Глава 32

             Гермиона лежала под одеялом своей кровати с балдахином, изо всех сил зажмурившись от пробивающегося сквозь щели рассвета. Несмотря на усталость, она не могла сдержать улыбку, расползавшуюся по губам, когда вспоминала события прошлой ночи.       “Гермиона едва сдержала писк удивления, когда, вылетев из-за угла, едва не столкнулась с Амбридж, которая поджидала в коридоре возле кабинета профессора МакГонагалл, окруженная по меньшей мере тремя-четвермя студентами Инспекционной дружины. На лице Амбридж застыла натянутая улыбка, ногой она нетерпеливо отбивала такт.       Из открытой двери донесся голос Минервы Макгонагалл. – Боже мой, я уверена, что оставила их где-то здесь....       — Минерва, - сладко начала Долорес Амбридж, - мне понадобится всего минутка, чтоб войти—       – Боюсь, я должна настоять Долорес, - твердо ответила Макгонагалл. – Ах, да вот они. Прижавшись к стене и стараясь случайно не наступить никому на ногу, Гермиона мельком увидела в дверном проёме, как Макгонагалл поправляет очки на переносице. – А теперь к контрактам...—       Амбридж издала тихий звук разочарования, выпрямившись во весь рост. – Ну право, это совершенно излишне. Я директор....—       — И как таковая, вы конечно понимаете важность соблюдения процедуры, учитывая обстоятельства. Мы не можем позволить всей школе получить доступ в гостиницу Гриффиндора. Итак, если вы согласны оставить свою... компанию... как я советовала ранее.....—        — Об этом не может быть и речи.       — Тогда нам всё равно потребуется записи.       Тон Макгонагалл не оставлял места для обсуждения. Улыбка Амбридж дрогнула, но осталась на месте, и она продолжала отбивать ногой такт, не говоря больше ни слова.        Затаив дыхание, обходя последних собравшихся студентов, Гермиона впервые за несколько месяцев прошла близко к Тео. Он тупо смотрел вперёд, его тёмные глаза почти терялись в тени, а руки были сжаты в кулаки по бокам. Его непринуждённая весёлость исчезла, сменившись чем-то более.... зловещим. У неё возникло странное желание протянуть руку и ободряюще положить ему на плечо, но она воздержалась.        Вернувшись в общую гостиную, она увидела полный хаос. Гриффиндорцы убрались в рекордно короткие сроки, исчезнув в своих спальняхза считанные минуты (не в последнюю очередь благодаря умелой тактике оттягивания времени Макгонагалл).Когда Амбридж наконец появилась, она немедленно потребовала присутствия всех старост Гриффиндора в общей гостиной. Гермиона спустилась вниз и увидела Амбридж в окружении Филча и всего Инспекционного отряда, большинство из которых с интересом и отвращением оглядывали общую гостиную. Макгонагалл нигде не было видно.        Пока Амбридж болтала о правилах и нарушениях правил, её бусинки глаз выискивали признаки слабости среди гриффиндорцев, Гермиона безуспешно пыталась отвести взгляд от Малфоя, который маячил у портретного выхода.       Он наконец переоделся из своей квиддичной формы, но его волосы остались взъерошенными, а щёки всё ещё были порозовевщими от холода. Не в силах отвлечься от того факта, что менее часа назад именно её руки взъерошили его волосы, она ярко краснела каждый раз, когда они встретились взглядами, и ей приходилось сильно прикусывать губу, чтобы сдержать улыбку, которая наверняка погубит их всех. Малфою удавалось контролировать себя лишь немного лучше, но впрочем, никто на него не смотрел. Его последняя ухмылка чуть не свела её с ума, и ей пришлось подавать безумное желание захихикать.        Она все ещё подозревала, что суженный взгляд Амбридж чаще, чем на кого-либо другого, падал на неё, вероятно, из-за её румяных щёк и общей измученности, но ничего нельзя было поделать. Даже Невилл пару раз косо посмотрел на неё, и на его лице отразилось замешательство.        Амбридж наконец ушла в ярости из-за своей неспособности найти конкретные доказательства празднования Гриффиндора. Это было бы смешно, если бы не взгляд в её глазах, когда она вышла из портретного проёма, которой обещал суровое возмездие за из успешное уклонение в ту ночь. Гермиона и остальные разошлись по своим спальням, облегчённые, но подавленные. Она лишь удосужилась снять халат, который наспех накинула на свою повседневную одежду, прежде чем упасть в постель и позволить сну овладеть ею.“       Её мечтательное состояние было прервано довольно скоро огромным, отдающимся эхом стуком.        Гермиона открыла глаза и увидела, что Лаванда и Парвати уже сидят в своих кроватях и смотрят в сторону двери в общую гостиную.       Звук повторился ещё трижды в быстрой последовательности.       Обменявшись недоуменными взглядами, Гермиона и остальные сбросили с себя одеяло и направились к лестнице. Оказалось, что они не единственные, кто слышал необъяснимый стук; Анджелина, Алисия и другие семикурсницы уже спускались вниз, и на всех были одинаково озадаченные выражения.       Гермиона сошла с последней ступеньки и увидела небольшую толпу у стены, примыкающей к их общежитию. Заметив рыжую шевелюру над остальными, она протиснулась вперед, туда, где стояли Гарри и Рон, и повернулась, чтобы увидеть причину переполоха.       Филч зловеще покачивался на шаткой стремянке, с тяжелым молотком, занесенным в одной руке, и железным колом, уже наполовину воткнутым в стену перед ним. На глазах у Гермионы он замахнулся молотком и вогнал кол глубже в старый камень. Портрет суровой женщины с накрахмаленными желтыми оборками вокруг шеи и запястий лежал у его ног.        Женщина на портрете попеременно наблюдала за работой Филча и изучала собравшихся учеников проницательными глазами. Гермиона с подозрением посмотрела на портрет, не припоминая, чтобы когда-либо видела его раньше.        — Что происходит? - прошептала она Рону и Гарри поверх тихих перешептываний других гриффиндорцев.       Рон толкнул её в плечо, указывая на противоположный угол комнаты. Гермиона была слегка шокирована, увидев там Амбридж, одетую в мантию ярко-фуксиевого цвета, со сложенными на животе руками. На её губах растянулась довольная улыбка.        Осознание происходящего нахлынуло на Гермиону, и она тихо ахнула. — Чтобы следить за нами?        Гарри мрачно кивнул, бросив на Амбридж такой взгляд, что, если бы она его увидела, он наверняка заработал бы неделю отработок.        Гермиона поморщилась. Возмущение, ставшее в последнее время слишком привычным спутником, начало закипать у нее под кожей.        — Это отвратительно, — горячо прошептала она, переводя взгляд на Филча, который теперь выпрямлял портрет на подставке. Женщина в раме поправила воротник, прежде чем открыть маленькую книжку, которую держала в руке, старательно игнорируя внимание всей гостиной.       — Все готово, директриса, — сказал Филч, одаривая Амбридж подобострастной ухмылкой и прикладывая костяшки пальцев ко лбу.        — Благодарю вас, Аргус, — ответила Амбридж с снисходительной улыбкой. — Ваша помощь очень ценна. — Сложив руки, она повернулась к гостиной, полностью заполненной сонными учениками в пижамах.       — Надеюсь, это послужит убедительным напоминанием о том, что я ожидаю от вас полного соблюдения всех школьных правил и образовательных декретов, а также любых других установленных мною положений, — продолжала Амбридж, её голос изменился с придыхания на заученный. — В связи с ужасающей степенью отсталости стандартов, которых вы придерживались ранее, соответствие требует более строгих мер, чем ожидалось, но это ни в коем случае не невозможно. Участие каждого ученика жизненно важно для будущего успеха Хогвартса как института, и я не приму ничего меньшего, чем ваши самые лучшие усилия, независимо от того, хотят они этого или нет. Я уверена, что со временем вы не только примете, но и согласитесь с тем, что все это пойдет вам на пользу. И вам следует помнить: я редко даю вторые шансы.       Она ненадолго замолчала, её взгляд остановился на Гермионе, стоявшей рядом с Гарри и Роном. С тихим хихиканьем Амбридж обвела взглядом собравшихся гриффиндорцев и хлопнула в ладоши, и немного придыхания вернулось в её голос, когда она завершила свой монолог.       — Вот и всё. Нам предстоит многое сделать до предстоящего визита нашего дорогого Министра в Хогвартс, но я знаю, что вы все будете усердно работать, чтобы показать ему, насколько Хогвартс улучшился под новым руководством. Всем доброго утра.       — И вам доброго утра, директриса, — в унисон с другими гриффиндорцами процедила Гермиона, зная цену неповиновения.       Амбридж с праведным видом кивнула, прежде чем, последовав за Филчем, выйти из гостиной. Гермиона закусила губу, сдерживая гневные слезы, готовые хлынуть. Портретная дыра закрылась, оставив в комнате неестественную тишину.       — Ну и дерьмо, — громко сказал Симус, нарушая тишину. — Какое право эта старая карга имеет шпионить за нами в нашей собственной гостиной?       В комичном унисоне все головы тут же повернулись от Симуса к новому портрету. Не говоря ни слова, суровая женщина бросила испепеляющий взгляд на Симуса, прежде чем потянуться за пером. Она начала писать в своей записной книжке медленными, обдуманными движениями.       Симус заметно побледнел. Бормоча что-то себе под нос, он позволил Дину подтолкнуть его обратно в сторону мальчишеских спален.       — Увидимся за завтраком. Я возвращаюсь в кровать, — кисло пробормотал Рон, прежде чем поплестись за ними.       Вокруг комнаты раздалось ещё несколько тихих шепотков, но большинство последовали примеру Рона и устало побрели обратно в постель.       Несмотря на ранний час, Гермиона понимала, что у неё мало шансов снова заснуть. Она была слишком взвинчена после событий прошлой ночи и этого утра. Намереваясь вместо этого принять ванну, она уже собиралась уйти, когда Гарри схватил её за рукав.       — Эм, Гермиона? Может, тебе стоит это поправить.       Глаза Гарри выразительно опустились на переднюю часть её джемпера, сильно помятого от того, что она носила его почти целые сутки. Возмущение пронзило её. Неужели сейчас самое время беспокоиться о таких вещах? Раздраженно поправляя джемпер, она заметила серебряно-зеленую розетку, всё ещё приколотую к нему спереди.       — Ой! — пискнула она, прикрывая рукой этот оскорбительный аксессуар и быстро оглядывая комнату. Только Невилл и Джинни были поблизости, но они, казалось, были поглощены своим собственным шепотом.       Гарри фыркнул, выглядя слегка удивленным. — Не думаю, что кто-то ещё это заметил, но заметят, если ты будешь продолжать носить это повсюду.       — Я не…       Не давая ей возможности ответить, Гарри ушел, чтобы последовать за Роном и остальными обратно в постель. Гермиона тихо застонала.       Весть о вторжении Амбридж и её последующем проникновении в башню Гриффиндора распространилась очень быстро. МакГонагалл вкратце упомянула об этом на следующем уроке трансфигурации.       — Я советую вам всем вести себя как можно лучше, – говорила МакГонагалл, потирая переносицу большим и указательным пальцами, – и ради Мерлина, придержите свои языки. Не давайте ей ни малейшего повода вас обвинить. Урок окончен.       Гермиона обменялась недоверчивыми взглядами с Гарри и Роном. Они были так уверены, что МакГонагалл вмешается и все исправит. Казалось, её влияние уменьшается с каждым днем.       — Встретимся на чарах, – пробормотала наконец Гермиона, собирая свои вещи вместе со всем классом. – Я зайду в туалет.       Она не успела отойти и на десять футов от женского туалета, как гобелен с изображением восстания гоблинов 1612 года начал издавать странный шипящий звук. Совершенно не понимая что происходит, Гермиона резко остановилась, зажмурившись от панических мыслей о василисках в трубах. Неужели она случайно зашла в туалет на втором этаже вместо третьего? Она не слышала обычного воя Миртл…       Шипящий звук повторился.        – Пссс. Грейнджер.       Как странно для василиска.       Мысленно отругав себя, Гермиона открыла глаза и потянулась к гобелену. Как только её рука сомкнулась на краю, чья-то рука вытянулась вперед, обхватила её за поясницу и мягко потянула за стену.       Гобелен вернулся на место, и она оказалась в почти полной темноте, прижавшись к чьему-то теплому телу. Где-то в глубине сознания она зарегистрировала, что это ещё одна ниша, хотя и без окна, но её медленно захлестывала пьянящая волна адреналина, когда она поняла, кто с ней рядом.       – Малфой, что ты делаешь? – спросила она, пытаясь упрекнуть, но ей удалось лишь прозвучать задыхающейся.       Она почувствовала, как его плечи содрогаются от беззвучного смеха. Он продолжал держать руку на её пояснице.       – Что? – прошептал Малфой в ответ, тихо посмеиваясь. – Как ещё я должен с тобой разговаривать?       Гермиона тихо фыркнула, подумав, что он прав. Помимо нескольких многозначительных взглядов, у них не было возможности поговорить наедине в дни между матчем Гриффиндора и Слизерина и сейчас, и Малфой вернул себе обычное самообладание рядом с ней (в отличие от её лица, которое, казалось, вечно горело всякий раз, когда они оказывались рядом). Не помогало и то, что новый портрет в общей комнате был не единственным новым набором глаз и ушей Амбридж; несколько незнакомых портретов появились по всему замку за одну ночь, хотя Гермиона не была уверена, что кто-нибудь ещё это заметил.       Тепло разлилось по ней от осознания того, что Малфой так же стремится найти её, как и она его. Тем не менее, она не могла удержаться от того, чтобы поддразнить его в ответ.       — Это всё, чего ты хочешь? Просто поговорить? — спросила она, и её собственный голос звучал немного хрипло. — Я собираюсь увидеть тебя на чарах, и, конечно, сегодня днем будет нумерология. Ах да, и патрули старост после ужина…       Малфой задумчиво промычал, и этот звук приятно отозвался в её груди. — Понимаю. Ну, в таком случае… — Он начал ослаблять хватку.       Не желая терять контакт, Гермиона рванулась вперед, приподнимаясь на цыпочки, чтобы прижать свои губы к его. Он ответил, крепче сжав её талию, практически отрывая её от пола в своей спешке навстречу ей. Его рот был горячим на её губах, требовательным и настойчивым, и она быстро обнаружила, что соответствует его интенсивности, обвивая его плечи руками и бесстыдно прижимаясь к нему. Когда его другая рука поднялась, чтобы схватить прядь кудрей на затылке, тихий стон сорвался с ее губ.       Малфой издал тихий звук в горле. Не отрываясь от поцелуя, он внезапно развернул их так, что её спина оказалась прижата к стене. Она ахнула от неожиданного движения, и Малфой воспользовался возможностью, чтобы оторваться, опуская голову, чтобы оставить обжигающие поцелуи на её шее. Опустив голову на кладку и закрыв глаза, Гермиона не смогла сдержать дрожь, которая пробежала по ней, когда его рот прошелся по её обнаженной коже, оставив её безвольной.       — Все в порядке? — пробормотал он между поцелуями.       Её мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.       — Д-да, — наконец выдавила она, только чтобы резко вдохнуть, когда его губы коснулись соединения её шеи и плеча.       Малфой одобрительно промычал в её кожу, начиная подниматься обратно.       — Нам не стоит, — прошептал он под её челюстью, эхом от их последнего объятия.        У неё вырвался прерывистый смешок, и она почувствовала его улыбку на своей шее. — Я знаю.        Рука, зарытая в её кудри, крепче сжала её затылок, и он поднял голову, чтобы снова завладеть её губами.        — Грейнджер, — вздохнул он в её рот, и её собственное имя никогда не было таким сладким на вкус.       Было что-то определенно волнующее в том, как Малфой держал её, прижатой между своим телом и стеной, оставляя её школьные туфли едва касаться пола. Или, возможно, дело было в том, что Гермиона Грейнджер — староста, лучшая ученица в классе и, самое главное, гриффиндорка — в данный момент целовалась с Драко Малфоем в нише между занятиями.       Словно читая её мысли, Малфой напоследок нежно поцеловал её в губы, прежде чем осторожно опустить на пол.       — Пошли на урок, Грейнджер, — промурлыкал он ей на ухо. — Не хотелось бы, чтобы опоздание испортило твою безупречную репутацию, не так ли?       Она попыталась согласиться, но ей было трудно думать из-за горячего дыхания, щекочущего ушную раковину. Звук, который она издала, до смешного напоминал сдавленный стон.       Он один раз сжал основание её шеи, прежде чем отпустить. Когда он отступил, она услышала быстрый щелчок ткани, как будто он поправлял мантию.       Кончики пальцев коснулись тыльной стороны её руки. — Увидимся на чарах, — тихо сказал Малфой, прежде чем добавить довольно самонадеянное: — и после.       Ей не нужно было видеть его лица, чтобы представить себе самодовольную ухмылку, но она все равно мельком увидела её, когда он попятился в коридор, озорно поблескивая глазами.       Прижав пальцы к губам, Гермиона с большим трудом отошла от места и помчалась на чары, совершенно не заинтересованная в том, чтобы испортить свою безупречную репутацию в этом году.       — Все в порядке, Гермиона? — спросил Рон, перекрикивая предклассовую болтовню, беспокойство отразилось на его лице, когда он оглядел её взъерошенный вид.       Она скользнула на сиденье рядом с ним, а Гарри оглянулся с другой стороны Рона.       — Совершенно в порядке, да, — рассеянно ответила она, проводя пальцами по волосам.       Гарри недоверчиво поднял брови.       Рон расслабленно улыбнулся и покачал головой. — Наверное, опять пришлось забежать в библиотеку. Всё ещё пытаешься открыть этот исчезающий шкаф?       Не дожидаясь ответа, он потянулся, чтобы поймать руку, которая запуталась в её локонах. Она замерла от его прикосновения, полностью сосредоточившись на нем.       — Может, стоит немного успокоиться, а то ты начинаешь выглядеть так, будто только что с зелий. Или после основательного засоса, — добавил он, оценивающе хихикая над своей надуманной нелепостью.       Гарри подавился, а Рон отпустил её, чтобы повернуться и похлопать его по спине.       Гермиона выдавила слабую улыбку. — Не будь смешным.       Она не могла удержаться от короткого взгляда в сторону Малфоя, который выглядел несправедливо собранным, откинувшись на спинку стула между Гойлом и Забини и беззаботно болтая. Когда она снова посмотрела на Гарри, он смотрел на неё суженными глазами. Она поспешно опустила взгляд, занимаясь подготовкой своих материалов к уроку. Краем глаза она заметила, что Гарри вдруг побледнел.       К счастью, профессор Флитвик вошел в комнату, спасая Гермиону от дальнейшего изучения. Она притворилась, что поглощена началом урока, и изо всех сил старалась не замечать взгляда Гарри на себе.       Малфой нашел её после заклинаний, как и обещал. И снова после Нумерологии, что было совершенно новым уровнем пытки, поскольку она провела весь урок на расстоянии вытянутой руки от него. Когда её неспособность удовлетворительно сосредоточиться вылилась в подпрыгивающую ногу под их общим столом, рука Малфоя мягко опустилась на её колено, чтобы успокоить её, и она чуть не взорвалась на месте.       Она снова опоздала на обход старост с Невиллом, когда Малфой каким-то образом выследил её посреди коридора Трансфигурации после ужина.       Такими темпами её волосы никогда не восстановятся.       Так продолжалось две недели. Вечера по-прежнему были заняты горами домашней работы, патрулями старост, занятиями А.Н.Т.И., а в случае Малфоя — тренировками по квиддичу (и тем, чем занимался Отряд Инспекционной дружины в эти дни). В промежутках между всем этим проходили собрания А.П. — они даже решили начать расширять свою основную группу, включив в неё ещё нескольких гриффиндорцев.       Но, к её собственному удивлению, даже угроза предстоящих С.О.В. не могла удержать Гермиону от того, чтобы позволить Малфою беспрепятственно целовать её у стеллажей в задней части библиотеки в свободное время. Или в одной из бесчисленных скрытых ниш между уроками. Или однажды в гостиной старост, когда они задержались после всех остальных.       Каким-то образом он всегда знал, где её найти, даже когда её распорядок менялся, но у неё никогда не хватало сил вспомнить, чтобы спросить его, когда приходило время.       — Хочешь моих мятных жаб? — предложил Рон однажды, когда она извинилась, чтобы "выйти в туалет" в третий раз за день.       — Что? — спросила она, уже наполовину вне зоны слышимости.       — Ну, знаешь, из «Сладкого королевства»?       Гермиона моргнула, её замешательство было очевидным.       — Мама всегда давала мне лишние, когда у меня расстраивался живот, — объяснил он, когда они с Гарри догнали её. — Сначала немного неудобно, но прыжки в конце концов прекращаются...       Желая поскорее уйти, она перебила. — О. Спасибо, Рон, но нет. Я просто собираюсь...       — Привет, Рон, — раздался новый голос из-за спины Гарри. Лаванда подошла к ним, глядя на Рона оленьими глазами.       — Мне было интересно, не расскажешь ли ты мне подробно о своих сейвах в матче против Слизерина? Видишь ли, я спорю с Парвати, и она считает, что именно плохая игра слизеринских охотников не дала им выиграть первый матч, но я не согласна. Я думаю, что это твои вратарские способности.       Через коридор Парвати злобно посмотрела на них, прежде чем развернуться и уйти.       Рон выглядел явно взволнованным перспективой пересказать свою роль в последнем матче. — Да, да, конечно…       В разговор вмешался ещё один новый голос. — Уизли, ты должен отнести это в кабинет зелий.       Пэнси подошла, окруженная своей обычной компанией, и сунула сумку в руки Рона.       — И чтобы все было в целости и сохранности, — огрызнулась она, отбрасывая свои гладкие волосы с лица. — В прошлый раз ты разбил чернильницу и чуть не испортил мой дневник снов для Трелони. Если ты думаешь, что таскать мои вещи было плохо, то подожди, пока ты проведешь неделю только с Филчем и его цепями в качестве компании.       Рон удивленно поднял брови. — Хорошо. Считай, что сделано. — Он отвернулся от Пэнси, что было явным знаком прекращения разговора. — Пойдем, Лаванда, ты можешь пройтись со мной до подземелий, и я расскажу тебе все о матче.       Лаванда засияла и вместе с ним направилась по коридору.       Не совсем достаточно далеко, следующее заявление Лаванды донеслось до всех остальных. — Она так ужасно с тобой обращается. Я не понимаю, почему ты это терпишь.       — Ах, у меня не так уж много выбора, боюсь… — и остаток слов Рона пропал, когда они завернули за угол.       Пэнси скрежетнула зубами, прежде чем тоже развернуться и уйти, в сопровождении других девушек Слизерина.       Гермиона обменялась взглядами с Гарри.       — Это было странно, не правда ли? — спросила она.       Гарри пожал плечами. — Э-э, да. Наверное.       — Я только думала, что Рон пытается сейчас поладить с Пэнси. Ну, знаешь, "побить её в её собственной игре" или что-то в этом роде.       Гарри только наклонил голову. — Тебе разве не нужно было в туалет?       Гермиона вздрогнула. — Что? Ах, да. Точно. Да. Я думаю, что собираюсь немного позаниматься дополнительно. Это год С.О.В., знаешь ли. Увидимся после обеда, Гарри! — крикнула она через плечо, убегая.       Она лишь мельком увидела лицо Гарри, но на нем снова было это довольно болезненное выражение, с оттенком чего-то вроде раздражения. Ей нужно будет спросить его, хорошо ли он себя чувствует — надеюсь, это не что-то серьезное, например, не болит ли у него шрам.       Гермиона запыхалась, пока добралась до библиотеки, пробираясь между стеллажами, пока не нашла уютный дальний угол, где её ждал Малфой. Это был тот самый стол, за которым они вместе готовились к занятиям большую часть прошлого года.       — Что тебя так задержало? — резко прошептал Малфой. Не дожидаясь ответа, он вскочил со своего места, взял её лицо в ладони и наклонился, чтобы прижаться губами к её губам.       — Долгая история, — пробормотала она в его рот, роняя сумку к их ногам, чтобы обвить руками его шею.       — Ещё бы, — прорычал в ответ Малфой. Он перенес руки на её талию и повернул её так, чтобы её спина прижалась к полкам позади них.       Если ей казалось, что она разобралась в Драко Малфое раньше, то вскоре Гермиона узнала, что существует целый кладезь информации, о которой она раньше и не подозревала. Информации, о которой она и мечтать не смела. То, как понижался его голос, когда они оставались одни в эти украденные моменты, хриплый и насыщенный. То, как его тело, казалось, облегает её, твердое доказательство его желания отражалось пожирающим жаром, пробегающим по её венам и собирающимся внизу живота. То, как его руки ощущались на её талии, её руках, её лице — уверенно и твердо. То, как похвалы и признания лились с его губ, как будто их объятия сломали его тщательно выстроенные стены, и он просто не мог с собой совладать. Это заставляло её чувствовать себя сильной так же, как накопление знаний заставляло её чувствовать себя значимой.       Как по команде, Малфой отстранился, чтобы прижаться губами к её горлу, осыпая её кожу смесью приглушенных слов и нежных поцелуев.       — Прекрасна.       — Хотел этого.       — Хотел тебя.       И, как всегда.       — Нам не следует.       Гермиона ахнула, когда его зубы коснулись её мочки уха. — Я знаю, — пискнула она слишком громко для их нынешней обстановки.       Малфой замер, если не считать руки, которой он зажал ей рот, чтобы заглушить шум. Держа другую руку прижатой к книжной полке у её головы, он поймал её взгляд, пока они прислушивались к явным признакам того, что кто-то может прийти на расследование. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами, тяжело дыша в его руку и более чем немного удивляясь тому, как эта непредвиденная ситуация нисколько не испортила ей настроение, а скорее тепло, нарастающее внутри нее, вспыхнуло белым жаром. Наверняка вся библиотека слышала, как бешено стучит её сердце.       Позже она изучит, можно ли модифицировать чары молчания, чтобы они охватывали целые области, а не только объекты или отдельных людей. А пока она старалась не слишком сильно извиваться в его руках.       Звук шагов так и не появился. Малфой медленно выдохнул, освобождая её рот, чтобы перенести руку ей на талию. Она робко улыбнулась ему, закусив нижнюю губу. Он тихо рассмеялся.       — Знаешь, это сводит меня с ума, - сказал он, большим пальцем нежно оттягивая её нижнюю губу. Он оставил свой палец прижатым к её центру.       — Прости? - ответила она сквозь его палец, её улыбка становилась все шире.       Он улыбнулся ей в ответ, одной из тех искренних улыбок, которые с каждым днем становились все менее редкими. Это было почти сюрреалистично, подумала она, белые волосы Малфоя сияли в слабом луче дневного света, проникавшего из окна, и уютная, комфортная тишина вокруг.       Когда-то она считала глупым позволять себе предаваться таким личным потребностям и желаниям, когда так много висело на волоске, но с тех пор она пришла к осознанию того, что, хотя эти желания могут быть менее важны, чем судьба мира, они все же важны. И если из-за всего этого произойдет разлад, что ж, она разберется с этим позже. Прямо сейчас ей было все равно.       — Мы можем снова встретиться в Выручай-комнате? - спросила Гермиона несколько минут спустя, после довольно продолжительных поцелуев. – У меня завтра вечером свободно.       Глаза Малфоя загорелись. — Почему я не подумал об этом раньше?       Гермиона закатила глаза. — Я хотела продолжить наши уроки. Я хочу продолжать практиковать окклюменцию.       Несмотря на то, что она вела себя нехарактерно... влюбленно... она, в конце концов, всё ещё расставляла приоритеты.       Малфой неразборчиво проворчал.       — Ну же, - настаивала она. — Мы не практиковались целую вечность. И я не знаю, когда у нас будет еще один шанс.       — Кстати, - тихо сказал Малфой, усаживая её за стол, — куда ты уходишь по вечерам? Я знаю, что ты не всегда занимаешься в гостиной или в этом ужасном месте, которое ты называешь общей комнатой.       Она окинула его взглядом. — Что ты имеешь в виду? Ты находил меня в гостиной много раз, насколько я помню. И всякий раз, когда меня нет там или здесь, в библиотеке, я бесцельно патрулирую коридоры с Невиллом или посещаю эти ужасные уроки против магглорожденных.        — Но не все время, да? - ответил он, внимательно наблюдая за ней. – Есть что-то ещё. Это происходит раз или два в неделю.       Гермиона нахмурилась в замешательстве. Малфой не мог знать о собраниях А.П... не так ли? И если он по какой-то причине подозревает, означает ли это, что Амбридж тоже подозревает?       Она продолжала изучать его, позволяя молчанию затянуться слишком долго, чтобы правдоподобно отрицать другие занятия. Он терпеливо ждал, казалось, уже зная, что она скажет.       Он что-то ей не договаривал.        — Ну, - медленно начала она, — иногда я люблю заниматься более... практически... если ты понимаешь, что я имею в виду.       Малфой откинулся на спинку стула, кивнув один раз, показывая, что понял. Или, может, подтверждая что-то самому себе?       — И это случайно не в Выручай-комнате происходит? — спросил он беззаботно, как будто только что не наткнулся на один из её самых тщательно охраняемых секретов.       Она наклонила голову. — Откуда ты знаешь?       Хотя их здесь никогда не беспокоили наедине, Малфой все же огляделся, прежде чем подтянуть сумку с пола на стол. Он замялся, держа руку над застежкой, выглядя растерянным на мгновение.       Слегка покачав головой, Малфой открыл сумку и достал большой квадратный кусок пергамента, который выглядел смутно знакомым. Но недостаточно поношенным, не так ли? Внезапно осенив, глаза Гермионы расширились от шока.       — Это то, о чем я думаю? — прошептала она, едва осмеливаясь поверить в то, что он держит.       Он снова кивнул. — Да. Тео отдал его мне летом, перед тем, как он… ну, ты знаешь.       Переполненная любопытством, Гермиона наклонилась вперед, уже протягивая пальцы. Малфой без колебаний протянул ей пергамент.       Гермиона провела руками по гладкому пергаменту, наслаждаясь последствиями того, что она держит.       — Так вот как ты меня находил? — пробормотала она больше себе, чем кому-либо, но Малфой все равно усмехнулся в ответ. Слишком очарованная, чтобы заботиться об этом, она продолжила другим вопросом. — Как мне его активировать?       Неожиданно Малфой фыркнул. — Вот так. — Он поместил свою палочку посередине. — Торжественно клянусь , что замышляю шалость.       Грубая, но функциональная копия Карты Мародёров расстелилась на пергаменте перед ней.       — Как? — прошептала она в изумлении, наблюдая, как крошечные чернильные точки перемещаются по замку.       — Не знаю, — последовал трезвый ответ Малфоя. — Тео мало что говорил об этом, кроме того, что он её сделал и не хотел её хранить.       Гермиона нахмурилась. Почему Тео отказался от такого чудесного творения? Это, должно быть, занимало у него каждую свободную минуту в те недели, когда у него была оригинальная Карта.       Действительно, ей и Тео давно пора поговорить. С неё хватит его отстраненности.       Она возобновила изучение карты Тео, начав замечать и другие отличия, помимо относительной новизны пергамента. Секретные проходы в школу и из неё отсутствовали, как и несколько других комнат. Выручай-комнаты, очевидно, не было. Как и гостиной Пуффендуя, кабинета директора и большей части учительских комнат.       — Почему так многого не хватает? — спросила Гермиона, обводя пальцем место, где, как она знала, должна быть гостиная Пуффендуя.       Малфой пожал плечами. — Когда в прошлом году карта была у Тео, он постоянно бегал с ней по всему замку. Я думал, ему просто не терпится её испытать, но, может быть…       — …может быть, он мог воссоздать только те места, где он действительно был! — взволнованно закончила Гермиона.       Малфой выдохнул, и волосы на его лбу взъерошились. — Точно.       — Ну, а ты не можешь просто спросить его? — предложила она, игнорируя раздраженное выражение лица Малфоя.       Выражение стало ещё более угрюмым. — Думаешь, я не пытался? Это было первое, что я сделал. После того как он передал её, он отказался говорить об этом. Если я хоть как-то заикнусь об этом, он полностью игнорирует меня.       Это совсем не имело смысла.       Её брови сошлись в беспокойстве. — И ты пытался выяснить, что с ним происходит?       Малфой отстранённо кивнул, выглядя обеспокоенным. — Пытался. Тот же результат.       Гермиона вздохнула и вернула пергамент. Она собрала сумку, готовясь встать. — Мне жаль, Малфой. Я знаю, как сильно ты о нем заботишься, и тебе тоже должно быть нелегко.       Малфой скривился, но не ответил. Вместо этого он один раз коснулся карты палочкой, стирая её.       — Что, никакого хитрого пароля для очистки? — попыталась она, полусерьезно улыбаясь.       — У Тео, вероятно, не было времени, иначе я уверен, что он бы его придумал, — протянул он в полуубедительной попытке пошутить.       Гермиона встала и обошла стол, чтобы положить руку ему на плечо. — Я перекушу перед зельеварением. Увидимся там?       Малфой поднял руку, чтобы накрыть её руку, и у нее на мгновение возникла паника, когда он отнял её руку от своего плеча. Вместо этого он использовал её, чтобы развернуть её перед собой. Затем, глядя ей в глаза, он коснулся губами её костяшек пальцев. Её собственные губы приоткрылись в замешательстве.       — Просто не хотел, чтобы твоё последнее воспоминание об этом было связано с Крамом, да? - сказал он, искренне усмехаясь.       На этот раз она искренне улыбнулась. — Конечно, нет.       Уходя, она не удержалась от ухмылки и бросила через плечо: — Это не значит, что с Виктором воспоминание не лучше, - и была вознаграждена фирменной ухмылкой Малфоя, почти обещавшей возмездие. Она выбежала из библиотеки, практически дрожа от возобновившегося предвкушения.       После очередного ужасно долгого урока двойных зелий Гермиона выходила из класса позади Гарри и Рона, когда заметила мелькнувшие каштановые волны, завернувшие за угол впереди. Малфой, который тоже направлялся на ужин с другими слизеринскими мальчиками, на мгновение остановился, бросив долгий взгляд в конец коридора, прежде чем покачать головой и продолжить путь к Большому залу.       Собравшись с духом, Гермиона приняла решение.       — Гарри? Рон? Я встречу вас на ужине, мне просто нужно...—       Гарри, с видом многострадальца, прервал её взмахом руки. — Мы знаем, мы знаем, ты в туалет.       Она пожала плечами и направилась за Тео в сторону гостиной Слизерина. Ей нужно было перехватить его, прежде чем он войдет внутрь.       Плотно запахнув мантию, чтобы защититься от холода подземелий, Гермиона быстро прошла по следующему коридору, с облегчением обнаружив, что Тео все ещё впереди, и, к счастью, один.       Прежде чем он успел произнести пароль, Гермиона встала перед участком голой, сырой каменной стены, скрывавшей гостиную Слизерина.       Лицо Тео исказилось от шока, прежде чем он взял себя в руки. Затем его глаза затвердели от гнева.       — Отойди.       Она парировала: — Разве ты не идешь на ужин?       Стиснув зубы, Тео выглядел так, словно обдумывал, как ответить на такой поразительно простой вопрос.       — Нет, - наконец выдавил он. — Теперь отойди. Я не повторю это снова.       Когда он попытался шагнуть вперед, она вытащила палочку. Тео презрительно посмотрел на неё.       — Уйди, грязнокровка, - огрызнулся он, даже не удосужившись посмотреть ей в глаза, когда произнес это. — Пока тебе не сделали больно.       Она отшатнулась, скорее от испуга, чем от чего-либо ещё.       — Это не ты, Тео, - сказала Гермиона, и нижняя губа задрожала вопреки её воле. — Я знаю, что это не ты. Что-то не так. Позволь мне помочь.       Он быстро придал своему лицу бесстрастное выражение, но она не пропустила, как его лицо на мгновение исказилось от муки. Несмотря на отсутствие внешних эмоций, когда он заговорил снова, его голос был полон мольбы.       — Грейнджер, не надо. Я умоляю тебя.