Глава 21

      Когда всё закончилось, Гермиона лежала на одинокой скамейке в небольшом парке, всего в квартале от своего дома, глядя на первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тьму над головой. Живоглот ровно мурлыкал, сидя у неё на груди, тщательно вылизывая лапы, а она рассеянно гладила его по спине.       Её план, в общем и целом, удался. «Ночной рыцарь» довез её до Лондона быстрее, чем ожидалось, и Гермионе пришлось проторчать в ванной «Дырявого котла» почти полчаса, пока действие оборотного зелья не прошло. На самом деле, это было даже кстати, учитывая, что её снова вырвало после поездки на этой ужасной штуковине на почти пустой желудок. По крайней мере, на этот раз после зелья она не выглядела как кузина Живоглота. Это уже кое-что.        Поездка на такси домой обошлась ей почти в двести фунтов. Гермионе скоро нужно будет найти банк, чтобы обналичить остаток своих сбережений. Она не хотела брать много из семейного сейфа ; её родителям это нужнее. Даже с документами, которые она уже изменила, Венделлу и Монике Уилкинс предстоит много работы с бумагами в ближайшие дни перед их переездом в Австралию.        Гермиона пошевелилась, и сучок в дереве впился ей в спину, Живоглот протестующе вонзил когти сквозь ее куртку. Еще одна большая сумка теперь лежала на её сундуке, полная её магловской одежды и нескольких других вещей, которые она не хотела оставлять. Остальные её вещи отправятся в Австралию с её родителями.        Это было одним из преимуществ единственного изменения, внесенного в её план в последнюю минуту. Хотя Уилкинсы не осознавали, что у них есть биологическая дочь, они помнили приемную дочь, и Джин Уилкинс училась в университете в Америке в обозримом будущем. Гермиона обновила семейные фотографии, чтобы они напоминали ее саму с теми трансформациями, которые она практиковала перед отъездом из Хогвартса, прежде чем найти дозу оборотного зелья.       Значительно большим преимуществом было то, что даже если она не сможет снять чары позже, по крайней мере, ее родители все равно будут видеть в ней дочь. Это делало ситуацию почти терпимой.       Единственное, что осталось решить, — куда идти теперь. Когда она впервые составила план, Гермиона предполагала, что проведет несколько дней в отеле недалеко от города, в конечном итоге оказавшись в Норе. Теперь она не была так уверена. Не то чтобы Уизли прогнали бы её, но что-то в Гермионе протестовало против идеи провести там следующие два месяца. Она стеснила бы миссис Уизли, которая уже вела себя странно холодно по отношению к ней по какой-то неизвестной причине, а потом еще и Рон. Гермиона все ещё не смогла полностью простить ему то, что он сказал ей в чулане для метел, и его последующие половинчатые извинения.        Погруженная в свои мысли, Гермиона была застигнута врасплох неожиданным голосом во второй раз за ночь.       — Добрый ночи, мисс Грейнджер.        Она вскочила со скамейки, сжимая в руке волшебную палочку, а Живоглот укоризненно посмотрел на неё снизу вверх с её сумки, куда его ссадили. Альбус Дамблдор спокойно стоял перед ней, облаченный в расшитые пурпурные мантии, сложив руки на животе.        Дамблдор доброжелательно улыбнулся. — Или мне следовало бы сказать: доброе утро? Я никак не могу определить, в какой именно момент ночь превращается в утро.       — Директор… — выдохнула Гермиона, чувствуя, как громко стучит ее пульс в ушах. — Что вы… Как вы меня нашли?        Дамблдор подошел и сел на скамейку, жестом приглашая её сделать то же самое. Живоглот тут же запрыгнул и устроился на мантии профессора, бросив на неё взгляд, который можно было назвать только самодовольным.       — Видите ли, — начал Дамблдор, почесывая Живоглота за ушами, — я был в своем кабинете и наслаждался чашечкой чая, как иногда делаю, когда мне не спится, и вдруг почувствовал очень странное ощущение. Один из управляющих школой, как оказалось, нанес визит в Хогвартс.        Гермиона с трудом сглотнула.       — Естественно, я ожидал чего-то весьма срочного, учитывая время, но когда я прибыл, меня никто не ждал. По счастливой случайности, я прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как вы уезжаете на Ночном автобусе. Вернее, Септима Вектор уезжает на Ночном автобусе. — Голубые глаза Дамблдора весело сверкнули, когда он окинул ее взглядом поверх своих очков-половинок.        Гермиона нервно перебирала пальцами. — Директор, простите меня, я бы не ушла, если бы это не было срочно…       Дамблдор поднял руку. — Успокойтесь, мисс Грейнджер. Я здесь не для того, чтобы вас наказывать, хотя мне бы хотелось, чтобы вы обратились ко мне за помощью раньше. Как бы то ни было, я лишь хочу выразить вам свои искренние соболезнования по поводу возложенного на вас бремени и спросить, чем я могу вам помочь в настоящее время.       — Вы знаете, что я сделала? — дрожащим голосом спросила Гермиона.       — Знаю, — подтвердил Дамблдор, торжественно склонив голову.        Вопросы начали формироваться быстрее, чем она успевала их разобрать. — Почему вы меня не остановили? — вырвалось у неё.        Дамблдор почесал Живоглота под подбородком, размышляя. — За долгие годы работы профессором, а теперь и директором, я часто замечал, что когда дело касается вопросов, близких к сердцу, вовлеченные в них обычно знают лучше, даже если им очень не хотелось бы этого. Ваше решение было таким же хорошим или даже лучше всего, что я мог бы предложить, но самое главное, это был выбор, с которым вы могли жить.        Она медленно кивнула.       — Не стоит беспокоиться и о мистере Малфое, — сказал Дамблдор, и Гермиона слегка вздрогнула. — Он не понесет никаких последствий за то, что помог вам сегодня вечером уйти. На самом деле, кажется, он не понял, что я знал о его присутствии. Мне действительно нужно спросить Сириуса и Римуса, как они создали эту Карту…        Гермиона задумчиво наклонила голову, удивляясь, почему ей, Гарри и Рону никогда раньше не приходило в голову спросить об этом у Люпина или Сириуса.        Дамблдор продолжил, широким жестом указывая на парк вокруг них. — Прекрасное место, я уверен, но могу ли я спросить, куда ведут ваши дальнейшие планы?        Гермиона прикусила губу. — Эм… ну, я пока не уверена.        Дамблдор понимающе улыбнулся. — В таком случае, у меня может быть несколько предложений, если вы позволите? — Она кивнула, разглаживая юбку обеими руками. — Если вы захотите, — продолжал он, — я могу вернуть вас в Хогвартс, пока мы будем решать дальнейшие вопросы, и никто ничего не узнает.        Гермиона медленно покачала головой. — К сожалению, профессор, если я сейчас вернусь, потребуется слишком много объяснений.       — Понимаю, — сказал он, не без сочувствия. — Может быть, через несколько дней в Нору? Признаюсь, есть несколько ограничений, поскольку семья Уизли находится в похожем положении, что и вы, но там у вас будет дом.        Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но снова закрыла его, пытаясь подобрать слова для объяснения.        Дамблдор, казалось, почувствовал ее колебания. — Кстати, мне только что пришла в голову еще одна, гораздо лучшая идея, я думаю, — сказал он. Он посмотрел на Живоглота, который бесстыдно тыкался приплюснутым носом в руку Дамблдора, требуя дальнейших ласк. Дамблдор удовлетворил ненасытного кота, прежде чем продолжить.       — Если вы и этот прекрасный экземпляр не против еще немного кошачьей компании, у меня есть дорогая подруга, которой будет очень приятно ваше общество на лето. Она полу-на пенсии и живет одна в ближайшем лондонском пригороде. Если вам это подойдет, я думаю, это будет очень хороший вариант.        Гермиона задумалась, постукивая пальцами по скамейке под ногами. С одной стороны, было бы довольно неловко обременять кого-то, кого она никогда раньше не встречала, независимо от того, что Дамблдор, казалось, думал о реакции этой женщины на то, что Гермиона будет её гостем. С другой стороны...        Гермионе не помешал бы новый старт после всего, что произошло за последний год (ее сегодняшние действия были худшими из них). Разве было бы так плохо провести некоторое время вдали от всего, даже в компании незнакомца? Где-то, где ей не нужно было бы объясняться и где она могла бы провести лето, чтобы восстановиться, прежде чем столкнуться с неизбежными последствиями возвращения Волан-де-Морта. Если это не сработает, Нора всегда будет запасным вариантом.        — Это чудесно, — сказала она, выдавив слабую улыбку. — Спасибо.        Дамблдор хлопнул в ладоши. — Прекрасно. Я немедленно сообщу ей, и мы отправимся в путь. Как удачно, что она, как мне известно, рано встает, — сказал Дамблдор, глядя на небо с улыбкой, от которой в уголках его глаз появились морщинки. Зарождающийся рассвет окрасил небеса в нежные розовые тона.        Гермиона с восхищением наблюдала, как директор снова вызвал своего патронуса-феникса, передав ему сообщение, которое тот быстро унес в рассвет. Как это работает? Возможности такого способа связи были безграничны, особенно учитывая то, как волшебный мир отвергает развитие магловских технологий. Но прежде всего ей нужно было самой разобраться с заклинанием Патронуса.        После совместной аппарации Гермиона стояла рядом с Дамблдором в аккуратном маленьком магловском районе, заполненном рядами одинаковых домов. Она в третий раз за день подавила рвотный позыв; она подозревала, что к ощущению аппарации нужно будет привыкнуть. По крайней мере, это было быстрее, чем на «Ночном рыцаре».        Гермиона несла на руках Живоглота, когда они подошли к одному из немногих домов, в окнах которого уже пробивался свет сквозь задернутые шторы. Её сумки ждали на крыльце.        Невысокая пожилая женщина в халате и клетчатых домашних тапочках открыла дверь с улыбкой. Из открытой двери донесся отчетливый запах капусты, и Гермиона изо всех сил старалась не сморщить нос. Вместо этого она робко улыбнулась женщине в ответ.       — Мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор, указывая на женщину. — Позвольте представить вам Арабеллу Фигг.        Гермиона переложила Живоглота на одну руку и протянула руку женщине. — Гермиона Грейнджер. Очень приятно познакомиться, миссис Фигг. Спасибо, что предоставили мне приют на лето.        С удивительной ловкостью миссис Фигг пропустила руку Гермионы и заключила её в объятия. — Радость, моя дорогая. Пожалуйста, зовите меня Арабелла.        Положив руки на плечи Гермионы, миссис Фигг отступила назад, чтобы полюбоваться Живоглотом. — И кто этот красивый джентльмен? Частично книзл, если я не ошибаюсь — по крайней мере, второе поколение, если не первое поколение. И меня считают кем-то вроде эксперта в этих вопросах, — добавила она с подмигиванием. Дамблдор добродушно усмехнулся.        Гермиона представила Живоглота, который заурчал от дополнительного внимания, прежде чем войти внутрь. Как оказалось, у миссис Фигг было четыре полукнизла. Пока Гермиона старательно выбирала разномастный стул с наименее отталкивающей вязаной накидкой в гостиной, Живоглот знакомился с кошками миссис Фигг. Это сопровождалось большим количеством обнюхиваний и косых взглядов со всех сторон.        Играя с кусочком шёлка, всё ещё лежащим в кармане ее куртки, Гермиона терпеливо ждала, пока миссис Фигг и Дамблдор обменивались тихими словами на кухне.        – Ну что ж, - бодро сказал Дамблдор, когда они вернулись в гостиную, – Я оставлю вас знакомиться. Боюсь, что в обозримом будущем я буду очень занят — среди прочего, мне ещё предстоит сочинить речь для нашего сегодняшнего праздника в конце года, — так что я свяжусь с вами, когда смогу, - сказал он, глядя на миссис Фигг. Затем он повернулся к Гермионе. –Я надеюсь, что вы найдете здесь все, что вам нужно, мисс Грейнджер, но, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться, если я смогу оказать дальнейшую помощь. Доброго вам утра.        Склонив голову перед каждой из них, Дамблдор вышел. Через переднее окно Гермиона увидела, как он повернулся на месте и исчез с громким хлопком.        – Пойдем дорогая, ты должно быть, измучена, - сказала миссис Фигг, провожая Гермиону по узкому коридору, примыкающему к гостиной, и вверх по лестнице.        Наверху ждала маленькая спальня, выглядевшая так, словно в ней никто не жил много лет. Комната была скудно обставлена: один комод и кровать, придвинутая к дальней стене, с старомодным вязаным покрывалом. Гермиона снова поблагодарила миссис Фигг, заверив её, что комната идеальна, прежде чем миссис Фигг оставила её одну, чтобы она обустроилась.        Гермиона пересекла комнату, чтобы выглянуть в окно. Оттуда открывался прекрасный вид на сад за домом, и с её точки обзора она могла видеть небольшую оранжерею, отходящую от кухни. Она медленно распаковывала вещи, борясь с очередным зевком, когда Живоглот вошел, чтобы осмотреть их жилище.        – Что думаешь, Живоглот? - тихо спросила она, поглаживая его по голове. – Хорошее место, чтобы провести лето?        В ответ он свернулся калачиком в ногах её кровати, громко мурлыча. Гермиона нежно улыбнулась и легла рядом с ним поверх покрывала. Теперь, когда её вещи были убраны и организованы, она начала чувствовать себя немного как дома. Не её дом, конечно, — но дом. Почти машинально она снова провела большим пальцем по вышитым инициалам на кусочке шелка в кармане.        Наслаждаясь тишиной, Гермиона позволила своим векам закрыться.

***

       Тук. Тук. Тук.        Гермиона открыла глаза и обнаружила, что проспала неизвестно сколько времени. Ей потребовалось немного времени, чтобы вспомнить незнакомую обстановку, когда она медленно села, протирая глаза кулаками. Комната всё ещё была залита теплым солнечным светом. Взглянув на часы, она увидела, что едва наступил полдень.        Тук. Тук. Тук.        Повернув голову на источник звука, Гермиона заметила большую рыжую сову, сидящую на подоконнике за окном. Живоглот приоткрыл один желтый глаз, а затем тут же снова закрыл его, очевидно, решив, что новый гость - всего лишь небольшое нарушение его сна.        Гермиона подошла к окну и после недолгой борьбы сумела открыть его. Сова влетела внутрь и села на комод, послушно оставаясь неподвижной, пока она развязывала посылку, привязанную к её лапе. Освободившись от ноши, сова взмыла обратно в окно и скрылась из виду.        Сердце затрепетало в предвкушении, Гермиона перевернула конверт, чтобы рассмотреть красную восковую печать.        На ней был герб Хогвартса. Она нахмурилась, не понимая, почему почувствовала легкое разочарование. Неужели Дамблдор забыл ей что-то сказать? Она сломала печать пальцем и развернула письмо.        Пробежав глазами содержимое, Гермиона снова почувствовала болезненную ясность. Результаты экзаменов. Конечно. Как она вообще могла подумать, что её отсутствие сегодня останется незамеченным? По крайней мере, теперь ей не нужно об этом беспокоиться. Не после вмешательства Дамблдора.        Смущение от того, что её так легко разоблачили, не могло полностью уменьшить её удовольствие от получения высших баллов по всем предметам. В несколько лучшем настроении Гермиона решила последовать за своим носом вниз, откуда постоянно доносились восхитительные запахи готовящейся еды.        Гермиона не могла не улыбнуться в ответ, когда сияющая миссис Фигг усадила её на стул и начала суетиться, расставляя на столе несколько дымящихся блюд. Изголодавшись от скудного питания в последние несколько дней, Гермиона ела с жадностью, накладывая себе добавки, что заставляло миссис Фигг улыбаться ещё шире. Живоглот в конце концов неторопливо вошел, чтобы съесть тарелку жареной курицы.        — Ещё яблочного пирога, дорогая? - спросила миссис Фигг, протягивая блюдо под нос Гермионе.        Гермиона засмеялась, поглаживая живот. — Я бы с удовольствием, но я просто не могу съесть ни кусочка больше. Все было восхитительно. Я не могу вас достаточно отблагодарить. Как только смогу, я схожу в банк, чтобы вернуть вам деньги...        — Ерунда, - перебила миссис Фигг, отмахиваясь рукой. — Твоя компания - это уже достаточно, и я не приму ни одного сикля от тебя дорогая. — Спасибо, миссис Фигг, - тихо сказала Гермиона, не в силах полностью выразить свою благодарность женщине, сидящей перед ней.       – Арабелла, - поправила миссис Фигг с очередной теплой улыбкой. – Я настаиваю.        В течение следующих нескольких недель Гермиона легко вписалась в свой новый распорядок жизни. Она нашла Арабеллу восхитительно приятной компанией, и, наоборот, Арабелла, казалось, была искренне рада видеть Гермиону в качестве гостьи. Даже без практики у Арабеллы была та же материнская аура, которую Гермиона обычно ассоциировала с Молли Уизли. Гермионе стало настолько комфортно, что иногда её мучили неожиданные угрызения совести, как будто, находя меру удовлетворения в своих нынешних обстоятельствах, она предавала собственных родителей.       Любимой комнатой Гермионы вскоре стала оранжерея. Она проводила там много времени после обеда, приоткрыв дверь и разложив на коленях книгу из небольшой коллекции Арабеллы, наслаждаясь сочетанием свежего воздуха с улицы и тени, которую давали соседние платаны. Когда Гермиона не проводила время в оранжерее, она могла смотреть программы по телевизору или упражняться в вязании, которое, к сожалению, без магии получалось катастрофическим. Арабелла даже достала откуда-то из кладовки старенькое радио, чтобы Гермиона могла им пользоваться.        Будучи сквибом, Арабелла из необходимости хорошо разбиралась в большинстве маггловских вещей, и Гермиона обнаружила, что ее жизнь сейчас не так уж сильно отличается от того, как она проводила свои летние каникулы раньше.        Несколько раз Гермиона помогала Арабелле готовить некоторые из её фирменных блюд, пока Гермиона не стала часто готовить ужины полностью самостоятельно. Арабелла также много рассказывала ей о книзлах и полукнизлах; оказалось, что пожилая женщина время от времени занималась продажей помесных волшебных кошек, что объясняло её экспертные знания в этой области. В свою очередь, Гермиона внимательно слушала рассказы о жизни Арабеллы до переезда в Суррей. Она и Генри, её муж, с которым они прожили почти семьдесят лет, раньше жили и владели небольшим садовым центром в Дорсете.        В целом, ни Гермиона, ни Арабелла не выходили из дома слишком часто; это лето оказалось ужасно жарким, даже дошло до запрета на использование шлангов из-за возникшей засухи. Гермиона настояла на том, чтобы выполнять несколько необходимых поручений для них обеих, будь то поход в местный супермаркет за покупками или в ближайший банк, чтобы обналичивать чеки и снимать деньги. Она не сомневалась в способности Арабеллы справляться самостоятельно, но Гермиона чувствовала, что это меньшее, что она может сделать в обмен на бесплатное проживание.        К Арабелле время от времени приходили посетители — каждый раз, казалось, разные люди. Они всегда вели свои разговоры наедине в гостиной, но Гермиона никогда не пыталась подслушивать, полагая, что они говорят о делах. Только когда она заметила, что некоторые из посетителей стали появляться повторно, она заинтересовалась. С течением недель во всем этом, казалось, появилась какая-то закономерность. Арабелла никогда сама не поднимала эту тему, и Гермиона чувствовала, что спрашивать будет невежливо.        Гермиона обменялась несколькими письмами с Гарри и Роном (и одним довольно длинным письмом с Виктором). Письма Гарри в основном касались его растущего разочарования в Дамблдоре, он хотел знать, есть ли у нее какая-либо информация о том, что происходит с усилиями по борьбе с Волан-де-Мортом. Гермиона несколько раз сообщала ему, что не имеет доступа к какой-либо важной информации, но Гарри, казалось, сомневался. Она почти понимала почему — письма Рона были загадочными и доводящими до бешенства расплывчатыми. Он часто утверждал, что очень занят чем-то важным, но в той же строке жаловался, что ему не разрешают помогать в каком-либо значимом качестве. Он также постоянно намекал на секреты, которыми ему не разрешалось делиться по почте на случай, если письма попадут не в те руки. Она могла понять причины этого — если Дамблдор собирал силы для противостояния Волан-де-Морту, он не стал бы рисковать тем, что какая-либо важная информация попадет не в те руки, — но все равно было неприятно оставаться в стороне.        Несколько раз Гермиона ловила себя на мысли о том, как Малфой и Тео проводят лето. В безопасности ли они? Стоит ли ей написать им, чтобы узнать? У Арабеллы была маленькая амбарная сова для таких целей, но Гермиона не была уверена, что это мудро. Тео говорил, что весь смысл их уроков окклюменции от Снейпа был в их причастности к ней, а следовательно, и к Гарри — каким бы минимальным это участие ни было. Если они действительно собираются быть рядом с Волан-де-Мортом в каком-либо качестве, она не окажет им никакой услуги, написав.        В другой знойный полдень в последний день июля Гермиона пила второй завтрак с Арабеллой на кухне, когда кое-что вспомнила.       — Арабелла, можно мне сегодня одолжить Совубуса? — спросила Гермиона, внутренне ухмыляясь при мысли о сове в очках-половинках Дамблдора на клюве. Если и можно было найти какой-то недостаток у Арабеллы, так это ее эксцентричный вкус в именах домашних животных, как прошлых, так и настоящих (см.: Тибблс, Снежок, мистер Тиббис, мистер Лапка и Пушок), и, возможно, ее одержимость вязаной мебелью. — Видите ли, сегодня день рождения у одного из моих лучших друзей. Из Хогвартса.       — Конечно, дорогая, кто бы это мог быть? — спросила Арабелла, осторожно звякнув чайной ложкой о край чашки, добавляя кусочек сахара. Они с Гермионой мало говорили о Хогвартсе, если вообще говорили. Гермиона не хотела быть бесчувственной к ее магическим ограничениям.       — Вообще-то, Гарри Поттер, — сказала Гермиона с виноватой улыбкой, поднося к губам дымящуюся чашку.        Арабелла замерла с чайной ложкой в процессе размешивания, удивление промелькнуло на ее лице. Она медленно подняла голову, несколько лишних морщин сплелись на её и без того морщинистом лбу. Она, казалось, о чем-то задумалась на мгновение, а затем удивила Гермиону, похлопав её по руке и усмехнувшись.       — Как насчет того, чтобы ты сама ему сказала? Полагаю, сейчас это уже не имеет большого значения… — она замолчала, бормоча что-то неразборчивое и медленно покачивая головой, так что несколько седых прядей выскользнули из ее вязаной крючком сетки для волос. Гермиона медленно отпила из чашки, втайне надеясь, что Арабелла не решила именно сейчас потерять рассудок.        Арабелла наконец посмотрела на неё. — Да он живет всего в двух улицах отсюда. Дом номер четыре, Тисовая улица, — сказала она, кивнув в сторону передней части дома.       Гермиона поперхнулась чаем. — Гарри живет… Гарри живет здесь? — выпалила она.       — Насколько я знаю, — сказала Арабелла с легкой улыбкой.        Гермиона бесцеремонно запихнула в рот остаток печенья, пообещав, что вернется вовремя, чтобы помочь с ужином.       — Не торопись, дорогая, — добродушно сказала Арабелла. — Но будь осторожна с Дурслями. Бедный мальчик и так натерпелся всякой чепухи от таких, как они, без того, чтобы они знали обо мне.        Ошеломлённая, Гермиона смогла лишь кивнуть в знак согласия. Не успела она опомниться, как уже стояла возле почти идентичного дома в двух кварталах отсюда, пот струился по её спине, пока она разглядывала большую цифру четыре, красующуюся на входной двери. Она глубоко вздохнула и решительно постучала.        Дверь распахнулась, и в проеме показался мальчик примерно её возраста. Очень крупный, очень мускулистый и очень светловолосый (конечно, не ровня Малфою). Это, должно быть, Дадли. Она лишь мельком видела его однажды, когда Дурсли приехали на Кингс-Кросс за Гарри в конце первого курса, но она была уверена. Он окинул её взглядом с головы до ног, прежде чем заговорить.       — Могу я вам помочь? — спросил он, и медленная улыбка расплылась на его лице.       — Эм… да. Здравствуйте, — тихо сказала она. — Я, собственно, ищу… Гарри? — Это прозвучало как вопрос.        Ухмылка сползла с лица Дадли. — Извините, вы, кажется, ошиблись адресом. Не могу сказать, что слышал о таком. Но если бы и слышал, что вам от него нужно?        Гермиона нахмурилась. — Я его друг. Из школы.        При этих словах глаза Дадли округлились, и он невольно отступил на шаг назад. Прежде чем он успел что-либо ответить, внимание Гермионы привлек дальний угол дома, где большой куст гортензии начал энергично шелестеть. Из него высунулась голова Гарри, а затем и все остальное.        — Гермиона? — недоверчиво спросил Гарри, отряхивая ветки и листья со своей мешковатой футболки и рваных джинсов, когда подошел к ней. Его брови взлетели до середины лба. — Что ты здесь делаешь?       Смутившись, Гермиона задала встречный вопрос: — Гарри, ты лежал в кустах?        — О. Э… я слушал новости, — ответил он, потирая затылок рукой.        Женский голос донесся из открытой двери, где Дадли, казалось, застыл, настороженно наблюдая за Гермионой.       — Дадли, кто там у двери?        Гарри посмотрел на Дадли и напрягся, явно ожидая худшего. Дадли переводил взгляд с Гарри на Гермиону и обратно, прежде чем слегка встряхнуться.       — Э… ничего, мам, — крикнул он через плечо. — Просто очередной продавец. — Не решаясь подойти ближе, Дадли начал прикрывать дверь ногой.       — Опять эти люди, — насмешливо произнес женский голос. — Неужели они не могут оставить в покое респектабельных, порядочных, трудолюбивых людей, таких как… — Голос приглушился неразборчиво, когда дверь захлопнулась перед лицом Гермионы.        Несколько раз моргнув, Гермиона наконец повернулась к Гарри. — Есть где поговорить?       — Э… да, — медленно сказал он, протирая очки и надевая их обратно на нос, оглядывая её. — Сюда.        Гермиона прошла за Гарри немного вперед, к небольшой детской площадке, опустевшей из-за изнуряющей полуденной жары. Она уже проходила мимо неё однажды, когда ходила в магазины. Они сели там, на иссохшей, пожелтевшей траве, в скудной тени металлической горки.       Гарри не стал терять времени на вопросы. –Итак, что происходит, Гермиона? Дамблдор тебя прислал? Здесь ещё кто-нибудь есть? Что делает Волан-де-Морт?        — Ну... - начала она. — Вообще-то...        — О, - перебил Гарри, — ты просто пришла забрать меня с собой к Рону? Я полагаю, он все ещё в Норе, несмотря на то, как мало он говорит об этом...       — Вообще-то, Гарри, - Гермиона прервала его, прежде чем он успел придумать ещё один вопрос, — я остаюсь у Арабеллы.        Это заставило Гарри замолчать. – У кого?        – У Арабеллы Фигг.        – У миссис Фигг, - сухо сказал Гарри, приподняв одну бровь. – Ты остаешься у миссис Фигг.        – Да, у той самой, - подтвердила Гермиона.        – Но почему—       – После возвращения Волан-де-Морта моим родителям нужно было уехать ради собственной защиты, -сказала она, решив, что какая-то доля честности, вероятно, будет лучшим выходом. –Я полагаю, поэтому Рон так загадочен. Его семью, вероятно, тоже берут под защиту, поскольку Крауч сможет рассказать Волан-де-Морту все о нас и нашей связи с тобой.        — Хорошо... - медленно сказал Гарри, –но как миссис Фигг ко всему этому относится?        Гермиона прикусила губу. – Ну, это довольно длинная история, но она дружит с Дамблдором .....       – С Дамблдором! – Гарри чуть не закричал, его глаза вылезли из орбит. –Миссис Фигг знает Дамблдора?       Гермиона наклонила голову, начиная чувствовать недоумение. –Ты не знал? Она сквиб, Гарри. Дамблдор даже назвал её "дорогим другом".        Гарри выглядел так, словно его ударили молотком между глаз. Его рот слегка приоткрылся, пока он таращился на неё. С течением секунд Гермиона наблюдала, как выражение лица Гарри медленно меняется от ошеломлённого до возмущенного.        — Так, все те разы... - начал он сердито, резко вдыхая, –...все те разы, когда Дурсли оставляли меня с ней, чтобы уехать в отпуск, или когда она настаивала, чтобы я приходил к ней на чай, или... она заставляла меня смотреть на фотографии всех своих чертовых кошек... это все было просто для того, чтобы Дамблдор мог за мной присматривать?       Гермиона покачала головой. — Гарри, я не знаю. Я не понимала… Я думала, ты знаешь о ней.        Гарри издал тихий звук разочарования в глубине горла. — Нет. Понятия не имел. Но, по крайней мере, теперь я знаю, что Дамблдор не забыл обо мне. Нет, он просто считает меня бесполезным, оставив гнить здесь с Дурслями, пока все остальные разбираются с Волан-де-Мортом. Он бы даже не узнал, что Волан-де-Морт вернулся, если бы не я!        Гермиона схватила одну из рук Гарри, крепко держа её в своих. С тяжело дышащей грудью и раздувающимися ноздрями Гарри, казалось, не заметил этого. Его рука все равно крепко сжала её в ответ.       — Это я должен был сбежать от него! — взревел Гарри в небо. — Кого он пытал! Чью семью он убил!       — Мне очень жаль, Гарри. Мне очень жаль, — прошептала Гермиона. — Я бы пришла в ярость, если бы это была я.       Гарри дрожал на грани взрыва, вена неуклонно пульсировала у него на виске. Гермиона сжала его руку в знак утешения, пытаясь предложить единственную поддержку, которую могла. Гарри столько пережил, и все же Дамблдор все ещё обращался с ним как с ребёнком. Представляя себя на месте Гарри, она действительно пришла бы в ярость, если бы её оставили прохлаждаться после года, который только что пережил Гарри.        Гарри резко посмотрел вниз на свою руку, словно только сейчас осознав, что она охвачена обеими руками Гермионы. Его хватка немедленно ослабла, и его плечи поникли. С гримасой все поведение Гарри сдулось во что-то вроде смирения.       — Как давно ты здесь? — спросил он наконец. — С миссис Фигг?       — Уже несколько недель, — тихо ответила она. — Она не знала, что мы друзья. Если бы я знала, что ты здесь, то…        Он коротко рассмеялся. — Эта маленькая деталь, должно быть, выскользнула из головы Дамблдора, как думаешь? Похоже, он хотел, чтобы ты тоже оставалась в неведении.        Гермиона нахмурилась, ничего не говоря. Почему Дамблдор не сказал ей? Это было очень большое упущение. После их последней встречи у Гермионы сложилось впечатление, что Дамблдор уважает её решения. Уважал её. Теперь она не была так уверена. Просто ли он потакал ей? С какой целью он мог оставлять её и Гарри в полном неведении? Дамблдор, казалось, раздавал информацию по прихоти, держа в ежовых рукавицах тех, кто был посвящен в то или иное дело.        Погруженные в раздумья, они с Гарри некоторое время тихо сидели вместе, пока он не отпустил ее руку с последним сжатием.       — Я рад, что ты теперь здесь, — сказал он, нарушив молчание. — Может быть, еще несколько недель с Дурслями не будут такими уж ужасными.       Гермиона слабо улыбнулась ему, виновато пожав плечами и указав на себя. — С днём рождения, Гарри.       Гарри так громко фыркнул, что его очки сползли до середины носа.