Вернутся к фанфикуЦзян Чэн не получил ядро и не смог восстановить клан.
Мадам Юй сжала перила балкона до хруста в пальцах.
Она не должна быть благодарна за то, что Вэй Усянь, жалкий сын слуги, исполнил свой долг. Он поплатился за все свои грехи. Мерзкий мальчишка…
«— Ах ты…
Но закончить фразу Вэй Усянь не успел — спину полоснуло болью, а колени невольно подкосились. Мадам Юй внезапно нанесла ему удар плетью»
Мадам Юй поджала губы. Выражение её лица оставалось непроницаемым, когда она смотрела вдаль.
«— Матушка!»
Это было странно — у неё, всегда воинственной и жёсткой женщины, подрагивали пальцы. Мадам Юй сжала ткань жуцюня. Ей нужны были ответы, нужно было вынести решение или приговор… Кого винить, кого оправдать? Как ей жить теперь с этой правдой?
— Цзиньчжу.
Служанка материализовалась рядом в мгновение ока.
— Да, моя госпожа?
— Как ты относишься к Вэй Усяню, Цзиньчжу?
Вопрос застал Цзиньчжу врасплох. Она не понимала, почему вдруг мадам Юй спрашивала её о нём. Цзиньчжу хмыкнула, задумалась.
— Не могу объяснить в двух словах. А как вы к нему относитесь, госпожа?
— Ненавижу его, — выпалила Юй Цзыюань. — Хочу отрубить ему голову, линчевать и смотреть, как он умирает в муках.
Цзиньчжу спросила:
— Вы правда его столь сильно ненавидите?
— Да.
— Тогда я, как и вы, тоже его ненавижу.
Однако госпожа Юй с горечью осознала, что хотела услышать не это. А что же? Что могло ослабить невидимую удавку на её шее?
— Ясно. Ступай.
Госпожа Юй не знала, куда себя деть. Она не понимала, почему ощущала себя так, словно на неё обрушился груз всех тех ошибок, которые она совершила как мать и как жена.
***
Заклинатели шли уже двадцать минут. Или больше. Цзян Чэн уже не знал точно. Ему было противно от одной мысли о том, что это место могло кишеть различными ползающими тварями. Цзян Чэн, согнувшись в три погибели, с брезгливостью пробирался вперёд, изо всех сил стараясь не задевать висящую над их головами паутину. Вэй Ин подначивал его без зазрения совести.
— Ты же моё солнышко, хочешь буду сдувать её специально для тебя, принцесса моя? — приторно произнёс он.
Цзян Чэн пихнул шисюна локтём под рёбра:
— Заткнись, придурок.
Вэй Ин рассмеялся.
— Ух, какие мы злые.
Талисман Перемещения перенёс заклинателей в неизведанный подземный проход, находящийся под Знойным Дворцом, да кто же знал, что он не такой просторный, как хотелось бы. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь освещали дорогу себе и своим спутникам духовным огнём. Было сыро. Мерзкий холод пробирался под воротник ханьфу, и Вэй Ин зябко поёжился. Хрустел под ногами песок.
— Нам долго ещё? — поинтересовался Цзян Чэн.
— Нет, почти пришли, — ответил Вэй Ин, сверяясь с картой. — Осталось около десятка чжанов.
Лань Сичэнь и Лань Ванцзи неожиданно остановились, и Вэй Ин с Цзян Чэном едва не врезались в них. Они пришли в тупик. Впереди была стена.
— И где мы?
— На карте показано, что мы на месте.
Цзян Чэн сказал:
— Может быть, призрак просто решил пошутить над тобой?
— Нет.
— Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи.
— Да, Лань Чжань?
Второй Нефрит кивком указал наверх. В потолке был люк, через щели в котором пробивался свет.
— Точно. Как я сразу не догадался?
Вэй Ин достал из рукава и применил талисман Невидимости. Остальные повторили за ним, исчезая с разноцветными искрами духовных сил. Дверца люка, которую Вэй Ин заставил открыться при помощи духовной энергии, несильно стукнулась об стену. Заклинатели выбрались наверх. Тюрьма Знойного Дворца встретила их зловонием, грязью и холодом. Здесь не было красных ковров, шитых золотыми нитками, не было роскошных орнаментов на стенах. Только унылая, вгоняющая в бессилие серость. Разбавляла эту палитру кровь — свежая, засохшая, багрово-алая. Она была на стенах и полу, на железных прутьях камер в виде отпечатков рук, будто кто-то до последнего хватался за них, чтобы избежать пыток. В тюрьме царила полутьма. Заклинатели двинулись к выходу, оглядываясь по сторонам. Заключённые, все до единого закованные в кандалы, выглядели один страшнее другого. Порванные и изношенные одежды пропитались кровью — в каких-то местах остались засохшие сгустки — и потом. Кто-то стонал из-за боли от полученных во время пыток увечий, лёжа на ледяном полу, кто-то пил мутную воду из деревянной миски, кто-то шептал проклятия, обнимая себя и покачиваясь из стороны в сторону.
— Ненавижу... ненавижу... Пусть они все умрут, дьявольские твари. Пусть все умрут!...
— Спасите, спасите. Кто-нибудь, прошу...
Плакали женщины.
— Я хочу к сыну, прошу... Отпустите. Скажите, что я сделала? Что?... Ах, мой маленький мальчик...
— Я не хочу умирать! Пустите меня к дочери! Пустите, черти проклятые!...
Маленький мальчик, лет десяти или около того, свернулся клубочком в углу камеры и стучал маленьким камешком по полу. Тук-тук-тук. Он бормотал:
— Мама... Хочу к маме.
Становилось дурно. Ужас пробирал до костей. Хотелось поскорее выбраться отсюда и не слышать, как мучаются все эти люди. Лань Сичэнь с лицом бледнее мела шёл позади брата, не в состоянии вымолвить и слова от шока. Цзян Чэн вздрогнул, когда один из узников с уродливым шрамом на всё лицо и со слепотой на левый глаз неожиданно поднял голову. Он смотрел так пристально, словно мог их видеть. Его жёсткий взгляд заставил Вэй Ина замереть, примёрзнуть к полу.
— Он может нас видеть? — Цзян Чэн подавил дрожь в голосе.
Вэй Ин неверяще ответил:
— Нет, это невозможно.
Но карие глаза заключённого прожигали в заклинателях дыру. Он безумно оскалился. Вэй Ин резко отвернулся и сказал:
— Это просто сумасшедший, Цзян Чэн. Идёмте. Не стоит отвлекаться.
Добравшись до тяжёлой металлической двери, заклинатели остановились. Снаружи, без сомнения, караулила стража.
— И что нам делать? Как их отвлечь? — спросил Цзян Чэн.
Вэй Ин задумчиво уставился на маленькое прямоугольное окошко в двери. Обернулся, чтобы осмотреть помещение.
— Достаточно будет, если мы привлечём их внимание шумом, — сказал Вэй Ин. — Готовы?
Цзян Чэн кивнул:
— Да.
— Давайте отойдём к стене. Когда они войдут, быстро выбегаем отсюда.
Вэй Ин использовал талисман, который создал звуковую иллюзию того, что зазвенели десятки цепей. Заключённые засуетились, кто-то встал на ноги, не понимая, что происходит.
— Эй, что вы там делаете? — послышалось снаружи.
Тонко звякнули ключи в замке, и, прежде чем внутрь ворвались двое стражников, всё стихло. Заклинатели выскользнули в коридор.
— Что здесь происходит?
Осмотревшись и поняв, что всё в порядке и никто не сбежал, один из стражников развернулся на пятках, чтобы уйти, и сказал:
— Брось, эти полоумные опять бунтуют. Пойдём, Вэнь Ли, не трать на них время.
— Ненавижу… Когда нас уже сменят? — процедил Вэнь Ли, выходя следом за напарником.
Коридоры Знойного Дворца, словно гигантские драконы, извивались между роскошными залами. Стены, выложенные из гладкого белого камня, были украшены изящной резьбой — клановым узором в виде пылающего солнца. Пол из чёрного мрамора отражал бледный свет факелов, которые дрожащим пламенем бросали тени на стены. В воздухе витал запах благовоний, дорогого шёлка и смерти. Вэй Ин чувствовал её здесь так явственно, что мороз пробегал по коже. Неуютную тишину нарушали лишь тихие шаги заклинателей, пробирающихся по мрачным коридорам к библиотеке, и редкие голоса стражи да служанок, носящих еду.
— Сколько ещё осталось? — спросил Цзян Чэн шёпотом.
Вэй Ин не успел ответить, потому что резко дёрнул шиди за край одежд, чтобы тот ненароком не врезался в стражника, внезапно появившегося из-за угла. Он бесцеремонно тащил за воротник какого-то молодого адепта.
— Прошу! Прошу не надо! Я ни в чем не виноват! — кричал он.
Но стражник парня будто не слышал. Он продолжал с бесстрастным лицом идти дальше.
— Я не предавал достопочтенного господина! Меня подставили! Умоляю, пощадите!
Заклинатели тем временем завернули за угол. Они преодолели уже больше половины пути, осталось немного.
— Интересно, в чём он провинился? — как бы невзначай спросил Цзян Чэн, двигаясь вперёд по коридору.
Вэй Ин сказал:
— Не знаю. По одеждам похож на алхимика или целителя.
Цзян Чэн усмехнулся:
— Что, ошибся в создании зелья?
— Ага, в эликсире «Вечной молодости» для Вэнь Жоханя, — добавил Вэй Ин, и оба засмеялись.
Наконец, заклинатели достигли библиотеки. Массивные двери с объёмными рельефами гордых птиц-фениксов были заперты защитным замком, который можно было заметить по слабому золотистому мерцанию. Стоило постороннему ошибиться в начертании духовного пароля — и его поражало смертельное заклинание. Таких замков Вэй Ин давно не видывал.
— Да уж… Лань Чжань, как думаешь, какой это уровень?
— Пятый или шестой, — ответил Второй Нефрит.
Вэй Ин спросил:
— Пароль мы в жизни не угадаем. Придётся взламывать?
Лань Ванцзи уверенно качнул головой и прочертил в воздухе иероглиф. Вэй Ин подхватил. Цзян Чэн и Лань Сичэнь безотрывно смотрели на них. Ни Лань Ванцзи, ни Вэй Усянь не шелохнулись, не сбились. Их пальцы словно вырисовывали иероглифы в плавном вальсе. Вэй Ин и Лань Ванцзи доверяли друг другу, и Цзян Чэн потупил взгляд, когда непрошенная зависть кольнула его сердце.
Щёлк.
Золотистое свечение угасло, и двери распахнулись, впуская заклинателей в сердце Знойного Дворца. В нос Вэй Ину ударил затхлый аромат старой бумаги и чернил. В просторном зале высокие колонны из красного дерева поддерживали вычурный потолок, расписанный драконами с пугающе жёлтыми глазами и мифическими существами из «Канона гор и морей»³. На полу, покрытом гладким мрамором, были разбросаны тонкие ковры с замысловатым узором. Стены украшали яркие изображения с купающимися в лучах солнца божествами. Библиотека была огромна. Десятки рядов высоких книжных полок превращались в настоящий лабиринт. Или, может, так только казалось... На полках в строгом порядке лежали свитки с золотым тиснением, фолианты различных размеров, книги в шёлковых переплётах и изысканных шкатулках. Некоторые даже стояли на небольших постаментах в конце библиотеки.
— Обалдеть, — выдохнул Цзян Чэн. — В жизни ничего лучше не видел, гуй побери.
Лань Сичэнь согласился:
— Действительно. Здесь можно проводить часы.
Вэй Ин огляделся в последний раз и сказал:
— Ладно, давайте разделимся. Мы с Лань Чжанем проверяем западное крыло, вы — восточное.
— Хорошо, — Цзян Чэн кивнул.
Вэй Ин достал из мешочка Цянькунь шесть одинаковых талисманов и протянул Цзян Чэну.
— Когда возьмёте что-либо с полки, положите талисман. Появится имитация, что всё осталось на своих местах.
Заклинатели разделились. У них не имелось в запасе достаточно времени, чтобы обыскать всю библиотеку полностью — это было чисто физически невозможно — но хотя бы с половиной они могли справиться. В глазах у Вэй Ина рябило от обилия бумаг, таящих в себе ценные древние знания. Он задавался вопросом: с чего им начать?
— Лань Чжань, давай ты поищешь что-нибудь о тёмных заклинаниях, а я — о клейме?
— Хорошо.
Вэй Ин оставил Лань Ванцзи и занялся другим рядом. Первая полка. «Свиток о правлении…», «Сборник повестей…», «Книга о толковании снов», «Книга о толковании древних рун и…». Вэй Ин замер и провёл пальцем по корешку. «Книга о толковании древних рун и магических знаков»? Занятно. Он достал книгу, спрятал в мешочек Цянькунь, а затем на её место сунул заранее приготовленный талисман. Сверк — и донельзя правдоподобная иллюзия заполнила пустое пространство. Не найдя больше ничего полезного на первой полке, Вэй Ин перешёл ко второй. Свитки, фолианты, исторические сборники с бесполезным содержанием. Третья полка. Не то. Четвёртая полка. Не то. Пятая полка. Не то. Всё не то. Оставалось две полки. Вэй Ин забрался по лестнице выше. Книги, фолианты, опять книги, свитки… Поиски на последних двух полках не увенчались успехом, и Вэй Ин занялся вторым рядом. Даже если это будут простые архивные записи или обрывки страниц, затерявшиеся между книгами, он должен найти хоть какую-то информацию.
Книжные ряды пролетали один за другим и всё не имели конца. Вэй Ин затерялся в них, но так ничего и не отыскал. Его не покидало ощущение, что во всём этом было что-то странное, неправильное. Вэй Ин устало вздохнул и упёрся лбом в полку. Ни-че-го. Разве такое возможно? Неужели в такой огромной библиотеке нет того, что ему нужно? Вэй Ин вышел в центральный зал, где были стол из красного дерева со стульями и несколько каменных постаментов, и услышал, как кто-то зовёт его.
— Эй? Вэй Усянь? Цзэу-цзюнь?
Цзян Чэн?
— Цзян Чэн, я здесь!
Послышался звук приближающихся шагов — и Цзян Чэн показался из-за угла. Он приблизился к Вэй Ину.
— Цзян Чэн, что ты здесь делаешь? Я думал, ты с Лань Сичэнем.
Цзян Чэн пожал плечами:
— Да, но мы как-то разминулись и потеряли друг друга.
— Ясно. Ты нашёл что-нибудь?
— Да.
Цзян Чэн достал из мешочка Цянькунь два свитка. Вэй Ин изучал их осторожно, чтобы не повредить тонкую, пожелтевшую с годами бумагу.
— Какие старинные заклинания. Любопытно. Спасибо, Цзян Чэн.
— Что насчёт тебя?
— Ничего полезного нет. Я обрыскал всё что только можно, — Вэй Ин потёр лоб. — Не знаю… Это странно. Возникает ощущение, словно кто-то специально уничтожил все записи, где могло что-то говориться о клейме и его носителях.
— Понятно.
Оба замолчали, погрузившись в раздумья. Гудела в ушах тишина. Вэй Ин делал вид, что увлечён чтением свитков, лежащих на столе, в то время как Цзян Чэн не отводил от него взгляд своих фиолетовых глаз. И взгляд этот был громче всяких слов. За ним всегда следовали вопросы. Вэй Ин боялся вопросов, которые Цзян Чэн мог задать ему прямо сейчас. Он не хотел отвечать, потому что осколки засели в нём слишком глубоко, потому что он всё ещё питал избитую привязанность к нему. Вэй Ин сжал край стола до побеления костяшек и пытался вчитаться в текст.
— Вэй Усянь.
В тексте говорилось что-то о разрушении…
— Вэй Усянь, — позвал Цзян Ваньинь громче.
Нет. Нет. Нет.
…Это было простое тёмное заклинание. Оно лишало слуха и зрения при неправильном произношении. Вэй Ин мог бы прямо сейчас воспользоваться случаем и прочесть его задом-наперёд, переставляя слова, играя с формулировкой… Он не хотел ничего слышать. Эта идея казалась заманчивой…
— Вэй Усянь, почему?
У Вэй Ина словно вышибло весь воздух из лёгких, и он потерял строку, которую читал. Что ему ответить?
Он выпрямился:
— Что — «почему», Цзян Чэн?
Спали железные доспехи гордости, и Цзян Чэн… на короткий промежуток времени позволил себе слабость. Оказалось, он не знал, что сказать и как себя теперь вести. Он чувствовал холодность Вэй Ина, и это сильно задевало его, рушило маленький мир, в котором Цзян Чэн ощущал безопасность и стабильность. Всё перевернулось с ног на голову, и он не мог разобрать своих эмоций.
Цзян Чэн спросил:
— Почему это всё… произошло с нами?
Потом ещё:
— Почему мы враждовали?
Не услышав ответа, Цзян Чэн не выдержал:
— Молчишь… Скажи честно, Вэй Усянь, ты меня ненавидишь?
В голосе Цзян Чэна прозвучала такая неприкрытая обида, что у Вэй Ина внутри всё сжалось. Он резко обернулся, собираясь возразить.
— Цзян Чэн! Да я…
Вэй Ин осёкся, когда встретился взглядом с шиди. Жёстким, колким, выжидающим. В нём будто бы что-то сломалось. Вэй Ин закусил губу, поняв, что в порыве эмоций чуть не сболтнул лишнего. «Цзян Чэн! Да я отдал тебе своё Золотое ядро, как я могу ненавидеть тебя?» — пронеслось у него в голове, но осталось не озвученным. Как Вэй Ину, гуй побери, вырвать из себя эту правду?
— Ясно, — бросил Цзян Чэн, сделав поспешные выводы, и пошёл прочь, не желая оставаться с Вэй Усянем.
— Цзян Чэн! Это не так!
В центральный зал, через проходы между книжными стеллажами, вышли братья Лань. Лань Ванцзи нахмурился и сразу же подошёл к Вэй Усяню. Лань Сичэнь направился за Цзян Чэном, оставив супругов одних.
— Вэй Ин, что случилось?
— Цзян Чэн… Мы с ним повздорили. Он подумал, что я ненавижу его, — Вэй Ин устало вздохнул и поцеловал Лань Ванцзи в шею. — Ладно, давай просто вернёмся, Лань Чжань.
Вэй Ин аккуратно свернул свитки и убрал оба в мешочек Цянькунь. Он последовал за Лань Ванцзи к выходу.
Вэй Усянь…
Вэй Ин остановился.
— Лань Чжань, ты слышал?
— Нет. Что?
— Кто-то звал меня.
Вэй Усянь…
Вэй Ин не понимал, откуда доносился неизвестный шёпот. Он инстинктивно повернулся, и его внимание привлёк необычный футляр тёмно-красного цвета с замком, расположенным по центру. Вэй Ина необъяснимо влекло к футляру. Он прошёл к каменному постаменту слева от стола. На футляре был выгравирован красивый узор в виде цветков ликориса.
— Ты уверен, Вэй Ин?
— Обычно чутьё меня не подводит...
Вэй Ин быстро создал копию. Он медленно протянул руку, из его пальцев тотчас вырвалось красное сияние духовной энергии, при помощи которой Вэй Ин хотел подменить футляр…
Это было его ошибкой. Лань Ванцзи едва успел благодаря своей прекрасной реакции оттащить Вэй Ина подальше от футляра, светящегося зловещим серым цветом. Он словно ожил. Ленты, вырвавшиеся подобно защитному заклинанию, нацелились отрубить Вэй Усяню голову, но задели лишь предплечье.
— Вэй Усянь!
У Цзян Чэна сердце ушло в пятки, когда он увидел рану Вэй Ина и кровь, расползавшуюся по ханьфу некрасивым пятном.
Каменный постамент замерцал. Ярко-голубой свет начал распространяться по залу. У Вэй Ина кровь стыла в жилах, стоило ему понять, что происходит. Если они попадутся, их ждала ужасная участь стать парализованными под воздействием заклятия, а потом — пойманными.
— Цзян Чэн, живо назад!
Вэй Ин закончил начатое: подменил оригинал на копию и схватил настоящий футляр со свитком с пола. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи создали защитные купола, и заклинатели ринулись к выходу.
Но двери распахнулись до того, как они достигли их. Бежать было поздно — Вэнь Жохань вошёл в библиотеку со стражей.
— Чёрт… Сюда! — скомандовал Вэй Ин и нырнул за один их книжных рядов, собираясь подождать, пока они пройдут, и незаметно проследовать к дверям. Он облокотился спиной о стеллаж, чтобы устоять на ногах. К счастью, родное тело Вэй Ина было замечательно натренировано, и после жизни в теле Мо Сюаньюя он ощущал разницу, отвыкнув от своего Золотого ядра.
Вэнь Жохань щёлкнул пальцами, и голубое свечение угасло. Он немедленно подбежал к постаменту, проверяя, на месте ли свиток. Копию Вэй Усяня невозможно было отличить от оригинала, но Вэнь Жохань коснулся футляра — и тот рассыпался пылью. Вэй Ин кое-как сдержался, чтобы не продемонстрировать свой богатый запас ругательств. Цзян Чэн сделал это за него.
— Какого куя⁴?!
— Не знаю. Я думал, этого хватит на первое время, но кто же знал, что на футляре сработает защита. Если бы не она, мы без проблем бы ушли.
Время стремительно утекало. Заклинатели выждали, пока все стражники пробегут, и направились к выходу. Сердце Вэй Ина бешено забилось в грудной клетке, когда раздался щелчок и глухой звук запирающихся дверей, тотчас вспыхнувших красным. Они оказались в ловушке.
— Немедленно обыщите библиотеку, — отдал приказ Вэнь Жохань, и Вэй Ина с ног до головы окатила холодная волна паники.
Он сетовал и на себя, и на Вэнь Жоханя, и на дурацкое заклинание защиты, наложенное на футляр. И последнее его застало врасплох особенно. Скорее всего, подумай он обо всём раньше, они бы не попали в такую затруднительную ситуацию. Заклинателям пришлось прятаться за книжными рядами, находящимися то в глуби библиотеки, то совсем близко к центральному залу. Стража разошлась кто куда, выполняя указание главы, и первые пять минут юноши петляли, чтобы остаться незамеченными. В конце концов, они остановились за три ряда до центрального зала. Вэнь Жохань выжидал.
— И что нам делать? — спросил Цзян Чэн.
— Не знаю…
Вэй Ин наблюдал за обстановкой вокруг, зажимая ладонью рану на предплечье.
— Может, телепортируемся? — предложил Цзян Чэн.
Вэй Ин отрезал:
— Нет! Ни в коем случае. Если используем талисман Перемещения, из-за такой большой траты духовных сил нас легко могут заметить и отследить по нитям перемещения. Мы подставим себя и заодно клан Цзинь этим необдуманным действием, Цзян Чэн.
— Тогда что прикажешь делать? — вспылил Цзян Ваньинь. — Ждать, пока нас найдут и схватят?
Вэй Ин осел на пол, и на его поверхность упали крупные капли крови.
— Вэй Ин?
Обеспокоенный, Лань Ванцзи опустился на колени рядом с Вэй Ином одновременно с Цзян Чэном. Вэй Усянь дал мужу осмотреть рану, отняв окровавленную руку от предплечья. Из-за погони ему не предоставилась возможность залечить её талисманом или целебным снадобьем. Лань Ванцзи достал особый талисман Гусу Лань, чтобы исцелить Вэй Ина, но тот резко остановил его.
— Сзади, — сказал Вэй Ин. — Нам нужно отвлечь их.
Группа из трёх стражников приближалась к ним. Лань Ванцзи, нахмурившись, поднялся. Он не мог убить их, рискуя поднять шум и привлечь внимание Вэнь Жоханя, поэтому быстро прочертил в воздухе два иероглифа, надеясь выиграть время. Под их воздействием стражников словно парализовало — они резко развернулись и, словно во сне, ушли в противоположном направлении.
Цзян Чэн взглянул на шисюна.
— Вэй Усянь, какого гуя крови так много?
Вэй Ину до зуда в пальцах хотелось ударить Цзян Чэна, но вместо этого он схватил его за ворот пурпурного ханьфу, обшитого серебряными нитками, и сказал:
— Цзян Чэн, если ты ещё хотя бы раз подумаешь о подобном, я сломаю тебе нос, понял? — он был серьёзен. — Я не могу тебя ненавидеть. Несмотря на всё, что произошло с нами в прошлом, я никогда не буду тебя ненавидеть. Кто бы что ни говорил, вбей себе это в голову, Цзян Чэн.
Вэй Ин отпустил Цзян Чэна. Тот сидел, ни то поражённый, ни то обличённый. Стыд. Он испытывал стыд за то, что пошёл на поводу у гордости. Вэй Усянь не ненавидел его?... Цзян Чэн закусил внутреннюю сторону щеки. Увиденные воспоминания Вэй Ина оставили в его душе глубокий след. Случившееся до сих пор не укладывалось в голове, когда он размышлял обо всём за ужином, сидя на уроках или лежа ночью в кровати. Цзян Чэн осознавал: жизнь наверняка больше не будет для него прежней. Огонёк детства будто окончательно угасал, принося то, что называют взрослением. Или пустотой. Но сейчас, когда Вэй Усянь смотрел на него так строго, как мог смотреть только старший брат, Цзян Чэн почувствовал, как что-то внутри него надломилось. Он понял, что всё это время желал быть для Вэй Усяня кем-то ближе, чем шиди. Другом? Возможно, братом?
— Ладно, — ответил Цзян Чэн и, замявшись, добавил неожиданное: — Извини.
Вэй Ин смягчился и потрепал шиди по волосам.
— Идиот, — беззлобно произнёс он.
Цзян Чэн уступил место Лань Ванцзи. Тот влил духовные силы в талисман, произнёс несколько предложений из заклинания и приложил к ране Вэй Ина. С ярким свечением боль покинула его тело, и он выдохнул с облегчением. Лань Ванцзи стало заметно спокойнее: жизни его супруга ничего не угрожало. Кожа на лице Вэй Ина приобрела здоровый цвет.
— Господин, мои люди обыскали всю библиотеку, но никого не нашли, — откланялся страж клана Вэнь.
— Тот, кто проник сюда, не успел сбежать. Заклинание на дверях не пропустит никого. Глупцы… Какой от вас толк?
Вэнь Жохань достал талисман, и у Вэй Ина перехватило дыхание. Он знал эти руны.
Лань Сичэнь почувствовал неладное: он ни разу не видел таких талисманов. Он спросил:
— Что это за талисман?
Вэй Ин помрачнел:
— Это заклинание обнаружения.
— Что? Откуда ты знаешь? — удивился Цзян Чэн.
— Потому что я сам когда-то делал подобные талисманы. Это тёмная техника.
— Но откуда Вэнь Жоханю о ней известно?
Вэй Ин покачал головой.
— Не знаю. Нам нужно выбираться отсюда.
Цзян Чэн проследил за тем, как Вэй Усянь порезал палец об Суйбянь, и спросил:
— Что ты задумал?
— Я отвлеку Вэнь Жоханя, а Лань Чжань, — Вэй Ин переглянулся с мужем, который ответил уверенным кивком, — создаст портал. Он не мощный, его нельзя ощутить так, как талисман Перемещения. Как только я подам знак, сразу уходим.
Вэй Ин нарисовал на запястье защитную руну. Он вытащил из мешочка Цянькунь чёрную мантию и надел на себя, накинув капюшон. Цзян Ваньинь сморщился, когда лезвием Суйбяня Вэй Ин порезал себе руку и глазом не моргнув. Он чертил круг из непонятных иероглифов на полу — расторопно, кривовато, размашисто. Круг загорелся тёмно-зелёным пламенем, и Вэй Ин, сев в позу лотоса по центру, закрыл глаза. Цзян Чэн наблюдал. Он боялся, что Вэй Усянь мог обжечься, но демонический огонь не причинял вреда своему хозяину. Наоборот, будто послушный зверёк, не смел колыхнуться в его сторону.
Вэй Ин завалился набок, чем напугал присутствующих. Его волосы разметались по полу.
— Так должно быть? — взволнованно спросил Цзян Чэн.
Секундой позже из чёрного дыма, возникшего буквально из ниоткуда, вышел Вэй Ин. Клубы тёмной энергии кружили возле его ног, источая подавляющую ауру и скрывая лицо. Он держал в руках футляр со свитком. Стало ясно: то была проекция. Настоящий Вэй Усянь лежал на полу без движения.
Сверкнули в темноте капюшона красные глаза, а затем Вэй Ин вышел из укрытия.
— Эй, случайно не меня ищете?
Искажённый заклинанием, его голос сочился весельем. Раздался лязг десятков мечей. Вэй Ин хохотнул.
— Правда думаете, что вам удастся меня поймать?
Он взмахнул рукой, и луч тёмной энергии отбросил стражу на несколько чжанов, сметая с полок книги. Лицо Вэнь Жоханя искривилось в злобной гримасе. Он был напряжён, впервые встретив сильного тёмного заклинателя. Вэнь Жохань сжал пальцы в кулак, и в пространстве над головой Вэй Ина появилась клетка из духовных нитей. Основатель Тёмного Пути уловил мощные духовные потоки и отскочил назад.
— Кто ты?
Вэнь Жохань сделал пасс, и Вэй Ин, уклонившись от ядовитых дротиков, усмехнулся. Он решил ввести главу Цишань Вэнь в заблуждение.
— Я не один. Нас много.
Вэнь Жохань не мог упустить свиток. Он вынул меч из ножен, направляя сильнейший духовный поток в Вэй Ина. Тот хлопнул в ладоши, окружив себя густым туманом, и быстро увернулся. Этого небольшого представления вполне достаточно. Ненадолго дезориентировав противника, Вэй Ин вернулся к заклинателям.
— Пора!
Вэй Усянь щёлкнул пальцами, потушив зелёный огонь. Лань Ванцзи уже закончил создание портала, напоминающего водную воронку, и поднял мужа на руки. Над головой Вэй Ина мелькнула лиловая вспышка. Цзян Чэн обернулся, и Вэй Ин отдёрнул его:
— Цзян Чэн, бегом!
Цзян Чэн исчез в портале. Напоследок Вэй Ин вскинул обе руки вверх и, повалив два книжных ряда, растворился в воздухе. А Вэнь Жохань в приступе гнева превратил в щепки деревянные стеллажи, что преградили ему путь, но было уже поздно: он упустил Вэй Усяня. У его ног валялись десятки драгоценных свитков, книг и увесистых сборников, половина из которых пришла в полную негодность. Вэнь Жохань ощутил исходящую от тёмного заклинателя угрозу.
Том l: Объятия холода. Глава 5: В Знойном Дворце черти водятся
16 ноября 2024, 20:58Дивные лилии песню поют,
Дивные лилии красным цветут,
Их шёпот чудесный зовёт за собой,
Манит и ласкает и дарит покой.
Милые лилии секреты таят,
И ропот мёртвых хранят в лепестках.
Кто вздумает тронуть — беду навлечет,
И милые лилии кровь ту прольют.
*** Кругом царила безмятежность. Солнце поило Пристань Лотоса своим нектаром из тепла. Слонялись без дела молодые адепты. Они купались в кристально чистой воде озера и выпрашивали у поваров на кухне, грозящих отдубасить их половниками, сладкие фрукты. Часть стражников, улучив момент, скрылась от жары в прохладе конюшни и играла в кости, а юные служанки прятались на кухне и гадали о любовных делах. — Ой, Луань Ши, смотри! Он по ночам думает о тебе! Девушка, названная Луань Ши, покраснела и застенчиво улыбнулась. В животе у неё порхали бабочки. Надо же… Парень, который был симпатичен Луань Ши, думал о ней. — А что у меня? Скажи, Ли Минчжу! Третья девушка поспешно протянула ладонь гадающей. Веснушки на носу дополняли её большие и выразительные светло-карие глаза. Луань Ши недовольно цокнула языком и скрестила руки на груди. — Эй, Чжу Юнмин, вообще-то сейчас моя очередь! — Ничего страшного. Мы уже узнали, что твой милый Хэн-Хэн¹о тебе думает, — ответила Чжу Юнмин. Луань Ши хотела пихнуть Чжу Юнмин локтём вбок, но та увернулась и показала подруге язык. Ли Минчжу захихикала, глядя на них, и сказала: — Да ладно вам! Успею я всем погадать. Но Ли Минчжу не успела. На кухню вошла управляющая², которая разыскивала девиц по всей резиденции. — Ах вот они где! Девушки тут же испуганно повскакивали со своих мест и стали отряхивать одежды, переглядываясь между собой. — Чем это вы тут занимаетесь? Гадаете?... Ну что за дрянные девочки? А ну-ка живо за работу! Ли Минчжу схватила со стола вымытый поднос. — Да, извините, мадам! — Извините нас! Служанки выбежали во двор и, дружно хохоча, направились в резиденцию выполнять поручения. Женщина опустилась на край стула и всплеснула руками: — Ну что за неугомонные девицы?... — Ты слишком строга с ними, А-Сюин, — ответила ей повариха. — Не стоит. Они ведь молоды ещё. Мы в их годы тоже таким занимались, вспомни. — Ох, — Цзя Сюин отмахнулась. — Конечно, я строга, А-Линь! А как иначе? С меня же госпожа Юй три шкуры сдерёт. Фан Яньлинь покачала головой, украдкой глянула в окно, в ту сторону, где находилился балкон главных покоев, принадлежавших Юй Цзыюань, и вновь посмотрела на собеседницу. — Что-то, мне кажется, не до тебя госпоже сегодня. Карие глаза Цзя Сюин тут же загорелись лисьим блеском. Она подвинулась ближе и навострила уши, в которых поблескивали серебряные серьги. — Это ещё почему? — Вон, глянь, — женщина, тяжело вздохнув, кивком указала на балкон, — уже полдня там сидит. Не в духе госпожа Юй. Плохих новостей с утра узнала, видно. Цзя Сюин хмыкнула: — Да? Каких же? Неужто слухи о романе главы Цзян и той бродяжки оказались правдой? Фан Яньлинь недобро зыркнула на Цзя Сюин. — Думай, что говоришь! Эти дурные слухи порочат репутацию нашей госпожи, а ты за её спиной их обсуждать вздумала? Цзя Сюин спохватилась: — Что ты, Фан Яньлинь, и в мыслях не было! Но что же тогда могло так опечалить госпожу? Фан Яньлинь испробовала бульон, затем добавила ещё немного соли. Она вытерла руки об полотенце и кинула на стол. — Кто знает, кто знает… *** Под ногами Ли Минчжу и Луань Ши хрустели осколки стекла. Казалось, сколько бы они ни подметали, мелкая крошка фарфора, забившаяся в трещины в полу, всё равно продолжала похрустывать под подошвой. — Цзиньчжу, — послышался голос мадам Юй, — все осколки уже убраны? — Да, служанки почти закончили, госпожа, — кивнула Цзиньчжу и бросила взгляд на Иньчжу. Та моментально поняла намёк и схватила Ли Минчжу за волосы. — Вам было велено быстро прибрать здесь всё, а вы ещё возитесь? Бесполезные твари! Неужто не относитесь с должным уважением к нашей госпоже, нарушая её покой? — Нет-нет! Извините нас! Прошу, простите! — взмолилась Ли Минчжу. Луань Ши опустилась на колени: — Простите нас! Мы немедленно всё закончим! Иньчжу имела весьма вспыльчивый характер и редко была терпелива, чем сильно отличалась от своей сестры, холодной и рассудительной Цзиньчжу, всегда рационально разрешающей все вопросы. Мадам Юй сегодня пребывала в плохом расположении духа, и вдобавок ко всему эти ленивые курицы, имена которых Иньчжу не потрудилась вспомнить, всё никак не могли разобраться с несчастной разбитой посудой. Это так раздражало её. Иньчжу с силой отпихнула Ли Минчжу, и та подставила руки, чтобы не разбить нос. — Живее! — прошипела Иньчжу. — Слушаемся! — дрожащим голосом ответила Луань Ши. Когда всё было убрано, а пощечины расцвели алыми пятнами на щеках спешащих поскорей убраться из покоев служанок, комната погрузилась в тишину. Госпожа Юй не желала никого видеть и велела Иньчжу и Цзиньчжу оставить её. Она не ощущала такого уже очень давно. Юй Цзыюань впервые одолевали чувства. Смешанные, остававшиеся незнакомым, горьким послевкусием на языке. Отвратительные до жути. Хотелось выковырять их ложкой вместе со внутренностями и выкинуть. Она ненавидела то, что люди называли сердцем и памятью. Для неё первое было бесполезным органом, второе — бессмысленной функцией человеческого мозга. Ей внушили это ещё с самого детства. Мадам Юй жила в большой семье, без любви и понимания, и спустя годы поняла, что уже в этом не нуждается. Ни в отцовской заботе, ни в материнском тепле и поддержке. Её личность ломали раз за разом, и она превращалась в осколки, которые застревали под рёбрами. Её растили как воительницу, как расходный материал. Так зачем расходному материалу что-либо чувствовать? Она без колебаний отдаст свою жизнь за клан, а чувства… будут служить лишь балластом. Чувства не помогут ей поднять меч и пролить кровь… Воспоминание всплыло в сознании яркой вспышкой, и госпожа Юй неожиданно для самой себя вздрогнула. Ах, её бедная А-Ли, её милая дочь. Труп Цзян Яньли отпечатался в её памяти. Улыбка, с которой она смотрела на Вэй Усяня… Госпожу Юй пожирал огонь ненависти к этому подонку. Если бы не он, её А-ли была бы жива! Если бы не он, Пристань Лотоса не пострадала! Если бы не он, то…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!