Глава 22

      — Пойдем со мной, Гарри, - настаивала Гермиона, поднимаясь с сидячего положения.. – К Арабелле. Я готовлю запеканку на ужин.       Гарри поморщился.        — Что? - потребовала она, скрестив руки на груди в защитной позе. — Моя готовка становится все лучше и лучше, между прочим.        Уголок рта Гарри приподнялся, когда он встал, отряхивая кусочки сухой травы с рук. — Я уверен, у тебя все отлично получается, Гермиона. Как и во всем остальном. Просто… Арабелла? - Он снова сморщил нос, хихикая.       Гермиона пожала плечами, и на её губах появилась легкая улыбка. — Она настояла.        Гарри закатил глаза.        Пока они шли по улице Вистерия, Гермиона и Гарри обсуждали раздражающе двусмысленные письма Рона. Судя по всему, послания Гарри от Сириуса были не намного лучше, в основном инструктируя Гарри вести себя хорошо.        — Смешно слышать это от него, - сказал Гарри, качая головой. Затем он ухмыльнулся ей. — Полагаю, то, что ты живешь с миссис Фигг, объясняет, как Букоя так быстро смогла вернуться с твоими письмами.        Гермиона улыбнулась ему.        — Кстати, Гермиона, - сказал Гарри, пиная отлетевший камешек на дороге, –твой друг Нотт нашел меня после пира в конце года, чтобы вернуть Карту. Можешь поверить, что он сделал после этого?       — Тео? - спросила она, наблюдая, как камешек скатился по дороге и упал в ливневую канализацию. — Что он сделал?        — Он извинился. За своего отца. По крайней мере, я почти уверен, что он это имел в виду. Не очень-то хотел прямо признать, что его отец - Пожиратель смерти. Нельзя винить парня за это, однако.        Гермиона улыбнулась. — Видишь? Просто нужно дать им шанс.        — Да… может быть, - допустил Гарри с кривой усмешкой.        Как только они переступили порог, Арабелла ждала их в гостиной, готовая дать Гарри столько объяснений, сколько сможет. Гарри довольно напряженно сидел в одном из разномастных кресел, чтобы выслушать её, а мистер Тиббс обвивался вокруг его лодыжек.       По просьбе Дамблдора Арабелла переехала в Литтл-Уингинг вскоре после прибытия туда самого Гарри. Она должна была присматривать за ним, следя за тем, чтобы о нем хоть как-то заботились и чтобы ему не угрожала явная опасность. Она обильно извинялась за кажущееся безразличие, с которым относилась к Гарри на протяжении многих лет; она настаивала на том, что Дурсли никогда бы не позволили Гарри приходить, если бы думали, что ей нравятся его визиты. Скрепя сердце, Гарри кивнул в знак согласия с этим.       — Но почему я вообще должен возвращаться к Дурслям, теперь… — пробормотал Гарри, кисло глядя. — Как думаешь, он позволит мне остаться где-нибудь еще? В смысле, Гермионе же можно…        Гермиона ответила на полный надежды взгляд Гарри легким пожатием плеч.       — Мне очень жаль, дорогой, — сказала Арабелла с сочувствием. — В данном случае твоя догадка так же хороша, как и моя. Я уверена, что у Дамблдора есть свои причины.        Гермиона нахмурилась. Казалось, Дамблдор держит большинство этих «причин» при себе.       После этого разговор стал несколько натянутым. В надежде, что занятость облегчит некоторый дискомфорт, Гермиона попросила Гарри помочь ей приготовить ужин на кухне. Гарри заметно расслабился по мере того, как проходил вечер, даже попросил добавки её запеканки. Он также, казалось, постоянно удивлялся компетентным ответам Арабеллы и её общему теплому отношению к нему; она, должно быть, хорошо сыграла свою роль чокнутой старой соседки.        Гарри вернулся ещё до завтрака на следующий день. Несмотря на продолжающийся гнев на Дамблдора, он, казалось, в основном был рад тому, что больше не застрял один в немагическом мире. У Гермионы тоже поднялось настроение от перспективы видеть Гарри рядом до тех пор, пока не придет время возвращаться в школу.       — Разве Дурсли не будут удивляться, куда ты уходишь на весь день? — спросила Гермиона, наблюдая, как Гарри жарит бекон и яйца на плите на кухне у Арабеллы.       Гарри посмотрел на нее. — Нет. Пока меня нет дома, им все равно. Честно говоря, они, вероятно, разочаровываются, когда я снова появляюсь каждый вечер.        На следующий день после обеда Гермиона и Гарри собирались пойти в супермаркет за еженедельными покупками, когда зашел ещё один посетитель Арабеллы. Гермиона видела его однажды раньше; это был коренастый, небритый мужчина с налитыми кровью глазами и потрепанным пальто. Когда они проходили мимо него, чтобы выйти, Гермиона почувствовала смесь запаха спиртного и несвежего табака, исходящего от него. Он пассивно кивнул Гермионе, но вздрогнул, когда его взгляд упал на Гарри. Как раз перед тем, как дверь закрылась за ними, Гермиона увидела, как мужчина оглядывается через плечо с явным замешательством.       — Кто это был? — спросил Гарри, рассматривая мужчину подобным образом.        Гермиона пожала плечами. — Понятия не имею.        До закрытия магазина оставались считанные минуты, когда Гермиона забрала чек у кассира. Гарри, у которого с рук свисало несколько хозяйственных сумок, последовал за Гермионой на быстро угасающий вечерний свет.        — Когда они шли по Магнолиевой улице, Гарри задумчиво напевал. — Гермиона, помнишь, ты спрашивала меня о исчезательных шкафах несколько месяцев назад?        Она резко посмотрела на него. — Да. А что с ними?       — Ну, после того, как ты рассказала нам о Малфое, я был уверен, что где-то уже слышал о них раньше. Наконец-то я понял, почему они показались мне такими знакомыми, и я точно знаю, что один из них был в Хогвартсе.        Гермиона остановилась как вкопанная. — Правда? Откуда такая уверенность?       — Это было за несколько дней до вечеринки в честь дня смерти Почти Безголового Ника на втором курсе, — объяснил Гарри, тоже останавливаясь. — Я согласился пойти на эту вечеринку только потому, что Ник помог мне избежать неприятностей с Филчем.       Пока Гарри жестикулировал, пакеты с покупками в его руках звякнули друг о друга. — Оливер настоял на тренировке по квиддичу во время настоящей грозы, и я натащил грязи по дороге обратно. Ник увидел, как Филч тащит меня в свой кабинет, и убедил Пивза разбить что-нибудь над ним. Я уверен, что Филч сказал, что это исчезательный шкаф. Я даже видел его — большой черно-золотой шкаф, — хотя он был довольно потрепанным.        Гермиона медленно выдохнула. –Вау… это объясняет, почему Малфою пришлось — придется? — его починить.        — Это также означает, что он все еще должен быть где-то в Хогвартсе, — сказал Гарри. — Может быть, если мы найдем его, мы сможем понять, что это такое, в точности. Как он работает.       — Гениально, Гарри, — сказала Гермиона, оценивающе глядя на него. Они возобновили ходьбу, свернув в переулок, который служил коротким путем между Магнолиевой улицей и улицей Вистерии. — Действительно гениально. Если мы не сможем найти его сами, я думаю, мы могли бы спросить…        У Гермионы перехватило дыхание, она не смогла закончить свою мысль.        Скудный свет, отбрасываемый звездами над головой, внезапно погас, погрузив все в полную темноту. Даже ближайшие уличные фонари погасли. Наступила густая, тяжелая тишина, внезапно сопровождаемая пронизывающим, леденящим душу холодом. Рядом с ней Гарри тихо ахнул, но звук быстро растворился во всепоглощающей тьме.       Она уже чувствовала нечто подобное — это ощущение невозможно забыть. В её памяти Гермиона немедленно перенеслась обратно к озеру в ту ночь, когда они встретили Сириуса, с ужасом наблюдая, как на них обрушилась черная масса. Но здесь? Это не имеет никакого смысла…       Дрожа, Гермиона повернулась, чтобы обменяться широко раскрытыми взглядами с Гарри, но обнаружила, что совсем не видит его. Она услышала, как у их ног с глухим стуком упали сумки с покупками, и потянулась к Гарри, быстро поняв, что он уже шарит в кармане своих джинсов. Черт. Вспомнив о своей палочке, надежно спрятанной в ящике комода дома, Гермиона прокляла себя на все лады. Как она могла быть такой глупой, чтобы забыть её? Слава Мерлину, у Гарри не было недостатка в здоровом чувстве самосохранения. Не успела она почувствовать, как Гарри вытащил свою палочку, как тишину снова нарушил голос.       — Что ты делаешь? — раздался позади них испуганный голос.        Гермиона резко обернулась, напрасно напрягая глаза в темноте.       — Дадли! — торопливо сказал Гарри. — Тихо! Это не…       — Прекратите! — заорал Дадли. — Вам нельзя! Прекратите…        Раздался тяжелый удар, и Гарри болезненно охнул, после чего послышался звук дерева, стукнувшего о тротуар.       — Дадли, ты идиот! — закричал Гарри. — Я же говорил тебе! Я не…        Гарри замолчал, услышав, как что-то ещё шевелится в другом конце переулка. Оно приближалось, издавая долгие, хриплые вздохи. У Гермионы похолодела кровь в жилах. Она упала на колени, отчаянно пытаясь помочь Гарри найти его палочку. Тяжелые шаги прогремели мимо неё.       — Дадли, стой! — дико закричала она, её руки шарили по земле, продолжая безумные поиски. — Ты бежишь прямо на него!        Крик Дадли разорвал ночь.       — ПРЯЧЬ ЛИЦО! ДЕРЖИ РОТ ЗАКРЫТЫМ, ДАДЛИ! — взревел Гарри. — ДЕРЖИСЬ! Моя палочка… где… ЛЮМОС! — закричал Гарри.        В нескольких футах впереди кончик палочки Гарри вспыхнул, освещая ужасную сцену вокруг них. Дадли лежал на земле, свернувшись калачиком и закрыв лицо руками, а над ним склонился дементор. Гарри бросился к своей палочке. Не успел он пройти и половины пути, как второй дементор налетел на него, подхватив в воздухе. Гарри отлетел в ближайший забор переулка, а дементор навис над ним.       — Нет! — закричала Гермиона и отчаянно бросилась вперед, чувствуя, как грубый гравий рвет кожу на коленях и руках. Её пальцы сомкнулись на конце палочки Гарри.       Сердце бешено колотилось, Гермиона с трудом поднялась на ноги. Невыносимое чувство отчаяния грозило раздавить её изнутри. Время словно растянулось, когда она увидела, как первый дементор начал переворачивать Дадли. Гарри боролся со вторым дементором, бесполезно дергаясь, когда тот обвил его запястья своими длинными, скользкими пальцами.       Волшебная палочка Гарри казалась незнакомой в её руке, но все же дружелюбной и послушной. Она направила её на второго дементора, пытаясь собрать всю свою храбрость, чтобы противостоять животному страху, затуманивающему её разум. Она знала заклинание, так почему же не произносила его?       Леденящий холод сжал её дыхательные пути, и её дыхание стало прерывистым. Гермиона могла вспомнить только свои неудачи. Её неспособность помочь Гарри защитить Сириуса от дементоров в прошлый раз, и её неспособность создать Патронуса даже на контролируемом практическом занятии в прошлом году. Её неспособность обнаружить и предотвратить возвращение Волан-де-Морта. Её неспособность спасти своих родителей от последствий волшебного мира. Её неспособность спасти Малфоя и Тео от неминуемого вреда из-за неё. Её неспособность спасти Гарри и Дадли — или даже себя — прямо сейчас.        — Что-нибудь счастливое, Гермиона, — прохрипел Гарри, бешено мотая головой в сторону, когда дементор начал выворачивать его запястья, чтобы открыть его лицо. — Пожалуйста. Что-нибудь счастливое... ты можешь.. Движения Гарри стали пугающе слабыми.        Дрожа как в лихорадке, Гермиона лихорадочно перебирала свои воспоминания. Перед глазами проплывали лица её родителей, Гарри и Рона. Тео и Малфоя. Малфой... бывший враг, который поцеловал её, чтобы спасти. Малфой, который держал её, пока она плакала. Малфой, который изменился ради неё.       Она зафиксировала его лицо в своем сознании.        — Экспекто Патронум! — выкрикнула она.        Что-то большое и серебристое вырвалось из кончика палочки Гарри, устремившись к дементорам. Сначала оно полетело к тому, что был над Гарри, заставив дементора немедленно бросить Гарри на землю и взмыть в ночь. Гермиона посмотрела на Дадли. Его лицо находилось в нескольких дюймах от лица другого дементора, его капюшон был откинут, обнажая болезненное лицо без глаз, но с зияющей, бесформенной пастью.        Как будто по велению мысли, её Патронус быстро взмыл к другому дементору, отбросив его назад, когда Дадли издал испуганный всхлип. Дементор взмыл в воздух, исчезнув так же быстро, как и первый. Как только они исчезли, зрение и слух вернулись, и тепло наполнило воздух.        Гарри застонал, перевернулся на бок и шумно изверг содержимое желудка в грязь. Дадли остался свернувшимся в клубок, безмолвно стоная, закинув руки за голову.        Измученная, Гермиона откинулась назад, чтобы сесть на тротуар. У неё обильно текла кровь из многочисленных мелких порезов, усеивавших её колени и предплечья, а кусочки гравия прилипли к её липкой коже. Отбросив волосы с лица одной рукой, она крепко сжимала волшебную палочку Гарри в другой, настороженно оглядываясь в поисках чего-нибудь еще, намеренного убить их этой ночью. Её Патронус подплыл обратно и замер рядом с ней.       Теперь, когда она смогла лучше рассмотреть, Гермиона с изумлением поняла, какую форму принял её Патронус. Львица? Если бы не серьезность ситуации, она, возможно, рассмеялась бы. Львица для гриффиндорки. Как трогательно. Если и были какие-то сомнения насчет того, в каком факультете она должна быть (и они были — хотя только Гермиона знала, как близка она была к тому, чтобы попасть в Когтевран), то теперь они развеялись.       Патронус терпеливо сидел рядом с ней, кисточкой хвоста покачивая туда-сюда, ожидая дальнейших инструкций. Подняв глаза, чтобы увидеть его лицо — он был намного выше, чем она, когда сидел — торжественная львица встретилась с ней взглядом, медленно моргая.        Голос Гарри прервал её изучение.       –Имеет смысл, - сказал он, оглядывая львицу сверху вниз. Он устало стоял перед ней. Его волосы торчали во все стороны, а одежда была грязной и еще более помятой, чем обычно. Гарри протянул руку.       — Спасибо, - сказала она, хватаясь за его открытую ладонь, чтобы подняться. — Имеет? - не удержалась она. – Смысл?       — Ну да... - сказал Гарри, устало улыбаясь. — Все знают, что ты умная, Гермиона, но все, кто действительно знает тебя, знают, какая ты сильная и смелая. Ты всегда присматриваешь за нами, даже когда мы сами навлекаем на себя неприятности.        Гермиона почувствовала, как её щеки залились румянцем удовольствия. С растущей гордостью она ещё раз взглянула на львицу — свою свирепую защитницу — и затем отпустила её в ночь.        — Спасибо, Гарри, - тихо сказала она.        — Спасибо, что спасла нам жизни, - серьезно ответил Гарри, забирая протянутую ему палочку и кладя её в карман. Они направились туда, где неподвижно лежал Дадли. – Я знал, что ты достаточно скоро разберешься с этим заклинанием. Просто не думал, что тебе действительно придется использовать его так скоро..        Вместе они подняли Дадли с дороги. Дадли, похоже, не хотел двигаться самостоятельно, и Гарри пришлось взять на себя большую часть веса Дадли. Гермиона подобрала сумки с покупками, которые выпали из рук Гарри, когда он спешил к своей палочке. После короткого обсуждения они решили сначала отнести Дадли к Дурслям, а затем пойти к Арабелле и сообщить ей, что произошло.       К тому времени, когда они свернули на Тисовую улицу, дыхание Гарри стало резким и затрудненным. Гермиона попыталась помочь с другой стороны Дадли, но Дадли и Гарри были значительно выше её. Они только начали подниматься по дорожке к дому Гарри, когда вдалеке раздался треск. Она обменялась взглядами с Гарри.       — Что-то... - задыхаясь, сказал Гарри, ...что-то связанное с нами?       Гермиона испуганно огляделась. – Я не знаю. Давай просто зайдем внутрь.        Гарри ничего не ответил, но продолжал идти, изо всех сил стараясь преодолеть последние несколько метров по садовой дорожке Дурслей. Гермиона бросилась вперед, чтобы позвонить в звонок, и за стеклом входной двери появилась тень.        Дверь приоткрылась, и в щели показалась худая, угловатая женщина со светлыми волосами. Гермиона однажды уже видела Петунию Дурсль на Кингс-Кросс.       — Кто… — начала Петуния и осеклась, когда её взгляд скользнул за спину Гермионы, где Гарри поддерживал полубессознательного Дадли. Дверь распахнулась настежь.       — Дадли! — взвизгнула она. — Вернон! Скорее! Ему плохо!        Гермиона отошла в сторону от крыльца, позволяя Гарри втащить Дадли к дверному проему. Она легко узнала коренастого мужчину с густыми усами, появившегося в холле за спиной Петунии.       — Что случилось? Что не так? Скажи мне, сынок! — настаивал Вернон.       Петуния начала тянуть Дадли за руки, пытаясь затащить его внутрь дома. Вернон следовал за ней по пятам, грубо отталкивая Гарри с дороги и принимая вес Дадли на себя, чтобы перенести его через порог. Трое Дурслей шумно двинулись по коридору в сторону кухни, где, как знала Гермиона, она должна быть.       Гарри вытер лоб тыльной стороной ладони и посмотрел на Гермиону. — К миссис Фигг?        Прежде чем она успела хотя бы кивнуть, голос Вернона оглушительно разнесся по коридору. — ПАРЕНЬ! СЮДА! СЕЙЧАС ЖЕ!        Гарри вздохнул, выглядя смирившимся. — Иди, Гермиона. Я встречусь с тобой там, как только смогу. Если смогу.        Её брови сошлись на переносице. — Гарри… Я думаю, нам следует оставаться вместе сейчас.       — Правда, Гермиона, — сказал Гарри с гримасой. — Возвращайся к миссис Фигг. Ты ведь не хочешь оказаться в центре всего этого.        Гермиона энергично покачала головой. — Нет. Я остаюсь с тобой. К тому же, у меня даже нет палочки. Что, если дементоры вернутся?       У Гарри не нашлось ответа на это. Плотно сжав губы и побледнев, он кивнул и жестом пригласил её в дом.        Кухня Дурслей сильно напомнила ей больничную палату. Каждая поверхность блестела, и в воздухе витал слабый запах чистящего средства. Дадли сидел на стуле у стола, а его родители безжалостно нависали над ним, тыкая, ощупывая и допрашивая. Когда Вернон оглянулся на их появление, он недоверчиво переспросил.       — Это кто такая? — грубо выпалил он, сверля взглядом Гермиону и Гарри, задерживаясь взглядом на засохшей крови, покрывавшей её колени и руки.        Гермиона прочистила горло. — Подруга Гарри.       Глаза Вернона ещё больше сузились. — Подруга, — медленно повторил он, словно не уверенный, что это слово значит в связи с Гарри. — Зачем вы здесь? — грубо спросил он.        — Сегодня вечером на Гарри и Дадли напали дементоры.        Петуния ахнула. Вернон резко посмотрел на неё.       — Что это ещё за зверь? — проворчал он.       — Дементор, — ответил Гарри, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. — И их было двое.        Петуния фыркнула. — Ты хочешь, чтобы мы поверили, что эти… существа… прилетели сюда из Азкабана только для того, чтобы… — она осеклась, прикрыла рот рукой и широко раскрыла глаза, глядя на Вернона. Гарри смотрел на неё с отвисшей челюстью.        Петунию спасло от объяснения её знания о волшебной тюрьме то, что в кухонное окно ворвалась сипуха. Она бросила письмо к ногам Гарри и тут же вылетела обратно в ночь. Вернон, побагровевший и задыхающийся от ярости, тут же подскочил, чтобы захлопнуть окно.       — БОЛЬШЕ — НИКАКИХ — СОВ! — взревел он. Гермиона невольно вздрогнула.        Уже разорвав пергамент, Гарри быстро пробежал глазами по содержанию письма. Его лицо начало приобретать оттенок, соперничающий с цветом лица Вернона.       — Что там? — спросила Гермиона, с беспокойством глядя на Гарри. Он молча протянул ей письмо.        Гермиона быстро просмотрела его, и в ней неуклонно нарастало неверие и возмущение. Министерство считает, что Гарри применил заклинание Патронуса? Он должен присутствовать на дисциплинарном слушании? Его исключили из Хогвартса? Она перечитала последнюю строчку, беззвучно шевеля губами.       «Представители Министерства вскоре посетят ваше место жительства, чтобы уничтожить вашу волшебную палочку.»        Ошеломленная, Гермиона встретилась с запаниковавшим взглядом Гарри.       — Гермиона, мне нужно уйти, — сказал он, игнорируя попытки Вернона расспросить его о том, что случилось с Дадли. — Я должен уйти отсюда сейчас же. Передай Дамблдору…        Гермиона кивнула. — Я помогу тебе собраться. Мы пойдем к Арабелле. Может быть, у неё есть способ связаться с ним напрямую.       Вернон громко прочистил горло. — Погоди-ка, парень! Ты собираешься рассказать мне, что именно ты сделал с моим сыном…       — Нет времени, — резко оборвал его Гарри, развернулся на каблуках и загремел по коридору к лестнице. Не дожидаясь реакции Дурслей, Гермиона побежала за ним.       Метаясь по комнате Гарри, они беспорядочно бросали вещи в его сундук, не заботясь о том, что куда попадет. Гарри сорвал незакрепленную половицу и бросил туда еще несколько предметов, затем захлопнул крышку. Гермиона одной рукой подняла его «Молнию»; с другой её руки свисали сумки Арабеллы.       Разобравшись с сундуком, Гарри открыл окно и пошел за клеткой Букли.       — Подожди меня у дома миссис Фигг, — пробормотал он, поглаживая безупречные перья на ее голове. Она ласково клюнула его за палец, прежде чем вылететь в окно.       Гарри ещё раз оглядел комнату. — Хорошо, — выдохнул он. — Пошли.        Гермиона шла следом за Гарри, когда они бросились к лестнице. Его сундук с глухим стуком ударялся о каждую ступеньку на пути вниз. Внизу они обнаружили Вернона, преграждавшего входную дверь.       — Я требую немедленных объяснений! — закричал он, пытаясь схватить Гарри. Гарри ловко увернулся.       — Нет времени! — крикнул Гарри в ответ. — Министерство едет! Они думают, что я наколдовал...       — Что я говорил про слово на букву "М"...!       — ...и мне нужно поговорить с Дамблдором!        Вернон злобно усмехнулся. — Значит, бежим от закона? Ты сейчас же мне расскажешь... — Он оборвал фразу, его маленькие глазки расширились, увидев что-то за спиной Гермионы.        Она обернулась и увидела Дадли, прислонившегося к стене возле кухни, а Петуния тревожно застыла позади него. Он дрожащим пальцем указал прямо на Гермиону.       — Она, — это прозвучало не громче шепота.       — Что такое, сынок? Что она сделала? — Вернон перевел свой пристальный взгляд на Гермиону.       — М... Магия, — прошептал Дадли.       — Ага! — сказал Вернон. — Значит, ты одна из этих? И ты смеешь приходить в этот дом после того, как напала на моего сына?       Она изо всех сил старалась не съеживаться под его яростным взглядом, а вместо этого смотрела прямо на него в ответ. Вернон снова посмотрел на Дадли, который тряс головой из стороны в сторону так энергично, как только позволяло его ослабленное состояние.        Дадли снова открыл рот. — Спасла... меня.        У Гарри от изумления во второй раз за вечер отвисла челюсть. Петуния начала сюсюкать над своим сыном, её руки трепетали над его лбом, а рот Вернона беззвучно шевелился, голова поворачивалась то к Гермионе, то к Дадли.        Придя в себя, Гарри воспользовался замешательством Вернона, чтобы проскользнуть мимо дяди и открыть входную дверь. Гермиона проскользнула мимо Вернона, чтобы последовать за Гарри на крыльцо.       На полпути к дороге слабый голос позвал из все еще открытой двери: –Куда вы идете?        Дадли стоял, опираясь рукой на дверной косяк, и свет из прихожей обрисовывал его и его родителей позади. Гарри в смятении оглянулся через плечо.       — Куда-нибудь в другое место, — грубо сказал Гарри. — Лучше, чтобы вы не знали. Так вам не придется лгать, когда явится Министерство.       Дадли открыл рот, но тут же закрыл его, передумав говорить то, что собирался. Гарри шагнул вперед, затем замялся, еще раз оглянувшись через плечо.        Он прочистил горло. — Спасибо… Большой Д.        Дадли кивнул один раз. Его взгляд скользнул к Гермионе, на мгновение встретившись с её собственным. Гермиона поклялась, что увидела, как уголок рта Дадли приподнялся, как раз когда она отвернулась обратно к дороге.        При виде Гермионы и Гарри, вошедших в её парадную дверь, грязных и в крови, Арабелла запаниковала. Она бросилась им навстречу, требуя узнать, где они были и что случилось. Гарри объяснил как можно более кратко.       — Наземникус! — взвизгнула Арабелла. — Наземникус Флетчер, выйди сюда!        Из кухни появился тот самый понурый человек, которого Гермиона и Гарри встретили, когда уходили днём.       — Чего, Фигг? — уныло сказал он, затем увидел Гарри. — О! Вы его нашли! Знал, что он будет рядом, раз эта его огромная птица появилась…       Арабелла возмущенно взвизгнула, выхватила у Гермионы из рук сумку и тут же заковыляла, чтобы огреть этого человека по голове. Судя по звуку, когда сумка столкнулась с его черепом, она была полна консервированного кошачьего корма.        Он закрыл голову руками, громко протестуя. — Черт возьми, старая карга! Ай! Отстань!       — Дементоры! — закричала она. — Дементоры на твоем посту! А Министерство думает, что Гарри вызвал Патронуса. Они едут, чтобы сломать его палочку!        Наземникус съежился, выглядя встревоженным.       — Уходи! — взвизгнула Арабелла, снова ударив его по плечам. — Ты — должен — сказать — Дамблдору! Уходи! — Она подчеркивала каждый слог очередным ударом.        Наземникус, стремясь оказаться вне досягаемости сумки, повернулся на месте и исчез с громким хлопком.        Закипая от злости, Арабелла поправила свою сеточку для волос и резко выдохнула. Гермиона обменялась потрясенными взглядами с Гарри. Кто бы мог подумать, что эта приятная, кроткая пожилая женщина, которую они знали, скрывала такой вспыльчивый нрав?        – Итак, - сказала Арабелла, жестом показывая Гермионе и Гарри оставить вещи Гарри в углу и следовать за ней на кухню. – Дамблдор всё уладит. Лучше вам двоим остаться здесь со мной, пока мы не получим дальнейших инструкций.        Освободив Гермиону от остальной части покупок, Арабелла усадила их за стол и повернулась к холодильнику, чтобы покопаться в нем. Она вернулась, чтобы поставить перед каждым из них большой, довольно черствый кусок шоколадного торта.        — Ешьте, ешьте, - уговаривала она, робко улыбаясь. — Вам это понадобится после такого испытания. Дементоры... - она покачала головой в неверии, торопливо возвращаясь в гостиную.        Они ели молча, пока Букля не влетела из оранжереи и не села на колено Гарри. Он рассеянно погладил её перья, задумчиво напевая.        — Этот тип - Наземникус? - спросил Гарри, с вопросительной интонацией в голосе. — Похоже, он должен был следить за мной, верно?        Гермиона наклонилась, чтобы почесать Живоглота, который вился вокруг её лодыжек. — Я думаю, да. Вероятно, чтобы предотвратить что-то подобное. Может быть, Дамблдор ожидал, что Волан-де-Морт попытается добраться до тебя здесь.       Арабелла снова вошла на кухню, а следом за ней и сам Дамблдор. Громко скребя стулом по линолеуму, Гарри резко встал, заставив укоризненно хлопающую крыльями Буклю отлететь на спинку его стула.        – Что происходит? - немедленно спросил Гарри. – Я всё ещё исключен?        Дамблдор поднял руку успокаивая, выглядя мрачным. – Министерство согласилось пересмотреть своё предыдущее решение до тех пор, пока не состоится ваше дисциплинарное слушание. Если вы и мисс Грейнджер согласитесь, я хотел бы извлечь ваши воспоминания о сегодняшнем вечере в качестве доказательства для Визенгамота, перед которым вам обоим нужно будет предстать двенадцатого августа.       Гермиона тупо кивнула. Дамблдор достал из мантии два маленьких флакона, а затем попросил каждого из них вспомнить инцидент от начала до конца, пока он использовал свою палочку, чтобы вытянуть серебристое вещество из их висков.       – И что теперь? - быстро спросил Гарри, пытаясь поймать взгляд директора. Дамблдор, казалось, неохотно смотрел ему прямо в глаза. – Мне просто нужно вернуться к Дурслям?        Дамблдор замялся, выглядя растерянным.        – Я не вернусь, - добавил Гарри с опозданием. Его выражение лица бросало вызов Дамблдору, чтобы тот возразил ему. – Я не принадлежу этому месту. Больше нет. Я знаю, что вы выступаете против Волан-де-Морта, и я хочу помочь.        Дамблдор тяжело вздохнул, сложив руки на бороде, свисающей спереди его мантии. Его лицо казалось более изнеможлдённый морщинами, чем когда-либо. – Боюсь, Гарри, что даже если ты снова захочешь, у тебя может не быть возможности вернуться к Дурслям.        Несмотря на скорбный тон Дамблдора, Гарри выглядел так, словно Рождество наступило раньше.        Дамблдор изучал потолок, выглядя более неуверенно, чем Гермиона когда-либо видела его прежде. Он повернулся к Арабелле, которая суетилась по кухне, пока Дамблдор работал, усердно готовя чай для всех.        — Мой друг, - сказал он ей устало, - могу ли я воспользоваться твоим гостеприимством еще немного? Мне нужно кое-что обсудить с Гарри, и боюсь, это будет не быстро.