Глава 18

      Гермиона сразу узнала витиеватый почерк Тео. Она занялась своими обычными приготовлениями ко сну, не желая вызывать подозрений у Лаванды или Парвати, и планировала, как незаметно проскользнет по коридорам замка. У нее не было сомнений, что она пойдет на встречу с Тео — если это не могло подождать до завтра, то, что он хотел ей сказать, было важным.       Без четверти двенадцать Гермиона тихо встала и накинула свободный джемпер поверх пижамы, спрятав палочку в карман. Она засунула карту Мародёров под мышку, радуясь, что ещё не успела вернуть её Гарри, и бесшумно выскользнула из спальни. Только оказавшись в общей гостиной, она прошептала фразу, чтобы активировать карту.       – Торжественно клянусь , что замышляю только шалость.       Чернильные линии мгновенно распространились по карте, и пергамент ожил. Гермиона проверила маршрут, по которому собиралась идти, затем осторожно прошла через портретную раму, стараясь не разбудить Полную Даму. К сожалению, Гермионе в конце концов придется её разбудить, чтобы вернуться внутрь.       Она быстро двигалась по коридорам, не сводя глаз с карты. Лишь однажды ей пришлось прыгнуть за гобелен, чтобы избежать Филча, который хромал по коридору, держа в руках ржавый фонарь, дававший минимум света, и бормотал что-то о Пивзе. Этот человек вообще когда-нибудь спит? Благодарная, что миссис Норрис, должно быть, была занята чем-то другим, Гермиона беззвучно выдохнула, когда Филч завернул за угол в следующий коридор, и продолжила свой путь.        Гермиона поежилась, спускаясь по ступеням в подземелье, холодный воздух проникал сквозь ее тонкий джемпер и хлопковую пижаму. Она снова проверила карту, найдя кабинет зелий.        Тео уже был там, и — к её удивлению — там же был и Малфой. Снейпа не было в его покоях, но, похоже, его нигде не было поблизости. Гермиона остановилась у двери класса, собираясь с духом, чтобы снова заговорить с Малфоем впервые после их... инцидента... прошлой ночью. Открывая дверь так медленно, как только могла, она слегка вздрогнула, когда та все же скрипнула на петлях.        Кто-то применил Люмос и отправил шар света вверх, чтобы осветить пространство. За столом в самом дальнем конце комнаты голова Малфоя резко вскинулась при ее появлении. Тео тут же вскочил, и на его лице было видно облегчение.       — Грейнджер, рад, что ты пришла, — сказал он, жестом приглашая ее присоединиться к ним.        Малфой тоже встал и один раз кивнул ей в знак приветствия.        Она изучала его, пробираясь к их столу. Он все ещё смотрел ей в глаза — хороший знак. Возможно, он не расстроен ее довольно бурной реакцией на освобождение от проклятия Империус.        Гермиона села, с ожиданием глядя на Тео, пока он и Малфой снова занимали свои места. Глаза Малфоя следили за движением ее руки, когда она положила на стол Карту Мародёров, все ещё открытую на кабинет зелий и окружающие коридоры.       — Если судить по твоей реакции за ужином, Поттер вернулся, да? — спросил первым Тео. Малфой закатил глаза.        Гермиона кивнула. — Да. Ему очень повезло отделаться лишь незначительными травмами.        Она принялась рассказывать им очень краткую версию истории Гарри, подчеркивая тот факт, что Волан-де-Морт действительно вернулся. Ни Малфой, ни Тео не выглядели удивленными этим подтверждением.       — Кроме того, когда Гарри сегодня утром разговаривал с Фаджем… он назвал обоих ваших отцов как Пожирателей Смерти, которые там присутствовали.       Рот Малфоя сжался в тонкую линию, когда он и Тео обменялись мрачными взглядами.       — Сразу к делу, значит, — сказал Тео, все еще выглядя мрачным. — Драко и меня сегодня днем допрашивал Снейп. Он хотел знать, как мы оказались вовлечены во вчерашние события.        Гермиона почувствовала, как у нее упало сердце. — И что вы ему сказали?       Малфой впервые заговорил тихим голосом. — Правду. Мы сказали ему, что просто заметили, что с тобой происходит что-то странное, и вели тебя в больничное крыло. Что это была просто случайность, что мы оказались в самой гуще событий.       — И он вам поверил?       — Да, — сказал Тео, — но вот в чем дело. Поскольку Крауч сбежал, Снейп сказал, что это лишь вопрос времени, когда он воссоединится с Сами-Знаете-Кем. Для Драко это будет выглядеть не лучшим образом, и, как следствие, для его отца, что он помогал тебе сражаться с другим Пожирателем смерти.        – Но ты не знал, кто такой Крауч! - настаивала Гермиона, встречаясь взглядом с Малфоем. – Откуда тебе было знать, что у Грюма помутился рассудок и он пытается нас убить.       – По мнению Снейпа, такие нюансы не имеют значения для Темного Лорда, — прорычал Малфой. — Особенно когда тебя видят помогающим одному из ближайших друзей Поттера, да еще и гряз— магглорожденной, к тому же. - Малфой слегка вздрогнул от своей оплошности.        – В любом случае... - Тео снова вмешался, косясь на Малфоя, – это не единственная причина, по которой нам нужно было встретиться немедленно. Полагаю, Снейпа не будет по вечерам до конца семестра, поэтому он исключает Драко и меня из факультативов до экзаменов в конце следующей недели. Он сказал, что нам крайне необходимо изучить Окклюменцию. Хотя бы основы. Волдеморт начинает сплачивать своих последователей и решает, где создать базу для своих операций. Снейп, кажется, считает, что один или оба из нас могут достаточно часто контактировать с ним, чтобы это было необходимо. В конце Тео скривился.       Гермиона медленно выдохнула. –Это...ох. Я не знаю, что сказать.        – Грейнджер, есть ещё кое-что, - сказал Тео, внезапно замявшись. Малфой посмотрел на стол, стиснув челюсти. –Я не знаю, Снейп проговорился случайно или намеренно... но поскольку Крауч так много знает о тебе, Поттере и Уизли, вы, скорее всего, будете под пристальным вниманием Волан-де-Морта.       – Ладно... - медленно произнесла Гермиона, пытаясь понять, к чему он клонит.        – Более того, - продолжал Тео, - Снейп недвусмысленно намекнул, что ты, в частности, привлечешь его внимание.        Гермиона просто уставилась на него.       Тео слегка кашлянул. – Грейнджер, я не знаю, как это сказать... или, наверное, знаю... просто не очень хочу... Это не совсем то, что будет...        Малфой перебил его раздраженным рыком. – Это значит, что твоя семья в опасности. Любой, кто может быть связан с тобой. Темный Лорд воспользуется любой возможностью, чтобы добраться до Поттера, а с Краучем на его стороне он будет точно знать, кто ты и что ты. Он будет точно знать, насколько ты близка к Поттеру. Он воспользуется этим. Тебе больше небезопасно дома.        Гермиона почувствовала, как у неё сжалась грудь, когда он закончил. Неужели в комнате вдруг стало меньше воздуха?       – Но я должна... мой дом... мои родители... - прохрипела она, пытаясь вдохнуть в легкие, которые, казалось, не хотели открываться. В животе у неё что-то яростно скручивалось. Гермиона вцепилась в край стола, пока её костяшки пальцев не побелели, пытаясь подавить панику. Пытаясь не видеть, как Малфой и Тео наблюдают за ней. Теплая рука накрыла её дрожащие кончики пальцев.        – Мне очень жаль, Грейнджер. Мне так жаль, - сказал Тео, не убирая руки с руки Гермионы, пока говорил. – Но мы хотим помочь. Крауч сбежал только сегодня днем, и еще есть время. Это было последнее, что упомянул Снейп... Волан-де-Морт очень зол, что его возвращение пошло не по плану, и хочет пока оставаться в тени. Необходимость действовать тайно тоже замедлит его.        Малфой заёрзал и быстро отвёл взгляд, когда она взглянула на него. Тео резко убрал руку, не глядя на Малфоя.        – У нас есть несколько идей, - быстро сказал Тео, – но только одна полностью гарантирует их безопасность. Проблема в том, что его невероятно сложно наложить.       Гермиона судорожно вздохнула, к счастью, не чувствуя особого сопротивления в лёгких. – И что это? спросила она. Малфой ответил: – Чары Фиделиус.        Гермиона закусила нижнюю губу, обдумывая это. Если она правильно помнила — а она почти всегда помнила правильно — невероятно сложно, возможно, было преуменьшением для чар Фиделиус. Затем возник небольшой вопрос о том, как объяснить её родителям, что происходит, и почему они должны бросить работу и оставаться запертыми в своём доме на неопределённый срок. Они точно не захотят, чтобы она вернулась в Хогвартс после этого. Но если это обеспечит их безопасность?       Малфой и Тео молча сидели, наблюдая за её внутренним спором с нейтральными выражениями лиц.        Гермиона поняла, что всё ещё напряжённо сжимает стол, и разжала пальцы один за другим, осторожно разминая их, чтобы снять болезненность. Затем она вздохнула.        – Это хорошая идея, спасибо. Мне просто нужно больше времени, чтобы подумать. Я... возможно, немного думала об этом прошлым летом, зная, что это... затруднительное положение... вполне возможно, — брови Тео взлетели вверх, а брови Малфоя нахмурились в недоумении, — но было бы неплохо не накладывать чары Памяти на собственных родителей. Таким образом, у них были бы новые личности, понимаете, и они могли бы переехать куда-нибудь в безопасное место. Куда-нибудь, где они никогда не слышали о Гермионе Грейнджер и не беспокоились бы о дочери, о которой они не знали, что она у них есть.             Малфой и Тео казались ошеломлёнными.       — Грейнджер, это... - начал Тео, неуверенно замолкая.        – Я знаю, - закончила она за него. – Это крайность. Но я очень надеялась, что это всего лишь запасной план, и мне никогда не придётся его использовать.        Гермиона поспешно вытерла предательскую слезу, скатившуюся по её щеке, надеясь, что они не заметили. На другой стороне стола палец Малфоя дёрнулся, прежде чем он сложил руки вместе.       – Но куда бы ты пошла? - спросил Тео, глядя на неё с такой жалостью в глазах, что Гермионе пришлось отвернуться, прежде чем она окончательно потеряет себя.        Вместо этого она посмотрела на Малфоя, что было явно неправильным шагом. Его глаза горели какой-то неизвестной эмоцией, и это было почему-то ещё хуже. Это напомнило ей о той враждебности, которую он вызывал всякий раз, когда видел Гарри или Рона. И её, до этого года. Она изучала стол.       – Я буду в порядке, - сказала она хрипло, всё ещё не решаясь поднять глаза. – Я думала, что у меня больше времени, но... я знаю, что собираюсь делать. - И это не было полной ложью. Оставалось проработать некоторые детали, но Гермиона знала, к чему в конечном итоге приведёт её решение.        Казалось, после этого никому нечего было сказать. Тишина затянулась, пока Гермиона обдумывала свой выбор ради безопасности своей семьи. Родители не поблагодарят ее за то, что она исключила их из этого решения, но есть вещи, которые они никогда не смогут понять о волшебном мире. Её мире. Если это непоправимо повредит их отношениям, что ж, они, по крайней мере, останутся живы в конце концов.       Но Гермиона рассчитывала на их безусловную любовь, которая поможет ей выдержать все это. В конце концов, это знание было единственным, что позволило ей пойти на это. Помимо друзей, у нее больше никого не было. Ее семья всегда была маленькой, потому что она была единственным ребенком без теть, дядей или двоюродных братьев и сестер. Гермиона никогда особенно не переживала из-за того, что была единственным ребенком, но это, по крайней мере, делало ситуацию сейчас немного менее сложной.       Через некоторое время Тео прочистил горло, и она подняла глаза, чтобы встретиться с его темными глазами. Он многозначительно взглянул на Карту Мародёров, всё ещё лежавшую открытой на столе.        – Итак, может быть, не самое подходящее время, но ты думаешь, Поттер не будет против, если я одолжу эту карту на время? Мне не терпится ее изучить. Посмотреть, смогу ли я воспроизвести эффекты. У меня уже есть несколько теорий, но иметь настоящую вещь…        Гермионе удалось рассмеяться, она была благодарна за смену темы. Она подвинула Карту через стол к нему.        – Вот. Я не могу говорить за Гарри, но бери её до конца семестра, если хочешь. Гарри, вероятно, не вспомнит о ней еще некоторое время, но я узнаю, не возражает ли он. Просто держи ее при себе во время занятий, на случай, если она ему понадобится обратно.       Она быстро продемонстрировала Тео, как пользоваться Картой, показав, как активировать ее и снова очистить с помощью необходимых фраз.        Тео оживился. – Спасибо, Грейнджер. Обещаю быть с ней осторожным. Затем он посмотрел на Малфоя, который молчал на протяжении всего обсуждения с тех пор, как упомянул о заклинании Фиделиус. – Ну, - начал Тео, – я думаю, нам лучше...        – Тео, - перебил Малфой. – Могу я поговорить с Грейнджер наедине?        Тео посмотрел на них обоих с недоумением, но кивнул. – Да, конечно, Драко. Я просто… подожду тебя в общей гостиной?       Малфой кивнул, с трудом сглотнув. Тео быстро собрал Карту и свою палочку. Он бросил на них последний взгляд через плечо, выходя из комнаты, и вот она и Малфой остались одни.       Малфой, всё ещё смотрящий за Теодором, заметно собрался с духом, прежде чем повернуться к ней. Он сидел скованно, почти официально выглядя в своем черном джемпере и черных спортивных штанах. Если он не хотел, чтобы Тео это услышал, то речь наверняка шла о поцелуе. Ее пульс участился, в животе заворочалось предчувствие.        Она не могла представить, как сильно поставила его в неловкое положение, ведя себя так, как она вела. Старый Малфой был бы просто в отвращении. Или, возможно, невыносимо самодовольным и презрительным, если бы у него было хоть малейшее представление о том, что этот момент был, без сомнения, одним из самых запоминающихся в ее жизни на данный момент. Но сейчас она видела только сожаление. Неужели он разорвет их дружбу из-за этого? Гермиона прикусила губу, сердце все ещё бешено колотилось.       Он глубоко вздохнул. – Грейнджер, я хотел извиниться за свое поведение вчера вечером. Мне не следовало пользоваться твоим… уязвимым состоянием. Полагаю, я поддался порыву. Это не оправдывает мои действия, но ты должна знать, что я бы никогда не предпринял столь радикальную меру при нормальных обстоятельствах. В тот момент я не мог придумать других способов быстро вывести тебя из-под проклятия. Каким бы ни было твоё мнение обо мне сейчас, я надеюсь, что ты сможете меня простить, но я пойму, если ты решите иначе. Доброй ночи. - С этими словами он схватил свою палочку со стола и быстро прошел мимо нее к двери.       – Малфой, подожди— Гермиона встала и схватила его за рукав джемпера. Его кашемирового джемпера (потому что, конечно же). Он замер, его холодные серые глаза встретились с ее собственными.        – Малфой, я не… Я не злюсь на тебя за то, что произошло, - сказала она, не сумев сдержать недоверчивую нотку в своем голосе. – Я благодарна. Если бы нас не было там, чтобы противостоять Краучу, я не знаю, что случилось бы с Гарри.       Он усмехнулся, поворачиваясь к ней, когда она отпустила его рукав. – Да, ну и что с того. Он сбежал меньше чем через день после поимки.       – Да, - тихо согласилась она, – но если бы нас не было там, чтобы задержать его, Крауча не поймали бы, пока не стало слишком поздно. Дамблдор смог использовать его информацию, чтобы помочь спасти Гарри. И даже так, ты понял, что со мной что-то не так, когда никто другой не понял. Ты и Тео вы оба. И ты придумал, как меня освободить. Так что спасибо. Если уж на то пошло, это я должна извиняться перед тобой.        Он поднял брови. Она продолжила. – Действительно. Я полагаю, я… тоже поддалась порыву. В своем дезориентированном состоянии, ты знаешь… - сказала она, слегка поморщившись от своего скудного оправдания.       Малфой потер рукой затылок. – Ну, ладно. Я не принимаю твои извинения, поскольку они совершенно излишни, но я рад, что ты не считаешь меня полным придурком, каким я себя чувствую.        Губы Гермионы тронула улыбка. — Кто сказал, что я не считаю тебя придурком?        Малфой тихо фыркнул и провел рукой по волосам. — Слишком легко тебе это далось, — пробормотал он. Затем он заговорил нормальным голосом.       — Итак, насчет того, что произошло в ту ночь, может, нам стоит… — Малфой замолчал, глядя ей в лицо. Их глаза встретились, и на мгновение воздух словно сгустился. Гермиона закусила нижнюю губу, сердце замерло в горле. Потребовалось все ее самообладание, чтобы остаться на месте, но она не могла не наклониться чуть-чуть вперед.       — …просто забыть об этом? — закончил он.        Сердце упало из горла куда-то в живот. Она отпрянула. — В смысле… забыть, что это вообще было? — спросила она тихим голосом.       — Если ты этого хочешь, — ровно ответил он, делая небольшой шаг вперед, чтобы снова сократить расстояние между ними. Его выражение ничего не выдавало.       — Я не думаю… — Гермиона с трудом сглотнула, скрестив руки на груди, чтобы обнять себя. — Эм… ну, думаю, так, наверное, будет лучше всего, — тихо сказала она, мужество покинуло ее перед лицом неопределенности.        От собственных слов её пронзила необъяснимая грусть. Малфой опустил глаза в пол. Воздух вокруг них сдулся, оставив после себя затхлый привкус.        Когда Малфой ничего не сказал, Гермиона глубоко вздохнула, внезапно стремясь уйти. — Мне пора возвращаться.       — Ты сможешь добраться до своей спальни без Карты?       — Смогу. Мне просто придется быть особенно осторожной с Филчем и любыми другими патрулирующими учителями. И Пивзом. И миссис Норрис… — Гермиона нахмурилась, внезапно подумав, что ей следовало подождать, прежде чем отдавать Карту Тео.       — Гостиная Слизерина прямо за углом, я могу вернуть Карту от Тео, если хочешь, — тихо предложил Малфой, разведя ладони в стороны.       Она слабо улыбнулась. — Нет необходимости. Если меня поймают, ну… это будет не в первый раз. Как ты хорошо знаешь, — добавила она после паузы, вспоминая первый год, когда они с Гарри помогали Хагриду с Норбертом.       Уголок его рта приподнялся. — Да. Веришь или нет, мне действительно было интересно посмотреть на вылупление этого дракона. Я знаю, ты думала, что я просто хотел доставить тебе неприятности, — Гермиона подняла брови, и он ухмыльнулся ей, — что я и сделал, но я не собирался упускать возможность увидеть настоящего дракона. Мой тезка, знаешь ли. — Он пожал плечами.       — Конечно, — сказала она, искренне улыбаясь. — Но это не помешало тебе попытаться перехватить нас, когда мы несли его на Астрономическую башню. — Гермиона тихонько рассмеялась, но тут же осеклась, дыхание перехватило от упоминания Астрономической башни в связи с Малфоем. В груди похолодело от мысли о том, что может произойти. Возможно, даже из-за этой... дружбы... которая у нее сложилась с Малфоем.       — Как ты... — начал Малфой, задумчиво наклонив голову и посмотрев в потолок. — Ах, конечно. Вы с Поттером были под его мантией-невидимкой. Которая, как я уже говорил, абсолютно... Грейнджер, с тобой все в порядке? — Он только что снова посмотрел на нее и заметил выражение её лица.       Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь сдержать выражение лица. — Да. Да, конечно. Просто... это были долгие пару дней.       Она слабо улыбнулась ему. Малфой нахмурился.       Гермиона повернулась, чтобы указать на выход. — Идем?        Малфой изучал ее мгновение, прежде чем резко кивнуть в знак согласия. Он поднял палочку и тихо пробормотал "Нокс", оставив комнату почти в полной темноте; лишь несколько разбросанных по полкам банок излучали слабое биолюминесцентное свечение.        Когда они двинулись с места, Гермиона слегка вздрогнула, когда рука Малфоя легла ей на поясницу. Он либо ничего не сказал, либо не заметил ее реакции, но руку не убрал.        Несмотря на все усилия, пульс Гермионы участился, и она сосредоточилась на том, чтобы заставить свое дыхание оставаться ровным. Она также следила за тем, куда ступает, — Мерлин упаси ее споткнуться о собственные ноги именно сейчас.       Малфой осторожно провел ее между рядами столов и стульев к передней части комнаты, открыв перед ней дверь. Только когда они оказались в коридоре, он опустил руку, и Гермиона снова смогла нормально дышать.        Она повернулась к нему, заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Спокойной ночи, Малфой.        Он слегка наклонил голову, его выражение было настороженным. — Грейнджер.        Малфой не сделал попытки двинуться с места, небрежно стоя, засунув руки в карманы спортивных штанов. Она слегка улыбнулась ему и повернулась, чтобы пойти по коридору, изо всех сил стараясь не чувствовать, как его взгляд прожигает ей спину.                               *****        Гермиона проснулась на следующее утро разбитой и эмоционально опустошенной. Она вернулась в свою спальню только около двух часов ночи, отчасти из-за особой осторожности, чтобы незамеченной проскользнуть обратно в башню Гриффиндора.       В голове был туман — казалось, что за выходные прошел целый месяц, учитывая все, что произошло, не говоря уже об эмоциональном маятнике, раскачивающем ее между крайностями страха, страсти и муки. Она потянулась в своей кровати с балдахином, широко зевая, и впервые в жизни подумала, что, возможно, она может позволить себе пропустить урок травологии всего один раз.        Гарри догнал её и Рона за завтраком. Мадам Помфри наконец-то выпустила его этим утром со строгими указаниями вернуться, если что-то покажется неладным. Гарри медленно ел свой завтрак, все ещё казался несколько ошеломлённым. Джинни пришлось трижды назвать его имя, прежде чем он посмотрел на неё. Он также вздрагивал каждый раз, когда вилка падала на тарелку или взрыв смеха разносился по залу, и, казалось, странно не решался взять свой кубок с тыквенным соком. Сердце Гермионы сжалось от жалости к нему. Она демонстративно брала несколько разных блюд перед собой, чтобы предложить Гарри, и он благодарно улыбнулся ей.        Верные своему слову, Малфой и Тео отсутствовали на нумерологии в тот день, и на всех последующих занятиях в течение следующих двух недель. На уроках нумерологии и древних рун теперь было странно одиноко без их присутствия.        Она задавалась вопросом, как продвигаются их уроки окклюменции со Снейпом. Ей было бы интересно узнать, но она содрогнулась при мысли о том, что Снейп будет рыться в ее воспоминаниях. Возможно, Малфой и Тео захотят поделиться тем, чему они научились? Она решила никогда больше не быть застигнутой врасплох другим проклятием Империус.        Несмотря на бурные выходные, Гермиона усердно возобновила свой график подготовки к предстоящим экзаменам. Рон бесконечно ворчал о том, что после всего этого от них требуют сдавать экзамены, но Гарри по-прежнему был освобожден от них из-за его участия в Турнире Трех Волшебников.        В последнее время у Гарри было так много свободного времени, что он, казалось, замкнулся в себе, реже вступал в разговоры и не проявлял своего обычного добродушия. С каждым днем он становился все более взволнованным, ожидая, когда Дамблдор объявит о возвращении Волан-де-Морта в школе. В «Ежедневном пророке» об этом не было ни слова, ни в «Еженедельнике ведьм», и даже в вечно нелепой «Придире». Ни в одном издании, до которого сумела добраться Гермиона, не упоминалось ничего странного или тревожного со дня возвращения Волан-де-Морта. Это полностью совпадало с тем, что Тео говорил о желании Волан-де-Морта пока не привлекать к себе внимания, но все равно было тревожно, что жизнь продолжается как обычно.        Когда она не готовилась к экзаменам, Гермиона неохотно разрабатывала детали того, как она должна обеспечить безопасность своей семьи. Она подумывала обратиться к Дамблдору, чтобы спросить о чарах Фиделиуса, но ей было странно неловко обращаться к нему. Этот метод, хотя и эффективный, тоже не устраивал её. Если бы она хотела помочь Гарри так, как ему нужно, её родителям почти наверняка потребовались бы какие-то магические манипуляции, чтобы держать их в неведении и взаперти в их доме. Гермиона не могла этого сделать. Она не собиралась делать их пленниками в их собственном доме и в их собственных мыслях — это ничем не отличалось от того, что Крауч сделал с ней.       Она также отказалась отказаться от своего места в волшебном мире, чтобы скрыться вместе с ними. Это было бы слишком удобно для тех, кто думал в том же духе, что и Волан-де-Морт, настаивая на том, что ведьмы и волшебники, рожденные маглами, каким-то образом запятнаны и хуже. Она должна была завершить свое образование, чтобы полностью интегрироваться в волшебный мир.        Экзамены прошли без происшествий, и Гермиона была уверена, что получила высшие баллы как минимум по трем из них. Она рассчитывала бы на четыре, но экзамен по защите от темных искусств был отложен по очевидным причинам. В пятницу вечером после последнего экзамена Гермиона оказалась в библиотеке, чтобы вернуть последний набор книг, которые она взяла на семестр. Она только закончила с мадам Пинс, когда услышала это.       — Грейнджер… Грейнджер! — прошептал резкий шепот.       Гермиона обернулась и увидела Тео, выглядывающего из-за последнего ряда книг. Он быстрым жестом подозвал её к себе, а затем исчез за стеллажами. Оглядевшись, она последовала за ним.        Тео и Малфой стояли возле привычного стола, развернув на нем экземпляр «Вечернего пророка». Её захлестнуло сильное чувство дежавю.        – Что происходит? - спросила она, поравнявшись с ними. Малфой отодвинул стул, и она села на предложенное место, тихо пробормотав слова благодарности. Малфой и Тео заняли стулья по обе стороны от неё.       – Это только что прибыло, минут десять назад... - начал Тео, но Гермионе не нужно было объяснений, так как она только что увидела заголовок на первой странице. У нее отвисла челюсть.       “Турнир Трех Волшебников отменен - виноват Гарри Джеймс Поттер.“       Автор: Рита Скитер.        Гермиона быстро просмотрела статью, едва веря своим глазам.       «Лабиринт из живой изгороди разобран, опасные существа вывезены, чары сняты. Третье задание Турнир Трёх Волшебников, которое должно было состояться завтра в сумерках, больше не состоится вообще. Альбус Дамблдор, директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс, сделал это ошеломляющие заявление в предпоследнее воскресенье, после того как выяснилось, что турнир, призванный укрепит единство между школами, на самом деле был фарсом.»       «С самого начала сомнения витали вокруг легитимности турнира. Не прошло и дня после прибытия кандидатов из Дурмстранга и Шармбатона в Хогвартс, как строгие правила, установленные Департаментом международного магического сотрудничества, были перевернуты с ног на голову. Якобы каждой школе было разрешено представить любое количество кандидатов, достигших совершеннолетия, но только один должен был быть выбран для предоставления своего уважаемого учебного заведения в качестве чемпиона. Вместо этого Хогвартс в одиночку заявил двух чемпионов, и один из этих чемпионов был несовершеннолетним.»       «Несмотря на незамедлительную негативную реакцию со стороны наших международных гостей и официальных лиц Министерства, Гарри Поттер продолжил участвовать в Турнире Трёх Волшебников. Он выступал так хорошо, что возникли вопросы о том, какую помощь Поттер мог получать из-под стола. Согласно набранным очкам после второго задания, Поттер должен был войти в третье задание со значительным отрывом, что ставило его в выгодное положение для победы во всем турнире, а также для получения призовых денег в размере тысячи галеонов.»       «Похоже, славы и удачи недостаточно для нашего некогда почитаемого героя. Ранее репортер "Ежедневнего пророка" сообщал, что Поттер регулярно падает в обморок в школе, жалуясь на боль в шраме. Этот автор может снова эксклюзивно сообщить, что у Гарри Поттера, спасателя, ставшего рассказчиком, есть еще одна уловка, чтобы привлечь внимание своих доброжелательных поклонников.»       «На фоне серьёзных заявлений о том, что он не вступал в Турнир Трёх Волшебников, Поттер теперь объявил нескольких членов известных, уважаемых чистокровных семей Пожирателями смерти, или последователями Сами-Знаете-Кого. В число вовлеченных семей входят Крэббы, Гойлы, Эйвери, Макнейры, Нотты и Малфой. Поттер даже зашел так далеко , что Сам-Того-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Следует отметить, что все вышеупомянутые семьи были оправданы в подозреваемых правонарушениях после падения Сами-Знаете-Кого, что подтверждается документами, зафиксированными в публичных записях.»        «В дополнение к предлогаемоему вмешательству со стороны сотрудника Хогвартса, Турнир Трёх Волшебников почти наверняка был отменён в значительной степени из-за рассказов Гарри Поттера о свободной разгуливающих Пожирателях смерти и воскресшем Темном волшебнике. Альбусу Дамблдору, безусловно, следует задуматься о том, можно ли считать такого мальчика достаточно заслуживающим доверия, чтобы влиять на такие важные решения в будущем.»       Гермиона закончила читать статью, едва осознавая, что где-то в середине она начала тихо бормотать под нос непрерывную череду "о, нет". Она прикусила губу, чтобы остановить этот поток. Чувствуя тошноту, Гермиона прижала руки к животу и медленно подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с Малфоем.        — Как она могла... - прошептала она, оборвав фразу, когда глаза Малфоя расширились, глядя на что-то у неё за спиной. Тео тоже оглянулся, и его выражение лица быстро изменилось, став похожим на выражение лица Малфоя. Она повернулась и увидела, как Рон несется по проходу к их столу, с газетой в руке, а Гарри молча следовал за ним, с мрачной маской на лице.        Рон тяжело дышал, и его лицо было красным. – Гермиона. Гермиона, что это? - сказал он сквозь стиснутые зубы. Он и Гарри остановились перед ней.        – Рон. Гарри. Что вы здесь делаете? - тихо спросила она, переводя взгляд с одного на другого.       Рон ответил, не заботясь о том, чтобы говорить тише. – Что мы здесь делаем? Что ты здесь делаешь, Гермиона! С ними. Ты же знаешь, кто они теперь! - Он поочередно злобно смотрел на Малфоя и Тео, которые наблюдали за ним с почти одинаковыми бесстрастными выражениями лиц. Гарри просто поднял бровь, глядя на нее в ожидании.       В голове у неё все помутилось. – Я... я не... - выпалила она, быстро пытаясь определить, как лучше всего разрядить ситуацию, чтобы Гарри и Рон поняли.       – Пошли отсюда. - Рон потянулся к ее руке, но резко остановился, когда Малфой издал низкий гортанный звук.        Гарри тихо прочистил горло. –Значит, ты видела статью, - сказал он ей, указывая на газету, всё ещё лежащую открытой на столе. – Мы искали тебя, чтобы показать её. Рита превзошла себя на этот раз.       – Это точно, - вставил Тео. – Любит подливать масла в огонь, эта. Абсолютная потаскуха... - пробормотал он себе под нос. Гарри на этот раз поднял обе брови, оглядывая Тео с каким-то недоверчивым любопытством.        – Да, ну, может, пойдем куда-нибудь в другое место поговорить, Гермиона? - резко спросил Рон.        – Да, конечно, - ответила Гермиона, накинув сумку на плечо и начиная вставать.       Рон снова попытался схватить её за руку, но Малфой оказался быстрее, вскочил со своего места и отбил руку Рона.       — Руки прочь, Уизли, — прорычал Малфой. — Пока я их тебе совсем не оторвал…       — Не трогай меня, пожиратель смерти, — Рон сжал кулаки по бокам. Глаза Малфоя вспыхнули яростью, и он скривил губы, открывая рот.        Гермионе пришлось вмешаться, прежде чем полетели проклятия. Она встала между ними, повернувшись спиной к Малфою и лицом к Рону. — Рон, пожалуйста! Пожалуйста, пойдем.       — Да ладно, приятель, — тихо добавил Гарри. — Нам сейчас не нужны новые неприятности.       Рон и Малфой стояли, не сводя друг с друга глаз, пока Рон, с рычанием, не отвел взгляд и не затопал обратно по проходу. Он остановился в конце ряда, чтобы подождать ее и Гарри, скрестив руки на груди и явно кипя от злости. Гермиона с облегчением выдохнула.        Гарри окинул взглядом Малфоя и Тео, прежде чем остановиться на Гермионе. Он открыл рот, и она встревоженно посмотрела ему в глаза, но после небольшой паузы он лишь покачал головой и вздохнул. Бросив последний ничего не выражающий взгляд вокруг, Гарри ушел, чтобы встать рядом с Роном.        Гермиона оглянулась на Малфоя. Его поза была напряженной, глаза по-прежнему неподвижно смотрели на Рона. Затем она взглянула на Тео, у которого уголки рта были опущены, наблюдавшего за отступлением Гарри. Он слегка пожал плечами.       Гермиона облизнула губы. – Я…- Глаза Малфоя резко встретились с её собственными, серые грозовые тучи столкнулись с богатой коричневой землей. – Увидимся позже, - сумела она пропищать и, развернувшись на каблуках, присоединилась к Гарри и Рону. Гарри рассматривал свои ботинки, а Рон демонстративно смотрел в другую сторону, когда она подошла.        После окончания экзаменов в этом году в библиотеке было мало студентов, но все равно казалось, что сотни глаз следят за Гермионой, Гарри и Роном, когда они шли по главному проходу к выходу. Они молча шли обратно в башню Гриффиндора, что дало Гермионе время подумать. Время, чтобы принять решение.        Прежде чем они добрались до портрета Полной Дамы, Гермиона юркнула в ближайшую кладовку для метел, жестом приглашая Гарри и Рона последовать за ней внутрь. В общей комнате было слишком много глаз и ушей, особенно сейчас, после последней кучи мусора от Риты.       Гарри и Рон вошли следом за ней, последний несколько неохотно. Гермиона в последний раз огляделась, чтобы убедиться, что коридор пуст, и осторожно закрыла дверь.        Пыльная комната была маленькой, но не слишком тесной; ведра, метлы и беспорядочная куча других предметов загромождали пространство. Круглое затянутое пленкой окно, расположенное высоко в дальней стене, давало много света, несмотря на час.        Гермиона медленно повернулась. Рон стоял неподвижно, скрестив руки, а Гарри поправлял очки на носу после поспешной чистки их мантией. Оба теперь смотрели на нее с ожиданием.        Она глубоко, дрожа, вздохнула, не в силах предотвратить появление слез в глазах.       –Я должна вам кое-что рассказать.