, а Гермиона лишь частично слушала, наблюдая за угасающими угольками в очаге и пытаясь понять, почему маленькое зерно сомнения гложет её в глубине души. Спустя какое-то время Рон повернулся к ней.       — Гермиона, ты какая-то тихая. Что ты думаешь обо всем этом?       — Я не совсем уверена, — медленно начала она. — Вам двоим ничего не показалось… странным… в Крауче?       Гарри задумался. — Думаю, ему было неловко, что его поймали, и, вероятно, он волновался, что мы каким-то образом скомпрометировали его расследование. Кроме этого… не знаю. Мы видели его всего несколько раз раньше. Ты что-то заметила?       — Не особенно, — вздохнула Гермиона. — Просто всё это кажется довольно странным. И теперь у нас даже нет Карты, чтобы следить за происходящим.       — Ну, как сказал Крауч, похоже, он все держит под контролем, — вставил Рон. — Может, лучше просто помочь Гарри пройти последнее испытание, и все вернется на круги своя. Если Гарри благополучно пройдет лабиринт, то вреда не будет. Кто бы это ни был, он пожалеет, что бросил его имя в Кубок.       — Спасибо, дружище, — Гарри ухмыльнулся Рону. Гермиона одарила их полуулыбкой, прежде чем удалиться в свою спальню, в голове всё ещё крутились события вечера.