Глава 24

             В доме номер двенадцать на площади Гриммо всё были просто вне себя от облегчения из-за того, что Гермиону и Гарри полностью оправдали после суда.        Рон широко ухмыльнулся, разводя руками. – Не могли же они вас выгнать после просмотра этих воспоминаний, правда?        Гермиона попыталась ответить ему улыбкой, но у неё получилась лишь какая-то кривая гримаса.       После обеда Гермиона присоединилась к Гарри и Рону в их комнате, находя небольшое облегчение от эмоционального напряжения дня, когда они лежали горизонтально рядом на кровати Гарри, глядя на грязный потолок. Гарри рассказал Рону о двери, которую он узнал в Министерстве.        – Ты собираешься рассказать Дамблдору? - спросил Рон слева от неё.       – Может быть, - ответил Гарри с другой стороны Рона. – Я думал сначала спросить Сириуса. Дамблдор хочет держаться на расстоянии, так что у меня, вероятно, не будет возможности поговорить с ним напрямую.       Позже, когда Рон сбежал вниз, чтобы посмотреть, не осталось ли ещё пудинга после обеда, Гарри повернул голову, чтобы посмотреть на неё.       –Итак… для чего были нужны эти чары памяти? - тихо спросил он.        Гермиона зажмурилась. Она знала, что он ждал, чтобы спросить, пока они не останутся одни. Со вздохом она села и задумалась над ответом, болтая ногами, свисающими с края кровати. Гарри тоже сел, изучая ее нахмуренным взглядом.       Тяжелый вздох сорвался с ее губ. –Они были д....—        Гермиона осеклась со странным звуком, её язык крепко прилип к нёбу. Морща губы, она попыталась снова. –Мне нужно было, чтобы т....— на этот раз она оборвала себя раздраженным звуком, так как её язык сопротивлялся, делая внятную речь невозможной.        Точно. Она забыла о проклятии.        Гарри потер костяшками пальцев подбородок, выглядя задумчивым. –Дамблдор сказал, что ты не можешь говорить, верно? - Она кивнула. – Он просил тебя об этом? - Она покачала головой.       Гарри нахмурился. – Это как-то связано с тем, почему ты оставалась с миссис Фигг?        Гермиона встретилась с ним взглядом. После некоторого колебания она кивнула.        – Два отдельных и сложных заклинания памяти… - почти беззвучно прошептал Гарри, повторяя слова Фаджа, складывая воедино кусочки. В его глазах она увидела тот самый момент, когда пришло понимание.        Гермиона встретила его взгляд. После некоторого колебания она кивнула.       — Два отдельных и сложных заклинания памяти… — почти беззвучно прошептал Гарри, повторяя слова Фаджа, складывая все части воедино. В его глазах она увидела тот самый момент, когда пришло понимание.       — Твои родители? — тихо спросил он.       — Да, — прошептала она с облегчением, что может подтвердить это вслух.        Гарри провел рукой по лицу, выглядя страдающим. — Мерлин, Гермиона. Мне так жаль. Если бы я знал…        Гермиона приподняла уголок рта. — Если бы ты знал, ты бы просто одарил меня этим ужасно жалким взглядом на несколько недель раньше.       Он не ответил на её шутку, вместо этого медленно покачал головой. — Это моя вина, все это. Я не должен был позволять тебе…       — Не должен был позволять мне что, Гарри? Быть твоим другом? Просто существовать в мире, стремящемся стереть меня и других, подобных мне, из него полностью? Не будь смешным. Это в такой же степени твоя вина, как и вина Рона в том, что «Пушки Пирэл» снова финишировали в конце своей лиги в прошлом году…        Гарри жалобно застонал. — Пушки Пэдлл…        Гермиона отмахнулась рукой. — Да, да, но суть остается. Это не твоя вина, Гарри. Это вина Волан-де-Морта. Его и всех людей, которые поддерживают его и его идеи.        Гарри слегка скривил губы, а затем вздохнул. — Кстати, интересно, что Малфой и Нотт на самом деле делали там, в Министерстве. Да, возможно, Фадж и просил о встрече с ними, но я сомневаюсь, что он проводит свои встречи в этих залах суда. — Ужас отразился на его лице. — Гермиона… что, если они планируют пройти через эту дверь?       В этот момент вернулся Рон, вытащив большой палец изо рта с хлопком. — Кто пытается пройти через неё?        Гарри рассказал Рону об их встрече со старшими Малфоем и Ноттом после суда. Глаза Рона расширились. — Дружище, нам нужно немедленно рассказать Сириусу.        В согласии они с грохотом спустились по лестнице — мимо озадаченных Джинни и Луны — в поисках Сириуса. Они нашли его в гостиной, атакующим особенно заплесневелый диван тряпкой, смоченной в универсальном волшебном средстве для удаления беспорядка от миссис Скоурт.        Он не поднял головы, когда они шумно вошли, а продолжал оттирать пятно, подозрительно похожее на кровь. – Я вам говорю, этот дом с каждым днем становится все грязнее и грязнее, - проворчал он. – Никогда не думал, что мне придется снова в этом копаться. Сомневаюсь, что он когда-нибудь будет пригоден для... - он оборвал себя, оглядываясь, когда Рон захлопнул дверь у них за спиной.        – Сириус, - начал Гарри, - после нашего слушания Малфой и Нотт ошивались возле залов суда.        Сириус отложил тряпку, отряхнул руки и посмотрел на их обеспокоенные лица. – Да, Артур упоминал, что вы с ними столкнулись.        Гарри продолжил: – Помнишь, что я тебе рассказывал о том, что мне сказал Дамблдор? О том, что я иногда вижу вещи, о которых думает Волан-де-Морт?       Лицо Сириуса помрачнело. – Я помню. И я всё ещё считаю ошибкой позволять Снейпу, из всех людей, учить тебя окклюменции...        – Да, - перебил Гарри, - но пока мы были там на суде, я узнал одну дверь. Я уверен, что Волан-де-Морт хочет что-то, что находится за ней.        Гермиона затаила дыхание, ожидая реакции Сириуса. К её удивлению, Сириус не выглядел удивленным. Он зацепился большими пальцами за шлёвки на брюках, изучая пол. Когда он посмотрел на Гарри, его лицо было полно противоречий.        –Да, - наконец сказал Сириус.        –Да? - недоверчиво повторил Гарри. –И всё?        Сириус вздохнул. – Да. Орден в курсе этой информации.        Гарри возмущенно фыркнул. – Так что он хочет? Что мы собираемся с этим делать?       Сириус опустился на подлокотник дивана, поднял руки, чтобы отбросить длинные пряди волнистых темных волос, упавших ему на лицо. Затем он скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного на другого.        – Как вы уже знаете, Волан-де-Морт сейчас держится в тени. Не желая привлекать к себе внимание. Он тихо собирает последователей и пытается снова создать себе армию. И, отказываясь верить тебе и Дамблдору, Министерство, безусловно, облегчает задачу Волан-де-Морту, держа все это в секрете. Кроме того, у нас есть только подозрения относительно его мотивов.       Сириус помедлил, прежде чем продолжить. — Мы считаем, что он что-то ищет там внизу. Что-то вроде... оружия. Такого, которого у него не было в прошлый раз.        Гарри нахмурился. — Хорошо... но что, если Малфой и Нотт там, чтобы украсть его?       — Мы бы знали. Поверь мне, Гарри, мы не позволим ему получить его, если сможем этому помешать. Там круглосуточно дежурят охранники.        Гермиона заговорила: – Я не видела там никого, кроме нас.        — Ну, конечно, не увидела, не так ли? - ответил Сириус с лукавой улыбкой. – Было бы довольно подозрительно, если бы люди, не работающие в Министерстве, постоянно ошивались там.        Гермиона медленно кивнула, гадая, мимо кого они прошли по пути на суд.       — А что за оружие? — с любопытством спросил Рон.        Сириус с сожалением покачал головой. — Извини, Рон. Как я уже говорил, у нас есть только подозрения.       — Я могу помочь! — вдруг воскликнул Гарри. — Я единственный, у кого есть прямой доступ к разуму Волан-де-Морта. Может быть, я смогу выяснить, что он ищет.       — Не думаю, Гарри, — сказал Сириус. — Хотя я согласен с тем, что Дамблдор должен был быть более откровенным с тобой о положении дел, это плохая идея — добровольно открываться этой связи. Что, если это обернется против тебя?       Гарри нахмурился, не в силах спорить с этим.       Сириус, во всяком случае, казалось, стремился сменить тему. — Рон, ты видел, что «Катапульты» откроют сезон завтра против «Торнадос»?        Рон с энтузиазмом ответил, пересаживаясь рядом с Сириусом на диване и осторожно избегая темного пятна. — Да! Папа вчера днем раздобыл экземпляр «Еженедельника ловца». Я бы сказал, что у них довольно хорошие шансы в этом сезоне…        Пока Гарри последовал за Роном, чтобы поговорить о квиддиче с Сириусом, взгляд Гермионы упал на огромный, цветочный гобелен, висевший на дальней стене. Она не обращала на него особого внимания в прошлый раз, когда помогала Луне разбирать пару застекленных шкафов, расположенных по обе стороны от каминной полки.       Она подошла к гобелену, протягивая руку, чтобы провести пальцами по выцветшей ткани. Ее палец проследил несколько линий блестящей тканой нити, соединяющей маленькие портреты, и она поняла, что это было сложное генеалогическое древо, восходящее к Средневековью. Её догадки подтверждала надпись вверху.       «Благороднейший и Древнейший Дом Блэков»       «Чистота крови навеки»        Гермиона фыркнула. Она достаточно знала французский, чтобы понять это. Всегда чист. Ей было интересно, есть ли что-то подобное у семьи Малфоев дома — вероятно, с тем же девизом под их именем.        Как будто повинуясь её мыслям, взгляд Гермионы внезапно упал на миниатюрный портрет Малфоя. Она моргнула. Да, это действительно был он. Пристально глядя на это место, она проследила линию от его портрета вверх, туда, где она сходилась с линией, соединяющей Люциуса Малфоя и Нарциссу Блэк. Интересно, Малфой был связан с Сириусом через его мать?        Одну из сестер Нарциссы вычеркнули из семьи.        Ей было противно это признавать, но отцы Малфоя и Тео, которых она увидела утром, на самом деле принесли ей некоторое успокоение. Неужели, если бы с кем-то из них что-то случилось, их отцы разгуливали бы повсюду, как обычно, важничая?        Гермиона обернулась, услышав, как распахнулась дверь в гостиную. Молли Уизли стояла там, и на её лице читалось нечто вроде подозрения, когда она оглядывала Гарри, Рона и Сириуса.        – О чем вы тут все разговариваете? - спросила она.        – О квиддиче, - ответил Рон. Невинная улыбка, которую он натянул, обнажала слишком много зубов.       Молли прищурилась, глядя на него. – Ну, спускайтесь все на кухню. Сегодня у нас ранний ужин. - Она многозначительно посмотрела на Сириуса. – Дамблдор только что созвал экстренное совещание на сегодня. - Рон открыл рот. – И нет, ты не пойдешь. С этими словами Молли исчезла в коридоре.       Перед тем как покинуть гостиную, Гермиона кое-что вспомнила. – Сириус, как вы с Люпином и отцом Гарри создали Карту Мародёров?       Гарри и Рон оглянулись с лестничной площадки, с интересом наблюдая за происходящим.        Сириус, который теперь снова направил палочку на пятно на диване, ласково рассмеялся. – Чары Гомункулуса.        Гермиона нахмурилась. Она никогда раньше о них не слышала. – И всё?        Сириус что-то пробормотал, и пятно исчезло совсем. Он удовлетворенно улыбнулся, а затем повернулся к ней. –Ну, это потребовало немало приключений и изрядного количества нарушенных школьных правил, но... да. Мы нарисовали карту от руки, понимаешь. Я удивлюсь, если кто-нибудь еще когда-нибудь приблизится к раскрытию стольких секретов Хогвартса. А когда у нас была нарисована карта, чары сделали свое дело.        Гермиона закусила нижнюю губу, обдумывая это. – А вы когда-нибудь находили огромную комнату, полную книг и всякого хлама? Комнату, которая иногда появляется на седьмом этаже?        Он нахмурил брови. – Нет, не могу сказать, что мы находили.        Гермиона кивнула. Поскольку на Карте не было видно то место, куда Малфой случайно попал в прошлом году, она и не ожидала, что Сириус о нем знает, но все же стоило проверить.        Гарри и Рон смотрели на неё почти одинаково вопросительно. Что? Она же рассказывала им об этой комнате… разве нет? Гермиона нахмурила брови. Становилось все труднее следить за тем, кто что знает.       Накануне начала учебного года Гермиона с радостью получила свой список книг из Хогвартса. Она уже начала беспокоиться, что на суде что-то было не так понято и что список вообще не придет. Сидя на кровати, она осторожно провела пальцем под восковой печатью.       К её удивлению и огромной радости, из конверта выпал блестящий золотой и алый значок и приземлился ей на ладонь. Жирная буква “S“ была нарисована на вздыбленном льве Гриффиндора, и все это было окружено изящной золотой каймой. Открыв своего Патронуса, Гермиона изучала льва с чуть большей нежностью, чем раньше.        Джинни оторвалась от своего письма, заметив значок. – Гермиона, поздравляю! Ты Староста!        Луна улыбнулась, предлагая свои поздравления. – Может быть, теперь ты узнаешь, где они держат подземные суды Свивенходжа.       Ответив Луне улыбкой, Гермиона что-то невнятно пробормотала и поспешила найти Гарри и Рона, гадая, выбрали ли кого-нибудь из них её со-старостой на пятый год. Они были в своей комнате на втором этаже, углубившись в свои собственные письма. Гермиона покраснела от удовольствия, когда они оба искренне поздравили её, ничуть не удивившись, узнав, что её выбрали. Её хорошее настроение немного омрачилось только тогда, когда она чуть не попросила Гарри одолжить Буклю, прежде чем вспомнила, что не может сообщить об этом родителям.        – Честно говоря, - сказал Гарри, поправляя очки, – со всем, что происходит, я совсем забыл, что в этом году выбирают старост.       Рон кивнул в знак согласия. – Я тоже, приятель. Интересно, кто другой староста с нашего курса? - Рон нахмурил нос.        – Ох. Надеюсь, это не Симус.       – Рон, не будь таким, - упрекнула Гермиона, слегка ударив его по руке. Хотя втайне она тоже надеялась, что это не Финниган. Дежурства с ним, безусловно, были бы... интересными.       Следующий день начался со всей обычной суеты, вызванной первым днем учебного года. Шаги непрерывно грохотали вверх и вниз по лестнице, пока все искали вещи, которые таинственным образом оказывались в других частях дома, время от времени перемежаясь громкими хлопками, когда Фред и Джордж неуклюже аппарировали из комнаты в комнату. Сириус провел утро, стоя перед портретом своей матери, силой удерживая занавески закрытыми.       Молли, которая ездила в Косой переулок прошлой ночью, зашла как раз в тот момент, когда Гермиона закончила складывать свои мантии, чтобы занести ей новые книги на предстоящий год. Книга была всего одна: «Стандартная книга заклинаний, 5-й курс» Миранды Гусхок. Гермиона поблагодарила её, положив книгу в сумку, а не в сундук. Может быть, у нее будет немного свободного времени в поезде, чтобы начать читать.        Располагая на удивление большим количеством свободного времени, они пешком отправились с площади Гриммо, направляясь к Кингс-Кросс. К ним присоединились Молли, Грюм, Тонкс (сегодня она приняла облик в стиле Арабеллы Фигг) и крепкий парень по имени Стерджис. Гермиона заметила напряжение на лицах каждого из них. Неужели они ожидали, что что-то пойдет не так?        К большому неудовольствию Молли, Сириус также присоединился к ним в своей форме анимага, трусил рядом с Гарри и время от времени срывался с места, чтобы разогнать стаи голубей. Гарри, Луна и Уизли от души смеялись над выходками Сириуса, но настроение оставалось странно мрачным, поскольку остальные продолжали обмениваться обеспокоенными взглядами.        Гермиона балансировала переноску Живоглота на верхушке своего сундука, катя его по дорожке рядом с Луной и Джинни. До Кингс-Кросс было всего двадцать минут ходьбы, но, несмотря на мягкую сентябрьскую погоду, к тому времени, когда станция появилась в поле зрения, она слегка вспотела.        Пробираясь сквозь массу утренних пассажиров, Гермиона почувствовала, как у неё начинает скручивать живот. Она активно старалась не зацикливаться на этом, но не могла не нервничать; это будет первая встреча с Малфоем после их расставания у школьных ворот (и после того, как она рыдала у него на руках, но это было неважно).        Что она ему скажет? Будет ли он избегать разговоров с ней на открытом месте, где любопытные глаза могут увидеть и доложить? Или он просто вообще не будет с ней разговаривать? Её сердце сжалось при этой мысли.        Когда подошла её очередь, Гермиона непринужденно прислонилась к барьеру между платформами девять и десять, крепко держа Живоглота на руках. Она легко прошла сквозь него, и вокруг неё материализовалась платформа девять и три четверти. Она уже была заполнена студентами и их семьями. Она быстро оглядела толпу снующих людей, почувствовав легкий укол разочарования, когда сразу не выделила никого конкретного.       Должно быть, её разочарование отразилось на её лице, потому что у её плеча появилась Луна, безмятежно улыбаясь. – Не волнуйся, Гермиона. В конце концов, все когда нибудь закончится хорошо.        Гермиона наклонила голову и повернулась к Луне. — С чего ты взяла?       — О, просто предчувствие, наверное.        Гермиона почувствовала странный прилив нежности к Луне. Ища, что бы ещё сказать, она заметила, что на шее у Луны красовалось новое ожерелье поверх её обычной цепочки из пробок от сливочного пива.       — Красивое, — сказала Гермиона, указывая на тяжелый медальон и улыбаясь. Луна явно потратила время, чтобы украсить его самостоятельно: чередующиеся бусины из какого-то прозрачного кристалла и черного камня были нанизаны с обеих сторон, а сам медальон был выкрашен в ярко-фиолетовый цвет, хотя сквозь несколько мазков краски проглядывали намеки на золото.       Луна подняла руку, чтобы коснуться ожерелья кончиками пальцев. — Спасибо, — сказала она, её широко раскрытые глаза были полны искренности. — Я нашла его пару недель назад, когда мы…       Но Гермиона перестала слушать, потому что в этот момент в конце платформы появилось бледное, заостренное лицо, которое посещало её сны все лето. Маленький трепет пронзил её, когда она увидела, как он сразу же окинул взглядом толпу, как и она. Даже издалека было видно напряжение вокруг его глаз, которого раньше не было. Рядом с ним появилась его мать, закутанная в мантии глубокого изумрудного цвета, с гладкими светлыми волосами, закрученными в элегантный узел на затылке. Не замечая, что Луна прошла мимо нее с тихой улыбкой, Гермиона стояла как завороженная, наблюдая и ожидая.       Когда взгляд Малфоя упал на нее, он замер. Затем его плечи слегка опустились, как будто он сделал долгий выдох. Как только их взгляды встретились через платформу, толпа между ними постепенно отошла на периферию, а её шум превратился в приглушенное жужжание.       Краем глаза Гермиона увидела, как его мать положила руку ему на руку. Малфой наклонился, чтобы она что-то сказала ему на ухо, и его губы задвигались в ответ, но его взгляд оставался прикованным к Гермионе. Она облизнула губы, чувствуя, как тревога, скопившаяся внутри неё, медленно уходит. Она не могла сказать наверняка почему, но в этот момент, считая удары сердца, отдававшиеся в ребрах, Гермиона знала, что между ними не всё изменилось так сильно, как она боялась.       Из глубины донесся голос, призывающий её к вниманию. Она моргнула, осознание просачивалось внутрь.       Ещё одно эхо, на этот раз более отчетливое. – Гермиона.        С огромным усилием Гермиона перевела взгляд на голос. Уже чувствуя дезориентацию от внезапного возвращения в сознание, она с удивлением увидела Невилла Лонгботтома, стоящего рядом с ней, с безмятежной улыбкой на губах. Неужели ей приходилось так сильно вытягивать шею, чтобы посмотреть на него раньше?       – О. Привет, Невилл. Эм... да, как дела?        Его улыбка стала шире, и он указал на красно-золотой значок, уже аккуратно приколотый к передней части его джемпера. – Отлично. Решил подойти, чтобы разгадать тайну твоего неизвестного старосты. Я знал, что ты будешь моей, очевидно. Он нервно усмехнулся.        – О, Невилл, поздравляю! - сказала Гермиона, сияя от радости. Она была немного удивлена, правда, но Невилл ей нравился.       Казалось, его воодушевил её энтузиазм. – Спасибо! Я также хотел сообщить тебе, что мы собираемся в старостатском первом вагоне поезда.        Гермиона кивнула. – Верно. Чтобы получить инструкции от старосты и старосты школы.       – Да. Если хочешь, мы могли бы пойти вместе? - Хотя он и пытался скрыть это, в его голосе прозвучала нотка мольбы.        – Да, конечно, - ответила она с ободряющей улыбкой.        – Я просто сообщу Гарри и Рону, и мы можем отправляться. - Невилл бросил на неё благодарный взгляд.       Гермиона наслаждалась знакомой атмосферой Хогвартс-экспресса. Невилл плелся позади, а она вдыхала странно успокаивающие запахи горящего угля и старинных деревянных панелей, ведя его к вагону в самом начале поезда. Как нельзя кстати, Гарри, Рон, Джинни и Луна разделили её и Невилла багаж между собой, чтобы убрать его в любое купе, которое они выберут. Гермиона была рада, что ей не придется таскать свой сундук туда-сюда между вагонами.        Они вошли в вагон старост и увидели Эрни Макмиллана и Ханну Эбботт, старост пятого курса Пуффендуя, уже сидящих у окна. Вскоре после этого вошли Падма Патил и Энтони Голдштейн, каждый из которых щеголял блестящими серебряно–синими значками Когтеврана. Прежде чем она успела подумать, кто может представлять пятый курс Слизерина, появился Малфой, грациозно проплывая по купе вслед за довольно тихой девушкой, известной как Дафной Гринграсс.        Как и большинство мальчиков пятого курса, включая Гарри и Рона, Малфой снова вырос за лето. На самом деле, он выглядел поразительно похожим на ту версию себя, которую она видела в своем видении на Астрономической башне. Его стройная фигура была уже облачена в шелковистые черные мантии, и на его груди тоже был приколот серебряно–изумрудный значок старосты.        Малфой на неё даже не взглянул, проходя мимо, чтобы устроиться рядом с Дафной на противоположной стороне вагона. Его лицо было маской надменности, излучающей все привычные гордость и презрение к окружающим. Воплощение того, что она стала ассоциировать с аристократическими манерами, он сидел совершенно правильно, весь из себя – чистые линии и элегантность. Она заметила тяжелое золотое кольцо на его мизинце, где его правая рука свисала с подлокотника.        Несмотря на то, что его манеры были такими же, как всегда, Гермионе казалось, что она его почти не узнаёт. Зерно сомнения прокралось внутрь, прорастая и пронизывая её вены, пока ей не стало холодно. Правильно ли она поняла всё на платформе?        Только когда старосты школы начали разговаривать, Малфой бросил на неё маленькую, тайную ухмылку. Тепло вернулось к ней, и Гермиона почувствовала, как последний узел напряжения в её груди ослабевает, когда уголок её рта приподнялся в ответ. Её Малфой был там, под всей этой тщательно созданной внешностью. Ну, быстро поправила она себя, не её Малфой. Она не это имела в виду. Просто у неё не было другого способа описать ту версию его, которая появилась в течение последнего года. Она увидела ту сторону его, которую он только… Ой, забудь. Ей не нужно оправдывать свои заблудшие, внутренние мысли.        Мысленно закатив глаза, Гермиона вернулась к инструкциям, которые она получала по выполнению обязанностей старосты. В дополнение к патрулированию коридоров два раза в неделю после отбоя, они должны были посещать запланированные встречи со всеми остальными старостами раз в две недели. Они могли поощрять и снимать баллы с факультетов в разумных пределах, в том числе и со своих собственных, а в серьезных случаях могли направлять нарушителей к деканам факультетов или даже назначать отработки.        Компенсацией за всю эту дополнительную ответственность был доступ к специальной ванной старост на пятом этаже и, к восторгу Гермионы, отдельная комната для занятий. Она была рядом с библиотекой, что означало, что она могла легко переносить книги туда и обратно. Она почти замурлыкала от удовлетворения – было бы неплохо иметь место, где ей не пришлось бы бороться с болтающими первокурсниками и жадной мадам Пинс, дышащей ей в затылок.       Когда их встреча закончилась, Гермиона поднялась, чтобы последовать за Невиллом, и чуть не столкнулась с Малфоем, который тоже направлялся по проходу. Лишь намек на морщинку вокруг глаз выдавал его ровное выражение лица, когда он коротко махнул ей рукой, чтобы она прошла вперед. Чувствуя взгляд Малфоя на своей спине, Гермиона довольно скованно шла по коридору.       Когда они достаточно отошли, он заговорил.       – Грейнджер, – пробормотал он тихим голосом у её уха, посылая дрожь по её спине. Невилл, не заметив, что она отстала, уже вошел в соседний вагон. Дафна, должно быть, уже свернула в своё купе.       Она украдкой оглянулась через плечо. Убедившись, что коридор пуст, Гермиона, миновав последнее купе, шагнула в тесный закуток для багажа и резко обернулась к нему. Или, по крайней мере, попыталась обернуться. К её ужасу, она зацепилась носком за ножку металлической стойки и полетела в сторону.        Внезапно руки Малфоя оказались у неё на талии, одновременно удерживая её в вертикальном положении и притягивая к себе для поддержки. Её глаза расширились от ощущения его пальцев, вдавливающихся в открытую кожу там, где её футболка задралась над джинсами. Жар вспыхнул в месте соприкосновения, свернулся внизу живота и стал неуклонно распространяться наружу. Обжигающее ощущение подчеркивалось небольшой полоской прохладного металла, лежащей на правом бедре.        Восстановив равновесие, Гермиона выпрямилась, её плечи коснулись груди Малфоя. Сквозь завесу волос она заглянула ему через плечо.       – Малфой, - выдохнула она, одновременно приветствуя и благодаря.        Он неровно вздохнул, пробормотав что-то вроде: – И дня не прошло.        Прежде чем она успела понять, что это значит, она вырвалась из его хватки, на этот раз поворачиваясь медленно. С горящими щеками Гермиона открыла рот, тщетно пытаясь что-то сказать. Что угодно.        – Малфой, - наконец выдавила она, чувствуя себя нелепо оттого, что просто повторила себя. Не встречаясь с ним взглядом, она сосредоточилась на том, чтобы разгладить рубашку на талии.        Он тихо фыркнул. — Грейнджер, - повторил он снова. Он что, издевается над ней?       Гермиона подняла глаза и не обнаружила в его взгляде ни следа насмешки. Хотя он выглядел так, словно сдерживает улыбку. Не в силах сдержаться, она тоже расплылась в улыбке, и пузырь смеха вырвался из её губ.        Она отвела волосы от лица обеими руками. – Спасибо, - сказала она, все ещё открыто улыбаясь. Она стала искать, что бы ещё сказать. Значок на его груди был почти на уровне ее глаз. – Поздравляю. С назначением старостой, - добавила она, увидев его вопросительный взгляд.       – Тебя тоже. Я не удивлен, что выбрали тебя. Хотя, должен признаться, я удивлен, увидев Лонгботтома в качестве твоего напарника. Полагаю, когда другими вариантами были Поттер и Уизли, они сделали все, что могли, - протянул он.        Хотя она и попыталась одарить его испепеляющим взглядом, Гермиона невольно улыбнулась. Она предпочла проигнорировать колкость.        – Ну, не могу сказать, что я не надеялась на это, но я совершенно забыла о том, что старост выбирают в этом году. А если бы и вспомнила, то волновалась бы, что Дамблдор выберет кого-нибудь другого после этого лета.        Выражение лица Малфоя помрачнело. – Я слышал об этом.       — Ты слышал об этом?        Плотно сжав челюсти, он один раз кивнул. — Это стало предметом некоторых… дискуссий. Она изучала выражение его лица в поисках подсказок, пытаясь расшифровать его смысл. Его губы слегка скривились, и она почувствовала его нежелание вдаваться в подробности.       — Мой отец был там. В день твоего слушания, — сухо сказал он.       — Ах, да, — неловко ответила она. — Я помню… видела его.       Нахмурившись, Малфой больше ничего не сказал.       — Твое лето было… — Она запнулась, не зная, как закончить мысль. Что случилось летом, что придало его коже такую бледность, а глазам — напряженность? Она боялась это узнать.        Малфой лишь покачал головой. — Мне нужно идти.        Гермиона кивнула. Их друзья, вероятно, ждут. — Может, поговорим… позже?       — Позже, — согласился он.       — Передай привет Тео от меня, ладно? — добавила она с легкой улыбкой. — Я не видела его на платформе.        При упоминании Тео выражение лица Малфоя стало жестче. — Я… передам твой привет. Увидимся позже, Грейнджер. Склонив голову, он повернулся, чтобы уйти.        Гермиона нахмурилась, глядя в спину Малфою. Решив, что позже будет достаточно времени, чтобы расшифровать его загадочные замечания, она направилась к следующему вагону.       — Грейнджер, ещё кое-что, — окликнул Малфой из-за её спины. Она остановилась и обернулась. Он уже был на полпути по коридору. — Что бы ни случилось в ближайшие несколько дней, просто… не высовывайся. Не привлекай к себе больше внимания. И ещё… твой друг? Передай ему, чтобы был осторожнее. Если бы на моем месте был кто-то другой, его бы уже… затравили. — С этими словами он открыл ближайшее купе и исчез внутри..        Гермиона стояла, уставившись на место, где он исчез, с открытым ртом. Что, во имя Мерлина, он имел в виду, говоря ей не высовываться? И хотел ли он сказать, что узнал Сириуса? Неужели он не мог хоть раз сказать что-нибудь прямо?       Недовольная, она вернулась к Гарри, Рону и остальным, бормоча невнятные оправдания насчет ванной комнаты. Она решит, что делать с Сириусом, позже. А что касается сегодняшнего вечера, её не покидало зловещее чувство, что если Малфой волнуется, то ей должно быть страшно.        Остаток пути прошел довольно приятно, хотя дождь начал барабанить по окнам по мере приближения к Хогвартсу. Когда стемнело, Гермиона ушла переодеться в школьную мантию, любуясь значком, приколотым к её груди. Когда поезд прибыл на станцию Хогсмид, она и Невилл вышли раньше, чтобы вместе с другими старостами проследить за высадкой, и снова встретились со всеми у вереницы карет с невидимыми фестраломи ожидающих, чтобы отвезти их в замок.       Большой зал был как всегда теплым и гостеприимным; яркие факелы пылали в своих кронштейнах на фоне черного, усыпанного звездами неба, а пустые золотые приборы, расставленные на столах, манили. Гермиона расслабилась в уютной атмосфере, чувствуя себя лучше, чем за долгое время. Она почти не замечала шепота, который следовал за Гарри, а значит, и за ней, до самого стола Гриффиндора.       Как только столы факультетов заполнились, Гермиона с ожиданием посмотрела на преподавательский стол. У Рона громко заурчал живот, и она сама была довольно голодна. Большинство профессоров и другие сотрудники уже заняли свои места, хотя все они сидели скованно, с разной степенью мрачности на лицах и даже не удосуживаясь разговаривать друг с другом. МакГонагалл выглядела так, словно ей вот-вот станет плохо, и даже Снейп умудрился выглядеть более угрюмым, чем обычно. Дамблдор ещё не прибыл, чтобы занять высокое золотое кресло в центре.        Гермиона прикусила губу, толкнув Гарри и Рона. – Что происходит, как вы думаете? Они все выглядят так, словно присутствуют на похоронах.        Их глаза последовали за её взглядом к преподавательскому столу.       – Не знаю, - сказал Гарри после некоторого молчания. – Определенно что-то.....        Гарри замолчал, и Гермиона резко ахнула, уставившись на женщину, которая только что появилась из соседней приемной. Гермиона оцепенела от шока и узнавания. Она не забыла это лицо, ни прилива ненависти, которую она испытывала к этой женщине за то, что она настаивала на теме чар памяти во время её суда. Что здесь делает кто-то из Министерства? Рон в недоумении переводил взгляд с Гермионы на Гарри.        Невысокая и коренастая, в пушистом розовом кардигане поверх мантии, женщина из Министерства направилась к преподавательскому столу. Ужас, тяжелый и клокочущий, наполнил живот Гермионы, когда женщина продолжала идти, приближаясь все ближе и ближе к центру стола. В зале уже стало тихо, все ждали распределения и начала праздничного пира, и большая часть зала наблюдала за её продвижением. Худшие опасения Гермионы подтвердились, когда женщина села в высокое золотое кресло, которое до этого момента принадлежало Альбусу Дамблдору.       Толстым пальцем, увешанным кольцами, женщина подняла ложку, чтобы звякнуть ею о стакан. Звук гулко разнесся по уже затихшему Большому залу.       – Самое теплое приветствие всем сегодня вечером, - сказала она высоким, певучим голосом. – Прежде чем мы начнем, я хотела бы уделить минутку, чтобы представиться. Я - Долорес Джейн Амбридж, директор Хогвартской школы чародейства и волшебства.        Хищная улыбка растянула жабью пасть Амбридж.