Вернутся к фанфику
Том l: Объятия холода. Глава 7: Кости, что не бросишь дважды (1)
7 февраля 2025, 18:36Акт l. И треснет лед.
Лед обжигает и трещит
Под тяжестью смирения и отваги,
Звенит в ушах ушедшею мольбой
О счастье, мире и согласии.
Лед обжигает и трещит,
Опора исчезает под ногами,
Весь мир мутнеет и искрит
От тихой веры, данной Небесами.
Лед обжигает и трещит,
Настанет время захлебнуться
Водою верной грусти и обид
Без шанса к прошлой жизни возвратиться.
*** В последующие дни Вэй Усянь старался держаться от Лань Цижэня подальше, а Лань Цижэнь — от него. Они избегали друг друга как огня. Вэй Ин не посещал его занятия и на все вопросы соучеников отвечал уклончиво. Напряжение между ним и Лань Цижэнем было заметно всем адептам, которые время от времени обсуждали это во время приемов пищи. Лань Сичэнь воздерживался от упреков — иначе своим поведением автоматически подтвердил бы правоту этих домыслов. А допускать этого в сложившейся ситуации он категорически не хотел. К тому же у него были заботы поважнее: обучение и присмотр за взбалмошным и неконтролируемым Сюэ Яном. Забавно, но Лань Сичэню казалось, что Сюэ Ян чем-то напоминал Вэй Усяня, которого он знал всего несколько дней до его перерождения. Возможно, они оба не желали мириться с несправедливостью. Только вот Вэй Усянь не терпел несправедливость по отношению к окружающим, а Сюэ Ян — к себе. *** Вэй Ин потерял счет времени. Стол библиотеки ломился от количества сборников и свитков, которые они с Лань Чжанем перебирали в поисках ответов на третью загадку. Спина ныла от усталости. Первый день не принес никаких результатов, а за окнами начинало потихоньку темнеть. Им следовало бы подумать над двумя другими загадками, однако Вэй Ин почему-то был уверен, что отгадает их без труда. Он не знал, почему так решил... Просто чувствовал. Он лег на спину и охнул, когда ощутил пульсирующую боль в пояснице. Лань Ванцзи отложил свиток в сторону и склонился над ним. — Лань Чжань, я ни разу в жизни не чувствовал себя старым, — пробормотал Вэй Ин. — Но, похоже, мой возраст все-таки догнал меня. — Тебе всего-то за тридцать, придурок, — послышался голос Цзян Чэна, который услышал его, поднимаясь по лестнице. За ним следовали Лань Сичэнь, Не Хуайсан и Цзинь Цзыяо, приехавший на обучение в Гусу вместо Цзинь Цзысюаня, занятого важными делами по укреплению своего статуса как главы клана. Не Хуайсан же, прибывший в Облачные Глубины лишь к сегодняшнему утру, в заранее написанном письме поделился с Вэй Усянем найденными в Цинхэ материалами из их небогатой преданиями библиотеки. И это, признаться честно, мало чем помогло — у них по-прежнему не было ответов к третьей загадке. Вэй Ин приподнялся на локтях. — Всего-то? Да я старше тебя больше, чем на двадцать лет, мелкий засранец. — Тогда тебе пора учиться вышивать. Иди в корпус к девушкам. Они будут рады новой подруге. — Иди делай домашнее задание на завтра, — фыркнул Вэй Ин. — Учти, я тебе помогать не собираюсь. — Вэй Усянь, не злись. Это вредно для волос в твоем возрасте, — нарочито заботливо произнес Цзян Чэн. — Раньше начнешь седеть. Цзян Чэн со смешком увернулся от летевшего в него свитка, который — Вэй Ин правда не знал, как так получилось! — прилетел Не Хуайсану в лицо. — Ай! Да что ж такое… — пробормотал адепт клана Не, потирая ушибленное место. — Не Хуайсан, прости! — Вэй Ин пытался сдержать смех. — Да, прости Вэй Усяня. Просто у него зрение уже не то, — добавил Цзян Чэн. — Закрой рот, — беззлобно сказал Вэй Усянь. Он со стоном обратно лег на спину. У него не осталось сил на препирательства с шиди. — Вы нашли что-нибудь? — спросил Лань Сичэнь, подходя ближе. — Нет, — со вздохом ответил Вэй Усянь. — Нигде не сказано ни о каком «Красивом Нефрите». Цзян Чэн выгнул бровь: — А что с остальными загадками? Как там было?… «Что всегда одного цвета»? — Да, — кивнул Вэй Ин. Цзян Чэн с сомнением в голосе спросил: — Небо? — Нет. Это слишком просто. — Может, бумага? — предположил Цзинь Цзыяо, усаживаясь напротив. Вэй Ин задержал взгляд на свитках, разложенных перед ним на небольшом столе. — Хм, возможно. — Глаза, — без задней мысли добавил Не Хуайсан, устраиваясь между Цзян Чэном и Лань Сичэнем. Первый Нефрит, в свою очередь, бросил на него странный взгляд. Вэй Ин тут же встрепенулся и сел. — Не Хуайсан, хорошо, что в твоей голове еще что-то осталось! Ты гений! — Я теперь даже не знаю, комплимент это или оскорбление, Вэй-сюн, — ответил Не Хуайсан, — но спасибо. — Что ж, у нас осталось две загадки и два дня, — Вэй Ин постучал пальцами по поверхности стола. Он был доволен. Они сдвинулись с мертвой точки, а это было лучше, чем ничего. — Кстати, пока вы были тут, объявили, что завтра после уроков каллиграфии будут тренировочные бои, — живо произнес Цзян Чэн. — Но не обычные. Учитель Лань Чан упоминал, что усложнит их при помощи талисманов. — Да? Понятно, — протянул Вэй Ин задумчиво. Он силился вспомнить, происходило ли что-нибудь подобное во времена их юности в Гусу, но не мог. — А потом — ночная охота, — добавил Не Хуайсан с долей разочарования. — Опять? — удивился Вэй Усянь. — Вэй Усянь, тебе память совсем отшибло или ты притворяешься? — фыркнул Цзян Чэн. — Прошлая охота не состоялась, потому что на Цайи напали ходячие мертвецы, ты забыл? А потом их спокойная жизнь с Лань Ванцзи закончилась, подумал Вэй Усянь с грустью. — Точно... — пробормотал он. — Тогда предлагаю не задерживаться здесь перед ужином. *** Иногда Вэй Усянь задумывался, какой была бы его жизнь, если бы все сложилось иначе? Вэй Ин задавался этими вопросами постоянно. Что, если бы он не дал обещание Цзян Чэну? Что, если бы дядя Цзян в день нападения клана Цишань Вэнь был в Пристани Лотоса? Что, если бы шицзе могла себя защитить тогда, в Безночном Городе? Что, если бы он не был так упрям и горд, согласился бы пойти с Лань Чжанем в Гусу? Все было бы хорошо и никто бы не умер? Вэй Усянь никогда не узнает. Как и не узнает, каким человеком он мог бы быть без уродливых шрамов, что оставили ему прошлые ошибки. Это ведь неправильно, да? Глупо все еще сожалеть? Все еще надеяться, что кто-то сможет подарить ему прощение, — как чудо в новогоднюю ночь, в которое он уже давно перестал надеяться и верить — которое могло бы смыть с него всю боль и тяжесть, потому что самому избавиться от этого не получалось. Но Вэй Ин знал: прощения не существует — как и чудес. Они были только в старых преданиях и сказках на ночь, рассказанных шицзе. Вэй Усяню остается лишь смотреть на бесконечные восходы и закаты, мириться с тем, что таким, как он, звезды не падают на руки. *** Наутро Вэй Ин не чувствовал себя отдохнувшим. Он клал в рот рис и пережевывал. При помощи палочек. Не придавая никакого смысла своим действиям. Пресными — оттого и невкусными — были также приготовленные на пару булочки. Еда, обычно поднимающая настроение, сейчас совершенно не помогала ему отвлечься от мрачных мыслей, порождающих склизкое, прилипшее к коже напряжение. Жизнь вокруг него бурлила и играла яркими красками на улыбающихся лицах окружающих. Но сам Вэй Усянь ощущал себя пятном от пролитой на чистый лист туши. Лишним. Конечно, это не значило, что Вэй Ин готов был сорваться и забиться в истерике, но он прекрасно знал это состояние. Знал: все это копившееся в нем напряжение обязательно даст о себе знать. Сегодня или завтра оно лопнет, как желчный пузырь, и проест его кислотой изнутри. Вэй Ин старался изо всех сил не реагировать на все взгляды, что бросали адепты и обычные люди в его с заклинателями сторону. Их столик с разношерстной группой из шести человек не мог не привлекать внимание. Как минимум, наличие Двух Нефритов за столом уже говорило о многом. Цзян Чэн переглядывался с Лань Ванцзи, словно прося объяснить, что происходит, и из-за чего Вэй Усянь так хмур. Он надеялся, что Второй Нефрит предоставит ему готовый ответ на этот сложнейший, непонятный ребус. Хотя, очевидно, должно было быть по-другому. Но Лань Ванцзи внимательно следил за супругом и молчал. Ему было плевать, что это могло выглядеть странно, когда Вэй Ин рядом с ним балансировал на краю пропасти из-за игр своего разума и эмоций. Цзян Чэну не нравилось, что теперь и Лань Ванцзи перенял настроение Вэй Ина. Он не выдержал и решил обратиться к шисюну: — Вэй Усянь? Тот дернулся и едва не выронил из рук палочки. Он выдохнул и со стуком положил их на стол, затем поднял взгляд на шиди. — Да? — В чем дело? — не отступился Цзян Чэн. Вэй Ин вздохнул и сцепил руки в замок на столе. — Чувствую, что попусту трачу время, сидя здесь и дожидаясь каких-то глупых тренировок. Будь моя воля, я бы занялся более важными делами. — Вэй Усянь, ты не можешь пропустить сегодняшние занятия. К тебе и так стали чересчур часто придираться, потому что ты... Вэй Ин не дал ему закончить. Он нарочито холодно произнес: — ... Занялся темным искусством. Знаю. Но мне совершенно все равно на это, ты знаешь. Я иду только ради того, чтобы не вызывать больше подозрений и не доставлять проблем Цзян Фэнмяню. На остальное мне абсолютно плевать. Нельзя было сказать, что поведение Вэй Усяня в сторону заклинателей Гусу Лань не было оправданным. И все же... Вэй Ин потер переносицу. — Ладно, проехали. Мне не стоило так говорить, Цзян Чэн. Цзян Чэн согласно кивнул. Он решил спросить о другом: — Это ты... из-за этого так переживаешь? — Если честно, из-за многого, — Вэй Ин покачал головой. Дальше развивать тему никто не осмелился. Всем было достаточно его короткого признания. Трапезу они заканчивали в тишине, но Лань Ванцзи стало чуточку спокойнее от того, что Вэй Ин все же озвучил свои переживания и выговорился, а не стал в очередной раз пытаться держать все в себе. Это стало неожиданным, но успехом, первой выстроенной ступенью в лестнице доверия, которую Вэй Ин не заметил, продолжая отвлекаться на разглядывание обеденного зала. *** Урок каллиграфии прошел очень скучно. Как и всегда, Вэй Ин с Лань Ванцзи закончили все задания одними из первых и покорно дожидались остальных. Чтобы скрасить нудное ожидание, Вэй Ин решил подумать над загадками. Когда небо ниже земли? Но он быстро оставил эту затею, не в силах собрать мысли в кучу. Он с недовольным мычанием опустил голову на сложенные на столе руки. Цзян Чэн, выполняющий последнее задание, покосился на него. — Ты чего? — он ткнул его в плечо. — Ничего, — Вэй Усянь поднял голову и резко принял прежнюю позу. — Ты закончил с заданиями? — Ну почти… Доделываю последнее. — Помочь? Цзян Чэн усмехнулся: — Твоих умственных способностей сейчас хватит на это? — Ну ладно. Я просто предложил, — Вэй Усянь пожал плечами и отвернулся от шиди, ожидая его реакции. Цзян Чэн спохватился: — Эй! Ну я вообще-то не сказал, что не согласен… И когда это ты стал таким обидчивым, принцесса? — А когда ты стал таким тупым? — не остался в долгу Вэй Ин. — Дай посмотрю, что там у тебя. Цзян Чэн осторожно вручил ему свой листок, чтобы учитель не заметил. Вэй Ин показал пальцем в место в предложении, где были пропущены некоторые слова. — Ты не понимаешь, что нужно писать вот здесь?... — Да. Вэй Ин покачал головой и потянулся к Цзян Чэну, чтобы погладить его по волосам, словно маленького ребенка. — Эх, что бы ты без меня делал, бумагомаратель ты мой. — Эй!... *** Лань Ванцзи и Лань Сичэнь брели по вымощенной из камня дорожке, ведущей из общего павильона к тренировочному полю, возвращаясь с собрания, на котором присутствовала лишь часть адептов. Остальным пришлось следить за тем, чтобы никто из учеников не нарушал порядок во время тренировок. Они хотели присоединиться к Вэй Усяню и Цзян Чэну (как минимум, Лань Ванцзи точно того желал) и потренироваться с ними, если те не будут возражать. Но, придя, они явно застали картину, далекую от ожидания. Вэй Ина и Цзян Чэна они не заметили на поле среди присутствующих. Энергии их мечей, гласящие о том, что дрались они совсем недавно, были странными... Цзинь Цзыяо и Не Хуайсан, завидев Нефритов первыми, поспешили к ним. Они вышли из толпы учеников, которые закрывали своими спинами обзор и не давали разглядеть, что происходит. — Молодой господин Цзинь, что стряслось? — спросил Лань Сичэнь. Вопрос Лань Ванцзи прозвучал следом: — Где Вэй Ин? Заклинатели переглянулись. Перешептывания постепенно перерастали в возбужденный гул. — Что-что они сделали? Ты это серьезно? Я ничего не видел... — удивленно произнес юноша, чьи ярко-золотые одежды принадлежали клану Цзинь. — Да это ведь невозможно! — воскликнул другой адепт, стоящий рядом. — Я наслышан, что они оба не разлей вода. Что за кошка между ними пробежала? — А вы... не знаете? — брови Не Хуайсана взлетели вверх. Лань Ванцзи недобро нахмурился, и Не Хуайсан, побоявшись сказать что-либо еще, прикрыл лицо веером и взглянул на Цзинь Цзыяо. Тому ничего не оставалось, кроме как продолжить. — Ну, как бы сказать? — Цзинь Цзыяо улыбнулся, пытаясь скрыть смятение. — Господин Вэй был сегодня не совсем в духе. Вероятно, то стало причной их... драки с Цзян Ваньинем. Лань Сичэню понадобилось несколько секунд, чтобы до него дошел смысл сказанного. — Драки? Теперь все стало на свои места, и изменившиеся энергии Саньду и Суйбяня были понятны. Лань Сичэнь не успел окликнуть Лань Ванцзи, как тот уже бросился в толпу, которая учтиво перед ним расступалась. Он застал Вэй Ина и Цзян Чэна поднимающимися с земли. Кровоточащая губа Цзян Чэна стала самым ярким пятном на его лице, как и порез — на плече Вэй Ина. Они о чем-то говорили, прежде чем заметили Лань Ванцзи. — Лань Чжань? Вы уже закончили? Лань Ванцзи коротко кивнул и коснулся раны на плече супруга. Царапина, и все же. Никто не смел причинять вред его Вэй Ину. Он перевел недовольный взгляд на Цзян Чэна. Тот виновато поджал губы, а затем сказал: — Я не хотел. — Лань Чжань, мы оба виноваты в произошедшем. Но все честно, поэтому не волнуйся и не злись на Цзян Чэна, — Вэй Ин мягко улыбнулся, и Лань Ванцзи смягчился. В конце концов, и Цзян Чэн, и Вэй Усянь были слишком спокойны и болтливы для тех, кто поссорился. Заклинателей, которые все еще были в центре внимания, пропустили к выходу с поля. — Все в порядке? — поинтересовался Лань Сичэнь, оглядывая их с ног до головы. — Да, мы разобрались, — кивнул Вэй Усянь. — Вы накажете нас? Лань Сичэнь покачал головой: — Господин Вэй, я не в праве вас наказывать. Но вот дядя и старейшины... — Нет, — возразил Лань Ванцзи. — Ванцзи... — Нет, — тверже повторил Второй Нефрит. Лань Сичэнь не сдержал тяжелого вздоха. Он все понимал... Понимал, во что может вылиться наказание Вэй Усяня, и одна мысль об этом заставляла перевернуться все внутри. — Ладно... — сказал он. — Я попытаюсь все уладить, если вы объясните, что произошло на самом деле. Вэй Ин начал свой рассказ. *** Вэй Усянь следил за действиями Цзян Чэна. За его ударами и положением корпуса. За направлением его взгляда. Он пресекал все его попытки выбить из рук Суйбянь. Раз за разом. Это продолжалось долго. Цзян Чэна злила их разница в опыте, злило и то, что он проигрывал Вэй Ину, который ни разу не атаковал в ответ. Он лишь защищался и отбивал все его нелепые — или кажущиеся таковыми после стольких неудач — выпады. Цзян Чэн остановился и прикрыл глаза. Вэй Ин, заметив его колебания, опустил меч. — Цзян Чэн, еще раз. Ты можешь лучше, я знаю. «Конечно, ты знаешь. Конечно... Но лучше тебя я вряд ли когда-нибудь смогу» — закрались в разум Цзян Чэна горькие мысли. Кровь прилила к лицу, а вместе с ней — злость на себя и на Вэй Ина, который был прав. Он атаковал под влиянием эмоций, но даже не осознавал, что сделал и как в несколько мгновений приблизился к Вэй Усяню. Тело двигалось само по себе, словно по выверенной, уже известной ему схеме. Цзян Чэн услышал треск рвущейся ткани, когда Вэй Усянь едва не оступился. Он не успел ничего понять и предпринять, как тот резко схватил его за грудки и ударил кулаком, повалив на землю. Боль помогла — вернула ясное сознание. — Цзян Чэн, какого гуя ты сейчас сделал? — настал черед Вэй Ина злиться. — Тебе что, ничего лучше копирования моего приема в голову не пришло? — Я... Не знаю. Прости, — выдавил Цзян Чэн. Они молча сели. Звоны мечей вокруг стихли, когда все, кто находился рядом, переключили внимание на драку, которая произошла между учениками клана Юньмэн Цзян. Вэй Усяня это мало волновало. Его серые глаза, обращенные на Цзян Чэна, уже не сверкали столь гневно. Он вздохнул и осмотрел щеку шиди, слегка повернув его голову. Цзян Чэн ахнул, когда его взгляд упал на свежий порез на плече Вэй Ина. Его захлестнули стыд и вина. Саньду лег в его ладонь по первому зову, и Цзян Чэн, взявшись за лезвие, протянул рукоять Вэй Усяню. — Зачем это? Цзян Чэн отвел взгляд: — Я ранил тебя, — сказал он. — Ты... тоже можешь. Энергия Саньду отражала настроение хозяина. Цзян Чэн терзался угрызениями совести, и душа его меча изменила свой духовный вкус и цвет, в то время как Суйбяню передалось раздражение Вэй Ина. Его руки легли Цзян Чэну на плечи. — Никогда. Никогда в жизни не причиню тебе вреда, Цзян Чэн. Не смей меня о таком просить, — Вэй Ин приобнял его одной рукой, и Цзян Чэн опешил. — Суть не в том. Я не виню тебя. Никогда ни в чем не винил. Но... — Но злишься, — констатировал факт Цзян Чэн, опустив глаза. — Злюсь, — согласился Вэй Ин. — Потому что... Цзян Чэн, посмотри на меня. Цзян Чэн послушался. — Я злюсь на тебя не потому, что тебе нельзя использовать этот прием. Я злюсь, потому что ты использовал мой прием. Потому что тем самым ты губишь свой потенциал. Я видел тебя как главу клана Цзян, видел, как ты сражаешься. И это было лучше, чем могли бы себе представить твои родители, Цзян Чэн. Я… — Вэй Ин вздохнул. — Мы разные. Я не стану тобой, а ты не станешь мной. Потому что ты лучше меня. И я не хочу, чтобы ты пытался подражать мне. Просто пойми, что я пытаюсь тебе сказать, ладно? Цзян Чэн смотрел на Вэй Ина, как на человека, который украл у него что-то очень ценное и в то же самое время подарил ему нечто гораздо более значимое — то, что он пока не прочувствовал. То, что не сможет забыть. Тишина казалась такой оглушительной. Цзян Чэн пытался сосредоточить внимание на мягкой траве, щекочущей кожу, на ярком, слепящем солнце... Но у него не получалось. В голове эхом звучали слова шисюна. Цзян Чэн потер шею, ощущая, как его прежний мир рушился, и он не знал, что ему чувствовать. Цзян Чэну понадобится время, но… Вэй Ин улыбнулся ему и приобнял за плечо, потрепав по волосам. — Цзян Чэн, ты у меня такой идиот… Но в груди было так приятно и тепло, несмотря на внутренние переживания, что Цзян Чэн не нашел в себе сил противиться этому необъяснимому чувству. Он пробурчал что-то нечленораздельное. Затем добавил чуть громче: — Нарываешься? Вэй Ин в ответ тихо рассмеялся и встал с насиженного места, где трава осталась примята под весом его тела. *** Лань Сичэнь ушел, сказав, что подумает о том, как можно смягчить наказание, (хотя Вэй Ин был уверен, что это ему вряд ли удастся и особо ни на что не надеялся). Зрелище закончилось, и разочарованная толпа нехотя вернулась к своим занятиям. До ночной охоты оставалось совсем немного. *** Су Шэ никогда не везло. Особенно с матерью, которая после ухода мужа пыталась найти утешение в алкоголе, пропивая все свои с трудом заработанные деньги и едва вспоминая о живущем вместе с ней ребенке. Дома зачастую — кроме выпивки — не было и крохи еды. И Су Шэ приходилось воровать. У соседей, у торговцев на рынке, пока те отвлекались на разговоры с покупателями, пытаясь подороже продать товар. Он приходил домой и прятался в своей комнате, которой привык называть полуразвалившуюся кровать да дряхлую тумбочку, испортившуюся из-за воды, что во время дождей вечно текла со сгнившего потолка так, будто крыша в доме напрочь отсутствовала. Су Шэ был противен матери. Она тыкала в него пальцем и обвиняла в том, что это из-за него она дошла до такого состояния. Это из-за него от нее ушел ее нерадивый избранник. А Су Шэ всегда хотелось обвинить мать в ответ, ведь из-за нее он даже не мог ни с кем подружиться. Все издевались над ним и смотрели свысока. Все из-за нее. — Хаха, ты думаешь, мы будем с тобой играть? Твоя мать… шлюха! Мне так сказала моя мама! — Твоя мама вчера набросилась на моего папу! Он сказал, что она ненормальная! И сказал, чтобы я больше не общалась с тобой, потому что ты тоже ненормальный! — Смотрите, это Су Шэ! — Су Шэ? Это тот самый, про которого говорят, что он сын шлюхи? Су Шэ терпел это каждый день. Каждый ненавистный день. Но однажды он не выдержал. Он прибежал домой, заплаканный и чумазый после драки, и сказал: — Все ненавидят меня! Это все ты виновата! Я тебя ненавижу! Мать рассмеялась в ответ. Она схватила его за волосы и наклонилась так близко к нему, что его чуть не стошнило: от нее невыносимо разило. — Ненавидишь меня? Замечательно! Мерзкий щенок! И ведь все из-за тебя… из-за тебя! — она ударила его головой об стол. Су Шэ почувствовал тупую боль и испугался внезапной темноты перед глазами, которая прошла только через пару минут. Мать схватила его за руку и вышвырнула за дверь. Су Шэ упал прямо в еще не успевшую высохнуть после проливного дождя лужу. Комки грязи налипли на коленки. Ему стало холодно, но не от мокрой одежды. Этот холод был иным — колючим и сразу проникающим в сердце. — Убирайся вон! И чтобы ноги твоей в этом доме больше не было! Только попадись мне на глаза — придушу собственными руками! Су Шэ было нечего делать. Он поднялся и, приобняв себя за плечи, пошел прочь. Никому не нужный, Су Шэ скитался по улицам, бродил и стучался в дома, чьи хозяева с отвращением смотрели на него и бессердечно закрывали перед ним двери. Мерзкие, вонючие твари! Су Шэ ненавидел то, как светились лицемерием их глаза при взгляде на него. Они все смотрели на него свысока, все до единого. Никто не верил ему. Никто не впустил к себе и не накормил его. Су Шэ ненавидел этот мир, до невозможности жестокий и злой. Мир, в котором никому не было до него дела. Время неизбежно летело, а Су Шэ не знал, куда шел. Он брел по извилистым тропинкам, по траве, когда тропинки пропадали, смытые ливнями. Он не разбирал дороги. Шел, шел, шел... И в итоге он заблудился, оказавшись в незнакомой деревне вблизи какого-то озера. Су Шэ за время его странствия так измучала жажда, что он готов был испить воду откуда угодно и какую угодно. Даже если она грязная. Су Шэ хотел сделать шаг, но ноги отказывались его слушаться. На него вдруг накатила такая усталость… Су Шэ не помнил, как потерял сознание. Он помнил только, как очнулся на постели уже в Облачных Глубинах, окруженный незнакомыми людьми в белоснежных ханьфу. Они рассказали, как подобрали его в той самой деревне, помогая в просьбе одной женщине, а потом ушли. С Су Шэ никогда не разговаривали так долго. Никто не находился с ним так долго рядом. Впервые в жизни, будучи в незнакомом месте, он ощутил себя в безопасности. Но разве он мог быть кому-то нужен?... Нет. Су Шэ знал это. Они все тоже будут его ненавидеть и презирать. Он не мог остаться. Су Шэ выбежал наружу, путаясь в больших для него чистых одеждах, намереваясь уйти. Однако там его выловил один из адептов и схватил за руку. — Пусти меня! — крикнул Су Шэ. — Куда же ты собрался? Су Шэ хотел машинально выкрикнуть: «Домой!». Но дома у него не было. — Пусти меня, — уже тише попросил он адепта. Заклинатель не послушал его. Покачал головой и сказал то, чего Су Шэ никак не ожидал услышать. — Оставайся, маленький упрямец. Сердечко Су Шэ екнуло. Он поник и перестал вырываться. Когда адепт склонился, чтобы взглянуть на него, Су Шэ отвернулся. — Нет. — Почему же? — удивился старший. — Вы все… будете меня бить. Ненавидеть. Я никому не нужен. — Нет, — ответил тот. — Не бойся, Су Шэ. Мы не обидим тебя. Обучим, и ты вырастешь хорошим человеком. Пойдем. С тех пор прошло много-много лет. Обычно люди, выросшие в насилии, понимали только насилие — такое Су Шэ один раз услышал от матери. Он обучился и вырос, но далеко не хорошим человеком, как оказалось. Он был злопамятным, упрямым и воспринимал все в штыки, словно все вокруг него постоянно желали ему только плохое. Он не перестал видеть то, чего на самом деле не было, —ненависти, обиды, претеснения, высокомерия — потому что все это глубокими корнями проросло в его сердце. Су Шэ не поборол свои комплексы, лез на рожон и отличался от всех остальных представителей клана Гусу Лань. Су Шэ не любил вспоминать свое детство. Оно претило ему. Равно как и Вэй Усянь. И все эти надменные заклинатели вроде Лань Ванцзи, которые ни во что его не ставили. Наказание Су Шэ закончилось, но синяки от ферулы все еще не сошли, напоминая о пережитом унижении. И все из-за Вэй Усяня. Гордого и наглого. Су Шэ находит того, кто непременно не откажет ему в просьбе, возле библиотеки. — Эй, Лань Шэнли. Лань Шэнли обернулся; непонимание на долю секунды отразилось на его лице, затем он отошел немного в сторону, давая немой знак. — Чего тебе, Су Шэ? — Слушай… — начал юноша, — ты не хотел бы помочь мне кое с чем? — С чего вдруг? И зачем? — спросил Лань Шэнли. Су Шэ с усмешкой произнес: — Я думаю, у нас всех есть один человек, который нам не нравится и должен ответить по заслугам. Лань Шэнли не очень понимал, к чему тот клонил. Вернее, не понимал, о ком он говорил. — М-м-м… Может быть. О ком ты? — прямо поинтересовался адепт. — О том, кто ступил на кривую дорожку и должен понести заслуженное наказание. — О первом ученике клана Юньмэн Цзян, — догадался Лань Шэнли. — Хм… Какая мне от этого выгода? Су Шэ едва сдержал ликование. Он заговорщически зашептал: — Я слышал от других, что у него есть какая-то любопытная вещица… Что-то очень древнее... После можешь забрать ее себе. Лань Шэнли, недолго думая, согласился. — Что ж, ладно. Говори, что надо делать. *** Этой летней ночью было жарко. Вэй Усянь и Цзян Чэн дрались бок о бок, прикрывая друг друга. Рукояти мечей скользили в их влажных от пота ладонях. На хороших ночных охотах Вэй Ин давно не бывал, почти около года. Теперь он с удовольствием заполнял эти пробелы отрубленными головами мертвецов, кипящим в крови адреналином. Ему нравилось сбрасывать напряжение подобным способом — когда с каждым взмахом Суйбяня его вытесняла приятная усталость. — По-моему, их не становится меньше, — сказал Цзян Чэн, утирая пот со лба. — А ты что, уже выдохся? — улыбнулся Вэй Ин. Силуэты Лань Сичэня и Лань Чжаня виднелись где-то впереди. — Да не то что… Цзян Чэн осекся на полуслове, когда по взгляду Вэй Усяня успел понять, что за его спиной возник ходячий мертвец. Он наклонился, позволяя шисюну с легкостью разделаться с нечистью, секундой позже повалившейся к его ногам. — Готов. — Ага. Неподалеку послышался чей-то неожиданный крик, и заклинатели тревожно переглянулись. — Справишься здесь без меня? Цзян Чэн уверенно кивнул: — Да. Будь осторожен. — Ого, ущипните меня! Ты что, волнуешься за меня? — удивился Вэй Ин. — Не думай о себе слишком много, я просто не хочу прикрывать твой зад. Увидимся, — сказал Цзян Чэн, и они разошлись. Вэй Усянь двинулся туда, откуда примерно доносился звук. Шуршала под ногами трава. В воздухе пахло железом, древесной смолой и цветами. Вэй Ин не ощущал энергию мертвецов поблизости, поэтому спокойно шел вперед. Он еле успел среагировать, когда на него с мечом набросился Су Шэ, выскочив из-за деревьев. Вэй Ин отразил атаку и отпрыгнул назад. — Су Шэ, что ты творишь? Су Шэ будто не слышал его. Он упорно продолжал атаковать. Опасаясь, что тот не в себе, Вэй Ин в несколько умелых движений обезоружил его. Су Шэ особо не обратил на это внимания. Он приблизился к Вэй Усяню и толкнул так, что заклинатель больно ударился спиной о шершавый ствол дерева позади. — Су Шэ! — возмутился Вэй Ин. Су Шэ вцепился в его воротник: — Когда это закончится? — Что? Ты о чем? — Когда ты отзовешь своих мертвецов? Вэй Ину словно отвесили пощечину. Он нахмурился. — Я не поднимал их! Что за бред ты несешь? — Да? А может, ты специально поднял их тут, чтобы заманить нас в ловушку и избавиться от тех, кто знает твою тайну? Это твой план? Я угадал? Внутри Вэй Ина все закипело от осознания того, в чем его обвинял Су Шэ. В покушении на адептов? Он отпихнул его от себя. — Хватит! Ты… Вэй Ин осекся на полуслове. Он почувствовал присутствие нечисти, но было поздно. Двое ходячих мертвецов резко возникли из-за деревьев, готовясь напасть на безоружного Су Шэ. Он не успел бы призвать меч, если Лань Шэнли и еще парочка адептов Гусу Лань не появились вовремя. Они легко расправились с ходячими мертвецами, позволяя Су Шэ с облегчением выдохнуть. — Ты пытался убить меня, Вэй Усянь! — выкрикнул Су Шэ. — Эти мертвецы — твоих рук дело! — Что? Нет! По взгляду Лань Шэнли Вэй Усянь понял, что никто ему не поможет. До него внезапно дошло, что они решили подставить его. Губы Вэй Ина растянулись в усмешке. — Это просто бред. Вы хоть понимаете, что делаете? Одумайтесь, пока не поздно. Лань Шэнли холодно сказал: — Ты ответишь за все свои действия перед старейшинами клана Лань на суде, Вэй Усянь. Никто не имеет такой власти, чтобы позволить себе распоряжаться чужой жизнью. Как мог ты пасть столь низко? В клане Гусу Лань не потерпят таких отступников, как ты! На лице Вэй Ина заходили желваки. Отпираться сейчас было абсолютно бесполезно: все факты свидетельствовали против него. Ему оставалось только сцепить зубы и наблюдать, как руки опутывали духовные нити. *** Увидеться с Цзян Чэном удалось только на рассвете, когда он вернулся с ночной охоты, закончившейся очень сумбурно. Вэй Усянь буквально видел яростный блеск в его глазах, но его моментально сменила растерянность, затем — беспокойство. Цзян Чэн увидел, как его шисюна вели со связанными руками, словно преступника, два старших адепта к главному павильону. Он, как и Лань Ванцзи, отказывался верить в рассказы о том, что Вэй Ин мог пойти на такое. — Цзян Чэн, так это правда? — обратился к нему один из учеников клана Не. — Ваш Вэй Усянь действительно сошел с ума и хотел убить Су Шэ? Цзян Чэну в который раз за недолгие часы приходилось игнорировать все расспросы о произошедшем. Он не знал всего наверняка, но и выражать свое сомнение не смел, иначе бы это повлекло новую волну пересудов. Это было бы равносильно предательству и полному уничтожению репутации Вэй Усяня. Кто-то из толпы выкрикнул: — А что, если он вздумает всех нас тоже убить? — Да-да! Кто знает, на что он способен? Цзян Чэн сжал челюсть. Он ненавидел этих жалких сплетников. Как у них только язык поворачивался говорить о таком? Да, Вэй Усянь совершал ошибки, но он ни разу не причинил вреда никому из заклинателей… По коже Цзян Чэна пробежали мурашки. По крайней мере, до этого дня?... — Цзян-ди¹, что же нам делать? — взволнованно спросил Не Хуайсан, а у Цзян Чэна тем временем пухла голова от нарастающего количества подобных вопросов в голове. — Молодой господин Цзян, я уверен, это просто глупое недоразумение, — поддержал Цзинь Цзыяо. Цзян Чэн благодарно кивнул, но ничего не ответил. Вэй Усяня провели мимо сборища заклинателей, но спустя несколько минут он остановился. Между ним и адептами завязался какой-то спор. Лань Ванцзи и Лань Сичэнь, переглянувшись, направились к ним. — Я что, о многом прошу? — вспылил Вэй Ин. — Что происходит? — поспешил вмешаться Лань Сичэнь. — Нам было велено отвести Вэй Усяня в главный павильон для суда. — Суда? За что? — Он пытался убить Су Шэ. Лань Сичэнь посмотрел на Вэй Усяня, чьи серые глаза пылали праведным гневом ярче костра. Так горели глаза человека, уверенного в своей невиновности. Первый Нефрит вновь обратил взор на адептов. — Это еще нужно доказать. — Но, Цзэу-цзюнь… Лань Сичэнь поднял ладонь и продолжил: — Почему вы решили сразу повязать Вэй Усяня, а Су Шэ даже не рассматриваете в качестве подозреваемого? Мы ведь не можем судить обо всем только со слов одного Су Шэ. — Лань Шэнли и его шиди говорили, что сами видели, как все произошло. Этого более, чем достаточно для серьезных подозрений. Лань Сичэнь умолк, не найдясь с ответом. — Дайте ему поговорить с шиди, — это единственное, что он произнес, понимая, что все было против Вэй Усяня. Вэй Ина без лишних слов отпустили, и он направился к Цзян Чэну. — Цзян Чэн, — выдохнул он. — Вэй Усянь, скажи, что это неправда, — произнес Цзян Чэн с мольбой в глазах. — Неправда, — сказал Вэй Ин. — Меня подставили. Думаю, вы сами прекрасно догадываетесь, кто это сделал. Цзян Чэн нахмурился. — Так и знал! Но почему они связали тебя, будто все уже решено? — Все было спланировано заранее. У меня сейчас не самое лучшее положение, так как Су Ше и Лань Шэнли дали лживые показания против меня. Не Хуайсан охнул. — И что же ты будешь делать, Вэй-сюн? — Мы с Лань Чжанем как-нибудь выкрутимся. Не впервой. Цзинь Цзыяо спросил: — Мы можем чем-то помочь? — Нет. Но я хочу попросить кое о чем лично, Цзинь Цзыяо. Я пойму, если ты откажешь. — Все что угодно. Я в долгу перед вами, — Цзинь Цзыяо поклонился. Губы Вэй Ина тронула улыбка. — Прошу, помоги отыскать ответ на третью загадку. У меня, как видите, времени нет, — Вэй Ин указал на связанные нитями руки. Цзинь Цзыяо кивнул. — Хорошо. Мы сделаем все возможное. — Спасибо, я этого не забуду, — поклонился низко Вэй Ин. Цзян Чэн позвал: — Вэй Усянь… Уловив нервозность в голосе шиди, Вэй Ин прервал его. — Цзян Чэн. Все нормально, — заверил он. — Пообещай мне, что не станешь ввязываться ни с кем в драки. Это мне не поможет. И не смей поддаваться на провокации. — Это ты у нас мастер влипать в неприятности, — огрызнулся Цзян Чэн. — Я серьезно. Другим тоже передай, — сказал Вэй Ин, имея в виду шиди. — Ладно. Вэй Ин улыбнулся, как бы уверяя, что все будет в порядке, и вернулся к своим "попечителям", которых на дух не переносил. Он повернулся с Лань Сичэню. — Цзэу-цзюнь, пожалуйста, останьтесь здесь, присмотрите за Цзян Чэном. Мне так будет спокойнее. Лань Сичэнь понимающе кивнул и пожелал напоследок: — Пусть Небеса пошлют вам удачу, господин Вэй. — Спасибо. Лань Ванцзи остался с Вэй Усянем. Ступая по вымощенной из цветного камня тропинке, Вэй Ина отчего-то преследовало ощущение тревоги — навязчивое, прилипшее к стенкам легких и никак не дающее вдохнуть полной грудью. Может, удачи Небес ему не видать?Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!