Глава 23

      Гермиона сидела, скованно скрестив руки на груди, пока Гарри и Дамблдор обсуждали её.       — Я не сомневаюсь в преданности мисс Грейнджер, — сказал Дамблдор, — но информация, которую я собираюсь вам сообщить, может вас сильно расстроить.        Гарри упрямо покачал головой. — Мне все равно. Гермиона была со мной с самого начала. Она может услышать всё, что угодно.       — Очень хорошо, — согласился Дамблдор, с намеком на улыбку на губах. Он повернулся, чтобы принять дымящуюся чашку чая от Арабеллы, пробормотав благодарность, а затем жестом пригласил Гарри и Гермиону следовать за ним в оранжерею. Когда они устроились в двух мягких креслах, Дамблдор закрыл за ними стеклянную дверь.        Без предисловий Дамблдор пустился в пространное объяснение своего решения приговорить Гарри к Дурслям после той роковой ночи почти четырнадцать лет назад. Он объяснил применение древней магии — магии, реализованной благодаря сохранившейся защите, которую дала жертва матери Гарри. Оставаясь с Дурслями, Гарри был защищен от Волан-де-Морта последними остатками кровной линии его матери.        Гермиона почувствовала, как её любопытство разгорается при упоминании кровной магии.       — Но, профессор… — перебила она, не в силах сдержаться, — когда Волан-де-Морт взял кровь Гарри на кладбище… разве это не нейтрализует действие защиты?       Гарри подался вперед, положив локти на колени, и смотрел то на неё, то на Дамблдора, вопросительно подняв брови.       — Проницательное наблюдение, мисс Грейнджер, и то, которое я должен был немедленно рассмотреть, — любезно ответил Дамблдор. — Глубины этого рода магии в значительной степени неизвестны, и можно только догадываться, какую часть защиты Лили Волан-де-Морт впитал в себя, используя кровь Гарри, чтобы вернуться в свое тело. Однако я считаю, что, независимо от того, какую большую часть этого заклинания Волан-де-Морт взял себе, ничего, кроме полной меры, не будет достаточно. Я вполне уверен, что защита Гарри там сохранилась.       — Сохранилась, сэр? — спросил Гарри, наклонив голову.       — Да. К сожалению, я знал, что заклинание не может длиться вечно. Оно сломается одним из двух способов: либо когда вы достигнете совершеннолетия, либо когда вы больше не будете считать дом Дурслей своим домом. Я полагаю, что ваши сегодняшние решения могли удовлетворить второму из них.       — О, — сказал Гарри, не зная, как ему следует реагировать после объяснений Дамблдора.       — Действительно, — устало сказал Дамблдор. — Это произошло раньше, чем ожидалось, но уверяю вас, я предусмотрел все возможные случаи. Возможно, это и к лучшему. Хотя сам Волан-де-Морт не мог добраться до вас там, его последователи не испытывали таких ограничений. Когда Волан-де-Морта не было, у них не было причин действовать раньше, но после его возвращения они становятся все более смелыми. Боюсь, что я несколько поставил под угрозу вашу безопасность в этом аспекте, Гарри, и за это я искренне сожалею. Ваша тетя, дядя и кузен, конечно же, будут перемещены и спрятаны для их защиты.       Гарри потерял дар речи. Гермиона почувствовала укол, вспомнив о своих собственных родителях, спрятанных далеко, на другом континенте. Именно она не смогла встретиться с жалобным взглядом Дамблдора. Она поднесла свою дымящуюся чашку к губам, чтобы избежать встречи с его глазами, и медленно отпивала, пока молчание затягивалось.        Гарри нахмурился. — Это Волан-де-Морт послал дементоров за мной сегодня вечером, сэр?       Изучая свою чашку, Дамблдор постучал пальцем по краю, задумавшись.       — Не думаю, Гарри, — наконец сказал он. — Хотя я убежден, что дементоры в конечном итоге присоединятся к силам Волан-де-Морта, я не думаю, что они ещё полностью находятся под его контролем.        Гарри почесал нос. — Тогда кто…       — На это, Гарри, я не могу ответить, — со вздохом сказал Дамблдор.       — Ладно… — медленно сказал Гарри. — И это всё? Звучало так, будто могут быть плохие новости, но если всё, что значит сегодняшний вечер, это то, что я не могу вернуться к Дурслям, ну, я не считаю это настоящей потерей…       — Ты испытывал какие-нибудь странные эмоции в последнее время? — внезапно спросил Дамблдор. — Эмоции, которые ты не можешь объяснить? Или какие-нибудь другие странные сны, возможно?       Дамблдор наклонился вперед, впервые за весь вечер встретившись взглядом с Гарри, насколько заметила Гермиона. Гарри заметно напрягся.       — Да… — тихо, почти неслышно сказал Дамблдор, опустив взгляд на сложенные руки. — Да, это должно быть так.        Гермиона в замешательстве наблюдала за ним, изо всех сил стараясь расслышать.        Гарри тоже изучал свои колени, на удивление подавленный. — Я… ну, мне снились сны о кладбище.       Дамблдор кивнул. — Естественно.        Гарри облизнул губы, казалось, не решался. — И есть… другие сны. — Гермиона пристально посмотрела на него, когда он продолжил. — Обычно просто сны о чувстве ловушки, я полагаю. Длинные, темные коридоры, тупики, запертые двери и тому подобное.       Дамблдор кивнул сам себе, казалось, что-то подтвердилось ответом Гарри.       — Что это значит, профессор? — спросила Гермиона, внимательно наблюдая за Дамблдором.        Когда Дамблдор встретился с ней взглядом, у неё перехватило дыхание. Глубокая, ноющая печаль, казалось, притупила его обычный пронзительный взгляд.       Не глядя на Гарри, Дамблдор начал говорить, словно каждое слово причиняло ему боль. — Ты знаешь, Гарри, о связи, установленной между тобой и лордом Волан-де-Мортом в силу метки, которую он невольно оставил тебе много лет назад…        И Гермиона сидела, как прикованная к стулу, одновременно завороженная и в ужасе от слов Дамблдора, когда он раскрыл свои подозрения о растущей связи между разумом Гарри и Волдеморта. Помимо того, что у Гарри болел шрам, когда Волдеморт испытывал сильные эмоции, Дамблдор думал, что сны Гарри могут быть признаком чего-то гораздо более коварного. Лицо Гарри побелело, когда Дамблдор объяснил потенциальное использование этой связи, если Волдеморт осознает, что она существует.        Лицо Гарри побелело, когда Дамблдор объяснил потенциальные последствия этой связи, если Волдеморт поймет, что она существует.       Дамблдор тихонько откашлялся. –Боюсь, Гарри, если Волдеморт поймет, что наши отношения хоть сколько-нибудь ближе, чем отношения директора и ученика, он будет пытаться проникнуть в твой разум еще быстрее. Вот почему сейчас я должен держаться на расстоянии. Похоже, ты непроизвольно получаешь доступ к этой связи, когда ты наиболее уязвим — я имею в виду, когда ты спишь — и по этой причине я хочу, чтобы ты начал уроки окклюменции. Научившись запечатывать свой разум от магического вторжения и влияния, я надеюсь, что ты сможешь разорвать эту связь задолго до того, как Волдеморт даже поймет, что у него может быть доступ к твоим мыслям и чувствам, так же, как и у тебя к его.       Гарри с трудом сглотнул. — И кто...– он прочистил горло, –......кто будет меня этому учить, если не вы?        С дурным предчувствием Гермиона закусила нижнюю губу.        — Профессор Снейп, Гарри, высококлассный окклюмент....        Глаза Гарри выпучились, и он вскочил на ноги. — Снейп! - выкрикнул он, повысив голос на октаву. – Ни за что! Я не буду брать дополнительные уроки у Снейпа! Он меня ненавидит!        – Профессор Снейп, Гарри, и я полностью уверен в нем в этом вопросе. Я позабочусь о том, чтобы уроки были организованы.        Гарри сердито открыл рот, но Дамблдор перебил его, и его изрезанное морщинами лицо приняло суровое выражение. – Неужели ты теперь не понимаешь, насколько это важно, Гарри? И каковы потенциальные последствия, если Волдеморт узнает, что он может проникнуть в твой разум? Я уверен, что одних только этих последствий достаточно, чтобы ты отбросил свои разногласия с профессором Снейпом и приложил все усилия к этим урокам.       Казалось, Гарри не мог найти аргументов против логики Дамблдора. Он закрыл рот, кипя от злости. Гермиона сочувственно посмотрела на своего друга.        Вскоре после этого Дамблдор ушел, пообещав, что пришлет известие, как только договорится о безопасном переезде из дома Арабеллы. Большая сипуха прибыла через несколько минут после его ухода, неся идентичные письма, адресованные Гермионе и Гарри, подтверждающие дату их слушания на двенадцатое августа в восемь часов утра.        Гермиона и Гарри провели следующие несколько дней взаперти в доме Арабеллы, быстро почувствовав себя запертыми и разочарованными отсутствием новостей. Не помогало и то, что Гарри после откровения о природе его связи с Волдемортом (и его предстоящих уроков со Снейпом) стал угрюмым, нервным и особенно раздражительным. После того как Гарри второе утро заснул за завтраком, Гермиона обнаружила, что он почти не спал из страха впустить Волдеморта в свой разум.        — Гарри, - мягко сказала она тем вечером, сидя на краю дивана, который был приготовлен для него. – Дамблдор был уверен, что Волдеморт ещё не осознает существование этой связи. Я не думаю, что он оставил бы тебя в покое, если бы считал тебя опасным.        То ли из-за доверия, то ли от чистого изнеможения, Гарри неохотно согласился с её оценкой. Следующим утром они с Арабеллой ходили на цыпочках по дому, пока Гарри не проснулся около полудня в значительно лучшем настроении.        Наконец, на четвёртый день после нападения дементоров они получили известие. Это была записка, доставленная сразу после ужина — короткая, простая и по существу.        «Будьте готовы. Полдесятого.»       Ровно в назначенное время у Гермионы насторожились уши, услышав предательский звук подъезжающей к дому машины. Они ждали в гостиной с упакованными чемоданами, а Букля и Живоглот находились в своих переносках. Арабелла, шаркая ногами, подошла, чтобы отдёрнуть занавеску на переднем окне, всматриваясь в темноту.       — Мы не полетим на метле? — спросил Гарри, любопытно вытягивая шею. Гермиона пожала плечами.        Когда Арабелла открыла дверь, Гермиона с удивлением увидела Аластора Грюма, ковыляющего через порог, в котелке, низко надвинутом на лицо, чтобы скрыть его волшебный глаз. Он выглядел так же, как и всегда, несмотря на то, что большую часть прошлого года его изображал самозванец. Она торопливо подавила смесь неприятных чувств, возникших с его прибытием, напоминая себе, что это не вина Грюма, что Пожиратель смерти проклял её под его личиной.       В отличие от серого и изборождённого морщинами образа Грюма, следом за ним вошла молодая женщина с короткими, ярко-фиолетовыми волосами и ботинками с шипами.       — Здоро́во, Гарри, Гермиона, — сказала она, и её сердцевидное лицо расплылось в широкой улыбке. Её улыбка едва дрогнула, когда носок её ботинка зацепился за консольный столик, и она растянулась во весь рост.        Чувствуя себя успокоенной непринуждённой фамильярностью и добродушным нравом женщины, Гермиона не могла не улыбнуться в ответ.        После поспешных представлений Гермиона передала свой чемодан и Живоглота Тонкс, которая исчезла на улице, чтобы уложить их вещи в машину. Она повернулась к Арабелле, и слова внезапно застряли у неё в горле. Что Гермиона могла сказать, чтобы должным образом поблагодарить её, эту женщину, которая приняла незнакомку и относилась к ней как к дочери?        Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Арабелла заключила её в тёплые объятия. Гермиона крепко обняла её в ответ, и слёзы защипали ей глаза. Когда они расстались, Гермиона провела костяшкой пальца по щеке, чтобы уловить нарастающую влагу.       — Как ты думаешь, мне разрешат вернуться следующим летом? — спросила она с грустью. Она с удивлением поняла, насколько сильно она стала считать этот дом своим домом за такое короткое время.        Арабелла печально улыбнулась ей. — Посмотрим. Но что бы ни случилось, знай, что тебе здесь всегда рады. И не забывай писать, ладно. Я буду ждать от тебя весточки время от времени.       — Конечно, — сказала Гермиона со всхлипом. — Спасибо, Арабелла.        Как и всего несколько недель назад, когда она покинула Хогвартс, Гермиона оказалась на заднем сиденье обычного магловского такси, её сундук в багажнике, а Живоглот на коленях. Но на этот раз Гарри был с ней сзади, а два мракоборца впереди были совсем не обычными.       — Полегче на шоссе в этот раз, ладно? — проворчал Грюм, бросая испепеляющий взгляд на Тонкс на водительском сиденье. — Не нужно вилять, как пьяный гиппогриф.       Тонкс ничего не ответила, лишь изогнула ярко-розовую бровь и бросила Гермионе хитрую ухмылку.       После бешеной поездки на машине и нескольких остановок в метро Гермиона стояла рядом с остальными на мощеной булыжником дорожке, осматривая обветшалый ряд домов во внутреннем районе Лондона. Бледный свет проникал сквозь грязные окна, и в воздухе витал слабый кислый запах от куч мусора, сваленных поблизости. По указанию Грюма они оставались частично скрытыми возле близлежащей живой изгороди.       Гарри огляделся, скривив губы. — Почему мы остановились?       — Погоди, парень, — прорычал Грюм, роясь в карманах пальто. Наконец он удовлетворенно хмыкнул, вытаскивая клочок пергамента. — Так. Прочтите это, а затем следуйте за мной. И я не хочу слышать ни звука, пока мы не окажемся внутри. — Он протянул бумагу Гермионе.        «Штаб-квартира Ордена Феникса находится в доме номер двенадцать, на площади Гриммо, в Лондоне.»        Передавая листок Гарри, Гермиона провела языком по зубам, чувствуя странное ощущение — словно её кожа вдруг стала слишком тесной. Ощущение быстро исчезло, но она все равно размяла пальцы по щеки, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух.        Когда она подняла глаза, у Гермионы возникло отчетливое впечатление, что что-то изменилось. Прищурившись, она снова осмотрела ряд домов, ища номер двенадцать…        Вот. Он выглядел так же, как и остальные, но на двери красовалось довольно необычное украшение — серебряный молоток в форме свернувшейся змеи. Все встало на свои места; её только что ввели в чары Фиделиуса.        — Что такое Орден… — начал Гарри, тут же осознав свою ошибку и захлопнув рот, но все равно заслужив враждебное рычание от Грозного глаза. Гарри бросил на Гермиону озадаченный взгляд, когда они молча шли к зданию.       Орден Феникса, как оказалось, был тайным обществом, сформированным самим Дамблдором. Это было ядро сопротивления Волан-де-Морту, как в прошлом, так и в настоящем. Это было также место, где Рон и большая часть его семьи провели большую часть своего лета.        Несмотря на поздний час, Рон с нетерпением ждал их прибытия, перехватив их сразу после того, как они, как можно тише, втащили свои сундуки в прихожую. Громкие приветствия Рона сразу объяснили шепотом отданные Тонкс инструкции двигаться тихо — мать Сириуса была приятна, как взбешенный Скорпехвост, и Сириусу с мистером Уизли пришлось вместе задернуть шторы над её визжащим портретом.        Сам дом был темным, тесным и старомодным, выглядел так, будто к нему не прикасались много лет. Паутина покрывала каждый угол и светильник, а на криво висящих на стенах портретах виднелись тенистые фигуры, которые следили за прохожими сверкающими злобными глазами. Вытертый ковер поднимал небольшие клубы пыли с каждым шагом, а обои по краям сворачивались от затхлого воздуха. К её огорчению, когда Гермиона впервые увидела прикрепленные к стене лестницы головы домовых эльфов, её захлестнул такой ужас и отвращение, что она довольно громко подавилась.        Когда Гермиона последовала за Джинни в маленькую комнату возле первой лестничной площадки, её ждал еще один сюрприз; Луна, девочка с факультета Когтевран, которая училась на одном курсе с Джинни и ходила с Роном на Святочный бал, уже была там, сидя на краю одной из трех узких кроватей, втиснутых в комнату.        Даже после всего лишь одного общения с Луной, Гермиона ничуть не удивилась, узнав, что отец Луны был редактором «Придиры». По-видимому, Ксенофилиус Лавгуд видел последнюю статью Риты в «Пророке» и ухватился за идею возвращения Волан-де-Морта. «Придира» всегда поощряла хорошие теории заговора, и Гермиона предположила, что они в конечном итоге обязательно наткнутся на что-то правдивое.        Но в истинном стиле «Придиры» Ксенофилиус опубликовал несколько своих собственных статей о повторном появлении Волан-де-Морта и о том, как это было частью чего-то под названием «Слизеазовская схема». Гермиона по ошибке открыла рот, чтобы спросить Луну, какое, во имя Мерлина, отношение предприятие по производству зелья для волос имеет к Волан-де-Морту, заслужив себе и Джинни очень длинное и совершенно сбивающее с толку объяснение преступного мира зелий для волос. К тому времени, как Луна закончила, губы Гермионы грозили совсем исчезнуть из-за того, что она так плотно сжала их.        Подобно Рите, Ксенофилиус не воспринял полученные им угрозы всерьез, и дом Лавгудов был, следовательно, разграблен и почти стерт с лица земли (последующее расследование Министерства сочло весь инцидент своего рода несчастным случаем из-за нескольких сомнительных предметов, которые они нашли в обломках). Чудом Луны и её отца в это время не было дома, они доставляли партию пресноводных пимпи своим ближайшим соседям-волшебникам, Уизли. На этот раз Гермиона знала, что лучше не спрашивать ничего о пимпи и их сомнительном существовании, но она все равно сочувственно кивала, пока Луна говорила.        – Папа, конечно, собирается восстановить, — сказала Луна, кивая головой вверх и вниз. – У него слишком много дел, чтобы оставаться здесь, в Штаб-квартире, но теперь, когда он знает, что я в безопасности, он будет работать над тем, чтобы вернуть «Придиру» в оборот.        На следующее утро Гермиона нашла Рона и Гарри в одной из комнат на втором этаже. Рон хотел узнать все об их лете, и его любопытство было вполне объяснимо: как и почему они с Гарри оказались в одном месте. Гермиона рассказала ему ту же версию событий, что и Гарри, и Рон постепенно расслабился. Он не говорил этого прямо, но Гермиона видела, что Рон волновался, что его оставили в стороне, пусть даже всего на несколько дней.       Выражение лица Рона помрачнело, когда Гарри повторил всё, что Дамблдор сказал ему в ночь нападения дементоров.       – И Дамблдор думает, что Ты-Знаешь-Кто может в конце концов догадаться, что он может видеть, что ты думаешь и чувствуешь? – спросил Рон, нахмурив брови.        Гарри мрачно кивнул.       – Блин, – сказал Рон, выглядя немного больным. Затем его лицо стало задумчивым. – Это ужасно, что я почти предпочел бы кошмары Сам-Знаешь-Кого дополнительным урокам со Снейпом?        Гарри фыркнул, а Гермиона благодарно улыбнулась. Рон всегда умел поднять настроение.        В течение следующих нескольких дней в доме на площади Гриммо Рон, Фред, Джордж, Джинни и Луна рассказывали Гермионе и Гарри всё, что знали об Ордене Феникса. Дом принадлежал Сириусу; это была реликвия семьи Блэков, перешедшая к одному из последних выживших членов семьи, и большая часть дома все еще была заражена магическими паразитами и завалена различными инструментами темной магии. Остальные встречались с несколькими членами Ордена, но Гермиона узнала лишь несколько имен.        С гримасой Рон сообщил им, что им не разрешают присутствовать на собраниях Ордена, но Фред и Джордж изобрели своего рода волшебный удлинитель ушей для прослушивания разговоров. Из них они узнали, что члены Ордена следят за известными Пожирателями Смерти и охраняют что-то ещё, представляющее интерес. Что-то, что Волдеморт очень хотел заполучить.        Но теперь собрания Ордена были защищены от подслушивания. Молли Уизли обнаружила Удлинители Ушей и пришла в ярость, подобное которой видели только однажды: когда Рон и Гарри угнали и разбили летающую машину мистера Уизли.        Джинни достала несколько недавних выпусков «Ежедневного пророка». Сосредоточившись исключительно на других приготовлениях в конце прошлого учебного года, Гермиона забыла продлить свою подписку. Гарри был в ужасе, обнаружив, что его имя тонко и последовательно очерняют, выставляя его лжецом и искателем внимания. Дамблдора тоже не пощадили; он был исключен из нескольких видных магических обществ и дискредитирован как пособник неуравновешенного и опасного поведения Гарри.        В свою очередь, остальные попросили Гермиону и Гарри подробно рассказать о нападении дементоров в Литтл-Уингинге. Гермиона почувствовала, как у неё горят щеки, когда Гарри пересказывал историю, приписывая их спасение исключительно Гермионе. В тот момент она совсем не чувствовала себя героиней, а только очень удачливой. Она была вялой, дезориентированной и напуганной, и ей едва удалось создать телесного Патронуса в присутствии дементоров. Когда она указала на это Гарри, он ухмыльнулся и покачал головой.       — Я же все время пытаюсь тебе это сказать, — сказал Гарри, закатив глаза для убедительности. — История всегда звучит намного лучше потом, но в основном это просто удача и хорошее время.       — Какое воспоминание ты использовала, Гермиона? — спросила Луна своим прохладным, мечтательным голосом. — Когда вызывала Патронуса?        Гермиона вздрогнула, и все взгляды внезапно устремились на неё. — Эм, я... просто думала о своих друзьях. — Она слабо улыбнулась, обводя взглядом комнату, избегая прямого зрительного контакта.       Луна задумчиво кивнула, выглядя так, словно этот ответ имел полный смысл. Гарри поднял бровь, но, к счастью, больше ничего не сказал на эту тему.        В дни, предшествовавшие слушанию в Визенгамоте, Гермиона начала чувствовать, как в её животе скручивается пружина чистой тревоги, затягиваясь все туже и туже, пока она не сломается под давлением. Она видела, что Гарри тоже не лучше, хотя он и пытался скрыть это, искренне отдаваясь усилиям Молли Уизли по очистке дома от темных артефактов.        По просьбе Гермионы Артур Уизли раздобыл для неё копию устава, касающегося Декрета об ограничении колдовства несовершеннолетних, чтобы она могла его изучить. В положениях было очень четко указано, что использование магии несовершеннолетними разрешено в ситуациях, угрожающих жизни. У Министерства не было абсолютно никаких оснований для их исключения или даже для вынесения предупреждения, если честно. Так почему же она все ещё нервничала?        Одна проблема, по крайней мере, похоже, разрешилась сама собой — Молли Уизли снова стала вести себя с Гермионой как обычно. Забыла ли Молли об этом вопросе или смягчилась после того, как Перси разорвал связи с семьей, Молли снова относилась к ней с тем же теплом, что и ко всем остальным. Гермиона полагала, что ей никогда не узнать, в чем была проблема; казалось, что склонность Рона к извинениям без извинений была приобретена честно.        Гермиона проснулась рано, двенадцатого августа. Ни единого лучика солнца ещё не пробивалось сквозь покрытые грязью окна. Она осторожно выбралась из комнаты, чтобы не разбудить Полумну и Джинни, и направилась на кухню в подвале. От мысли о еде её слегка подташнивало, но, возможно, она сможет выпить небольшую чашку чая.        Кикимер, старый домовой эльф семейства Блэков, проскальзывал в свою нору под лестницей, как раз когда она подошла. Он настороженно посмотрел на нее, бормоча что-то себе под нос, пятясь к двери.        В первую встречу с ним Гермиона попыталась поинтересоваться его здоровьем, но он физически отшатнулся от нее с отвращением. После этого она старалась не разговаривать с ним без необходимости; Кикимер был не в своем уме, и не было смысла расстраивать его еще больше. Она наблюдала за ним краем глаза, пока закрытая дверь не прервала его хриплый шепот "грязнокровка" и "бедная госпожа".        Когда Гермиона повернулась, она с удивлением увидела другого домового эльфа, уже готовящего ингредиенты для завтрака у стойки.        – Винки? - воскликнула она, разглядывая аккуратную блузку и подходящую юбку эльфа. На ней даже была одна из синих шапочек, которые Гермиона сама связала в прошлом году. Помимо того, что Винки вообще здесь, Гермиона была удивлена, увидев её такой... ну... чистой.        Винки повернула голову. – О, здравствуйте, мисс, - сказала она с легкой улыбкой, не прерывая приготовлений.        Гермиона уставилась на неё. – Я не знала, что ты здесь. Все в порядке?        – О, да, мисс. Винки снова нашла хорошую работу. Хорошую работу для семьи Уизли.        – Ты работаешь на Уизли теперь?        – Да, мисс, - сказала Винки, кивая, нарезая кусок сыра. – Уизли - хорошая семья. И Винки делает хорошую, честную работу, заботясь о них. Бедные хозяин и хозяйка ужасно перегружены работой, и Винки помогает заботиться обо всех.        Неудивительно, что Молли Уизли была в таком хорошем настроении в последнее время. Когда они избегали разговоров о Перси, во всяком случае.        – Надеюсь, они тебе платят? - не удержалась Гермиона.        Улыбка Винки слегка померкла. – Они... они платят мне, - прошептала она.        Гермиона поспешно сменила тему. –Ты остаешься здесь, на площади Гриммо?        – Нет, мисс, - ответила Винки. –Винки только недавно стала приходить сюда по утрам, чтобы помочь. В остальное время Винки находится в Норе.        Когда Рон, спустя некоторое время после ухода Винки, ввалился на кухню на завтрак, Гермиона набросилась на него.        – Почему ты не сказал мне, что Винки теперь работает на вас?       – Чего? - сонно пробормотал Рон, протирая глаза. Она повторила свой вопрос.       – А, да. Наверное, просто забыл упомянуть, - сказал Рон, пожав плечами и ничуть не чувствуя себя виноватым. Недовольное выражение её лица ничуть не изменило его.        Гарри пришел следующим, выглядя бледным, и мимолетное отвлечение, которое у нее было, когда она нашла Винки, было забыто в пользу их утренних планов. Гермиона бросилась наверх, чтобы переодеться из пижамы в хрустящую блузку и сарафан, которые она выбрала для этого случая, а затем встретила нескольких других, которые не спали, обратно в прихожей. В приглушенных тонах все пожелали им удачи, когда она и Гарри последовали за мистером Уизли на слабый рассвет.        Мистер Уизли подумал, что для них всех будет лучше произвести впечатление, прибыв немагическим путем, но Гермиона подозревала, что он также хочет получить повод понаблюдать за маглами. Он ласково ухмылялся при каждом взаимодействии, от человека, продающего билеты на станции метро, до женщины, продающей блины в киоске на углу. Обычно Гермиона находила его волнение очаровательным, но она опасалась вовремя успеть на слушание.       Учитывая, что это было субботнее утро, по крайней мере, толпы были небольшими. Мистер Уизли признался, что ему кажется странным, что слушание будет проводиться в выходные, но он подозревал, что Фадж делает все возможное, чтобы держать это в секрете. По крайней мере, до тех пор, пока не будет определен исход.        В конце концов они добрались до входа для посетителей — старой телефонной будки с облупившейся красной краской — и начали спуск в Министерство магии.        Гермиона почувствовала, как у неё отвисла челюсть от увиденного. Атриум был не чем иным, как величественным; темные стены, обшитые панелями из дерева, и мерцающие, позолоченные камины, выстилающие зал, придавали всему богатый, роскошный вид. Все было тихо, за исключением большого золотого фонтана посередине, тихо плескавшегося. Когда они шли к золотым воротам в конце зала, голова Гарри поворачивалась, чтобы осмотреть пространство, и на его лице было написано благоговение. Никто из них не ожидал ничего столь грандиозного.        Прямо сбоку от ворот сидел одинокий охранник, закинув ноги на стол, а голова свесилась на спинку стула, и он тихонько храпел. Как только мистеру Уизли удалось разбудить его, охранник лениво поводил вокруг них каким-то тонким магическим зондом и измерил палочки Гермионы и Гарри на своеобразных весах, прежде чем вернуть их.        Гермиона последовала за мистером Уизли, когда он двинулся дальше, чтобы выбрать один из многочисленных лифтов, ожидающих в следующем зале. Золотые решетки плавно раздвинулись, и мистер Уизли подозвал их внутрь, нажав кнопку номер девять. Лифт немедленно пришел в действие, решетки закрылись и начали шумный спуск.        Женский голос объявил пункт назначения. «Девятый уровень, Отдел тайн.»       Гарри вопросительно посмотрел на мистера Уизли, который пожал плечами. – Старые залы суда находятся здесь. Я бы поспорил, что это все часть желания Фаджа держать этот инцидент в тайне.        Коридор, в который они вошли, совсем не был похож на этаж выше. Зал был темным и узким, с простыми стенами. В конце зала стояла простая черная дверь, единственная, которую видела Гермиона. Позади мистера Уизли шаги Гарри замедлились, когда они приблизились к ней. Когда мистер Уизли свернул в небольшое отверстие с лестницей, чтобы спуститься еще ниже, Гарри остановился совсем, устремив взгляд на дверь.        – Гарри? - прошептала она. Пустой, как он был, темный коридор казался почти погребальным, как будто если говорить вслух можно разбудит что-то опасное.        Глаза Гарри не отрывались от двери. – Я знаю это место, - тихо сказал он. — Здесь что-то...        – Гарри? Гермиона? - Голос мистера Уизли раздался по ступеням. –Поторопитесь, вы двое. Это здесь.        Гермиона нерешительно протянула руку и коснулась руки Гарри. От её прикосновения Гарри оторвал взгляд от двери, и вместе они вошли в проем. Гермиона взбежала по ступенькам, перепрыгивая через две, желая поскорее вернуться к мистеру Уизли и подальше от того, что таилось в конце этого коридора.       Они остановились у обшарпанной деревянной двери с крепким замком, на которой было написано «Зал суда № 10». Мистер Уизли посмотрел на часы.       — Похоже, у нас есть несколько минут в запасе, — сказал он, указывая на скамейку у грубой каменной стены позади них. — Почему бы вам не отдохнуть, а я узнаю, готовы ли они вас принять.       Они сделали, как было предложено, пока мистер Уизли входил в дверь зала суда. Как только дверь за ним закрылась, Гарри повернулся к ней.       — Гермиона, — прошептал он. — Эта дверь там. Я видел её раньше. Во сне.        Гермиона резко вдохнула. Нельзя было ошибиться в его словах. — Что ему может понадобиться в Министерстве? Ты уверен, что это та самая? — спросила она так же тихо.        Гарри медленно покачал головой. — Я не знаю, что ему нужно… но, хорошенько её рассмотрев, я уверен, что это та самая дверь.       Гермиона поджала губы, стараясь сохранять спокойствие. — Может быть, — наконец допустила она. — Но что мы можем с этим сделать? Давай сначала пройдем слушание.        Гарри поморщился, но ничего не сказал.        Восемь часов прошло. Они ждали в тишине, оба регулярно поглядывая на часы, пока накапливались минуты. Десять минут после. Двадцать минут после. Полчаса после. Гермиона нервно подергивала ногой, непроизвольно проводя большим пальцем по вышитому уголку платка в кармане.        Не в силах больше сдерживаться, Гермиона только начала вставать, как дверь в зал суда распахнулась. Мистер Уизли вышел, выглядя измученным, а за ним — никто иной, как Перси Уизли. Казалось, они избегали зрительного контакта.       — Гарри Джеймс Поттер? Гермиона Джин Грейнджер? — спросил Перси сухо, бесстрастно оглядывая их поверх очков в роговой оправе.        Гермиона оцепенело кивнула, а Гарри выпалил: — Да, Перси, ты же знаешь, кто мы такие…        Перси оборвал его. — Визенгамот готов провести ваше совместное слушание в рамках своих полномочий, как это предписано Международной конфедерацией волшебников. Вы последуете за мной. - Не дожидаясь ответа, Перси резко развернулся и исчез за дверью.       — Я думала, это слушание, — торопливо прошипела Гермиона. — Теперь у нас суд?       — Идите, — поторопил мистер Уизли, промокая лоб рукавом пиджака. — Все будет хорошо. Мне нужно бежать — отправить сообщение, — но я буду ждать прямо здесь, когда все закончится.        Гермиона нервно переглянулась с Гарри, который пытался пригладить волосы рукой. Собравшись с духом, Гермиона выпрямилась и первой вошла в зал суда.        Первое, что ей пришло в голову, — этот зал суда немногим лучше подземелья со скамьями. Стены были грубо высечены из камня, и комната была слабо освещена лишь несколькими факелами, прикрепленными к стенам. На высоких скамьях прямо перед ними сидела толпа темных фигур, перешептывающихся между собой.        Позади неё Гарри ахнул, и Гермиона украдкой взглянула на него. Его лицо было бледным, он оглядывался по сторонам, и на его лице промелькнуло что-то вроде узнавания. Они оба вздрогнули, когда тяжелая дверь захлопнулась за ними со всей окончательностью тюремных ворот.        Когда они с Гарри неудобно устроились в паре кресел с цепями, свободно свисающими с подлокотников, началось заседание. Фаджа начал со вступительного слова, перечислив имена тех, кто будет председательствовать в высоком суде. На скамье было не меньше пятидесяти человек, все в сливовых мантиях с вышитой серебром витиеватой буквой «W» на груди. Пока Фадж излагал обвинения и перечислял соответствующие законы, некоторые из них чувствовали себя неловко. Другие казались совершенно рассеянными.       — Вы можете представить свои показания, если желаете, — отрезал Фадж, небрежно махнув рукой в сторону Гермионы и Гарри.       Хриплым голосом Гарри подробно рассказал о вечере нападения дементоров.       — И вы утверждаете, что мисс Грейнджер применила заклинание Патронуса? — спросил Фадж, когда Гарри закончил, приподняв одну бровь.       — Да, — подтвердил Гарри.       — С помощью вашей палочки? — сухо спросил Фадж, в его голосе чувствовалось недоверие.       — Да.        Фадж посмотрел на Гермиону, как и все остальные в зале суда. — Мисс Грейнджер, вы это подтверждаете?       — Подтверждаете? — Гермиона судорожно вздохнула. — Я… да. Это я его вызвала.       — Телесного Патронуса? — раздался голос ведьмы слева от Фаджа. Она поправила монокль на глазу и подалась вперед. — С четко выраженной формой?       Гермиона молча кивнула.        Тихий шепот наполнил комнату, когда остальные члены Визенгамота вокруг Фаджа начали перешептываться. Сам Фадж коротко кивнул. — Уизли, — сказал он, глядя на Перси. — Извлеките воспоминания, которые мы получили в связи с той ночью. Тщательно — повторяю, тщательно — сравните показания мистера Поттера с каждым из них. Суд будет ждать вашего отчета.        Перси энергично кивнул и поспешно вышел из комнаты, прижимая к груди стопку пергаментов. Фадж повысил голос, чтобы все услышали. — А пока у меня есть ещё несколько вопросов к обвиняемой.        Гермиона с предчувствием облизнула губы.        Фадж продолжил. — Как Визенгамоту уже известно, заклинание Патронуса считается очень продвинутой магией, и те, у кого оно принимает истинную форму, встречаются ещё реже.        Ведьма с моноклем согласно кивнула. По другую сторону от Фаджа другая ведьма откинулась на спинку скамьи, её лицо было скрыто в тени.       — Мисс Грейнджер. Вам удавалось успешно использовать это заклинание до той ночи?        Гермиона прочистила горло. — Нет.       — И кто, позвольте спросить, научил вас его выполнять?       Её глаза метнулись к Гарри, который слегка пожал плечами.       — Вообще-то, Гарри научил меня этому заклинанию, — наконец сказала она, не зная, к чему это ведет.       — Мистер Поттер, вы подтверждаете это заявление?       — Да, — сказал Гарри. — Я научил Гермиону в прошлом году.       — А где вы сами этому научились?        Гарри нахмурился, услышав тон Фаджа. — В Хогвартсе, — медленно сказал он. — Профессор Люпин научил меня на третьем курсе…       — Вы учили этому заклинанию кого-нибудь ещё, кроме мисс Грейнджер?       — Да…       — Вы имеете привычку регулярно практиковать продвинутую магию в Хогвартсе? Магию, выходящую далеко за рамки и уровень обычной учебной программы?       — Э-э… ну, иногда, но Турнир Трех Волшебников…       — Я так и думал, — прервал его Фадж с натянутой улыбкой. — Крайне необычно встретить даже одного несовершеннолетнего, способного вызвать полноценного Патронуса, а теперь здесь, сидя передо мной, у меня их двое. — Фадж повернулся к другим членам Визенгамота. — Тогда мне остается только удивляться, какие ещё продвинутые заклинания наши ученики вынуждены изучать раньше времени? Какие ещё опасные, возможно, даже темные уроки преподаются нашим ученикам и с какой целью?       — Что? — вмешался Гарри. — Нет…        Фадж прервал его. – Мисс Грейнджер, вы согласны с тем, что вас просили изучать и использовать сложные заклинания, которые могут представлять опасность для вас или окружающих?        Гермиона моргнула, удивленная его внезапным вниманием. – Я так не думаю.        — Не думаете, да? - сказал Фадж с неприятной улыбкой. — Тогда, возможно, вы хотели бы рассказать суду, с какой благородной целью вы недавно применили два отдельных и сложных заклинания Забвения?        Гермиона побледнела. Гарри резко повернул голову, чтобы с замешательством уставиться на неё.        Когда она не ответила, Фадж продолжил, размахивая небольшим кусочком пергамента. – Здесь у нас список всех заклинаний, выполненных за последние три месяца с палочки, принадлежащей некой Гермионе Джин Грейнджер. Это стандартная процедура по прибытии в Министерство для посетителей - предоставлять свои палочки для проверки таким образом. Итак, мисс Грейнджер, я спрашиваю вас еще раз: с какой целью вы изучали и применяли эти заклинания Забвения?        — Это имеет отношение к делу, министр? - выдавила она, всё ещё звуча гораздо увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.        — Ваша безопасность во время учебы в школе - это забота всех нас, - парировал Фадж.       Воцарилась тишина, пока вся комната ждала ее ответа. Гермиона нервно теребила руки на коленях, лихорадочно соображая. Ничего не поделаешь, придется признаться... Гермиона встретилась взглядом с Фаджем и почувствовала, как ее охватывает озноб. Казалось, ее язык свернулся назад и прилип к нёбу. Прежде чем она успела его отлепить, по залу разнесся другой голос.        — Заклинания мисс Грейнджер в школе не имеют отношения к этому слушанию.       Дамблдор вышел на середину зала откуда-то из-за них. Он стоял, сложив руки на животе, спокойно глядя на трибуны. Откуда он взялся?       Члены Визенгамота явно думали о том же. Некоторые из них даже вскочили на ноги в шоке.       –Дамблдор, - выдохнул Фадж, его ноздри раздулись от гнева.       Дамблдор безмятежно улыбнулся. –Что действительно имеет значение, так это вопрос о том, почему два дементора оказались в Литтл-Уингинге и напали без разрешения.        — Не меняйте тему, Дамблдор! - огрызнулся Фадж.        "Кхм, кхм."        Фадж посмотрел на невысокую ведьму, сидевшую справа от него, которая наконец высунулась из тени. Под розовым бантиком, украшавшим её короткие мышиные кудряшки, выпученные глаза были устремлены на Гермиону.        Она издала звенящий смешок. – Я уверена, что ошибаюсь, профессор Дамблдор, но мне кажется, что вы считаете, что администрации Хогвартса следует позволить действовать бесконтрольно. Что Министерство не должно вмешиваться, даже когда налицо опасные действия? Независимо от того, используется ли история заклинаний этих учеников в качестве доказательства в данном конкретном случае, как сказал наш уважаемый министр ранее, их безопасность и благополучие касаются всех нас. Уверена, вы могли бы прояснить это крошечное недоразумение перед Визенгамотом, чтобы успокоить всех нас. Итак, какова была цель этих чар памяти?        Гермиона почувствовала мгновенный прилив ненависти к этой жабоподобной женщине.       – Эту информацию, к сожалению, нельзя разглашать, - спокойно ответил Дамблдор.        Кулак Фаджа обрушился на трибуну. –На каком основании?       — На моем, - мягко ответил Дамблдор. – В любом случае, мисс Грейнджер не сможет ответить на этот вопрос. Что касается меня, то я не желаю этого делать.        Внезапно холод, который она чувствовала раньше, приобрел новый смысл. Её язык всё ещё пытался прилипнуть к нёбу всякий раз, когда она думала об этом.        Она не могла позволить Дамблдору взять на себя ответственность за её действия. Тяжело сглотнув, Гермиона открыла рот. – Профессор... - начала она, но тут же закрыла рот, увидев предостерегающий взгляд Дамблдора.       Наступила пауза, прежде чем по комнате прокатился гневный шепот. К счастью, в этот самый момент вернулся Перси Уизли, временно отвлекая внимание от той катастрофы, к которой это, несомненно, вело.       Перси стоически зачитал свой отчет, излагая только факты без комментариев. Предоставленные воспоминания идеально совпали с их показаниями. Визенгамот удалился на несколько минут для совещания, разговаривая приглушенным шепотом, прежде чем Фадж вернулся на трибуну, чтобы вынести вердикт: оправдан по всем обвинениям.        Рядом с ней Гарри обмяк в кресле от облегчения. Гермиона тоже, конечно, была рада, но все казалось слишком простым. Словно суд был лишь прикрытием для чего-то другого, происходящего за кулисами. Не глядя им в глаза, Дамблдор быстро выпроводил их из комнаты, но сам остался внутри, когда закрыл за ними дверь.        Пока они шли обратно к лифту с мистером Уизли, Гермиона грызла нижнюю губу, лишь наполовину слушая, как Гарри пересказывал детали их слушания. Не попадет ли Дамблдор в беду за то, что скрыл её истинную цель приминения чар памяти? Станет ли Министерство копать дальше, чтобы выяснить, почему она вообще была в Литтл-Уингинге?       Погруженная в свои мысли, Гермиона не заметила, как Гарри внезапно остановился перед ней, и врезалась прямо ему в спину. Он стоял так неподвижно, что удар почти не сдвинул его с места. В замешательстве она заглянула ему через плечо.       Люциус Малфой, безупречно одетый в полный комплект развевающихся черных бархатных мантий, стоял перед ними. Его знакомый оттенок гладких, платиновых волос слабо мерцал в бледном свете коридора. Рядом с ним стоял изможденный, суровый на вид мужчина с несколькими клочками седых волос, прилипшими к голове, одетый в изъеденные молью мантии, которые когда-то, должно быть, были прекрасными. Гарри тихо зашипел сквозь зубы, в его голосе слышался безошибочный гнев.        — Ну, ну... что тут у нас? - произнес Люциус, насмешливо оглядывая Гарри и мистера Уизли. Гермиона не могла не заметить, что его глаза были точно такого же цвета, как у его сына. Или были бы, если бы в них было хоть немного тепла.        — Люциус, - процедил мистер Уизли. Его взгляд метался между Люциусом и другим мужчиной, и он небрежно сунул руку в карман пиджака. — Что ты здесь делаешь?        Губа Люциуса скривилась. – Я не думаю, что ты поймешь, Артур, но меня лично попросил министр по некоторым... скажем так... срочным вопросам огромной важности        При этом взгляд Люциуса скользнул мимо Гарри и остановился на Гермионе. Что-то неопределенное мелькнуло в его холодных серых глазах, но тут же исчезло.        — Пойдем, Нотт, - ровно произнес он. – Мы же не хотим заставлять министра ждать, не так ли? – Маленькая улыбка, тронувшая его губы, так и не достигла глаз.        Вздрогнув, Гермиона снова перевела взгляд на другого мужчину. Отец Тео? Выражение лица мужчины оставалось бесстрастным, но его глаза буравили Гарри с почти ощутимой интенсивностью. Гарри, к его чести, казалось, отвечал на его взгляд с той же свирепостью.        Не говоря больше ни слова, Люциус высоко поднял голову, глядя свысока на Гермиону и Гарри, протиснулся между ними и пошел прочь по коридору. Нотт оторвал взгляд от Гарри и последовал за ним.       Гермиона едва смела дышать, когда они проходили мимо, вместо этого наблюдая краем глаза, как они шагают по коридору. Гарри все еще стоял неподвижно, казалось, делая то же самое.        Через мгновение мистер Уизли положил руку на плечо каждому из них.        — Пойдемте, дети. Поехали домой.