Глава 16

      Гермиона вместе с Малфоем выбежала в главный холл, пытаясь решить, куда пойти в первую очередь. Её избавили от необходимости принимать решение, когда появился Рон, бегущий к ним с Картой Мародёров, к счастью, зажатой в руках. Рон остановился перед ней, игнорируя Малфоя.       — Что-то не так. Я не могу найти Гарри нигде на карте. И там сказано, что Грюм все еще в своем кабинете, но я осмотрел все и нигде его не нашел. Чертовски напугал меня, вот что. Крауч у леса с Дамблдором, Ноттом и Крамом. Что нам делать?       Гермиона обработала эту информацию так быстро, как только могла, учитывая обстоятельства. Ничего не имело смысла. Как Гарри мог уйти? Где прячется Грюм?       — Гермиона, что нам делать? — снова панически спросил Рон.       — Дай ей секунду, Уизли, — огрызнулся Малфой. — Она только что вышла из-под Империуса.       — Она… что?! — взвизгнул Рон, уронив карту и повернувшись к Гермионе. Он схватил ее за плечи, чтобы внимательно заглянуть ей в глаза. Малфой сделал полушаг вперед, прежде чем сдержаться.       — Я объясню позже, — сказала она, осторожно убирая пальцы Рона со своих рук. Краем глаза ей показалось, что пролетела тень феникса. Имеет ли это какое-то отношение к Дамблдору?       Наклонившись, чтобы поднять карту, Гермиона внимательно изучила её. Грюм все еще был показан в своем кабинете, но она поверила Рону, когда он сказал, что не смог его найти. Там происходило что-то странное. Несколько учеников бродили по отдаленным коридорам, но большинство уже были в своих гостиных на ночь. Крауч быстро пересекал территорию, находясь на полпути между площадкой для квиддича и замком.        Постойте, разве Рон не говорил… да, Крауч все ещё был у края леса возле корабля Дурмстранга. Ее глаза метались между обоими чернильными именами, а разум изо всех сил старался не отставать. Там было два Барти Крауча?       — Смотрите. Посмотрите сюда. — Гермиона подозвала Рона и Малфоя поближе. Они встали по обе стороны от нее, каждый смотрел вниз через плечо. Она указала на первую точку с надписью Барти Крауч — ту, что рядом с Дамблдором, Тео и Виктором. Затем она перевела палец на вторую точку, которая вот-вот должна была подняться по каменным ступеням к парадной двери.       Гермиона подняла глаза, вытаскивая волшебную палочку из кармана мантии.       Стук. Стук. Стук.       Голова Рона металась туда-сюда между двумя точками. –Какого черта… - начал он, но замолчал, когда входные двери распахнулись.        Грюм вошел внутрь, несмотря на жару на улице, в длинном плаще с капюшоном. Он взглянул на Гермиону и карту в ее руке и вытащил свою палочку. Рон и Малфой тоже выхватили свои палочки, двигаясь вперед, но Грюм оказался быстрее.        Из кончика его палочки вырвался луч фиолетового света. Не думая, Гермиона выкинула.       – Протего!        Огромная сила вырвалась из её палочки, и фиолетовый свет отразился, попав в стоящие рядом доспехи. Звон был настолько громким, что Гермионе захотелось закрыть уши, но она едва успела наложить ещё одно Щитовое заклинание, как в её сторону полетел луч красного света.        Рон и Малфой теперь тоже держали палочки наготове, как можно быстрее накладывая Щитовые чары. Нападать не было возможности; Грюм не только умело использовал невербальные заклинания, но и был быстрее, чем Гермиона могла себе представить. Щиты, которые они создавали, почти рассеивались, как только одно из заклинаний Грюма попадало в них. Она подозревала, что единственная причина, по которой Грюм не пытался убить кого-то из них, заключалась в том, что время, необходимое для словесного произнесения Убивающего проклятия, вполне могло стоить ему дуэли. Непростительные, должно быть, чрезвычайно трудно произносить невербально.        Внезапно два луча красного света пронеслись над её головой сзади. Они попали Аластору прямо в грудь, и он безвольно рухнул на землю, оглушенный и без сознания.        – Что все это значит? - взвизгнула профессор МакГонагалл, подбегая и останавливаясь перед Гермионой, Роном и Малфоем, ее глаза вылезли из орбит, а ноздри раздулись. Она быстро окинула взглядом каждого из них, несомненно, выискивая травмы.        Профессор Снейп не заставил себя долго ждать. Он молча пронесся мимо них, произнося –Инкарцеро. чтобы крепко связать бессознательного профессора, прежде чем вырвать палочку из руки Грюма. На его лице застыла мрачная маска неверия.       – Профессор, - прошептала Гермиона, задыхаясь и прижимая руку к боку. Малфой сидел на корточках, пытаясь отдышаться.        Рон заговорил первым, дрожащим пальцем указывая на бесчувственное тело Грюма. –Это не... это не Аластор Грюм.        – Что значит, это не Аластор Грюм? -резко спросила профессор МакГонагалл.        – Он прав, Минерва.        Дамблдор вошел в парадную дверь, следом за ним шел Тео. Дамблдор держал наготове палочку, на его лице застыла холодная ярость, от него исходила такая сильная энергия, что воздух вокруг них потрескивал.        Дамблдор сразу же посмотрел на Гермиону и Рона. –А где Гарри?        Гермиона быстро переглянулась с Роном.        – Мы не знаем, - наконец прошептала она. Ее голос дрожал от едва сдерживаемого страха. Или, возможно, гнева. – Он куда-то ушел с профессором Грюмом или... с ним. Она многозначительно посмотрела на оглушённого человека.        Дамблдор кивнул и быстро подошел к Грюму, подставив ногу, чтобы грубо перевернуть его на спину.        – Северус, пожалуйста, принеси мне самое сильное Зелье Правды, которое у тебя есть, - быстро сказал Дамблдор. - Мы не можем терять время.       Снейп коротко кивнул и быстро направился в подземелья.        –Мистер Нотт, пожалуйста, присоединяйтесь к своим сверстникам, - сказал Дамблдор, указывая на Гермиону, Малфоя и Рона. –И все вы, встаньте у стены. Я не буду рисковать вашей безопасностью.        Послушно Гермиона отошла, чтобы встать у входа в Большой зал между Роном и Малфоем. Тео присоединился к ним, на его лице было написано беспокойство.        – Будьте наготове, Минерва. Боюсь, нам может понадобиться действовать быстро, как только я узнаю правду. Дамблдор направил палочку на грудь Грюма. –Реннервейт.        Грюм слабо зашевелился, застонав, его голова покатилась по полу. Дамблдор продолжал держать палочку на груди Грюма. Как только глаза Аластора открылись, они наполнились презрением к человеку, стоявшему над ним.        – Где Гарри Поттер? – потребовал директор железным тоном.       Грюм слабо хмыкнул. – Слишком поздно, старик. Он ушел.        МакГонагалл ахнула. Холод пронзил Гермиону, заморозив её до глубины души.       – И куда он ушел? – холодно спросил Дамблдор, прожигая человека взглядом. Грюм попытался снова засмеяться, но все, что у него получилось, – это булькающий звук. Внезапно все тело Грюма забурлило, пока он бился в конвульсиях на полу. Его волосы начали отступать в череп, а нос стал целым. Магический глаз Грюма выскочил из глазницы, тошнотворно зажужжав, когда он закрутился по полу. Его деревянная нога отвалилась с грохотом, и на ее месте выросла нормальная нога.        Вскоре он уже совсем не был Грюмом, а был бледнолицым, светловолосым и изможденным человеком. Человеком, который, безусловно, не был похож на Барти Крауча, которого она знала.        Дамблдор, с другой стороны, ничуть не удивился его новому облику.       – Барти Крауч! – сказал Снейп, застыв в дверном проеме в верхней части лестницы.        — Северус, зелье, пожалуйста, — торопливо произнес Дамблдор.        Снейп взял себя в руки, быстро подошёл к Дамблдору и протянул ему маленький пузырек с прозрачной жидкостью. Дамблдор рывком приподнял Крауча, прислонив его к стене, разжал ему рот и влил три капли зелья. Взгляд мужчины затуманился, стал рассеянным, голова безвольно склонилась набок.       — Где Гарри Поттер? — повторил Дамблдор.       — Я же сказал, — ровным, бесцветным голосом ответил Крауч. — Его здесь нет. Я отправил его к Темному Лорду.        Малфой и Рон замерли рядом с ней. Гермиона невольно всхлипнула и закусила губу, чтобы сдержать рыдание.       — Директор, — перебил Снейп. — Моя Метка. Она жжет.        Снейп торопливо расстегнул манжету и задрал левый рукав до локтя, чтобы Дамблдор мог осмотреть его руку. На предплечье виднелась своего рода татуировка: череп и змея, похожие на символ, который она видела в небе на Чемпионате мира. Она была чернее ночи.       — Меня вызывают, — закончил Снейп мрачно.        Гермиона заметила, как Малфой и Тео обменялись внезапно испуганными взглядами. Рот профессора МакГонагалл дернулся, словно она собиралась заплакать.        Дамблдор на мгновение заколебался, изучая саму метку, а затем посмотрел Снейпу в глаза. — Ты знаешь, что я должен попросить тебя сделать, Северус, — тихо произнес он.       — Знаю, — ответил Снейп, смертельно побледнев. Пока Снейп и Дамблдор смотрели друг на друга, Гермиона видела, как все следы тревоги исчезли из черных глаз Снейпа, сменившись холодной пустотой.        Дамблдор наконец моргнул. — Удачи. Судьба нашего мира может зависеть от твоих сегодняшних действий.        Снейп коротко кивнул и быстро вышел через парадную дверь замка.       — Итак, — начал Дамблдор, снова обращая внимание на Крауча. — Я повторю свой вопрос. Куда именно вы отправили Гарри Поттера сегодня вечером и почему?       — Я точно не знаю. Я настроил Портал по координатам, которые мне предоставил Хвост, и избавился от них, чтобы никто без Метки не смог последовать за ним. Темный Лорд хотел Поттера для своего возрождения, а затем планировал покончить с ним навсегда.       При этих словах Дамблдор внимательно посмотрел в сторону парадной двери, словно хотел последовать за Снейпом. Он сердито покачал головой и снова повернулся к Краучу.       — И почему вы вернулись, отправив Гарри?       — Моим следующим приказом было убить вас, — сухо ответил Крауч.        Выражение лица Дамблдора не изменилось, и он продолжил:       — Кубок Трех Волшебников, — сказал Дамблдор. — Портал, который я разрешил сегодня утром использовать для перемещения чемпиона из лабиринта после третьего задания. Это тот Портал, который вы подменили?       — Да. Я отвел Поттера на поле для квиддича под предлогом того, что у моего отца есть важная информация для чемпионов. Поттер поверил, что мой отец ведет расследование о Пожирателе смерти, который внес его имя в турнир, среди прочего. Я не знал границ Портала и того, будет ли он работать где-либо еще, и хотел убедиться. Поттер взял кубок по моей просьбе и мгновенно переместился.       — Значит, есть шанс… — выдохнул Дамблдор. — Минерва, постойте на страже.        МакГонагалл шагнула вперед, направив палочку прямо между глаз Крауча. Дамблдор повернулся в сторону и вызвал Патронуса. Гермиона наблюдала, как яркий феникс, появившийся из палочки Дамблдора, разделился на две части, а затем замерла, когда он прошептал инструкции тихим голосом. Когда Дамблдор повернулся обратно к МакГонагалл, одна фигура пронеслась мимо них и вверх по Большой лестнице, а другая быстро вылетела через лужайку перед замком.       — Минерва, я должен попросить ещё об одной услуге, — сказал Дамблдор. — Будьте любезны спуститься на поле для квиддича, где к вам вскоре присоединится большая черная собака. Я также посылаю мадам Помфри, чтобы она присоединилась к вам. Если все пойдет как можно лучше, Гарри вернется туда. Как только он это сделает, проводите всех прямо в мой кабинет. Если Гарри должен прибыть другим способом, я пришлю вам сообщение, как только получу известие о том, что он находится в безопасном месте.        Профессор МакГонагалл тут же развернулась и вышла через парадные двери.       Гермиона чувствовала такое напряжение, что, казалось, вот-вот разобьется на осколки. Она заговорила прежде, чем успела остановиться.       — Сэр… профессор Дамблдор… с Гарри… — выдавила она, задыхаясь в конце. Что бы она ни собиралась спросить, она не смогла закончить. Кто-то ободряюще сжал ее руку.       — Гарри в очень серьезной опасности, — мрачно произнес Дамблдор. — Я мобилизовал все ресурсы, чтобы он благополучно вернулся к нам. Не имея возможности отправиться к нему напрямую, боюсь, это лучшее, что я могу сделать. Темная метка, видите ли, гениальна и ужасна в своей конструкции. Только те, у кого есть Метка, могут использовать ее в качестве ориентира для Аппарации, а магические свойства, которыми она наделена, предотвращают совместную Аппарацию, пока этот ориентир действует. Результаты для того, кто попытается, будут крайне неприятными.       Гермиона с трудом сглотнула, пока Дамблдор продолжал.       — Но не теряйте мужества. Надежда есть. Гарри, хоть и молод, но уже опытный волшебник, тем более благодаря практике, которую он получил с вами и мистером Уизли в течение этого года. — Гермиона слегка вздрогнула, поняв, что Дамблдор знает об этом. — За ним также присматривают в тех местах, где он меньше всего этого ожидает. И даже если все это не поможет, надежда все равно есть. Волан-де-Морт — грозный противник, но у него есть большие слабости. Было бы мудро всем помнить об этом и сохранять мужество перед лицом неизвестного.        Гермиона медленно кивнула, гадая, не предназначалась ли последняя часть кому-то еще, кроме нее. Лицо Малфоя было застывшей маской, а Тео выглядел слегка зеленоватым. Брови Рона были всё ещё сдвинуты от беспокойства.       Дамблдор повернулся обратно к Краучу, который во время их разговора стал выглядеть немного более бодрым. — Где Аластор Грюм?       — В своем кабинете, — выплюнул Крауч. — Заперт в собственном сундуке.       — Ему грозит непосредственная опасность?       — Нет. Он под Империусом. Нужен был живым для зелья.       — И кто-нибудь ещё в настоящее время подвергается проклятию от твоей руки? — строго спросил Дамблдор.       — Нет. Я проклял девчонку Грейнджер Империусом почти две недели назад, но она освободилась незадолго до моего возвращения сегодня вечером, — бесстрастно сказал Крауч.       Дамблдор огляделся, внимательно разглядывая её поверх своих очков-половинок. Удовлетворившись беглым осмотром, он продолжил допрос Крауча.        Гермиона постепенно смогла собрать историю воедино. Этот человек был Барти Крауч-младший, сын того самого Барти Крауча, которого она знала, и тот самый парень, которого Гарри видел отправленным в Азкабан в Омуте памяти директора. Каким-то образом он тихо сбежал из Азкабана — Дамблдор, казалось, уже знал об этом — и его держал в заточении его отец, которому помогала Винки. Он начал бороться с заклятием Империус и вызвал Темную метку в небе на Чемпионате мира по квиддичу, чтобы напугать других Пожирателей смерти.       Малфой тихо зашипел при этом. Она вопросительно взглянула на него, но он смотрел прямо перед собой, делая вид, что не замечает ее взгляда.        Волдеморт узнал о существовании молодого Крауча от захваченного чиновника Министерства, о котором Гермиона слышала раньше; Берта Джоркинс пропала без вести еще до Кубка мира по квиддичу. Когда Волдеморт, с помощью Хвоста, пришел за молодым человеком, Крауч-старший был подвергнут проклятию, а Крауч-младший был свободен, чтобы подчинить и выдать себя за Грюма. Крауч-младший должен был провести Гарри через турнир, гарантируя, что он доберется до Кубка Трех Волшебников в конце третьего задания. Не было другого способа вывести Гарри из Хогвартса в одиночку и незаметно. Только директор мог создать или разрешить создание Портключа через школьные чары.       — И почему же ты запросил разрешение на две недели раньше, вместо того, чтобы дождаться третьего задания? — спросил Дамблдор, его глаза снова горели холодным гневом.       — Поттер и его друзья нашли меня однажды ночью, когда я патрулировал коридоры. Они следили со своей Картой и предположили, что у моего отца и Грюма есть план раскрыть незаконную деятельность в Хогвартсе, включая того, кто положил имя Поттера в Кубок.       — Что это за Карта? — быстро спросил Дамблдор.        Гермиона ответила: — Вот эта, сэр. Она у меня здесь. — Она протянула ее Дамблдору, чтобы тот посмотрел. Он подошел и взял ее, бегло взглянул, а затем вернул ей без дальнейших комментариев.       — Продолжай, — приказал он Краучу, снова стоя перед ним.       — Я убедил их, что я — мой отец под Оборотным зельем. Ну, я убедил Поттера и мальчишку Уизли. Я не думаю, что мне удалось убедить девчонку Грейнджер, поэтому я подверг ее Империусу. У меня уже была Карта от Поттера — сказал ему, что она нужна мне для моего расследования. Подозрения девченки частично были причиной моих ранних действий. Другой причиной было то, что Хвост не справился со своими обязанностями, позволив моему отцу сбежать. Не зная, где он находится, я не мог рисковать тем, что он появится здесь и все испортит. Это нужно было сделать как можно скорее, чтобы убедить вас разрешить создание Портключа. — Голос Крауча начал хрипеть к тому времени, когда он закончил рассказывать свою историю.       Дамблдор посмотрел в небо, затем начал расхаживать, размышляя. Он отправил еще одного Патронуса в коридор чар и остановился, чтобы снять связку ключей с пояса Крауча.        Гермиона прислонилась к стене, чувствуя, как подступает изнеможение. Остальные выглядели не лучше. Малфой прислонился к стене, скрестив руки и опустив голову. Рон бесконечно ерзал, делая глубокий вдох, словно собираясь заговорить, затем качал головой и снова выдыхал. Тео сидел на корточках на полу, положив руки на колени и сложив их, словно в молитве.        Она рассеянно подумала, где сейчас Крауч-старший, но не смогла заставить себя озвучить этот вопрос. Гарри был самым важным. Гарри где-то там с Волдемортом, преследующим его. Гарри был вне досягаемости даже Дамблдора, самого сильного волшебника, которого она знала.        Веритасерум, должно быть, почти перестал действовать на Крауча, поскольку безумная улыбка внезапно озарила его лицо.       — Мой знак горит, старик, — прошептал Крауч. — План сработал, и Темный Лорд вернулся к власти. Мне будет оказана честь, превосходящая всех волшебников. О, Темный Лорд захочет услышать то, что я должен сказать. Снейп выполняет твои приказы. Каркаров, вероятно, в бегах. Малфой младший якшается с грязнокровкой, да ещё и с одной из близких подруг Поттера...       Рядом с ней Малфой напрягся.        Дамблдор спокойно подошел к Краучу и усыпил его каким-то зачарованным сном взмахом палочки. Крауч упал и ударился головой о каменный пол, но Дамблдор, казалось, не был обеспокоен.        Не прошло и минуты, как вошел профессор Флитвик, казавшийся умеренно удивленным, увидев Гермиону и других учеников, стоящих поблизости. Дамблдор дал указание Флитвику отвести Крауча в кабинет чар и держать его там под охраной. Как только профессор Флитвик поднял Крауча в воздух и вынес его по лестнице, Дамблдор повернулся к Гермионе и остальным.       — Лучше всего было бы отправить вас всех спать, — Рон открыл рот, чтобы возразить, и Дамблдор поднял руку, — но я понимаю, что это невозможно, учитывая вашу заботу о Гарри в это время. Все, кто желает остаться, могут подождать в моем кабинете, где я вскоре к вам присоединюсь. Пароль — «Сливочная помадка».        Дамблдор тут же направился к коридору, который, как она знала, вел в кабинет защиты от темных искусств, вероятно, чтобы вызволить настоящего Грюма из его собственного сундука. Теперь они вчетвером остались одни в вестибюле.        –Пойдем, Гермиона, - сказал Рон. –Поднимемся в кабинет Дамблдора. Мы сможем смотреть по Карте, когда Гарри вернется.        Рон демонстративно не смотрел ни на кого, кроме неё.        –Рон, можно мне минутку поговорить с Тео и Малфоем?- спросила она.       –Гермиона, я не думаю, что—       –Пожалуйста,- перебила она. –Это займет всего минуту. Я обещаю, что позже все тебе и Гарри объясню.        Рон поморщился, но больше ничего не сказал, отойдя ждать в дальний конец зала. Он скрестил руки на груди и нетерпеливо постукивал ногой, бросая в их сторону недовольные взгляды.        Гермиона повернулась к Малфою и Тео, глубоко вздохнув. – Я не могу вас достаточно отблагодарить. За все.        Она встретилась взглядом с Малфоем и почувствовала, как её щеки снова покраснели. Он тоже слегка покраснел, а затем отвел взгляд, изучая пол.        – Пойдемте с нами в кабинет Дамблдора,- уговаривала она. – Рон поймет, когда услышит всю историю. Я знаю, что вы, должно быть, беспокоитесь о своих отцах.        Малфой и Тео обменялись мрачными взглядами. Она собрала воедино все их значительные взгляды всякий раз, когда упоминались Пожиратели смерти, и страх Малфоя как сегодня вечером, когда вызвали Снейпа, так и на Кубке мира, когда в небо было запущено Темное Знамя.       Малфой настороженно наблюдал за ней, вероятно, гадая, собирается ли она еще что-нибудь сказать об этом. Когда она промолчала, он открыл рот.       – Грейнджер… Я не думаю, что это хорошая идея. Если Поттер вернется...— Малфой остановился, наблюдая за ее лицом. – Когда Поттер вернется, меньше всего он захочет видеть меня там. Или Тео. Особенно если наши отцы…- он замолчал, поджав губы и вызывающе сверкнув глазами, словно провоцируя ее на комментарий.        Она кивнула, сильно прикусив губу, пытаясь сохранить самообладание. Беспокойство и страх за Гарри начинали заглушать все остальное, но она могла сломаться и позже. У Малфоя был резон. Неизвестно, в каком состоянии будет Гарри, когда вернется. Когда.       — Доброй ночи, Грейнджер, — тихо сказал Тео, прежде чем они с Малфоем направились к лестнице в подземелья. Малфой остановился, чтобы оглянуться на нее, а затем бросил последний презрительный взгляд в сторону Рона, прежде чем исчезнуть в проходе. Еще несколько мгновений тупо глядя им вслед, Гермиона направилась к Рону.       — Что это было? — резко спросил он, когда они поднимались по лестнице в кабинет Дамблдора.       — Малфой… — начала она, не зная, что именно ему сказать, — Малфой помог мне, Рон. Он и Тео. Они поняли, что что-то не так, и догадались, что я была под Империусом. Малфой помог мне сломать его. — Мерлин, смогу ли я когда-нибудь думать об этом без смущения? Рон недоверчиво фыркнул. — Я знаю, это трудно представить, но мы вроде как… ну, мы теперь вроде как вежливы друг с другом. По необходимости. И Малфой помог нам сражаться с Краучем сегодня вечером.        Рон снова фыркнул. — Он просто спасал свою шкуру, Гермиона. Если бы у него был шанс сбежать, он бы сбежал.       — Я не знаю, Рон… мы можем поговорить об этом позже? Я сейчас ни о чем другом не могу думать, кроме Гарри.       — Да, конечно, — ответил Рон, и хмурый взгляд тут же исчез с его лица.       Они обменялись обеспокоенными взглядами, и Рон протянул руку, чтобы сжать её ладонь.       – С ним все будет в порядке, Гермиона. Гарри знает, что делает. Он уже трижды перехитрил этого маньяка, и сделает это снова.        Гермиона не смогла сдержать слез, катившихся по щекам, но попыталась все же выдавить слабую улыбку Рону. Они остановились перед каменной горгульей, охранявшим кабинет Дамблдора.       — Сливочная помадка, — сказал Рон, и его голос сорвался на последнем слове. Горгулья ожила и отъехала в сторону, освобождая им путь, они поднялись по движущейся винтовой лестнице и толкнули старую дубовую дверь.        Когда они вошли, лампы всё ещё горели, и в комнате слышался приглушенный гул разговоров. Как только портреты, висевшие вдоль стен, заметили Рона и Гермиону, их беседа резко прекратилась. Гермиона тяжело опустилась на стул, который занимала в прошлый раз, когда посещала кабинет директора, а Рон занял соседний.        Гермиона не знала, сколько времени они с Роном просидели там с Картой на коленях, высматривая хоть какой-нибудь признак возвращения Гарри. Дамблдор сказал, что если все пойдет хорошо, Гарри появится возле площадки для квиддича. Профессор МакГонагалл и мадам Помфри были там, к ним присоединился Сириус, который, несомненно, все еще находился в своей анимагической форме. Они с Роном также наблюдали, как точка Дамблдора вместе с Аластором Грюмом переместилась в больничное крыло, а затем вернулась в его кабинет. Только одна точка с надписью Барти Крауч все еще отображалась, и она не двигалась из кабинета профессора Флитвика.        Когда вошел директор, он, казалось, не удивился, увидев, что присутствуют только Гермиона и Рон, просто кивнув в их сторону. Гермиона вздрогнула, когда один из портретов за ее спиной заговорил.       — Дамблдор, человек, о котором вы говорили ранее, прибыл в больницу Святого Мунго. Он выглядит плохо. Они не уверены, что он переживет эту ночь.       — Благодарю вас, Дилис, — серьезно сказал Дамблдор, склонив голову в сторону портрета серебряноволосой ведьмы в зеленом одеянии.        Дамблдор вызвал поднос с горячим чаем и маленькими бутербродами, прежде чем сесть за свой стол, предложив им угощаться всем, чем они пожелают. Несмотря на то, что у нее урчало в животе от пропущенных сегодня приемов пищи, Гермионе было слишком тошно, чтобы есть. Рон нерешительно взял бутерброд, но только поклевал края.       Дамблдор достал перо и быстро принялся писать на двух отдельных листах пергамента. Фоукса нигде не было видно, его насест пустовал.        Внезапно Гермиона ахнула; имя Гарри только что появилось у входа на трибуны для квиддича. Рон поспешно заглянул ей через плечо, а Дамблдор встал.       — Гарри? — быстро спросил Дамблдор. Гермиона молча кивнула, не отрывая взгляда от карты, не в силах поверить, что то, что она видит, реально, а не просто то, чего она хочет, чтобы было реальным.       — Это он! Он добрался! — закричал Рон, вскакивая со стула и указывая на Карту.        Гермиона не смогла сдержать всхлип. Это было реально. Гарри был жив.        Быстро заверив, что скоро вернется, Дамблдор снова вышел из своего кабинета. Портреты, которые до этого притворялись спящими, снова принялись болтать, строя предположения между собой. Гермиона не могла отвести глаз от Карты. Она смотрела, как Гарри перехватили Сириус, профессор МакГонагалл и мадам Помфри. Дамблдор, который только что покинул свой кабинет, уже присоединялся к ним.        Горячие слезы теперь свободно текли по ее щекам. Рон достал для нее салфетку, чтобы она промокнула лицо.        Только когда Гермиона услышала тихие голоса на винтовой лестнице в кабинет директора, она смогла оторвать взгляд от Карты. Она торопливо стерла ее и сунула в карман. Подойдя к Рону, который наконец перестал ходить туда-сюда, она не сводила глаз с двери, закусив нижнюю губу.       — ...действительно следует отправить в больницу, Альбус...       — ...я вполне согласна, Поппи...       — ...нужен отдых...       — Скоро. К сожалению, это не может ждать. — Голос Дамблдора. Остальные замолчали, и дверь распахнулась.        И тут появился Гарри. Он вошел сразу за Дамблдором — в крови, но живой. Фоукс покачнулся на плече у Гарри и взлетел на свой насест, как только Гарри переступил порог.        Гермиона подбежала и обняла Гарри за шею, не обращая внимания на кровь и грязь, испачкавшие его рубашку. Гарри сначала не отреагировал, но вскоре нерешительно поднял руки, чтобы обнять ее в ответ. Его трясло. Поняв, что он, должно быть, измучен, Гермиона неохотно отпустила его, чтобы они могли перейти к креслам, стоящим перед столом из красного дерева. Дамблдор уже наколдовал еще несколько кресел, но все равно на одно меньше, чем количество людей, присутствующих в комнате.       Мадам Помфри не собиралась оставаться, объявив, что ей нужно вернуться в больничное крыло и проверить настоящего Грюма. Она напомнила Дамблдору тоном, граничащим с неодобрением, что будет готова принять Гарри сразу же, а затем ушла обратно по движущейся лестнице.        Гермиона и Рон сели по одну сторону от Гарри, а Сириус и МакГонагалл - по другую. Сириус все еще был замаскирован под большую лохматую черную собаку. Профессор МакГонагалл с любопытством наблюдала за ним, когда он запрыгнул на свой стул и положил лапу на колено Гарри.       — Сириус, — начал Дамблдор. — Я думаю, пришло время показать себя.        Сириус немедленно превратился обратно в человека, не менее лохматого, с густым выражением опасения на лице, когда он оглядел Гарри.       — Боже милостивый, — прохрипела МакГонагалл, схватившись за грудь. Когда она пришла в себя, она подняла свои тонкие брови на Дамблдора.       — Все будет объяснено со временем, Минерва. Просто знайте, что Сириус пользуется нашим полным доверием.        Как бы странно это ни показалось МакГонагалл, она просто склонила голову перед Дамблдором, довольная тем, что доверяет и ждет. Гарри сидел неподвижно, устремив взгляд вперед, словно его мысли были далеко.       Дамблдор откашлялся. — Гарри сегодня вечером пережил тяжелое испытание, и он заслуживает прежде всего знать, почему.        Гарри поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с директором, и Дамблдор кратко пересказал историю о том, как Барти Крауч-младший замаскировался под Аластора Грюма и отправил Гарри прочь с помощью Портключа. Он также вкратце рассказал о том, как Крауч-старший появился на территории школы ранее вечером, чтобы предложить несколько бессвязное признание, и об усилиях Рона и Гермионы по борьбе с Краучем-младшим, как только они обнаружили пропажу Гарри. Дамблдор не упомянул об участии Тео или Малфоя.        – Теперь, Гарри, я должен просить у тебя слишком многого, — сказал Дамблдор, его обычно пронзительный взгляд смягчился жалостью. — Мне нужно знать, что произошло после того, как ты взял Портключ        Гарри теперь избегал взгляда Дамблдора.        – Разве это не может подождать? — резко спросил Сириус. –Ему нужно поспать. Он и так достаточно пережил.        Гарри благодарно посмотрел на Сириуса, но Дамблдор серьезно покачал головой, все еще обращаясь к Гарри.       – Сегодня вечером ты проявил мужество, превосходящее всё, что мы могли от тебя ожидать, и я прошу тебя призвать его ещё раз. Нам нужно знать, что с тобой произошло.       Фоукс слетел со своего насеста, чтобы снова сесть на плечо Гарри. Казалось, Гарри черпал силы в присутствии птицы, поскольку он, наконец, встретился взглядом с Дамблдором, кивнул и сделал глубокий, прерывистый вдох.       Хриплым голосом Гарри в мельчайших подробностях рассказал обо всем, что произошло с ним с тех пор, как его перенесли на кладбище, где был похоронен отец Волан-де-Морта.       Как только Гарри прибыл, дезориентированный и смущенный, ослепляющая боль в шраме лишила его возможности сопротивляться, когда появился Хвост, обезоружил его и привязал к надгробному камню. Он рассказал о нечеловеческом подобии Волан-де-Морта детской фигуре до ритуала, а затем о зелье, которое позже должно было его возродить.        Гермиона побледнела, услышав о том, как Хвост отрезал себе руку для этого ужасного варева. В качестве последнего ингредиента Хвост взял кровь у Гарри, поскольку Волан-де-Морт считал, что кровь Гарри сделает его сильнее, дав ему ту же защиту, что и у Гарри. При этом Дамблдор встал, чтобы осмотреть место, которое Гарри указал на своей руке, и снова сел, казалось, с любопытством удовлетворенный.        Гарри продолжал, подробно рассказывая о том, как Волан-де-Морт созвал к себе Пожирателей смерти, желая доказать, что он вернулся, и устроить зрелище, покончив с Гарри навсегда. Каждый Пожиратель смерти прибыл в капюшоне и маске, а затем осторожно подходил к Волан-де-Морту, чтобы преклониться к его ногам. Волан-де-Морт выразил разочарование тем, что так мало вернулись к нему, рассуждая о важности вечера и места, где они собрались. Он также выразил враждебность к тем, кто смог вернуться так быстро, утверждая, что его самые верные последователи либо мертвы, либо заключены в тюрьму.        Гермиона почувствовала, как свинцовая гиря упала ей в живот, когда Гарри назвал отца Малфоя одним из присутствующих Пожирателей смерти. Она не была так удивлена, услышав об отцах Крэбба и Гойла после этого, но ее живот снова слегка сжался, когда был назван Нотт-старший.        Затем Волан-де-Морт рассказал историю о своем местонахождении и средствах выживания за последние четырнадцать лет, начиная с того, что произошло в ту ночь, когда его проклятие обратилось против Гарри, и до настоящего времени. Берта Джоркинс, ведьма из Министерства, пропавшая почти год назад, была мертва, убита после того, как рассказала Волан-де-Морту о Турнире Трех Волшебников и местонахождении Барти Крауча-младшего.       Гермиона слушала всю историю до сих пор, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь дать Гарри закончить, не перебивая. Однако она не смогла сдержать легкий вздох, услышав, что после того, как Волан-де-Морт закончил говорить, он направил свою палочку на Гарри и начал мучить его для развлечения с помощью Круциатуса. Сириус так сильно сжал стул, что отломал кусок дерева от подлокотника.        В конце концов, Волан-де-Морт приказал Хвосту развязать Гарри и вернуть ему палочку, желая показать своим последователям, что он превосходит Гарри посредством дуэли. Гарри должен был быстро соображать; он знал, что не сможет одолеть Волан-де-Морта, не говоря уже о Волан-де-Морте, окруженном его Пожирателями смерти. Он немедленно возвел Щитовые чары против проклятий Волан-де-Морта, пытаясь выиграть время, чтобы подумать. Проклятия, которые он не мог заблокировать, он уклонялся, ныряя за надгробия. Некоторые из порезов и царапин, которые у него теперь были, были вызваны осколками взрывающейся скалы, вылетевшими из-за его спины.        Гарри прочистил горло. – То, как я уклонялся от его проклятий... казалось... казалось, что это больше, чем просто удача, - сказал Гарри, его голос начал хрипеть.        Профессор МакГонагалл, промокая слезы с уголков глаз клетчатым платком, наколдовала Гарри кубок с водой. Он жадно выпил, прежде чем продолжить.        – Как будто заклинания не работали должным образом. Они как будто... Угасали, когда приближались ко мне. Как вы думаете, что произошло? - спросил он, глядя на Дамблдора.        Дамблдор на мгновение замолчал, размышляя, глядя на Гарри поверх сложенных домиком пальцев. Наконец он заговорил, взглянув на Фоукса, все еще сидевшего на плече Гарри.        – Я полагаю, Гарри, что это могло быть следствием сходства твоей палочки с палочкой Волан-де-Морта. Я прав, что мистер Олливандер сказал тебе, что феникс, который предоставил сердцевину для твоей палочки, дал еще одно перо? То, которое находится в палочке Волан-де-Морта? Гарри кивнул. – Этот феникс, как раз тот самый. - Дамблдор указал на красно-золотую птицу.       Гермиона выпрямилась — она не знала, что у палочки Гарри общее ядро.        – Фоукс дал перья для моей и палочки Волан-де-Морта? - тихо спросил Гарри, в его голосе промелькнула обычная любознательность.        – Да, - подтвердил Дамблдор, серьезно кивнув. – И когда палочка с общим ядром встречается со своим братом, они не будут работать должным образом друг против друга. Гарри, ты направлял какие-либо атакующие заклинания непосредственно на Волан-де-Морта?        Гарри отрицательно покачал головой.        – Я подозреваю, что если бы ты попытался, ты бы обнаружил, что твоя палочка не может работать в обычном режиме. Фактически, если ваши палочки будут вынуждены сражаться в будущем, вполне возможно, что произойдет очень редкий эффект.        Дамблдор вкратце объяснил концепцию эффекта обратного заклинания, Приори Инкантатем, и то, как одна из волшебных палочек может заставить другую изрыгать заклинания, которые она выполняла, в обратном порядке. Гарри снова начал смотреть отсутствующим взглядом, казалось, не в силах сосредоточиться на расплывчатом описании Дамблдора. В любое другое время Гермиона сочла бы это объяснение захватывающим, но она сочувствовала нынешней незаинтересованности Гарри.       – И как тебе удалось вернуться к нам сегодня вечером? - мягко спросил Дамблдор.        Гарри глубоко вздохнул и продолжил свой рассказ.        Отчаянно ища способ спастись, Гарри начал запускать атакующие заклинания в ряды последователей Волан-де-Морта, пытаясь проложить себе путь сквозь них, чтобы сбежать. Волан-де-Морт начал кричать, чтобы Пожиратели смерти отступили, что Гарри должен уничтожить он, но откуда ни возьмись поднялся громкий, пронзительный визг, и опустился густой туман.        Начался хаос. Заклинания без разбора летали туда-сюда, пока Пожиратели смерти рассеивались в темноте, пытаясь найти и удержать Гарри для Волан-де-Морта. Гарри в одиночку сразил трех Пожирателей смерти, отправляя оглушающие и обезоруживающие заклинания так быстро, как только мог, когда в него попало полное Заклятие остолбеней.       Гермиона не могла удержаться и схватила Гарри за руку, а затем крепко сжала ее. Он сжал ее пальцы, как будто это он успокаивал ее.        Гарри, который держал свою палочку, когда его обездвижили, начал яростно пытаться использовать невербальную магию, чтобы освободиться. Это не сработало.       По мере того как Пожиратели смерти приближались к его местоположению, Гарри предпринял отчаянную последнюю попытку освободиться. Он позволил своему страху и гневу овладеть им, пытаясь позволить магии, пульсирующей в его венах, нарастать, пока она не взорвется вспышкой беспалочковой магии. Чудесным образом это сработало.        – Я знал, что Волан-де-Морт был близко, — сказал Гарри, снова сжимая пальцы Гермионы. – Как только я встал, чтобы повернуться и встретиться с ним лицом к лицу, я увидел, как Кубок Трёх Волшебников летит ко мне. Я не знаю, призвал ли я его или что-то еще, но как только я поймал его, он перенес меня обратно на поле для квиддича.        Последнее, что увидел Гарри, было разъяренное лицо Волан-де-Морта, безмолвно кричащего, когда Гарри высасывало из кладбища.        – Спасибо, Гарри, — тихо сказал Дамблдор, складывая руки на столе. Фоукс вспорхнул обратно на свой насест, издав одну мягкую, чистую ноту песни. Тепло распространилось по телу Гермионы со звуком, смывая часть усталости.       Дамблдор слегка погладил перья феникса, прежде чем продолжить.       — Сегодня вечером вы проявили огромную храбрость и силу, превосходящую всё, что можно было от вас ожидать. Думаю, сейчас пришло время для отдыха и сна. Сириус, не хотел бы ты остаться с ним?       Сириус кивнул, сжимая руку на плече Гарри.       — Вы тоже, мистер Уизли? Мисс Грейнджер?       Гермиона и Рон быстро кивнули в знак согласия.       — Очень хорошо. Минерва, прежде чем я провожу Гарри и его друзей в больничное крыло, я должен попросить вас об еще одной услуге этим вечером. Я хотел бы еще раз допросить Крауча под сывороткой правды, чтобы убедиться, что мы ничего не упустили, прежде чем связываться с министром. Он, несомненно, захочет допросить этого человека и завтра. Я встречусь с вами в кабинете Филиуса.       МакГонагалл склонила голову в знак согласия Дамблдору.        Гермиона отпустила руку Гарри, когда они встали, позволяя Сириусу притянуть его к себе и обнять за плечи. Закончив рассказывать свою историю, Гарри снова приобрел остекленевший, рассеянный взгляд, как и раньше.        Было около полуночи, когда они покинули кабинет директора — Сириус снова в виде большой черной собаки — и направились по коридорам в больничное крыло. Мадам Помфри немедленно уложила Гарри в постель, задернула занавеску и велела ему переодеться в свежую пижаму, пока она готовила кубок снотворного зелья. В дальнем конце лазарета уже были задернуты занавески вокруг кровати, в которой, как предположила Гермиона, находился настоящий Грюм. Только после того, как Гарри заснул, Дамблдор ушел, заверив, что вернется утром.        Сириус устроился в ногах кровати Гарри на подушке, которую принесла мадам Помфри, а Рон свернулся калачиком на стуле у изголовья Гарри. Гермиона свернулась калачиком на простынях на соседней кровати с Гарри, медленно расслабляясь мышцы, которые, как она не осознавала, были напряжены.       Она все ещё не могла поверить, что неосознанно находилась под заклятием Империус, и что она, Рон и Малфой действительно столкнулись с Пожирателем Смерти. Это ничто по сравнению с испытаниями Гарри, но это только усилило напряжение всего вечера.        Гермиона задумалась о том, что чувствуют Малфой и Тео, если они вообще еще не спят. Она была в долгу перед ними за то, что они обнаружили, что она находится под Империусом, особенно перед Малфоем. Ее разум немного споткнулся, вспоминая, как именно он вывел ее из-под заклятия. Даже когда она внутренне содрогнулась от своей реакции на него, тонкое тепло поднялось внутри при воспоминании.        Гермиона поднесла пальцы к губам, вспоминая давление губ Малфоя на её собственные и то, как их губы двигались в унисон. Большинство воспоминаний с тех пор, как она впервые попала под проклятие, были туманными и разрозненными, но это воспоминание словно врезалось ей в мозг. Логически это можно объяснить простым фактом, что это было первое ясное воспоминание за последние две недели, но Гермиона знала, что здесь действует нечто большее, чем логика.       Она вспомнила удовольствие, которое испытывала, целуясь с Виктором. Сладко, комфортно, незамысловато. Это была свеча рядом с адским пламенем эмоций, которые она испытала, целуясь с Малфоем. Незнакомый жар, который пронесся сквозь нее, потеря всякого рационального мышления, желание ответить ему, взять больше… это то, как это должно было ощущаться? Чувствовал ли он то же самое?       Сначала он ответил с энтузиазмом, но, возможно, его просто застали врасплох. После этого он казался отстраненным. Сожалеющим, даже.        Он хотел помочь ей освободиться от проклятия. Было бы опасно предполагать, что он испытывает что-то большее, чем просто обязательство помочь другу. А они теперь друзья, как она полагала. По крайней мере, она надеялась, что Малфой так это видит. Он, должно быть, немного встревожен всем этим вечером, особенно зная, что он сражался с Пожирателем Смерти, учитывая его связи с ними. Даже если он не осознавал этого до самого факта.        По какой-то причине осознание того, что отцы Малфоя и Тео состоят в рядах Волан-де-Морта, ее нисколько не смутило. Это ничего не меняло в них. Единственная проблема заключалась в том, что теперь, когда Волан-де-Морт вернулся, все изменится.        Внезапно вся тяжесть сегодняшних событий обрушилась на нее. Волан-де-Морт вернулся. И Гермиона знала, что он вернется, знала почти наверняка, и ничего не предприняла. Неужели она думала, что у неё будет больше времени? Что это произойдет далеко и не будет иметь отношения к их собственному изолированному убежищу в Хогвартсе?        Слезы снова защипали уголки её глаз. Она была глупа, что не рассказала Гарри и Рону все с самого начала. Или не пошла прямо к Дамблдору. Хотя… Дамблдор, казалось, уже понимал, что Волан-де-Морт неуклонно набирает силу. И если видение было правдой, он также знал бы, когда и какое задание будет дано Малфою, чтобы убить его. Гарри, однако, заслуживал того, чтобы знать больше, чем слухи и интуитивные ощущения. Если бы он был в курсе, возможно, Крауч не так легко обманул бы его этим вечером… как он обманывал Гермиону весь год.        И теперь, когда Гермиона лучше узнала Малфоя за последний год, она была уверена, что он может измениться и перестать быть презрительным, сварливым хулиганом, каким он был в первые три года их обучения. Он уже доказал, что может отбросить свою ненависть, зависть и мелочность, когда это необходимо — у нее был почти годовой опыт все более дружелюбного общения в качестве доказательства, и события этого вечера затмили их все. Ему потребуется время, чтобы полностью преодолеть предрассудки и взгляды, укоренившиеся в его воспитании, и разве он не заслуживает этого шанса?       Это был такой же сложный клубок, как и любой, который она когда-либо вязала спицами.       Гермиона перевернулась на спину, и усталость постепенно взяла верх. Завтра она сможет решить, что делать. Что сделано, то сделано. Крауч находится под стражей, и, самое главное, Гарри жив. И Дамблдор будет знать, что делать дальше, чтобы он оставался таким. Успокоенная этой мыслью, Гермиона закрыла глаза и позволила усталости увлечь себя в сон.