Глава 15

             Наступило воскресное утро, и Гермионе понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, почему её настроение было омрачено беспокойством. Остаток дня она провела, пытаясь понять, что именно вызывает её подозрения.        Гарри и Рон не очень помогли, когда она попыталась снова поднять вопрос о взаимодействии с Краучем — они считали дело решенным и прислушивались к совету Крауча Гарри сосредоточиться на третьем задании. Хотя она и согласилась с тем, что Гарри важно подготовиться к турниру, что-то в ситуации с Краучем и Грюмом казалось более важным.        В понедельник днём на уроке нумерологии Гермиона решила спросить Малфоя и Тео, не согласятся ли они встретиться с ней в библиотеке поздно вечером. Возможно, взгляд со стороны поможет собрать всё воедино.       Тео улыбнулся и заверил её, что они будут там. Малфой казался несколько сомневающимся по поводу запланированной встречи вместо случайной, как обычно, но она умоляла его, что это важно. Взглянув ей в глаза, он коротко кивнул в знак согласия.        После ужина Гермиона поднялась наверх, чтобы подождать за угловым столом, который она иногда делила с Малфоем в задней части библиотеки, и достала свои записи по травологии, чтобы завершить наполовину законченную схему растения Флиттерблум. Около половины девятого Малфой и Тео обошли последний ряд книг и присоединились к ней за столом.        Гермиона ввела Тео в курс дела, начиная с истории с Краучем и Картой Мародёров, а затем пересказала историю своего приключения с Гарри и Роном в субботу вечером.        — Это просто не имеет смысла, не так ли? — спросила она их, когда закончила. – Краучу нужно маскироваться под Грюма для такого расследования? Крауч практически живет под прикрытием здесь, в замке, пока все думают, что он болен?        Тео сидел, подперев подбородок рукой, поджав губы в задумчивости. Малфой откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и заложив за ухо, казалось бы, забытое перо. Он смотрел на нее, постукивая кончиками пальцев по плечам, пока размышлял.       Наконец Тео заговорил.       — Что-то ты много нарушаешь правила, Грейнджер, — сказал он с подмигиванием. Казалось, к нему вернулась большая часть его прежнего очарования, ведь Пасхальные каникулы остались больше месяца назад.       Гермиона скорчила ему рожу. — Меня уже проинформировали, — сухо ответила она, бросив обвиняющий взгляд на Малфоя. Малфой в ответ ухмыльнулся.       — А что думают Поттер и Уизли? — спросил Тео, теперь уже серьезно.       — Они не видят в этом ничего странного, — правдиво ответила Гермиона. — Брат Рона, Перси, работает на мистера Крауча, и, судя по тому, что мы знаем о Крауче со времен... Волдеморта, — Тео вздрогнул, а передние ножки стула Малфоя с грохотом опустились на пол, — простите, я имею в виду, восхождения Сами-Знаете-Кого к власти, он может быть немного одержим поимкой темных волшебников и Пожирателей смерти.       Малфой и Тео обменялись нечитаемыми взглядами.       — Если ты волнуешься, Грейнджер, почему бы тебе просто не поговорить с Дамблдором? — посоветовал Малфой, всё ещё слегка хмурясь.       — Ну... я думала об этом, — призналась Гермиона. — Но Крауч настаивал, что Дамблдор будет очень зол, узнав, что мы что-то об этом знаем. Я не хочу создавать лишних проблем себе, Гарри и Рону. В прошлом году, когда я подумала, что Гарри получил проклятую метлу, я сообщила об этом МакГонагалл, и они несколько недель были на меня обижены, — закончила Гермиона робко, закусив нижнюю губу.        Малфой фыркнул, а Тео нахмурился.       — Ну, это проклятие — позволить Поттеру иметь «Молнию», — усмехнулся Малфой.       Тео с удивлением наблюдал за Малфоем, и Гермионе не удалось сдержать улыбку..        Малфой сердито посмотрел на них обоих. — Только поэтому они выиграли Кубок в прошлом году, знаете ли, — добавил он раздраженно.       — Оставим квиддич в стороне, — начал Тео, бросив ещё один насмешливый взгляд на Малфоя, — это всё кажется немного экстремальным, но, если этот Крауч такой, как ты говоришь, возможно, это не совсем не в его характере.        Гермиона открыла рот.       — Я не отметаю твои опасения, — Тео опередил ее, правильно истолковав выражение ее лица, — просто не кажется совсем уж неправдоподобным, что безумный бывший мракоборец и его бывший начальник отдела магического правопорядка могли придумать какую-то нелепую схему, пребывая в заблуждении, что в Хогвартсе назревает еще один злой заговор.        Гермиона задумчиво кивнула.       — Ты сказал, что Крауч притворялся Грюм, пока Поттер не признался насчет Карты, так? — внезапно спросил Малфой.       — И он вел себя так, будто они с Поттером уже разговаривали раньше?       — Да, — подтвердила Гермиона. — Сказал, что Гарри должен был помнить, что он видит сквозь мантии-невидимки. Единственный раз, когда Гарри сталкивался с Грозным Глазом под мантией раньше, был, когда он только разгадал подсказку ко второму заданию и возвращался в общежитие после комендантского часа. Гарри сказал, что Грюм заставил его вернуться к нему в кабинет, чтобы немного поговорить, и дал ему книгу, чтобы отнести Невиллу...       — Но разве Поттер не столкнулся бы с настоящим Аластором Грюмом, всё ещё находящимся в его кабинете? — перебил Малфой. — И откуда Крауч мог знать что-либо о Лонгботтоме?       — Это... Я не уверена, — сказала Гермиона, нахмурившись. Она раньше об этом не думала. — Я полагаю, что в тот раз это мог быть Грюм, и он мог поделиться этим с Краучем по какой-то причине...        Малфой пожал плечами в ответ. Тео просто выглядел задумчивым.        Она тоскливо вздохнула. — Если бы мы могли поговорить с Краучем и Грюмом одновременно. Жаль, что Гарри отдал Краучу карту...       Малфой резко выпрямился на стуле.       — Поттер отдал эту карту Краучу? — быстро спросил он.        Гермиона кивнула.       Малфой поморщился. — Ну, если происходит что-то странное, Поттер только что лишил вас самой полезной вещи из всех. Как всегда, — усмехнулся он.       — Ну, у него не было особого выбора, — слабо сказала Гермиона, предлагая половинчатую защиту своему другу. Она тоже не хотела её отдавать.       Тео внезапно взглянул в ближайшее окно. – Драко, нам пора идти, - сказал он. – И тебе тоже, Грейнджер. У тебя и так достаточно поводов для размышлений, чтобы ещё и наказание за то, что ты снова находишься здесь после отбоя. Честно говоря, я удивлен, что Пинс еще не пришла сюда, чтобы выгнать нас отсюда. - Тео с любопытством огляделся. –Хотя, полагаю, этот уголок довольно укромный, - закончил он, многозначительно взглянув на Малфоя, который проигнорировал его.       Гермиона зевнула прежде, чем успела остановиться.        — Вероятно, это к лучшему, - сказала она, прикрывая рот рукой.       Она сложила свое эссе в сумку и потянулась, чтобы выключить настольную лампу, оставив их всех в почти полной темноте. Лунный свет проникал сквозь маленькое окно над столом, и его мягкое свечение едва позволяло ей различить лица Малфоя и Тео.        С тол, расположенный в дальнем углу библиотеки и за последним высоким рядом книг, был довольно уединенным. Что, кстати, делало его идеальным для случайной встречи с одним слизеринцем, для встречи с которым у неё в противном случае не было бы веских причин.        Гермиона ещё раз поблагодарила Малфоя и Тео, когда они все вместе направились к выходу из библиотеки. Было полезно иметь другую точку зрения, даже если она всё ещё не совсем понимала, что из всего этого вытекает. Ей также стало лучше от того, что ее опасения подтвердились. В частности, Малфой дал ей много пищи для размышлений.       Они остановились в коридоре возле библиотеки, собираясь разойтись по своим спальням.        — Увидимся позже, Грейнджер? - спросил Тео с дружелюбной улыбкой.        — Конечно, - ответила она, улыбаясь в ответ. Затем она встретилась взглядом с Малфоем, серебристым в этот вечер. — Доброй ночи.        – Ночи, - повторил Тео, а Малфой просто кивнул. Необъяснимо не желая первой прерывать зрительный контакт, Гермиона застыла с Малфоем в своего рода гляделках, пока Тео, ухмыляясь, не схватил его за руку и не повернул в сторону лестницы в подземелье.       Она мысленно встряхнулась, удивляясь, насколько она должна быть уставшей, если отключается посреди коридора, и направилась в другую сторону, к башне Гриффиндора.        Во время обеда перед следующим уроком защиты от темных искусств к Гарри подбежал Колин Криви и протянул ему листок пергамента. Его новая камера подпрыгивала на груди на ремешке, висевшем на шее. Гарри поблагодарил его и посмотрел на записку, удивленно вскинув брови, прежде чем передать её Гермионе, чтобы она и Рон могли прочитать ее.       Сердце Гермионы упало. Профессор Грюм хотел поговорить с ней, Гарри и Роном перед следующим уроком. Они должны были прийти в его кабинет за пятнадцать минут до начала занятия.       — Как думаешь, мы влипли? — спросил Рон, нервно оглядываясь.       — Не знаю, может быть, — сказал Гарри, недовольно сморщив нос. — Может, Грюм не воспринял это так хорошо, как думал Крауч.        Опасения Гермионы только усилились, когда они покинули Большой зал и приблизились к кабинету Аластора Грюма. Гарри и Рон, казалось, больше всего беспокоились о том, что попадут в беду. Гермиона же беспокоилась, что их может ждать что-то гораздо худшее.       По крайней мере, они будут там все вместе; Грюм (и Крауч, если он там будет) окажутся в меньшинстве. Она вдруг очень обрадовалась, что решила посвятить Малфоя и Тео в этот секрет.        Гарри решительно постучал в дверь кабинета Грюма и медленно открыл её. Гермиона облегченно вздохнула; Грюм был единственным присутствующим, сидящим за своим столом. Крауча нигде не было видно. Или... они смотрят на Крауча под оборотным зельем? Она впилась ногтями в руку, возможно, чувствуя себя немного не в своей тарелке.       — Профессор Грюм...? — неуверенно начал Гарри.       — Да, входите, Поттер, Уизли, Грейнджер, — грубо сказал Грюм, не поднимая глаз. Это был голос профессора, которого она знала.        Гермиона вошла в комнату за Гарри и Роном. Комната была заполнена множеством странных инструментов, что не способствовало ее успокоению. На противоположной стене висело большое зеркало, наполненное темными фигурами. Один из силуэтов на переднем плане казался чуть более четким, но его черты были слишком размыты, чтобы их можно было различить.        Грюм начал откладывать какие-то бумаги в сторону на своем столе и одним жестом пригласил их сесть. Гермиона нервно примостилась на краешке стула между Гарри и Роном. Аластор наконец поднял на них взгляд, его волшебный глаз тошнотворно вращался в глазнице.       – Итак, - начал он, выглядя мрачно. – Вы трое раскрыли расследование. - Он окинул каждого жутким взглядом. — Вы не выглядите удивленными тем, что я знаю. Я полагаю, Крауч сообщил вам, что он должен будет проинформировать меня из-за его необходимости скрываться, пока он проводит проверки. Вы говорили об этом с директором?       — Нет, - быстро вставил Гарри. — Мистер Крауч сказал, что профессор Дамблдор будет очень зол, и в качестве одолжения за то, что мы позволили ему позаимствовать Карту, он сказал, что не упомянет о нашем знании чего-либо.       Грюм хмыкнул. — Крауч прав насчет этого, - сказал он. — Дамблдор был бы очень недоволен, если бы это выплыло наружу. Особенно учитывая, как близко мы подошли к раскрытию того, что, как мы полагаем, является очень сложной и долгосрочной схемой, возможно, с участием нескольких не совсем заслуживающих доверия подозреваемых в Хогвартсе. Крауч показал мне вашу Карту, Поттер. Я бы только хотел, чтобы она была у нас месяцы назад.        — Эм... извините, - сказал Гарри. – Сэр, когда вы говорите, что есть ненадежные люди...        Грюм разразился смехом. – Всегда любопытный, Поттер, не так ли. Ты и твои друзья...        Его взгляд скользнул по Гермионе, и она поспешно сгладила свое обеспокоенное выражение лица.       – Теперь, строго говоря, я не должен вам этого говорить, но вы, вероятно, все равно это выясните. В Хогвартсе есть подтвержденные бывшие Пожиратели смерти. Возможно, даже нынешние Пожиратели смерти. Но единственный способ добраться до сути этого - это если они не увидят, что это грядет. И если есть что-то, что я ненавижу, так это Пожирателя смерти, который вышел на свободу. - Аластор издал ещё один резкий смешок.        Гарри и Рон поспешно кивнули, показывая свое понимание. Гермиона сидела в шоке.        Грюм продолжал говорить. — Я хочу, чтобы вы трое дали мне слово, что с этого момента вы не будете вмешиваться в это дело. Даже не упоминайте об этом между собой. Все, что вам нужно знать, это то, что оно в надежных руках. Если вы будете держать голову опущенной и рот на замке, все сложится так, как должно.        Гарри и Рон, с широко открытыми глазами, быстро пробормотали согласие. Гермиона прикусила губу, задаваясь вопросом, что произойдет, если она не согласится. Грюм внимательно наблюдал за ней.        — Хорошо, - сказала она наконец.        Взгляд Грюма задержался на ней ещё на мгновение, прежде чем он коротко кивнул, кивок, который больше был обращен к себе, чем к ее согласию. Он разрешил им уйти и подготовиться к уроку.        Гермиона с облегчением выдохнула, как только вышла из кабинета Грюма. Она не была уверена, чего ожидала, но, конечно, чего-то гораздо худшего, чем просто разговора. Она заняла свое обычное место в передней части класса и приготовила свои материалы. Уроки с Грозным Глазом обычно были практическими, но она достала листы пергамента и перо на всякий случай.        Как обычно, урок будет практическим, и им даже не понадобятся палочки. Грюм вышел из своего кабинета, окинул взглядом класс и кивнул, как будто принял решение. Он прорычал, что они должны снова попрактиковаться в сопротивлении проклятию Империус, которое, вероятно, будет на их экзаменах, и что он должен знать, так как именно он их и составляет.        Гермиона внутренне застонала. Другие в классе застонали вслух. Большинство из них в прошлый раз были вынуждены выполнять неловкие задания, и, несмотря на негласное соглашение держать определенные дела в классе, всё равно всё выплывало наружу.        Всё прошло так же плохо, как и раньше: всех в классе принуждали выполнять неудобные или поразительные задания, за исключением Гарри, который смог полностью отбросить проклятие с первой попытки. Грюм оскалился на Гарри, еще раз сказав ему, что ему следует подумать о карьере мракоборца. Гарри сиял от гордости. Гермиона внутренне сокрушалась, что ей приходится идти последней после Гарри, зная, что она определенно не сможет превзойти его выступление.        Как и предсказывалось, как только появилось ощущение полета и её заботы мягко стерлись, она не могла думать ни о чем другом, кроме как прыгать по комнате на одной ноге, чем Грюм заставлял её заниматься целых пять минут.        Возможно, это было возмездие за её колебания в его кабинете. По крайней мере, ее задание было далеко не самым неловким.        Она выступила даже хуже, чем в прошлый раз, и содрогнулась при мысли о том, что ей придется делать это снова на выпускном экзамене. Казалось, что Грозный Глаз тоже увеличил силу проклятия, так как остаточные эффекты усилились. Гермиона спотыкалась после этого, беспорядочно пытаясь снова прыгать на одной ноге на ходу. Как и в случае с инцидентом с прыжками Рона в прошлый раз, когда они это делали, Грюм заверил ее, что последствия пройдут к ужину.        После окончания урока и отсутствия дальнейших разговоров с Грюмом или Краучем, о которых стоило бы беспокоиться, Гермиона чувствовала себя лучше, чем за последнее время. Даже поднятая бровь Малфоя и плохо скрытое хихиканье Тео после того, как она споткнулась на Нумерологии и объяснила, что произошло, не омрачили её хорошее настроение.       Гермиона сосредоточилась на уроке, энергично делая заметки, как обычно, и смогла нормально дойти до ужина после этого. Она села за стол Гриффиндора и наполнила свою тарелку всеми своими любимыми блюдами, ожидая появления Гарри и Рона с урока Прорицания.        Рон пришел через несколько минут после нее, сел напротив за стол и выглядел взволнованным.       — Где Гарри? — небрежно спросила она.       — У него… какой-то приступ случился посреди урока, — сказал он. — По-моему, он пошел в больничное крыло.       — О? — это все, что смогла сказать Гермиона.       — Да, это было страшно. Только что мы сидели как обычно и слушали, как Трелони нудит про знаки вселенной, а в следующее мгновение Гарри как будто упал и начал трястись, держась за голову и крича.       — Боже мой, — ответила Гермиона, накладывая ещё картофельного пюре на тарелку. Рон странно посмотрел на неё.       — Да, надеюсь, с ним все в порядке, — наконец сказал Рон. — Я хотел бы думать, что это просто головная боль, как он сказал Трелони, но я уверен, что он держался за свой шрам.       — Может быть. Думаю, нам придется спросить его, — сказала она между укусами, пожимая плечами.        После ужина Гермиона решила снова заняться вязанием, поэтому она устроилась в кресле у камина со своими спицами и книгой «Стандартная книга заклинаний, 4 курс.», открытой на коленях. Рон сел на диван рядом с ней, доставая свое незаконченное домашнее задание. Гарри всё ещё не вернулся из больничного крыла, куда он ушел после прорицания.       — Разве ты уже не перечитала эту книгу как минимум три раза? — сказал Рон, выразительно глядя на учебник у неё на коленях.       — И что? — мягко ответила она. Рон просто проворчал что-то себе под нос, слова были слишком тихими, чтобы их разобрать.        Гермиону это не беспокоило; Рон с трудом понимал, как вообще открывать учебники, не говоря уже о том, чтобы понимать, насколько важно знать их от корки до корки. Она ещё удобнее откинулась на спинку кресла, наслаждаясь знакомой обстановкой гостиной и своим чтением.        Гарри вернулся до комендантского часа и, оглядевшись, поспешно сел рядом с Роном. Все остальные в гостиной были заняты либо выполнением домашнего задания, либо разговорами с друзьями. В воздухе стоял приглушенный гул болтовни, но Гарри все равно говорил тихо, рассказывая им о своем вечере.       Он сразу же отправился в кабинет Дамблдора после того, как заснул и увидел сон на уроке прорицания, сон, от которого у него горел шрам. Волдеморт наказывал Хвоста за что-то. Что-то о промахе, который мог все разрушить, и Хвост должен был немедленно исправить его, иначе его скормят змее.        Гарри пришел в кабинет Дамблдора и обнаружил, что Дамблдора нет, но решил подождать. Гермиона не удивилась, услышав, что любопытство Гарри в очередной раз взяло верх, и Гарри нашел и вошел в незащищенный Омут памяти Дамблдора. Гермиона уже знала об Омутах памяти, а Рону потребовалось краткое объяснение.       После этого Гарри подробно рассказал о трех различных процессах Визенгамота, которые он видел внутри. На первом судили Игоря Каркарова как Пожирателя смерти, который выдал имена других Пожирателей смерти, чтобы выбраться из Азкабана. Каркаров назвал Снейпа одним из других Пожирателей смерти, но Дамблдор, как и следовало ожидать, поручился за него.       Второй был суд над Людо Бэгменом за то, что он был неосознанным соучастником деятельности Пожирателей смерти, но его отпустили без единого предупреждения. В третьем воспоминании Гарри видел, как мистер Крауч отправил собственного сына в Азкабан, где тот позже умер, угасая в присутствии дементоров. Гарри так и не сказал, в чем обвиняли парня и его товарищей, но казалось, что это не имело отношения к делу. Дамблдор вернулся, когда Гарри был в последнем воспоминании, и отвел Гарри обратно в свой кабинет.       — И что Дамблдор сказал о твоем шраме, который болит? И о сне? — спросил Рон, когда Гарри закончил.       — Ну, он уже знал, что у меня летом болел шрам от Сириуса, — ответил Гарри. — Но он думает, что мой шрам болит, когда Волан-де-Морт находится поблизости и когда он особенно зол. Что мы каким-то образом связаны проклятием и моим шрамом. — Он поморщился. — Он также сказал, что сон, вероятно, был реальным, — сказал Гарри, и его хмурость усилилась. Рон выглядел прямо-таки встревоженным.       — Но... но разве это не должно означать, что Ты-Знаешь-Кто вернулся? — сказал Рон, так сильно сжимая подушку дивана, что его костяшки побелели.        Гарри покачал головой. — Я не думаю, что он... вернулся... именно. Но, вероятно, становится сильнее.       — Да, это звучит правдоподобно, — вставила Гермиона. — Я же предупреждала, что это произойдет скоро.       — Это не то, о чем мне приятно думать, Гермиона, — раздраженно сказал Рон.        Гарри искоса посмотрел на них обоих. Гермиона решила извиниться и пойти спать. Направление, в котором развивался этот разговор, определенно не способствовало бы ее настроению. Она пожелала мальчикам спокойной ночи и удалилась в свою спальню.        Рон наблюдал за её продвижением к лестнице, прищурив глаза. Гарри просто выглядел смущенным.        Рон был не единственным, кто был в раздражительном настроении в ту ночь. Гермиона подумала, что побалует Живоглота тщательным расчесыванием перед сном (она старалась делать это хотя бы раз в неделю, чтобы сохранить его длинную рыжую шерсть без колтунов), но он отказался подойти. Вероятно, он был слишком занят тем, что следил за заблудшими мышами.       Пожав плечами, Гермиона встала, чтобы наполнить его миску, а затем беззаботно забралась обратно в постель. Помимо того, когда она была дома, не было ничего лучше знакомого тепла её кровати с балдахином. Она легко заснула, и сны её на этот раз были приятно пустыми.        Гарри и Рон проводили свободные часы и время приема пищи всю оставшуюся неделю, практикуя заклинания в пустом классе трансфигурации, чтобы подготовить Гарри к третьему заданию. Гермионе в последнее время не очень хотелось практиковаться, и она решила проводить свободное время либо за вязанием, либо в тишине библиотеки.        Однажды вечером в библиотеке, через неделю после инцидента со шрамом Гарри, Малфой и Тео снова нашли её за дальним угловым столом.       — Грейнджер, клянусь, я не знал, что он с ней разговаривает, — сразу же сказал Малфой.       Гермиона лишь недоуменно посмотрела на него.       — Ты мне не веришь? — напряженно спросил Малфой. Тео нахмурился.        Гермиона посмотрела на них, совершенно ничего не понимая.       — О чем вы говорите? — наконец спросила она.       Малфой и Тео обменялись взглядами, и Тео протянул руку, в которой держал свернутую копию утреннего "Ежедневного пророка". Она взяла ее у него, а он и Малфой заняли места за столом. Малфой сидел неподвижно, его глаза были ледяными, когда он изучал ее. Гермиона развернула газету и посмотрела вниз.        Большая фотография Гарри занимала большую часть первой страницы под броским заголовком.        «ГАРРИ ПОТТЕР»       «БРЕДЯЩИЙ И ВСТРЕВОЖЕННЫЙ ИЛИ МРАЧНЫЙ И ОПАСНЫЙ?»        Гермиона быстро просмотрела последнюю статью Риты Скитер. Каким-то образом Рита стала свидетельницей обморока Гарри на Прорицаниях. Рита утверждала, что после разговора со специалистами из больницы Святого Мунго мозг Гарри, скорее всего, был поврежден проклятием Сами-Знаете-Кого. Или же Гарри просто притворяется, отчаянно нуждаясь в небольшом количестве внимания. Или, что самое смешное, Гарри скрывает темные, доселе неизвестные силы.        Она нашла часть, из-за которой волновался Малфой. Рита каким-то образом взяла интервью у Крэбба, который рассказал, что Гарри — змееуст, как и Сами-Знаете-Кто. Крэбб также рассказал об инциденте в дуэльном клубе на втором курсе, когда Гарри заговорил со змеей, набросившейся на Джастина Финч-Флетчли, создав впечатление, что Гарри натравил на него змею и напал на других учеников. Что Гарри сделает все ради власти. Что у него есть склонность к насилию, потому что он дружит с оборотнями и полувеликанами.        Гермиона пожала плечами и свернула газету обратно.        – Статьи Риты Скитер всегда полная чушь, - легко сказала она. –Эта ничем не отличается. Я думаю, Гарри чувствует то же самое.        Малфой внимательно наблюдал за ней, ничего не говоря.        — Ладно, вот кое-что ещё для тебя, Грейнджер, - сказал Тео, толкнув Малфоя в руку. — Расскажи ей остальное, Драко.        — Да... ну, как только я это увидел, я выследил Крэбба, - начал Малфой. –Я довольно легко убедил его рассказать мне, как он встречается со Скитер. Она анимаг. Незарегистрированный.        — Ну конечно, - сказала Гермиона, и с её губ сорвался тихий смешок, когда она кивнула сама себе. — Теперь то всё встало на свои места.        Она вернулась к книге, раскрытой на столе перед ней, что было явным знаком окончания разговора.        Малфой от изумления открыл рот.       — Разве ты не собиралася раскрыть её секрет? — недоверчиво спросил он. — Заставить её пожалеть об этом и все такое?       — Да, ну, теперь это кажется не таким уж важным. У нас и так много всего происходит…       — Кстати о… — перебил Тео, — ты узнала что-нибудь новое о той схеме, которую проворачивают Крауч и Грюм?        Гермиона оживилась. — Да, профессор Грюм вызвал нас в свой кабинет, чтобы объяснить всё подробнее.        Она легко улыбнулась им обоим, но они только смотрели на неё, явно ожидая чего-то ещё.       — И это все? — недоверчиво спросил Малфой, когда она не стала вдаваться в подробности.        Затем она слегка нахмурилась, и в её голосе проскользнула нотка сомнения. — Действительно, похоже, что все под контролем, и у них обоих были вполне приличные объяснения, но…       Она замолчала. Ей больше не хотелось это обсуждать. Она не хотела мешать расследованию. Она и так уже натворила достаточно бед.       — Но? — повторил Тео, вскинув брови.       — Я… не думаю, что нам стоит сейчас об этом говорить, — сказала Гермиона, рассеянно играя с прядью волос..       — Что ты имеешь в виду? — с недоумением спросил Малфой, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.        Гермиона задумалась, как объяснить. Смотря на Малфоя, она изучала изгиб его губ, слегка приоткрывшихся в замешательстве. Она рассеянно наблюдала, как прядь светлых волос упала на его лоб с одной стороны, и как напряглась его челюсть, когда он посмотрел на неё в ответ, теперь уже сжав губы в ожидании ответа. Он действительно был довольно красив, когда не ухмылялся. Да, вполне ничего.       — Ты всё ещё беспокоишься об этом? — мягко спросил Тео, когда она не ответила.        Гермиона отпустила прядь волос, с которой играла, и сосредоточилась на Тео, чьи темные глаза, казалось, пронзали её душу.       — Я бы предпочла больше не обсуждать это, — решительно сказала Гермиона, возвращаясь к своей книге.       — Ты серьезно, Грейнджер? — начал Малфой. Она снова подняла глаза на его холодные серые глаза, резко контрастирующие с его горячим тоном. — Ты же сама...        Он замолчал, когда Тео положил руку ему на плечо, нахмурив брови, рассматривая её. Гермиона вернулась к своей книге, но краем глаза заметила, как Тео наклонился, чтобы что-то прошептать Малфою на ухо. В поле её зрения Малфой медленно кивнул.       — К сожалению, нам пора идти, так что оставим тебя, Грейнджер, — любезно сказал Тео.       Она снова ненадолго подняла глаза, чтобы одарить его пресной улыбкой. Тео ответил ей тем же, прощаясь, но Малфой молчал, пристально глядя на неё. Что с ним происходит? Она отмахнулась, решив, что, скорее всего, ничего особенного — она до сих пор не понимала даже самых незначительных вещей, которые он делал.       В конце концов Гермиона собрала свои вещи и вернулась в общую комнату. Через всю комнату она заметила Гарри и Рона в углу, склонившихся над копией той самой газеты, которую только что показывал ей Тео. У неё совсем не было настроения это обсуждать.       Гермиона небрежно направилась через комнату к лестнице в свою спальню, надеясь, что они её не заметят. Как только она ступила на первые несколько ступенек, она тихонько вздохнула с облегчением, а затем остановилась. Ей казалось, что она хотела что-то рассказать Гарри об этой статье, но не могла вспомнить что именно. Неважно — если это важно, она вспомнит это позже. Она продолжила подниматься по лестнице, остановилась, чтобы наполнить миски для еды отсутствующему Живоглоту, и сразу же легла спать.        Гермиона не часто видела Гарри и Рона и в последующие несколько дней. Они всё ещё усердно тренировались в чарах, проклятиях и других полезных заклинаниях, чтобы подготовить Гарри к третьему заданию. Рон и Гарри перестали пытаться убедить её присоединиться к ним, когда Гермиона в сотый раз настояла на том, что предпочла бы провести время в библиотеке.        В библиотеке было спокойно, почти как будто она могла выключить переключатель и подавить давно забытые тревоги, и в последнее время она проводила там гораздо больше времени. Настолько, что ночи начали сливаться воедино. Фактически, в последний раз, когда она ходила туда, единственное, что она могла вспомнить, это то, как сидела за столом и смотрела в окно, как солнце опускается за далекую горную цепь, пока улице не становилось темно. Только внезапное желание сразу же лечь спать вывело её из задумчивости и вернуло в башню Гриффиндора.        Малфой и Тео тоже вели себя все более странно. Во время каждого урока по нумерологии они продолжали приставать к ней с вопросами о темах, которые уже были тщательно обсуждены.        — Эй, Грейнджер, - сказал Малфой, внимательно наблюдая за ней. — Ты ещё думала о той комнате, которую я нашел на седьмом этаже?        — Не особо, - ответила она, возвращаясь к своей таблице.        — Грейнджер, - легко начал Тео несколько минут спустя. – Мы подумываем о том, чтобы прогулять подготовку к экзаменам в эти выходные и полетать по территории. Должна быть хорошая погода, и Драко упомянул, что ты отчаянно нуждаешься в настоящем уроке полета. Хочешь присоединиться? Тео сказал последнее, одновременно бросив ухмылку в сторону Малфоя. Малфой злобно посмотрел на него.        — Возможно, - ответила она равнодушно, улыбаясь.        Малфой быстро пришел в себя и спросил. — Ты вернула Карту у Крауча?        Гермиона сердито посмотрела на него. — Мне вообще не следовало об этом упоминать. Хотя... нет, мы не вернули. Грюм сказал, что она будет очень полезна для расследования, так как вокруг могут быть Пожиратели смерти - глаза Малфоя расширились – и мы не должны говорить Дамблдору, что знаем. Я беспокоюсь, что что-то не так... но всё под контролем. Да. Хотя, как Крауч мог узнать... но всё это имеет смысл, и я уже натворила достаточно бед. Я действительно предпочла бы больше не обсуждать это.        Малфой настороженно наблюдал за ней, нахмурив лоб от беспокойства. Почему это должно его беспокоить?       Тео поспешно сменил тему. — Грейнджер, ты когда-нибудь спрашивала Драко о том, сколькими домашними эльфами владеет его семья? - невинно спросил он.       Малфой бросил на Тео раздраженный взгляд. Она засмеялась, забыв о прежних тревогах.        В субботу утром, за две недели до третьего задания, Гермиона проснулась и обнаружила, что уже одета и сидит в библиотеке. Солнечный свет лился сквозь маленькое окно над столом, и её окружало приятное тепло. Библиотека казалась пустой, единственным слышимым звуком было её ровное дыхание. Узкий луч света падал на пол перед ней, и крошечные пылинки мягко блестели, попадая в свет. Она была довольна.        Что-то щекотало её лодыжки, и Гермиона подумала, что слышит слабое мяуканье. Она посмотрела вниз, но увидела только несколько рыжих волосков, прилипших к ее сумке. Может быть, Живоглот ушел охотиться на паука. Она посмотрела на высокую полку, заполненную пыльными томами рядом с ней, и Малфой разговаривал.       Что? Откуда он взялся?       —.....должна смотреть на меня, Грейнджер. Он пробормотал ругательство.       Она моргнула и сфокусировалась на нем. Желтый закат, проникающий позади Малфоя, придавал ему туманный контур и почти ангельское сияние, его белые волосы отражали свет. Когда он стал красивым?        Он полу-усмехнулся ей, прежде чем его рот снова скривился в гримасу. Он смотрел ей в глаза, что-то выискивая. Она снова моргнула, и Тео тоже был там.       —....говорю тебе, что-то не так, — сказал Малфой энергично кивающему Тео. Живоглот вернулся, сидел на столе и смотрел на нее своими большими желтыми глазами.        — Грейнджер, где Поттер и Уизли? — быстро спросил Тео.       — Гарри и Рон? — повторила она. – Я не знаю. Гермиона покачала головой.        Малфой многозначительно посмотрел на Тео. Она потерла глаза, пытаясь прояснить дезориентацию, и оказалась в пустом вестибюле.        Она в шоке отшатнулась назад, дико оглядываясь.       — Я тебя поймал, Грейнджер, — голос Малфоя. — Мы идем в больничное крыло, хорошо? Нужно кое-что там проверить. Ты согласилась мне помочь. — Он стоял рядом с ней, подняв руки, чтобы указать на коридор.       Гермиона медленно кивнула. — Хорошо. — Она посмотрела в сторону входных дверей, где почти полностью стемнело. У нее громко заурчал живот. — Который час?       — Полдесятого.       — А где Тео?       — Я здесь, — сказал голос Тео у нее за спиной, вызвав ещё один шок. Она моргнула, и Тео исчез, его заменил Виктор. Малфой почему-то хмуро на него смотрел.       — Сейчас просто не самое подходящее время, — отрезал Малфой. — Мне нужно…        Виктор перебил его.       — Я тебе говорю, это чрезвычайная ситуация. Гер-ми-вона, где кабинет вашего директора? Ты можешь меня туда отвести?       — Что происходит? — спросила она, заметив беспокойство на его лице.       — Я только что нашел того человека, из вашего Министерства, возле леса. Крауч, кажется, его зовут. Он выглядит очень больным, что-то не так. Упал снаружи. Большинство его слов — бессмыслица, но он настаивает на немедленной встрече с вашим директором.       Растущая паника помогла ей сосредоточиться. — Мы должны пойти к нему, — сказала она. — Чтобы помочь. Думаю, это должно быть важно.        Малфой открыл рот. — Грейнджер, я не думаю что… — В этот момент прибежал Тео        — Их нет в классе трансфигурации, - задыхаясь, сказал Тео Малфою.       — Ладно, - прорычал Малфой. – Тео, у нас другая проблема. Можешь отвести Крама в кабинет Дамблдора? Оказывается, Крауч— он снова замолчал, когда Рон завернул за угол из ближайшего коридора. Малфой издал тихий звук разочарования в глубине горла.       — Гермиона! - сказал Рон, быстро идя к ней. — Весь день тебя ищу. Что происходит? Он оглядел её, Малфоя, Теодора и Крама, на его лице было видно замешательство.       –Уизли, конечно, ты здесь, когда я ушёл тебя искать, - раздраженно сказал Тео. – Нам нужно отвести Грейнджер в больничное крыло.       Виктор посмотрел на всех по очереди.       – Что? Почему? - встревоженно спросил Рон, оглядывая её с ног до головы. Тео сказал что-то еще, но когда первоначальная паника Гермионы утихла, она снова начала терять концентрацию.       Внезапно она подумала о чем-то, что вернуло мир в фокус.       – Рон, где Гарри? - спросила она. Рон прервался на полуслове, обращаясь к Тео, и повернулся к ней.       – Он получил ещё одно сообщение от Грюма, - объяснил Рон. –Сказал, что у Крауча есть срочная информация для него и других чемпионов о турнире или что-то в этом роде.       Рон снова посмотрел на Виктора, а затем слегка вздрогнул, осознав, что один из чемпионов стоит прямо перед ним.       Притупившаяся было паника вернулась в полную силу. – Он не мог этого сделать, Виктор только что сказал... Что-то не так, - прошептала она. Все с беспокойством смотрели на неё. – Где Гарри должен был встретиться с Грюмом?        – Я не знаю, - сказал Рон.        – Нам нужно... нужно... О. Вероятно, все в порядке. Все под контролем, - закончила Гермиона, ярко улыбаясь.       – Гермиона, что случилось? - спросил Рон, наполовину поднимая руку к ней. Она отступила назад.       – Почему ты думаешь, что что-то не так? - резко спросила она.        Гермиона моргнула, и Малфой снова заговорил.       — ...что Крам только что сказал о Крауче. Тео, отведи Крама к Дамблдору. Мне нужно поговорить с Грейнджер, я только что кое-что понял о Грюме. Уизли, подними свою задницу в кабинет Аластора Грюма и посмотри, сможешь ли ты найти эту чертову Карту. Это единственный способ найти Поттера сейчас.       У Рона отвисла челюсть. – Как ты...        — Нет времени объяснять, - резко перебил Малфой. – Просто иди..        — Отвали, Малфой. Я не собираюсь оставлять тебя здесь с Гермионой, пока она в таком состоянии...       — Рон, - тихо сказала Гермиона, пытаясь сосредоточиться. – Пожалуйста, поторопись.        Рон взглянул на её лицо и развернулся, чтобы помчаться к кабинету Грюма. Тео торопливо жестом показал Виктору следовать за ним в кабинет Дамблдора. Внезапно остались только она и Малфой.        — Грейнджер, нам нужно поговорить. Где-нибудь в уединенном месте. Позволишь мне помочь тебе?        Она молча кивнула.       Малфой обхватил ее запястье рукой с длинными пальцами и начал осторожно тянуть к закрытым дверям Большого зала. Другой рукой он вытащил волшебную палочку.       — Алохомора.        Двери щелкнули, открываясь. Малфой толкнул одну из них внутрь, затаскивая ее за собой. —Люмос. –произнес он.       Так как зачарованное звездное небо наверху давало лишь самый слабый свет. Столы факультетов были безупречно чисты, ужин был убран уже некоторое время назад. Они сидели друг напротив друга на скамьях между двумя столами, ближайшими к дверям, достаточно близко, чтобы их колени соприкасались.       — Все ещё со мной, Грейнджер? — спросил Малфой.       — Думаю, да.       — Хорошо, — кивнул он, наблюдая за ее глазами. Ей было интересно, что он видел. — Мне нужно, чтобы ты внимательно послушала. Я считаю, что ты сейчас находишься под заклятием Империус.        Гермиона отшатнулась. Заклятие Империус? Это бы объяснило… что бы это объяснило?       Она чувствовала, будто пытается собрать свои мысли решетом, и они вытекали быстрее, чем она успевала их сформировать. Все, о чем она действительно хотела думать, это пойти в кровать. Уже поздно. Этот разговор не обещал быть продуктивным для её хорошего настроения.       — Ммм, — наконец пробормотала она, наблюдая, как Малфой нахмурил брови.       — Мы собираемся снять его, хорошо?       — Все в порядке, Малфой, — вздохнула она. — Я думаю, я пойду сейчас спать, если ты не против.       — Грейнджер, сосредоточься. — Он протянул руку и положил руку ей на колено. Это, казалось, помогло, почему-то.       — Что бы ни происходило, похоже, Поттер снова в какой-то беде.       — Гарри в беде? — Ещё одна волна паники. Ее разум начал сопротивляться какой-то неизвестной силе. Она сопротивлялась.       — Я думаю, да. Грюм, очевидно, знал, что ты слишком подозрительно относишься к его и Крауча плану, и, должно быть, держал тебя под заклятием после того, как ваш класс рассмотрел его на Защите от Темных Искусств, — сказал Малфой, челюсть которого теперь плотно сжалась от чего-то похожего на ярость.        — Наш класс больше не повторял, как сопротивляться заклинанию империус, да? Это было только у вас.       — Только у нас , — более твердо повторила она.       — Да. И ты должна бороться с ним. Я знаю, ты можешь. — Малфой заглянул ей в глаза, умоляя ее подчиниться. Его глаза сейчас были цвета стали.       Гермиона прикусила губу, сражаясь с внутренним голосом, о существовании которого даже не подозревала.        Уже поздно. Иди спать...       Её собственный голос ответил.Зачем? Я должна помочь Гарри.        Все под контролем....       Это не так Грюм лгал. Крауч лгал.       Ты не хочешь ни с кем это обсуждать.       Я должна, что-то не так.       Не нужно ни о чем беспокоиться.       Может быть, и нет, но...       Ты уже наделала достаточно проблем.        Я не хотела.....        Малфой, казалось, мог наблюдать внутренний диалог, происходящий в ее глазах. Он также, казалось, понял, что она теряет позиции, потому что затем сказал что-то довольно странное.       — Метод практически архаичный, — прошипел он, постукивая пальцами по скамейке. — Но если это может сработать… Не бей меня, Грейнджер, — предупредил Малфой и наклонился вперед, сокращая расстояние между ними, чтобы накрыть её рот своим.        Гермиона ахнула в его губы, и поток эмоций обрушился на нее. Беспокойство, боль и неотложность заменили пустое, гулкое чувство в ее голове. К ним примешивался запах Малфоя, на удивление мягкий и теплый. Электрический разряд в животе был отчасти возвращением реальности, отчасти чем-то совершенно иным.       Его губы слегка приоткрылись, и тепло его выдоха окатило её, приглушив бурю соперничающих ощущений до приглушенного гула, когда на смену им пришел нарастающий жар. Он тихо, почти неслышно вздохнул, его губы смягчились и прильнули к её губам.       Как и ко всему, Гермиона готовилась к тому, что ее когда-нибудь поцелуют. Она смотрела романтические комедии с мамой по телевизору, читала случайные художественные рассказы, включающие романтические начинания (и, возможно, один безвкусный любовный роман, в котором она никогда бы не призналась), и набралась смелости, чтобы поцеловать Виктора Крама всего несколько недель назад. Гермиона чувствовала, что получила всестороннее образование в вопросах поцелуев, и на этом всё.        К чему Гермиона не была готова, так это к своей реакции на этот раз.       Все, что потребовалось, - это один маленький вздох Малфоя, чтобы её тело полетело впереди её мозга. Совершенно самостоятельно ее руки взметнулись вверх от бедер, чтобы схватить мягкие, светлые пряди на затылке. Она прижалась к нему, углубляя поцелуй, и его вздох перешел в низкий гортанный стон, подстегивая жар, неуклонно поднимающийся в ее животе. Ее губы двигались в тандеме с его, и он поднял руки, чтобы грубо запутаться в её локонах, прижимая её ещё крепче к себе.       Её дыхание стало прерывистым, и Гермиона издала тихий стон, когда его зубы нежно коснулись ее нижней губы. Она ответила тем движением, вызвав ещё один стон у Малфоя, который пронзил её до самого нутра. Руки Гермионы только обдумывали свой следующий шаг, когда внезапно давление губ Малфоя на её губы исчезло, оставив ее с чувством странного холода.       Гермиона опустила руки по бокам и открыла глаза.       Малфой опустил голову. Он сделал неуверенный вдох, посылая ещё одну волну тепла сквозь нее, хотя это было лишь эхо прежнего жара. Всё ещё глядя вниз, он осторожно убрал руки и положил их по обе стороны стола у неё за спиной.        Гермиона тихо задышала сквозь приоткрытые губы, и её сердце громко колотилось в груди, пока она ждала, что он поднимет глаза. Скажет что-нибудь.        Когда он этого не сделал, Гермиона опустила глаза на свои колени, и смущение теперь грозило задушить любые оставшиеся следы жара. После паузы нежные пальцы коснулись её подбородка, чтобы поднять её лицо.       Взгляд Малфоя задержался на мгновение на её губах, прежде чем он, казалось бы, с большим усилием оторвал взгляд и встретился с её собственным.        Она затаила дыхание. Их лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга; его светлые волосы были взъерошены, щёки покраснели, зрачки расширились, но теперь он казался сдержанным. Нерешительным.       Малфой выпрямился, увеличивая расстояние между ними, и его брови нахмурились, когда он пристально посмотрел ей в глаза. Ищуще. Он моргнул один раз и слегка кивнул, затем опустил руку, его большой палец слегка коснулся её нижней губы, когда он двигался вниз. С потерей его прикосновения эмоции, которые были временно притуплены, вернулись в полной мере. Она сглотнула.        — Прости, я... на мгновение забылся, - сказал он тихим голосом, всё ещё едва осмеливаясь дышать.        Малфой откинулся назад и прочистил горло. –Мне не следовало позволять... - он замолчал, медленно качая головой, и её сердце упало. Он посмотрел на её лицо на мгновение, затем приподнял уголок рта, слабо имитируя свою обычную ухмылку.        –Полагаю, есть и худшие способы снять проклятие. Он попытался усмехнуться, но получился хриплый, низкий смех. Розовый цвет снова залил его щёки, и он тяжело сглотнул, пристально глядя в точку чуть выше её плеча.       Гермиона ничего не ответила, всё ещё пытаясь прийти в себя, когда реальность начала просачиваться обратно.        Отбросив последние несколько минут, она отчаянно попыталась собрать воедино все, что помнила о сегодняшнем дне. Крауч, бредящий и отчаявшийся, где-то бродит по территории. Тео повел Виктора к Дамблдору. Рон собирался поискать Карту в кабинете Грюма. Гарри был... где-то с Грюмом. Профессор, который держал её под Империусом большую часть двух недель.       Она спрыгнула со скамьи, внезапно охваченная яростью.        — Грюм, - прошептала она, и её голос задрожал. — Как он посмел.       Малфой стоял рядом с ней. –Ты в порядке? - тихо спросил он.       Гермиона посмотрела на него. –Я не знаю. Это... Она не могла подобрать слов.        — Полагаю, ошеломляюще, - закончил он за неё, засовывая руки в карманы брюк. Казалось, теперь он держится на почтительном расстоянии.       Гермиона направилась к двери, быстро соображая. –Да. И нам нужно пойти найти Рона. Потом Дамблдора - он, вероятно, все еще с Краучем. О, я надеюсь, Рон нашел карту. Нам просто нужно найти Грюма. Гарри может быть где угодно с этим чудовищем.        Внезапно почувствовав неуверенность, она повернулась к Малфою. –Ты идешь?       Малфой на мгновение заколебался, словно ведя внутренний спор, а затем кивнул. – Сразу за тобой, Грейнджер.        Она благодарно улыбнулась ему. –Спасибо. За все.        Он улыбнулся ей в ответ - искренней улыбкой - и это преобразило его бледные черты, словно солнце, восходящее над горизонтом.        –В любое время.