Глава 17

      Дамблдор вернулся утром, как и обещал. Когда дверь в лазарет со скрипом отворилась, Гермиона уже терла заспанные глаза тыльными сторонами ладоней. Солнечный свет мягко проникал сквозь стеклянные переплеты высоких арочных окон, отбрасывая на пол сетчатые узоры.       Гарри, казалось, всё ещё спал, а Рон тихо похрапывал, свесив голову на спинку стула. Сириус поднял голову, наблюдая, как Дамблдор идет через палату к мадам Помфри, которая занималась Грюмом в дальнем конце лазарета.        Гермиона медленно села, свесив ноги с кровати. Дамблдор быстро окинул их всех взглядом и тихо заговорил с мадам Помфри. Мадам Помфри качала головой.       Прежде чем Дамблдор успел что-либо им сказать, дверь в больничное крыло с грохотом распахнулась. Рон вздрогнул и поднял голову, а Гарри пошевелился, широко зевая.       — Дамблдор, я настаиваю, чтобы вы позволили мне привести… ах. — Корнелиус Фадж осекся, увидев Гарри и окружающую его группу.        Два мракоборца стояли по бокам от Министра, выделяясь значками, приколотыми к их мантиям. Они выглядели внушительно рядом с гораздо более низким по росту Министром, который вертел в руках свой лаймово-зеленый котелок.       — Корнелиус, — спокойно сказал Дамблдор. — Я думал, мы договорились, что вы сначала допросите Барти Крауча?        Фадж прошел дальше в палату, два аврора держались рядом с ним по обе стороны. — Да, ну, я послал Долиша начать процесс передачи его под стражу. Но прежде чем я пойду, я должен настоять, чтобы вы позволили мне взять с собой одного-двух дементоров для дополнительной защиты. Этот человек опасен и, по всем признакам, безумен. Да что там, в вашем письме вы сказали, что он утверждает, будто вмешивался в турнир по указанию Сами-Знаете-Кого!       Дамблдор подошел, чтобы перехватить Фаджа в нескольких футах от кровати Гарри. Гарри теперь сидел, уставившись на министра.             — Это правда, Корнелиус, — твердо сказал Дамблдор. — Волан-де-Морт руководил действиями Крауча, и всё это было частью плана по возвращению себе власти. И план удался. Волан-де-Морт полностью возродился.        Фадж, который сильно вздрогнул при упоминании имени Волан-де-Морта, казалось, не мог прийти в себя. –Послушайте, Дамблдор… это нелепо. Сами-Знаете-Кто вернулся? Он мертв, говорю вам. Он мертв уже тринадцать лет… Просто смешно. Полная бессмыслица…       Фадж осекся, ещё сильнее сминая свой котелок, все еще бормоча набор слов, в котором Гермиона смогла разобрать только "нелепо" и "невозможно". Она почувствовала, как её глаза расширяются от недоверия.        Дамблдор взглянул на Гарри, прежде чем устремить на Фаджа прямой взгляд. –Гарри здесь имел несчастье быть свидетелем возрождения Волан-де-Морта. Сегодня позже, я уверен, он согласится ответить на любые оставшиеся у вас вопросы по этому поводу. Минерва, Филиус и я сами слышали признание Барти Крауча под воздействием Сыворотки правды. Истории идеально совпадают и объясняют многое из того, что произошло с тех пор, как пропала Берта Джоркинс. Если вы пройдете со мной в кабинет Филиуса, вы сможете сами услышать это признание.       Как ни странно, Фадж выглядел ещё более встревоженным, чем раньше.        – Да, да, в свое время, Дамблдор, - выпалил Фадж, оглядывая комнату. –Доулиш держит его в руках, и я уверен, что Амелия Боунс и весь Отдел магического правопорядка захотят принять участие в допросе этого человека. Проблема, конечно, с Сывороткой правды в том, что подозреваемый будет говорить все, что считает правдой, независимо от того, так это или нет. Ужасная проблема, действительно, когда уже рассказывают такие возмутительные истории.       – Вы мне не верите, Министр? - тихо спросил Гарри.       Фадж неохотно повернулся, чтобы посмотреть на Гарри. Гермиона затаила дыхание, пока тянулась тишина.       – Ну, Гарри, ты должен понимать, что существуют процедуры, которые необходимо соблюдать, - сказал наконец Фадж, натягивая снисходительную улыбку. – Я уверен, что ты пережил ужасное испытание — что бы там ни случилось — но с учетом определенных фактов, которые только что выяснились в отношении твоего… ну, самочувствия… головных болей, кошмаров, галлюцинаций и тому подобного… ты поймешь, если мы не можем просто принять твою историю как факт.        — Я могу это доказать, — сказал Гарри, и его глаза горели изумрудным огнем, когда он вызывающе смотрел на Фаджа. — Крауч отправил меня на кладбище. Хвост — это Питер Петтигрю — был там. Он совершил ритуал, чтобы вернуть Волан-де-Морта. После этого Волан-де-Морт призвал своих Пожирателей смерти, и я могу назвать их имена! Крэбб, Гойл, Эйвери, Макнейр, Нотт, Малфой… — Гермиона резко вдохнула, чувствуя, как сжимается её грудь.       — Малфой был оправдан! — вскричал Фадж в негодовании. — Все они были! Вы просто перечисляете имена тех, кто был оправдан почти тринадцать лет назад, и я не потерплю этого. Некоторые из этих джентльменов — уважаемые сотрудники Министерства и щедрые филантропы. Вы хорошо поработали, изучая старые судебные записи, мистер Поттер, но я не допущу этого. А Питер Петтигрю? Этот бедный мальчик был убит Сириусом Блэком, известным сторонником Того-Кого-Нельзя-Называть.        Сириус прижал уши и зарычал на Фаджа.       — Тогда След! — быстро перебил Гарри. — Проверьте свои записи. Они докажут, что я был на кладбище прошлой ночью, и покажут все заклинания, которые Волан-де-Морт и его последователи наложили на меня, и те, которые я использовал для защиты.       Лицо Фаджа ещё больше помрачнело. — Вы провели свое исследование не так тщательно, как я думал, Поттер, иначе вы бы прекрасно знали, что Министерство не регистрирует деятельность несовершеннолетних в течение учебного года по очевидным причинам!        Гарри сердито открыл рот, чтобы ответить, но Дамблдор поднял руку, чтобы остановить его. Гарри снова закрыл его, все еще кипя от злости.       — Я думаю, Гарри, тебе всё ещё нужен отдых после вчерашнего испытания. Но, пожалуйста, знайте это, Корнелиус; Гарри пользуется моим полным доверием. Он в своем уме так же, как и любой из нас. Я полагаю, что его шрам беспокоит его всякий раз, когда Волан-де-Морт находится поблизости или испытывает особенно сильные эмоции. Я с удовольствием объясню больше по дороге, если вы последуете за мной, — сказал Дамблдор, указывая на выход и направляясь к нему.       Фадж кисло хмыкнул, прежде чем повернуться на каблуках, чтобы последовать за Дамблдором. Два мракоборца поплелись за ним, ни один из них не оглянулся.       — Очень хорошо, Дамблдор, но все ещё остается вопрос об остальной части Турнира, который нужно обсудить, — сказал Фадж, явно пытаясь увести разговор от всего, что касается воскресшего Темного Лорда. — Я уже послал известие Бэгмену. С самого начала было явное вмешательство, и я не думаю, что мы можем разумно ожидать… — Голос Фаджа затих, когда он покинул комнату вслед за Дамблдором.        Гарри оглянулся на Гермиону и Рона, на его лице всё ещё читался гнев. – Вы можете в это поверить?       – Он одумается, приятель, - успокаивающе сказал Рон. – Он должен одуматься после того, как услышит признание Крауча.       Сириус встал, виляя хвостом, и положил лапы на край кровати Гарри.       Мадам Помфри в шоке застыла посреди палаты. Она встряхнулась и прошла мимо них. — Я просто распоряжусь, чтобы принесли завтрак, хорошо? Хотя, что я собираюсь найти для собаки... - она замолчала, снова покачав головой, и исчезла в своем кабинете.        Сириус огляделся ещё раз, прежде чем снова превратиться в человека, теперь сидящего на краю кровати Гарри. Гермиона поспешно встала и задернула шторы на случай, если кто-нибудь забредет, а затем придвинула еще один стул к стулу Рона.       – Я бы не был так уверен, Рон, - сказал Сириус с вздохом. – Насчет того, что Фадж одумается. Похоже, с ним будет трудно.       — Ну, он будет идиотом, если проигнорирует то, что Сам-Знаешь-Кто вернулся, - сказал Рон, скрестив руки на груди.       Гарри разочарованно зарычал. – Всё потому, что я отпустил Петтигрю. Ничего бы этого не произошло без него. Если бы он только не сбежал в прошлом году...        – Гарри, это не твоя вина, - сказал Сириус, положив руку ему на плечо. – В прошлом году ты поступил правильно. Волдеморт просто нашел бы другой способ вернуться. Важно то, что ты здесь, относительно невредим, и мы можем начать готовиться. Он не будет и близко так силен, как в прошлый раз, поскольку половина его последователей в Азкабане, а другие слишком напуганы, чтобы вернуться.       «Треск!»        Добби появился у изножья кровати Гарри, нагруженный огромным оловянным подносом, заваленным блюдами с беконом, яйцами, кашей и стопкой тостов. Кувшин с тыквенным соком опасно покачивался рядом с тремя серебряными кубками и пустой миской. Сириус усмехнулся, увидев миску.       — Гарри Поттер, сэр! — пропищал Добби. — Добби пришел принести ваш завтрак, сэр. Хотя Добби сказали, что здесь будет собака…       — Привет, Добби, — сказал Гарри, улыбаясь. — Не волнуйся, все прекрасно. Спасибо.       — Конечно, Гарри Поттер. — Добби поставил поднос на прикроватный столик. — Добби слышал шепот о том, что произошло. Гарри Поттер — храбрый и великий волшебник, и Добби очень испугался, услышав об опасности, в которой оказался Гарри Поттер. Все эльфы, сэр. Бедная Винки была в отчаянии, услышав о мистере Крауче и его сыне. Добби не видел ее со вчерашнего вечера.       Гермиона почувствовала укол сочувствия к Винки; домашним эльфам действительно достается тяжелая доля. Винки не могла ничего поделать с тем, что ее хозяин был жесток, а его сын — злым. А потом её уволили, как будто она ничего не значила…        Гермиона стиснула зубы, решив удвоить свои усилия по обеспечению равных прав для домашних эльфов. Перемены в Хогвартсе были началом, но этого было недостаточно. Может быть, она могла бы создать какое-нибудь общество. Должны быть и другие, кто осознает несправедливость всего этого.        После того, как Добби ушел, Гермиона, Гарри, Рон и Сириус набросились на свой завтрак, уплетая весь поднос и даже больше, пока он не опустел. Почувствовав себя немного лучше с полными животами, они легко болтали, изо всех сил стараясь избегать тем о Волан-де-Морте или Фадже.       В конце концов, Гермиона и Рон решили дать Гарри и Сириусу немного времени наедине, извинившись, чтобы освежиться около половины второго. Они вернулись в башню Гриффиндора, и их ни разу не остановили; казалось вероятным, что любые шепоты, которые слышал Добби, еще не просочились к остальной части школы.       Первым делом Гермионы было зайти в туалет, а затем вернуться в свою спальню, чтобы переодеться. Живоглот ждал у своих мисок, помахивая хвостом и устремив на нее свои желтые глаза. Она почувствовала облегчение, когда он позволил ей сразу же взять его на руки, уткнувшись лицом в его длинную рыжую шерсть и шептала ему ласковые слова на ухо. Он довольно мурлыкал у неё на руках некоторое время, прежде чем громко потребовать, чтобы его накормили.       Гермиона, смеясь, уступила, а затем начала рыться в своем комоде в поисках свежей блузки и пары джинсов. Только сняв мантию, она вспомнила, что Карта Мародёров всё ещё сложена в её кармане. Она переложила её в ящик своей прикроватной тумбочки для сохранности, пока у нее не появится возможность вернуть её Гарри.       Когда она спустилась по лестнице обратно в общую комнату, Гермиона с удивлением обнаружила, что большинство студентов Гриффиндора собрались, с ожиданием оглядываясь по сторонам. Не прошло и мгновения, как профессор МакГонагалл осторожно прошла через портретный проем с очень серьезным видом.       Она объявила, что во время обеда состоится незапланированное собрание, поскольку профессор Дамблдор хотел бы обратиться ко всем по поводу Турнира Трех Волшебников. Студенты должны занять свои места за столами своих факультетов ровно в шесть часов вечера.        Сразу после объявления раздался гомон, поскольку все гадали, что Дамблдор собирается сказать. Серьезный тон МакГонагалл не был замечен; большинство разговоров, которые слышала Гермиона, были полны волнения.       Она встретилась взглядом с Роном через комнату, и он слегка поморщился. Они, по крайней мере, могли быть уверены, что новость не предвещает ничего хорошего.        Когда они вернулись в больничное крыло, чтобы рассказать Гарри об объявлении Дамблдора, они обнаружили, что Дамблдор уже там. Гарри кричал.       – Сбежал! Как он мог сбежать? - кричал Гарри, явно расстроенный. Он стоял у своей кровати, одетый в чистую одежду, которую, должно быть, принесли из его спальни. Его руки были сжаты в кулаки по бокам. Сириуса нигде не было видно.        В голубых глазах Дамблдора не было и намека на обычный блеск, а его лицо казалось более изнеможённым, чем когда-либо. – Не тревожься, Гарри. Я не думаю, что Крауч попытается вернуться в Хогвартс снова.        Гермиона почувствовала, как у неё отвисла челюсть, когда она и Рон подошли к Гарри. Дамблдор склонил голову в их сторону, продолжая.        – Что касается того, как он сбежал, у меня есть только подозрения. Винки, бывшая домовая эльфийка семьи Крауч, испытывала сильную привязанность к Барти Краучу-младшему. Она присматривала за ним все те годы, пока он был заточен в своем доме, под контролем и спрятан своим отцом. Я полагаю, что когда Винки услышала о том, что Крауч был обнаружен в замке прошлой ночью, она не смогла удержаться от того, чтобы поговорить с ним в последний раз.       Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось, боясь услышать, что Дамблдор скажет дальше.       – Долиш, мракоборец, отвечавший за охрану Крауча, не видел, чтобы кто-либо входил или выходил из комнаты, пока Корнелиус, против моей воли, не привел в школу двух дементоров, чтобы переправить Крауча в Азкабан. Винки не в себе, понимаете, и я думаю, что в момент замешательства и паники за жизнь своего бывшего хозяина она аппарировала вместе с ним, непреднамеренно позволив ему сбежать. Она вернулась на кухню, раненая и в сильном расстройстве, всего полчаса назад, и Добби немедленно пришел за мной.       – О нет… – прошептала Гермиона одновременно с Гарри: – Но я думал, она больше не работает на семью Краучей?       – Не работает, – согласился Дамблдор. – У меня есть другая теория, которая может объяснить действия Винки, не оставив ей особого выбора. К великому сожалению, Барти Крауч-старший скончался от ран в больнице Святого Мунго рано утром, оставив своего сына единственным оставшимся наследником рода Краучей. Родовая магия – очень древняя и сложная ветвь магии, но достаточно сказать, что Крауч, конечно, знал, что вступил во владение поместьем в тот момент, когда умер его отец. Семья Винки служила его собственной на протяжении поколений, и я думаю, что он воспользовался ее нестабильным состоянием, чтобы заставить её вернуться к нему на службу на короткое время.        Гермиона затаила дыхание. Рон почесал в затылке. – Но тогда почему она вернулась в Хогвартс? – спросил он.       – Не имея при себе палочки, Крауч, скорее всего, знал, что Винки со временем легко одолеет его своей собственной эльфийской магией. Она вернулась на кухню, сжимая в руках один ботинок, тот самый, который Крауч использовал, выдавая себя за Аластора, и её ещё не удалось уговорить отдать его. Я оказал ей первую помощь, но она находится в слишком хрупком состоянии для допроса. Судя по той небольшой информации, которую мне удалось собрать, похоже, Крауч предвидел необходимость приказать ей молчать о его местонахождении, прежде чем отпустить ее и оставить в состоянии, не позволяющем ей попытаться последовать за ним.        Гарри тяжело опустился на край кровати, закрыв лицо руками.        Дамблдор подошел к нему и положил руку ему на плечо. – Гарри, я хочу, чтобы ты остался здесь до конца дня. Если ты почувствуешь себя лучше, ты можешь возобновить занятия вместе со всеми остальными завтра утром. Сириус вернется, чтобы провести с тобой вечер, но, боюсь, он не сможет остаться дольше. Предстоит много работы, и реакция министра на события последних двадцати четырех часов изменила все. Я сообщу тебе, если услышу что-нибудь еще о Крауче.        Гермионе нужно было узнать еще кое-что. – Сэр, что будет с Винки?        Дамблдор посмотрел на нее, и голубые глаза за стеклами его очков-половинок потеплели. — Будьте уверены, о Винки позаботятся, мисс Грейнджер. Я не думаю, что что-либо из того, что она сделала сегодня, было сделано по ее собственной воле, и Министерство не знает о ее потенциальной причастности. Поскольку это до сих пор не подтверждено, я не вижу причин сообщать им об этом. — Он деловито кивнул и направился к выходу из больничного крыла, остановившись лишь для того, чтобы дать Гарри указания продолжать отдыхать и восстанавливаться.       Гермиона присела на край кровати рядом с Гарри, разглаживая простыни руками. Рон опустился на тот же стул, на котором просидел всю ночь. Гарри откинулся назад, невидящим взглядом уставившись в потолок. Они сидели в тишине, и единственным звуком было ритмичное постукивание кончиков пальцев Рона по подлокотникам стула.        Гермиона задумалась, не выслало ли Министерство поисковые отряды на поиски Крауча. Даже если Фадж отказывался верить, что Волан-де-Морт вернулся, он наверняка знал, насколько опасен этот человек. Сколько времени пройдет, прежде чем Крауч найдет палочку? И сколько времени пройдет, прежде чем он воссоединится с Волан-де-Мортом, Хвостом и другими Пожирателями смерти? Крауч доказал, что он силен и находчив.        Вероятно, недолго. Это была леденящая душу мысль.       Перебирая в уме события вчерашнего вечера, она поймала себя на мысли, от которой у неё похолодело в жилах. Крауч лично видел, как Малфой помогал ей, пусть даже и не знал всей правды. Как много он знает? Видел ли он какие-либо из их взаимодействий во время его работы с Картой?       И Крауч, несомненно, вступит в контакт с отцом Малфоя, если не отправится прямо к Волан-де-Морту. Неужели у Малфоя будут серьезные проблемы из-за этого? Или он сможет это объяснить?        Ей нужно будет предупредить его. Дать ему время подготовиться. Крауч, несомненно, передаст своему хозяину любую информацию, касающуюся Гарри, а видение на Астрономической башне ясно дало понять, что семья Малфоев в какой-то момент впадет в немилость у Волан-де-Морта, но Гермионе было противно думать, что она может быть причиной этого.        Крауч не упоминал Тео конкретно, поэтому она могла только горячо надеяться, что Тео в безопасности. Конечно, его все равно следовало предупредить на всякий случай.       Крауч также разоблачил бы Снейпа. Гермиона вспомнила, как после того, как Метка Снейпа загорелась прошлой ночью, Дамблдор немедленно отослал его. Краткое объяснение Дамблдором Темной Метки убедило ее в том, что он отправил Снейпа отвечать на этот призыв. Это был бы единственный способ подпустить кого-то к Гарри.        Гермиона ошибочно задалась вопросом, может ли Окклюменция защитить её от подчинения проклятию Империус. Черты лица Снейпа стали тщательно бесстрастными непосредственно перед тем, как он ушел, и она была уверена, что он использует её. Если Дамблдор хотел, чтобы Снейп шпионил, она надеялась, что он достаточно хорош, чтобы обмануть Волан-де-Морта. Но... достаточно ли он хорош, чтобы обмануть и Дамблдора?        Гермиона не была уверена, как долго они, Гарри и Рон, сидели там, погруженные в свои мысли. В конце концов, мадам Помфри вышла из своего кабинета, торопливо прошла и скрылась за занавесками в дальнем конце палаты. Гермиона нарушила тишину.       –Гарри, Дамблдор сказал тебе, что он планирует объявить школе сегодня вечером за ужином?        Гарри повернул голову. –Нет. Я думаю, он собирался, но когда он упомянул о побеге Крауча... - он замолчал.        – Ты не думаешь, что это о Сама-Знаешь-Ком, да? - сказал Рон, оглядываясь на неё.       – Профессор МакГонагалл сказала только, что это что-то о турнире, - медленно ответила Гермиона, начиная сомневаться в том, сколько именно Дамблдор планировал раскрыть.        Гарри сел. – Он должен отменить его, да? Я имею в виду, когда Волан-де-Морт вернулся, кому какое дело до какого-то дурацкого турнира. Дамблдор, вероятно, хочет предупредить всю школу.       – Я не знаю, Гарри, - сказала Гермиона после паузы, обдумывая это. — Если Министерство даже не верит, что Сам-Знаешь-Кто вернулся, ты думаешь, они позволят Дамблдору что-нибудь сказать?        Гарри слабо фыркнул. – Дамблдору, похоже, все равно, что думает Фадж. Кроме того, все скоро узнают. Не похоже, что Волан-де-Морт собирается исправиться.       Гарри был прав, но она не была уверена, что все пойдет так, как он ожидал. В конце концов, они решили, что Гермиона пойдет на ужин, чтобы услышать объявление, а Рон останется с Гарри, пока ждет возвращения Сириуса.        Она покинула больничное крыло без десяти шесть, направляясь к Большому залу. Гул болтовни донесся до её ушей задолго до того, как она добралась до него, и когда она обошла вход, комната была переполнена; почти все ученики Хогвартса уже сидели, в дополнение ко всем ученикам Дурмстранга и Шармбатона.        Гермиона заметила Виктора за столом Слизерина, он снова сидел рядом с Малфоем. Малфой разговаривал с Тео, который сидел с другой стороны от него. Тео толкнул его, когда она вошла, и он посмотрел в её сторону.       Она слегка улыбнулась в их направлении и полуподняла руку в приветствии, надеясь незаметно заверить их, что события после их расставания прошлой ночью обернулись лучше, чем они могли надеяться. С ней, и, самое главное, с Гарри, все будет в порядке.       Тео широко ухмыльнулся, поняв сообщение. Выражение лица Малфоя не изменилось, если не считать небольшого расслабления осанки, но он не отрывал от нее взгляда, пока она не отвела его, скользнув на пустое место между Джинни и коренастым пятикурсником по имени Кормак.       Стол преподавателей тоже был полон. Мадам Максим втиснулась между Дамблдором и профессором МакГонагалл. Гермиона нигде не видела Каркарова. Или Людо Бэгмена. Фадж всё ещё был рядом, стоя в стороне от стола преподавателей рядом с дверями в смежную прихожую. Даже с другого конца комнаты его лаймово-зеленый котелок в руках выглядел явно помятым.       Ровно в шесть часов Дамблдор встал, и в зале воцарилась тишина. Он откашлянулся и приветственно развел руками.       – Благодарю вас за то, что присоединились ко мне этим вечером. Я уверен, что вы все с нетерпением ждете ужина, но сначала я должен попросить несколько минут вашего безраздельного внимания, так как у меня есть очень важные новости, которыми я должен поделиться.       Он сложил руки на конце длинной белоснежной бороды, собранной на талии. Гермиона закусила нижнюю губу, не отрывая взгляда от Дамблдора.       – С величайшим сожалением я должен сначала объявить, что Турнир Трех Волшебников отменен.        После этого Большой зал разразился какофонией криков. Джинни посмотрела на Гермиону с широко открытыми глазами и открытым ртом. Гермиона могла только пожать плечами, поджав губы в знак сочувствия. Она посмотрела на Малфоя и Тео — Тео молча наблюдал за Дамблдором, плотно сжав рот, а Малфой сидел, опустив глаза, сосредоточенно изучая стол. Рядом с ним Виктор ничуть не выглядел удивленным.        Дамблдор целую минуту ждал, пока стихнет болтовня, с удовольствием оглядывая комнату поверх своих очков-половинок. Рот МакГонагалл скривился, когда она сурово оглядела стол Гриффиндора. Гермиона вздрогнула, заметив, что Снейп вернулся на свое обычное место, выглядя холодным и угрюмым, как всегда.        Наконец Дамблдор снова поднял руки, и в зале снова воцарилась тишина.        – Я уверен, что вам всем интересно, почему нам пришлось пойти на такие меры. Вчера вечером было обнаружено, что человек по имени Бартемиус Крауч-младший выдавал себя за сотрудника Хогвартса и непосредственно вмешивался в Турнир.       Все внезапно начали пристально смотреть вдоль стола преподавателей, подсчитывая, кого не хватает. Дамблдор продолжал без паузы.       – Этот человек смог покинуть тюрьму и выдать себя за человека, нанятого на должность профессора защиты от темных искусств, Аластора Грюма.        По комнате пронесся коллективный вздох. – Аластор находится в тяжелом состоянии, но со временем, я уверен, он будет восстановлен в полном объеме. Я хотел бы, чтобы вы знали, что вам никогда не доводилось общаться с настоящим Аластором Грюмом, так как самозванец находился на своем месте с начала учебного года. Я, другие сотрудники и Министерство проводим полное расследование того, как это было допущено. Мы считаем, что его незаконные действия были ограничены несколькими конкретными лицами, но мы настоятельно призываем вас сообщить, если вы считаете, что его присутствие каким-либо образом повлияло на вас, или у вас есть сведения о другой подозрительной деятельности. Если у вас есть какие-либо опасения или что-то еще, что вы хотите обсудить в связи с этой информацией, ваши деканы факультетов будут доступны для вас в любое время в течение следующих нескольких дней.        – Я должен вас предупредить. Существует большая опасность.... - Фадж громко прочистил горло и бросил на Дамблдора острый взгляд, который директор проигнорировал, — .....Барти Крауч-младший - преступник и самопровозглашенный Пожиратель смерти, и сторонник Волан-де-Морта. Вам следует быть настороже, поскольку деятельность таких людей, похоже, набирает обороты.       Мягкий шепот наполнил зал. Дамблдор не обратил на это внимания и продолжил говорить.       – В любом случае, я, мадам Максим и министр магии посоветовались с Департаментом магических игр и спорта, и мы пришли к соглашению, что в интересах здоровья и безопасности наших чемпионов следует завершить турнир. Все они показали себя достойно, и мы понимаем, что они пошли на многие жертвы, чтобы соревноваться. Поэтому каждый из чемпионов получит премию в размере двухсот пятидесяти галлеонов, четверть от первоначальной суммы приза, в качестве компенсации за их участие.       Тут и там несколько учеников сложили руки в легких аплодисментах, не уверенные, следует ли им поздравлять чемпионов.        Гарри был прав в одном — Дамблдор, вероятно, настоял на отмене турнира теперь, когда Волан-де-Морт вернулся. Губы Фаджа были сморщены, как будто он попробовал что-то кислое.        Гермиона отметила, что Дамблдор не упомянул Каркарова как часть этого решения. Как только Крауч пришел в себя после сыворотки правды прошлой ночью, он сказал что-то о том, что Каркаров, вероятно, в бегах, и это, казалось, соответствовало его нынешнему отсутствию. Если он был бывшим Пожирателем смерти, он бы тоже почувствовал, как его Метка горит прошлой ночью.       Она понятия не имела, почему Бэгмен отсутствовал. В конце концов, он был главой Отдела магических игр и спорта.       Дамблдор произнес несколько заключительных слов о необходимости сохранять бдительность и важности оставаться сильными и сплоченными, или что-то в этом роде в цветистых выражениях. Мысли Гермионы были заняты другим, они бурлили вопросами о том, почему Дамблдор не сказал ничего больше о Волан-де-Морте. Возможно, он хотел сначала привлечь на свою сторону Фаджа и Министерство, чтобы предотвратить вражду? Или, может быть, ему нужно больше времени, чтобы начать приготовления, прежде чем вызывать определенную панику?       Внезапно на столе перед ней материализовался обычный вечерний ужин, и Гермиона поняла, что Дамблдор закончил говорить и вернулся на свое место, повернувшись, чтобы поговорить с мадам Максим. Гермиона тщательно наполнила свою тарелку, стараясь при этом следить за столом преподавателей. Фадж проследовал через комнату к Дамблдору, снова в сопровождении мракоборцев, хотя на этот раз их было трое.       — Гермиона, где Рон и Гарри? — спросила Джинни, оглядываясь.        Гермиона поспешно перевела взгляд на Джинни, случайно опрокинув тарелку, так что ее печеная картофелина скатилась и с глухим стуком ударилась о стол. Обжигая кончики пальцев, она вернула ее на место.       — Эм… всё ещё в больничном крыле, думаю, — сказала Гермиона, поморщившись и отряхивая руку. — С Роном все в порядке, — быстро добавила она, увидев встревоженный взгляд Джинни. — С Гарри тоже, в основном. Просто… ты не возражаешь, если я просто позволю им самим все объяснить, когда они будут готовы? Так будет проще. Джинни странно посмотрела на нее, но, к счастью, оставила эту тему.       Фадж тихо переговорил с Дамблдором, затем направился между длинными столами к выходу, в сопровождении своей свиты. Он снова нахлобучил свою шляпу-котелок, повернув за угол.       — …в общем, неплохо справился, я полагаю, но сам бы я на метле достал бы это яйцо за полминуты, — говорил кому-то по другую сторону от него крупный кудрявый мальчик по имени Кормак. — Я бы и сам участвовал в соревновании, конечно, если бы не был в больничном крыле за то, что доказывал Эдвардсу, что смогу выжать огненного слизня, помните? Я только желаю…        Гермиона перестала его слушать, когда что-то коснулось её лодыжки.        Она посмотрела вниз и увидела маленькое бумажное существо, вьющееся между ее ног. Что-то на четырех лапах. Оглядевшись украдкой, чтобы убедиться, что Джинни и другие ученики поблизости увлечены своими разговорами, Гермиона протянула руку к земле, делая вид, что поправляет кроссовок. Её пальцы сомкнулись вокруг записки, и она положила ее в карман.        Гермиона закончила есть, затем встала со скамьи, пообещав Джинни, что они поговорят позже. По пути она снова посмотрела в сторону стола Слизерина, но Малфой и Тео уже ушли. Остановившись в ближайшей нише, чтобы достать записку из кармана, Гермиона услышала, как ее зовут.       — Гер-ми-вона? — голос Виктора.       Она вышла, чтобы поприветствовать его. — Здесь, Виктор, — позвала она, дружелюбно помахав ему рукой и улыбнувшись. Когда его взгляд нашел ее, его губы скривились в ответ, когда он подошел и встал перед ней.       — Гер-ми-вона, — повторил Виктор. — Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке после прошлой ночи. Мне жаль, если я тебя напугал.       — О, вовсе нет, — сказала Гермиона, заправляя непослушную прядь волос за ухо. — Я рада, что ты пришел, когда пришел. Если бы Дамблдора не было рядом… ну, кто знает, что бы случилось.       — Этот Крауч совсем не казался в порядке. Потом он говорил об ужасных вещах, которые он сделал и видел, и о своем сыне, который оказался самозванцем... Но твой директор, казалось, знал, что делать. Мой, с другой стороны, совсем исчез.       — Я заметила, что его не было за ужином во время сегодняшнего объявления. Как ты думаешь, с ним все в порядке?        Виктор пожал плечами. — Наверное. Его каюта на корабле была совершенно пуста. Он был еще одним, кто уже давно не казался в своем уме. Думаю, нам будет лучше без него сейчас. Он был не очень хорошим учителем, и мы все равно сами управляли кораблем, — проворчал Виктор, нахмурив густые брови.       Гермиона тихонько усмехнулась, выражая сочувствие. Недовольное выражение лица Виктора на мгновение исчезло, сменившись обеспокоенностью.       — Но с тобой всё в порядке? Малфой, кажется, думал, что вчера ты была ранена.       — Сейчас со мной все хорошо, спасибо, — сказала Гермиона с легкой улыбкой. Он кивнул, помедлив, словно ожидая большего от ее ответа. Похоже, осознав, что она не собирается вдаваться в подробности, Виктор сменил тему.       — Мне жаль, что я не мог часто навещать тебя, между Квиддичем, Каркаровым и турниром. Я не знаю, что будет теперь, когда турнир отменен, а Каркарова нет, но я не думаю, что мы будем здесь еще долго. Ты всё ещё очень… нравишься мне, Гер-ми-вона, и хотел увидеть тебя ещё раз, прежде чем нам придется уехать.        Гермиона с удивлением обнаружила, что его слова теперь мало на нее влияют. Несмотря на это, она почувствовала, как румянец подкрадывается к ее щекам, скорее от смущения, чем от чего-либо ещё. Она нерешительно посмотрела на Виктора, когда он продолжил.       — Я знаю, что это будет нелегко, так как я буду очень занят Квиддичем некоторое время… — Гермиона затаила дыхание, внезапно занервничав, — …но я все еще надеюсь, что мы сможем поддерживать связь? Хотя бы пока как друзья? — закончил Виктор.       Она облегченно вздохнула, одарив его еще одной улыбкой.       — Конечно, будем. Я бы этого очень хотела.        Виктор ухмыльнулся. — Замечательно. И, возможно, когда ты закончишь школу, и мое расписание по Квиддичу станет более предсказуемым, мы могли бы запланировать визит, а потом, ну… кто знает, — сказал он, застенчиво улыбаясь.       — Это было бы прекрасно, — искренне ответила Гермиона, переключая разговор. — Я слышала, что Болгария — красивая страна.       — Это так, — согласился Виктор. — Когда-нибудь я хотел бы показать ее тебе.       Гермиона еще немного поболтала с Виктором, расспрашивая его о недавнем подписании контракта с ведущим клубом Болгарии, прежде чем сообщить ему, что, к сожалению, ей нужно идти.       — Конечно. Могу я проводить вас до вашей спальни? — предложил Виктор, протягивая ей руку.        Гермиона заколебалась, не желая разочаровывать его, но и не желая создавать неверное впечатление. Она также не хотела заставлять Гарри и Рона ждать.       — Спасибо, Виктор, но мне сегодня вечером нужно зайти в больничное крыло, — сказала Гермиона. — Но я надеюсь, мы еще поговорим до твоего отъезда?        Если Виктор и был разочарован, он этого не показал. Они дружелюбно расстались, Виктор пообещал найти ее снова перед отъездом, и Гермиона продолжила свой путь.       К тому времени, когда Гермиона добралась до больничного крыла, Сириус уже приходил и ушел, очевидно, приступив к какой-то срочной миссии по просьбе Дамблдора. Она рассказала Гарри и Рону об объявлении Дамблдора за ужином и обо всем, что она наблюдала, от реакции других учеников до явного пренебрежения Фаджа.        Гарри пожал плечами, услышав новость о том, что он получит двести пятьдесят галлеонов призовых денег за участие в турнире, но был возмущен тем, что Дамблдор еще не сообщил школе о возвращении Волан-де-Морта.       — Но он сейчас где-то там! — горячо настаивал Гарри, и глаза его вспыхивали за очками. — Волан-де-Морт где-то там, перегруппировывает своих последователей, а Дамблдор просто будет сидеть сложа руки…       — Гарри, приятель, — вмешался Рон. — Помнишь, что сказал Сириус? Дамблдор должен сначала убедить Фаджа. Если он не сможет… ну, я уверен, что все скоро узнают.        Гарри недовольно хмыкнул, но откинулся на спинку кровати, сердито поджав губы.       Только вернувшись в свою спальню той ночью, Гермиона вспомнила о записке в кармане. Убедившись, что Лаванда и Парвати увлечены разговором об отмене турнира, Гермиона достала сложенный клочок пергамента. При ближайшем рассмотрении она поняла, что это маленькая, искусно сложенная бумажная лиса. С легким уколом сожаления она развернула записку и обнаружила, что в ней всего три слова.        «Кабинет зелий. Полночь.»