Вернутся к фанфику

Том l: Объятия холода. Глава 8: Кости, что не бросишь дважды (2)

7 февраля 2025, 18:39
Вэй Усянь никогда не бывал в этом месте, но уже заведомо знал, что оно не придется ему по душе. Многоярусная крыша, покрытая черепицей цвета небесной лазури, казалась ему холодной и недосягаемой. Резные панели, сочетающие белое и бледно-зеленое, пропускали свет, создавая мрачную игру теней. Белоснежные лилии и голубые ирисы, окружающие павильон и символизирующие чистоту, выглядели здесь неестественно яркими. Вода в пруду словно застыла, её гладкая поверхность отражала рассветное небо, на которое он невольно засмотрелся… Переступив порог павильона, внутри него Вэй Ину не понравилось ничего. Ни потолок, расписанный бело-голубыми, абсолютно равнодушными к его участи облаками, ни пол из гладкого светлого дерева, ни соломенные циновки на нем, ни голубой чайный сервиз, предназначенный не для дружеской беседы, а для допроса. Ни те, кто его здесь встречали. Первым делом внимание обратили на Лань Чжаня. — Лань Ванцзи? Что ты здесь делаешь и где Лань Сичэнь? — задал вопрос один из старейшин. Вэй Ин с недоумением покосился на Лань Цижэня, занимая свое место на циновке на полу. — Он со мной, — опередил он Лань Ванцзи с ответом. — Лань Сичэня я попросил остаться снаружи… чтобы он контролировал обстановку. — Вот как. И почему же они оба тебя послушали? Вэй Ина этот вопрос застал врасплох, потому что он ни разу об этом не задумывался. Он приподнял бровь: — Я умею вежливо просить? Эм… Не знаю. Лань Ванцзи опустился рядом с Вэй Ином, почти касаясь его плеча своим. Это вызвало удивленные взгляды у всех, кроме Лань Цижэня, который находился еще на ранней стадии принятия. Вэй Ин не желал, чтобы десятки пар глаз смотрели на него так на протяжении всей аудиенции, и без того усиливая дискомфорт. Он обратился к Лань Цижэню: — Лань Цижэнь, может, объясните? — обратился Вэй Усянь к Лань Цижэню. — Что? — Вы и сами знаете. Я думал, вы все уладили. Лань Цижэнь задал вопрос в лоб: — Ты правда пытался его убить? Вэй Ин недовольно произнес: — Да не трогал я его! Я не мелочусь и не играю в такие игры, Лань Цижэнь. С чего мне вообще убивать его, если он — ваша забота, а не моя? С разных сторон послышались возмущенные возгласы. — Что значит — «не мелочусь и не играю в такие игры»? Кем ты себя возомнил? — Думаешь, это сойдет тебе с рук? — Мерзкий мальчишка, следи за языком! — Твое темное искусство уже дает о себе знать! А что будет дальше? Где гарантии, что ты не трогал Су Шэ и мертвецы в лесу не твоих рук дело? Тяжелый вздох Вэй Усяня потонул в общем шуме, но Лань Ванцзи его заметил. Он нежно провел костяшками пальцев по его позвоночнику и взглянул на присутствующих в павильоне. — Прекратите, — сказал он спокойным и ровным тоном. — Этих мертвецов поднял не Вэй Ин. Все замолкли от неожиданности. На несколько минут повисла гнетущая тишина. — Спасибо, Лань Чжань. — Лань Ванцзи! Ты… Правильно ли я понял, что ты… — Да, — спокойно согласился Лань Ванцзи, поняв, что старейшина собирался спросить про их отношения. — Возмутительно! — один из старейшин с раскосыми карими глазами вскочил на ноги. — Пытаешься очернить нашего ученика? — Не смей пудрить ему голову, — поддакнул сидящий рядом. — Ладно ты, бесчестный и пустивший скверну в свою душу, можешь как угодно забавляться с чувствами других, но вот Лань Ванцзи — благородный и чистый сердцем, даже не думай портить ему жизнь! — Да он уже одурманил его! Посмотрите, как он выступает против нас! Небось, переманил его на свою сторону? Лань Цижэнь отмалчивался, украдкой поглядывая на Вэй Усяня, чье лицо с каждым новым обвинением становилось все бледнее и бледнее. За ослепляющей пеленой ненависти никто не видел в нем безвинного человека. — Ваши отношения обречены на провал! Лань Ванцзи, разве ты не понимаешь, что он пользуется тобой, твоей добротой?! Лань Ванцзи раскрыл рот, чтобы возразить, а Вэй Ина резануло по больному. Он не выдержал, резко встал, опрокинув нетронутую чашку чая, стоящую на низком прямоугольном столике рядом. — Хватит! Вы ничего не знаете ни обо мне, ни о наших отношениях! И не знаете, как они зародились! Мои чувства к Лань Чжаню абсолютно искренние! — он понизил голос. — Я не использую его. И никогда бы не посмел… Это наше обоюдное желание, и в прошлом... Это уже другая тема. Но в прошлом мы связали себя узами брака. — Что? — О Небожители! Прочистив горло, Вэй Ин продолжил: — И еще повторюсь: Су Шэ я не трогал. Он сам подстроил это, заманив меня в лес. И подговорил Лань Шэнли помочь ему в этом. Он с адептами заманил мертвецов в лес, используя запрещенные талисманы. Во время ночной охоты провернуть это проще простого. — Ложь! — Сделал ошибку, имей смелость нести ответственность за нее! — Вы слышите правду, и при этом все равно не верите! Что мне еще сказать? — взвился Вэй Усянь. — Знайте, первым, кто погубит ваш клан и утянет на дно, буду не я, а ваши собственные адепты! Вот вам правда! Наконец, Лань Цижэнь впервые за все время подал голос: — Немедленно прекрати! — Что прекратить? Вы ведь не верите? Хотите правды? — Вэй Ин подошел к Лань Цижэню. — Не так ли, Лань Цижэнь? Хорошо. Вы ее получите. Вэй Ин отошел назад и достал талисманы. — Что ты делаешь? — Заклинание, с помощью которого мы посмотрим мои воспоминания. Возьмитесь за руки и закройте глаза. Старейшины замолчали на несколько минут, озадаченно переглядываясь между собой, но все же поддались любопытству. Лань Цижэнь отчетливо запомнил свои ощущения в первый раз, а теперь повторное перемещение было быстрее и приятнее предыдущего. Открывая глаза, он знал, что увидит. — Где мы? — спросил Лань Чан. — В моей голове. — И как работает это заклинание? Где ты его взял? — не отставал тот. Вдруг Лань Цижэнь заговорил: — Он сам его придумал. — Откуда тебе это известно? — Я объясню потом. Долгий разговор, — отрезал мужчина. В павильоне все осталось прежним, но внутреннее пространство, обычно открытое и просторное, сейчас казалось тесным и давящим, словно сжимающим старейшин со всех сторон. Здесь не было прежнего чувства безопасности, только тревожная тишина и ожидание. Вэй Ин щелкнул пальцами, и полотно замерцало. Он показал все с самого начала. Кусочек за кусочком. Событие за событием. Обучение в Гусу. Флирт с Лань Ванцзи. Черепаху-Губительницу, без пропуска сцены с укусом и тянущихся дней в ожидании спасения. Сожжение Пристани Лотоса — полностью и без прикрас. Он показал Цзян Чэна, лишившегося Золотого ядра. Показал то, что никому никогда поклялся не показывать: вырезание ядра. Его ад, длившийся несколько неумолимых часов, а потом — всю жизнь. Наверное, ничего болезненнее Лань Ванцзи в жизни не видел. Это было ужасно. Даже слишком. Настолько, что многие просто отворачивались, не в силах смотреть. А Лань Ванцзи продолжал наблюдать, как с каждой последующей секундой духовная энергия вытекала из Вэй Ина вместе с кровью. В ушах стояли стоны. Вэй Ин помнил, как не мог остановиться. Он просто хотел освободиться от той боли как-нибудь, а она не уходила и не уходила, сколько бы он ни надеялся и не пытался кричать со жгутом во рту. Лань Ванцзи хотел увидеть лицо Вэй Ина в этот момент. Он повернулся, но в серых глазах не было ни намека на слезы, лишь сухое безразличие. Он сжал ладонь супруга чуть сильнее, прося обратить внимание на себя. Заторможенный, Вэй Ин исполнил просьбу. Это все выматывало его. Второй Нефрит прижал супруга к себе. Тот обмяк на мгновение в его руках, но тут же попросил отпустить. — Лань Чжань, я не могу сейчас. Просто… давай подождем. Осталось совсем немного. Лань Ванцзи понимал, что, если Вэй Ин позволит себе слезы, все закончится. Однако себе позволить слезы он мог, потому что, когда наступила осада Могильных холмов, а вместе с ними — смерть Вэй Ина, сдерживаться не было сил. Это было правдой. Все это время. Его действительно разорвали мертвецы. Тела Вэй Ина не стало за считанные минуты. Только лоскуты одежды, которые одиноко валялись на земле, напоминали о существовании некогда непобедимого Старейшины Илина. А потом все потухло; и настал черед Лань Ванцзи показывать свою изнанку души. Показывать отрезок жизни, наполненный страданиями без Вэй Ина. Наполненный кровью и шрамами в напоминание о том, что его пытались сломать, потому что он выбрал не ту сторону. Вэй Ин ни за что не забудет это. В своем самом кошмарном сне он всегда будет видеть эти взмахи кнута и слышать звук, с которым кожа превращается в кровавое месиво. — Я не знал… — шепчет Вэй Ин. — Это в прошлом, — говорит Лань Ванцзи, хотя они оба знают, что боль от воспоминаний не стала и не станет меньше. Лань Цижэнь молчал. Затем Лань Ванцзи показал, как Вэй Ин переродился и вернул с собой свет и надежду в его жизнь. Здесь заклинатели смогли выдохнуть и отвлечься на некоторое время. Правда, ненадолго. Вскоре их вновь затянуло в водоворот событий давно минувших лет. Лань Цижэнь молчал. Когда Вэй Усянь падает замертво и тьма поглощает все вокруг, ни у кого не остается сомнений насчет любви Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Она выглядела правильной — настолько, что представить их двоих раздельно у старейшин уже едва ли получалось. Лань Цижэнь молчал. Вэй Усяня мучала сонливость. Он положил голову Лань Чжаню на плечо. Сипло сказал: — Последнее, что вы должны увидеть… Он щелкнул пальцами, и на полотне, вспыхнувшем красными искрами, развернулись события прошедшей ночи. Признавать правду было тяжело. Старейшинам не верилось, что ученик их клана, на которого возлагались большие надежды, мог так бесчестно поступить. — Значит, Су Шэ правда тебя подставил… — сухими губами произнес Лань Чан. — Но с какой целью? — Не знаю. Он каким-то образом узнал о свитке из чьих-то разговоров? Подкупил Лань Шэнли информацией о том, что у меня есть кое-что занятное? — Вэй Ин потер переносицу. — Думаю, что-то в этом духе. Заклинатели молчали, и это молчание Вэй Ин больше не мог выносить. — Закрывайте глаза, — сказал он. — Мы закончили. *** Тошнота и головная боль стремительно настигли Вэй Ина. Из-за ноющей боли в мышцах хотелось поскорее оказаться в кровати и забыться крепким сном… Какое же отвратительное заклинание он создал. Оно отнимало слишком много духовной энергии. Вэй Ин сделал мысленную пометку, что потом обязательно решит это. Но сначала — сон. Талисманы растворились в воздухе, словно сахар в пиале горячего чая. — Лань Чжань… — позвал Вэй Ин, устало зевнув и дернув мужа за рукав ханьфу. — М? — Лань Ванцзи погладил его по шелковистым волосам, кончики которых оказались слегка спутанными — Вэй Ин толком даже не успел привести себя в порядок. — Пойдем. А то Цзян Чэн с меня три шкуры спустит. Потом мы еще должны… Лань Чан сказал: — Вэй Усянь, ты же понимаешь, что не можешь уйти безнаказанным? Это отрезвило Вэй Усяня лучше ведра ледяной воды и пинков Цзян Чэна во времена, когда он постоянно просыпал занятия в Пристани Лотоса. У Лань Ванцзи же упало сердце. — Нет, — в отчаянии прошептал он, прижав Вэй Усяня к себе. Лань Цижэнь не мог вымолвить ни звука. Он смотрел на свои руки, будто бы они были чем-то покрыты... — По правилам, за то, что ты замышлял злой умысел против ученика клана Гусу Лань и прибегал к темному искусству, мы должны наказать тебя дисциплинарным кнутом, — отчеканил Лань Чан, но в его тоне не было ни строгости, ни враждебности — лишь сухая констатация факта. Лань Цижэнь поднял взгляд на Вэй Усяня, который не верил, что это все происходило. Он опустил голову и сдавленно рассмеялся. — Ну да, конечно… Вам невыгодно оправдывать такого, как я, и наказывать Су Шэ, ведь иначе все ученики усомнятся в вашей праведности и вы подставите себя под удар. А вы не можете так рисковать… Каждое слово Вэй Ина было пропитано бессилием. Справедливость восторжествовала, но против правил оказалась безвластна. Вэй Ин прикрыл веки от усталости, что копилась в нем на протяжении всех этих дней и наконец-то сломила его плотины, хлынув как безудержный поток воды. — Нет, — повторил Лань Ванцзи. — Не позволю. — Лань Ванцзи… им займутся наши лучшие лекари, — заверил один из старейшин, имеющий выразительные, светло-карие глаза и копну седых волос, стянутых в высокий хвост. — Мы обязаны сделать все как надо. — Да, его быстро поставят на ноги, — согласился Лань Чан. Лань Ванцзи смотрел на них, как на врагов. — Нет. Вэй Ин, нет, — он прижал к себе супруга сильнее, готовясь защитить во что бы то ни стало, потянулся к мечу. — Лань Ванцзи! Вэй Ин вымученно улыбнулся и, наплевав на приличия, коснулся его щеки. — У нас нет выбора, Лань Чжань. Они не уступят и все равно это сделают, — тихо проговорил он. — Лань Чжань… Вэй Ин коснулся его руки, сжимающей рукоять Бичэня. Если сейчас они перебьют здесь всех, это ничего не изменит, а все, сделанное до сего момента, будет напрасно. — Нет. Я… Не смогу. Лань Ванцзи накрыл его ладонь своей. Вэй Ин окинул взглядом старейшин, не смеющих вмешиваться. Среди них, наблюдающих за всем с неумолимым презрением, нашлись и те, кто смотрел на него с сожалением. — Лань Чжань, ты мне веришь? Лань Ванцзи кивнул: — Верю. Вэй Ин посмотрел на него с такой печалью, с которой ни разу прежде не смотрел. — Лань Чжань, наверное, это карма? Я давно должен был получить их вместо тебя. Лань Ванцзи поджал губы, сдерживая слезы, которые норовили вырваться из плена ресниц, и замотал головой. Это не так. Нет. — Это не так, — его губы дрожали, но сейчас ему было абсолютно плевать на проявление эмоций — непозволительную роскошь для клана Лань. — Я бы получил их снова. — Знаю. Но я... темный культиватор, у меня всегда проигрышная позиция. «Я первый ученик клана Юньмэн Цзян, глупый мальчишка, который должен одуматься». Да и если все узнают правду… это закончится плохо. Пусть сделают это, Лань Чжань. Пусть берут этот грех на душу. Главное, что мы сделали все правильно. Лань Ванцзи закрыл слезящиеся глаза. С его подбородка упало несколько капель. Он возненавидел эти устои, заложником которых являлся он и его брат. Он хотел сжечь все правила, разрушить мощью гуциня Стену Послушания до основания. Он не хотел, чтобы его семья, которая была обязана защищать, причиняла боль — ему и Вэй Ину. Но, видимо, такова несправедливость жизни: самый большой вред всегда причиняли самые близкие люди. Внутри Лань Ванцзи все рушилось, когда он ответил: — Ладно, — он повернул голову к тем, которых называл своей «семьей». — Но больше не трогайте нас. Никогда. Лань Цижэнь не смел перечить, не смел отчитывать его, потому что никто не захочет марать руки и все перекинут на него — того, кого легче всего возненавидеть. Его бросало в холод от мысли, что он накажет того, кого племянник любил больше жизни, того, кто все равно будет защищать Гусу от нападения клана Цишань Вэнь. Какую бы неприязнь к сыну Цансэ Саньжэнь Лань Цижэнь ни испытывал, он признавал, что душа Вэй Усяня оказалась не хуже его собственной, а возможно, и чище. — Так ты согласен? — Не торопитесь, — сказал Вэй Ин. — У меня есть условие. Лань Чан не стал возражать: — Хорошо. Какое? — Избавьтесь от Су Шэ. Отправьте его в вечное Уединение, чтобы он больше не доставил никому проблем, — сказал Вэй Ин с непоколебимой решительностью. — С Лань Шэнли разберетесь сами. И еще одно, — он встретился глазами с Лань Чаном, — после вы больше никогда не потревожите нас с Лань Чжанем. — Что ж, идет. И... мне жаль, — сказал тот, хотя на его лице не было ни намека на сожаление. Вэй Усянь усмехнулся. По-настоящему жаль никому не было. — Оставьте свои сожаления при себе, — бросил он. — Сделайте это и оставьте нас в покое. Вэй Ин мечтал о покое, который ни эти люди, ни эта реальность не способны были ему дать. *** Когда Цзян Чэн увидел, как Вэй Ина, ни минуту не сопротивляющегося, вели в храм предков, небо и земля поменялись местами. *** Возле входа в храм толпилось бессчетное количество учеников, воочию желающих улицезреть мучения Вэй Усяня. Их с трудом сдерживала стража. — Пустите меня! — Не имеете права! — крикнул Цзян Жэнь², стараясь прорваться вместе с другими шиди через стражников, что превратились в живую стену и не давали никому шанса пройти. Цзян Чэн метался, как зверь в клетке. Вэй Усянь был там, подвергаясь незаслуженной пытке, а он — здесь, на этом чертовом дворе, с этими чертовыми беседками, кустами и шумящей толпой. Цзян Чэн сжал волосы на затылке в кулак. Это все было безумием. Отец… Будь он здесь, ни за что не допустил бы этого. — Цзян Ваньинь, прошу, успокойся, — произнес Лань Сичэнь как можно мягче, хотя тревога так же пожирала его изнутри. Он не мог видеть Ванцзи, не мог разделить с ним его боль и поддержать. Это сводило с ума — они оба не знали, что происходило с их близкими за этими массивными дверьми. Для них в этот момент не было ничего хуже неизвестности. *** Время для Лань Ванцзи тянулось бесконечно, бесконечно, бесконечно долго. Хотелось поймать его, остановить все и вообще не отходить от Вэй Ина ни на шаг. Вэй Ин опустился на колени. Его спина сейчас была такой же прямой и крепкой, как и у Лань Ванцзи. Второй Нефрит старался запомнить ее такой — без единого шрама, правильной, нетронутой несправедливостью. Такой, какой она могла бы быть всю жизнь. Лань Цижэнь боялся бросить взгляд на племянника. Ему мерещилось, что его руки уже липкие от крови, а ханьфу усеяно алыми брызгами. Эти образы будут преследовать его в кошмарных снах до судного дня. Он сглотнул, перехватил кнут покрепче и замахнулся. Первый удар кнута обжег хуже раскаленного железа. Вэй Ин потерял равновесие и коснулся локтями холодной поверхности пола. С губ Лань Ванцзи резко сорвался болезненный вздох, будто он не дышал все это время. Опора под ногами исчезла, и он рухнул на колени, привалившись к нефритовой колонне. Вэй Ин снова выпрямился на коленях. Второй удар кнута был сравним с лезвием самого острого меча. Он рассек нежную кожу, как масло. Вэй Ин сдержал стон, стиснув зубы до скрежета. Третий удар пришелся на поясницу, но он сумел подавить громкий хрип. Лань Цижэнь изменил положение руки. Четвертый удар разорвал кожу на позвоночнике, вырвав из груди заклинателя сдавленный крик. Лань Ванцзи заставлял себя смотреть, как куски кожи лоскутами свисали по краям ран. Пятый удар — Лань Ванцзи знал — оставит самый глубокий шрам, который у Вэй Ина когда-либо был. С уголков его губ капала кровь, но осанка была по-прежнему ровной. — Хватит, — Лань Ванцзи не хватало воздуха. На шестом ударе Вэй Ину показалось, что это никогда не закончится. Седьмой удар был наполнен болью, от которой было не вдохнуть. Как и восьмой. — Хватит, — Лань Ванцзи хватал ртом воздух, видя, как кровь ручьями стекала к ногам дяди. Но его не слушали. За восьмым ударом последовал девятый, десятый, одиннадцатый, двенадцатый... Агония охватила Вэй Ина. Он не чувствовал, что от кожи на спине хоть что-то осталось... Он кое-как сосредоточил мутнеющий взгляд на старейшинах. Их лица скрывали тени, но он знал, что большинству из них доставляло удовольствие наблюдать за ним. Вэй Ин задавался вопросом, как Лань Чжаню удалось это вынести?... На тринадцатом ударе у Лань Цижэня дрогнула рука, но этого было достаточно, чтобы Вэй Усянь выплюнул наполнившую его рот кровь. Лань Цижэнь отступил и отбросил кнут куда подальше. Внутри него все похолодело, когда он осмотрел плод своих трудов. Спина Вэй Усяня выглядела ужасно плохо. Небеса. Это правда сделал он? Вэй Ин обессиленно завалился набок. Лань Ванцзи, поскальзываясь на лужах крови, опустился рядом с мужем. Его руки дрожали, когда он осторожно укладывал голову Вэй Ина к себе на колени, так, словно тот был хрупче фарфора. — Лань Чжань… — Тише, — заклинатель судорожно гладил его по волосам, взмокшим от пота, — на пальцах оставались ярко-рубиновые следы крови. — Я здесь. Я рядом. Все закончилось, — он целовал тыльную сторону его руки, горячей, как угли. Лань Цижэнь безотрывно рассматривал свои дрожащие окровавленные ладони. Их хотелось поскорее вымыть, чтобы смыть вместе с кровью неподъемный груз вины, и тереть так, чтобы отодрать слой кожи. Лекари немедленно приблизились к Вэй Усяню. — Второй молодой господин Лань, позвольте мы поможем ему, — попросил один из них. Вэй Ин коснулся руки супруга, рвано выдохнув. — Лань Чжань… Все нормально. Отдай меня им. Лань Ванцзи позволил лекарям унести Вэй Ина, ощущая, как в душе поселилась пустота. Губительная и невыносимая, она поглотила его. Лань Ванцзи продолжал смотреть на раскрытую дверь, за которой сновали адепты — они расходились, как псы, не успевшие получить кости. Лань Ванцзи чувствовал себя оторванным от этого мира. Он понимал, что люди вокруг него будут жить так, словно ничего не происходило, а вот он — уже нет. — Ванцзи, — позвал Лань Цижэнь. — Не прикасайся, — холодно приказал Лань Ванцзи. Ладонь Лань Цижэня замерла в двух чи от его плеча. — На твоих руках его кровь. Не смей. Лучше уйди. Лань Цижэнь дернул губой. Он не хотел, но ушел, оставив племянника одного. Лань Ванцзи не простит его, и то будет его воздаянием — за прошлое и за настоящее. — Дайте пройти! Расталкивая стражу, в зал ворвался Цзян Чэн. Обычно одетый с иголочки, сейчас он выглядел растрепанным и не обращал на свой внешний вид никакого внимания. Все его мысли были заняты Вэй Усянем, которого внутри не оказалось. Стоило ему увидеть залитый алым пол, земля ушла у него из-под ног. Ее так много… Крови так много. — Что они с ним сделали?... — по щекам Цзян Чэна потекли слезы. — Как? Как?... Лань Сичэнь не успел ничего предпринять, когда Цзян Чэн подлетел к Лань Ванцзи и толкнул его в грудь. — Ты! Разве ты не должен был защищать его? — он схватил его за грудки. — Разве не должен был остановить это? Что ты делал, второй молодой господин Лань, пока его избивали кнутом? Что?! Цзян Чэн, видя, что Лань Ванцзи не сопротивлялся и висел в его руках, как тряпичная кукла, ослабил хватку. Это привело его в чувство, и он все же заметил, с какой болью Второй Нефрит смотрел на него. Цзян Чэн спохватился и отпрянул от него, как от огня, поняв, что позволил себе лишнего. — Я… Прошу прощения. Лань Ванцзи не ответил. Он хотел забыть этот день, как страшный сон. ***

Акт ll. Стук костей. 

      Я надеюсь на лучшее,

      В этот раз все получится,

      Но ныряя на дно, 

      Не вижу смысла спасения

      В этом жемчуге выцветшем. 

      

      И глупее надежда 

      С каждым новым чжаном 

      при погружении. 

      Нет больше силы вдохнуть

      И отсрочить финала ужасы. 

      

      Мы сплелись, как стебли, 

      Душами и клетками.

      Я ненавижу тебя больше, 

      Чем «солнца» гербы и провал. 

      

      Наряжаюсь в доспехи героя, 

      Понимая, что поражение 

      неотвратимо. 

      Готовлю себя к еще одной встрече

      На смертном одре.

      

      Я пью яд с твоих раскрытых рук,

      Мое тело распорото. 

      Отрицаю невозможное счастье, 

      Что может быть нами 

      Не прожито.

      

      Копаешься в голове, 

      И мне нечем крыть это.

      Разум бьет в спину огнем

      Одинаковых дней.

      

      Ты можешь быть кем угодно, 

      Но далеко не надеждой.

      У меня нет выхода 

      На случай,

      Если ты подберешься близко.

      

      Смотри, я прячу руку за спину, 

      Чтобы других не затянуло

      В лапы смерти. 

      И на привязи

      Отказываюсь от слов, 

      Созвучных с твоим именем.

*** Не Хуайсан поднес фонарь к сборнику, чтобы получше прочесть текст. Они с Цзинь Цзыяо возились здесь уже пару часов, а библиотека Гусу, в отличие от их библиотеки в Цинхэ, была огромна. Он зевнул. И что они только надеятся найти? Это бесполезно. Не Хуайсана клонило в сон. Ему так хотелось отправиться в постель, но из-за уважения к Вэй Усяню он держался в состоянии бодрствования. Но соблазн был так велик… Не Хуайсан не удержался и, поставив бумажный фонарь в специальную подставку, лег на стол. Он бормотал себе под нос: — Красивый Нефрит… Красивый Нефрит… Лин. Лин… Лин. Принцесса Лин… Он внезапно подскочил на месте. — Молодой господин Цзинь! Молодой господин Цзинь! Он чуть не врезался в Цзинь Цзыяо, который неожиданно показался из-за книжных полок. — Что случилось? — Принцесса Лин! Цзинь Цзыяо не понял, что он имел в виду. — Что? — Что, если мы искали не то? Это же Книга преданий!³Принцесса Лин, её имя переводится как «Красивый Нефрит». Если верить истории, она жила в заточении в Хрустальном Дворце. Складки на лбу Цзинь Цзыяо разгладились. Он просиял, затем неловко улыбнулся. — Точно. Молодой господин Не, ваша догадливость поразительна, — похвалил Цзинь Цзыяо. — Теперь нужно сообщить об этом господину Вэю. Не Хуайсан ликовал. Наконец-то он сможет поспать. *** Лекари возились с Вэй Усянем несколько часов, после чего он проспал всю ночь. Даже наутро Лань Ванцзи не отходил от его кровати. Волосы Вэй Усяня разметались по его подушке. Он накрутил их на палец, поцеловал прядь, вдохнув легкий цитрусовый аромат. Вэй Ин. Его любимый Вэй Ин… Зачем же он послушал его? Надо было… Лань Ванцзи закусил губу. Что? Убить их всех? Он хотел. Но насилие против насилия ничего не исправило бы. Вэй Ин хотел воззвать к их человечности, хотел, чтобы их мучала совесть, но будет ли? Лань Ванцзи нарушил еще одно из правил. Он возжелал вреда своим близким. Он хотел, чтобы они пожалели. Лань Ванцзи всхлипнул, все так же перебирая волосы супруга. Но он не хотел воевать с ними вновь. Надеялся восстановить теплые семейные отношения, а вместо этого они… испортили все. Смехотворно. Самые праведные — самые двуличные и мерзкие люди, которых он знал. И это они были его родственниками, одной крови и плоти? Лань Ванцзи чувствовал, как сломлен его дух. — Вэй Ин, — прозвучал в тишине его голос. — Это все зря. Мы можем… уйти. Вэй Ин всегда находил способ утешить его, подбирал нужные слова, но сейчас был безмолвен и бледен как мел. Лань Ванцзи прикрыл глаза одной рукой, пряча слезы. *** С пробуждением к Вэй Ину возвратились дискомфорт и ломота во всем теле. Он пошевелил плечом — и все взорвалось от пульсирующей боли. — Не напрягайся. Лань Ванцзи погладил Вэй Ина по щеке. — Лань Чжань, — прохрипел Вэй Ин. Его мучала сухость в горле. Лань Ванцзи молча встал и налил в чашу воды. Он, присев на край кровати, осторожно напоил Вэй Ина и уложил его голову обратно на подушку. — Лань Чжань, — заклинатель притянул руку, и они сплели пальцы. — Все хорошо. Не вини себя, ладно? Лань Ванцзи молчал. Вэй Ин ахнул. — Лань Чжань… Он усилием воли приподнялся на локтях, и Лань Ванцзи дернулся. — Не вставай! — Лань Чжань. Пожалуйста. Лань Ванцзи замер, услышав мольбу. В горле встал ком. — Я должен был их остановить, а вместо этого… — Лань Чжань, нет. Я благодарен тебе за все, ты знаешь, — сказал Вэй Ин, — и я благодарен за то, что ты был рядом со мной тогда. Этого достаточно, чтобы я знал, что между мной и ними ты выбрал меня. — Всегда выберу тебя. — Я знаю, — Вэй Ин улыбнулся и поманил Лань Ванцзи пальцем. — Наклонись. Я хочу поцеловать любимого мужа. Лань Ванцзи послушно наклонился. Вэй Ин, не теряя ни минуты, приподнялся, а затем они слились в страстном поцелуе, утопая в захвативших их чувствах, в тысяче невысказанных «люблю», в миллионе непроизнесенных «я рядом» — и весь мир стал для них мал. В порыве Вэй Ин обвил шею мужа руками, но болезненно простонал ему в губы, когда боль пронзила спину. Лань Ванцзи прервал их сладостный поцелуй. — Вэй Ин, тише. Ложись. Заклинатель недовольно цокнул языком. Губы приятно горели. Вэй Ину хотелось еще. — Ну-у, Лань Чжань! — Потом, — улыбнулся Лань Ванцзи и поцеловал его в уголок губ. На душе у Вэй Ина потеплело. — Наконец-то увидел твою улыбку, — сказал он, ласково проведя пальцем по его щеке. — Лань Чжань, люблю тебя. Взгляд Лань Ванцзи наполнился такой сокровенной любовью и непередаваемой нежностью, что у Вэй Ина перехватило дыхание. — О-о, Лань Чжань, прекрати так на меня смотреть. Это слишком возбуждает! В цзинши вдруг постучались. Лань Ванцзи насторожился. Он никого не ждал и уж тем более не звал к себе. — Кто это? — поинтересовался Вэй Ин, но супруг в ответ лишь покачал головой. — Ладно. Откроешь? Может, это Лань Сичэнь? Лань Ванцзи кивнул и отворил дверь, впуская незваных гостей. Ими оказались Цзян Чэн и Лань Сичэнь с подносами в руках. Они вошли внутрь. — Ванцзи, поскольку ты напрочь отказывался покидать цзинши, я принес тебе еды… — он замолчал, когда повернул голову в сторону Вэй Усяня и обнаружил, что тот бодрствует. — Господин Вэй, вы уже проснулись? Вэй Усянь непонимающе хлопал ресницами. Его больше волновал тот факт, что он в который раз видел Цзян Чэна и Цзэу-цзюня в компании друг друга. Он пытался сформулировать вопрос, чтобы он не прозвучал непристойно: — Цзян Чэн, а ты?... А вы оба… почему вместе? — он даже привстал от удивления. — Господин Вэй! — Вэй Ин! — Лежи, идиот! Вэй Усянь испуганно лег обратно, готовясь махать спасительным белым флагом (которого у него не было), когда на него накинулись с упреками. — Лежу, лежу. Цзян Чэн поставил поднос на столик и присел на рядом стоящий у кровати стул. — Я вижу, ты очень быстро идешь на поправку, раз задаешь такие глупые вопросы. Буквально пышешь здоровьем, — саркастично произнес он. Вэй Ин хохотнул: — О да, губы Лань Чжаня творят чудеса. Лань Сичэнь не привык к юмору Вэй Усяня. К нему просто невозможно привыкнуть. Он глянул на младшего брата с немым вопросом. — Бесстыдник! — лицо Цзян Чэна сделалось пунцовым от злости. — Лучше скажи, что ты принес? — Это легкий куриный бульон, который повара приготовили специально для тебя, и маньтоу с чаем. Тебе пойдет, — объяснил Цзян Чэн. — Специально для меня? Вот это да. А кто попросил? Ты, Лань Чжань? Второй Нефрит ответил: — Нет. — Тогда вы, Цзэу-цзюнь? — И не я, господин Вэй, — виновато улыбнулся Лань Сичэнь. — Хм, интересно, — задумчиво протянул Вэй Ин. — Какая разница? Ешь то, что дают, — осадил его Цзян Чэн, на что Вэй Усянь закатил глаза. — А может быть, я хочу попробовать что-нибудь у Лань Чжаня? — бросил он и повернул голову к мужу. — Лань Чжань, что у тебя есть? Еда на подносе Лань Ванцзи явно выглядела привлекательнее и богаче его скудного завтрака. Лань Ванцзи подошел к мужу и, подняв подушку немного повыше, чтобы ему было удобнее, помог приподняться. Он взял пиалу с бульоном и ложку, сел рядом с Вэй Ином на кровать, собираясь накормить. Тот поморщился и состроил грустную мину: — Ну, Лань Чжань-а, я хотел твой рис… Лань Ванцзи с легким укором посмотрел на него. — Нет, Вэй Ин. Если сегодня ты должен съесть это, то лучше съешь. Вэй Ин разочарованно вздохнул. — Ладно. — Ведешь себя хуже маленького ребенка, — проворчал Цзян Чэн. — Ой, заткнись! Вэй Ина практически пресный бульон не впечатлил. Он взглянул в окно, разглядывая пейзаж, и его словно ударили чем-то тяжелым по голове. — Вэй Ин? — Я… Если сейчас утро, я проспал всю ночь? — Ну да. Как все нормальные люди… — съязвил Цзян Чэн, затем нахмурился. — Что не так? Душа Вэй Усяня ушла в пятки. Он схватил Лань Ванцзи за рукав ханьфу. — Вчера был последний день, отведенный для загадок. Сегодня мне нужно дать ей ответы. *** Вэй Усяню стало значительно спокойнее, когда Не Хуайсан и Цзинь Цзыяо обрадовали его тем, что у них имелся ответ на третью загадку. — Замечательно. Благодарю вас, — он почтительно склонил голову, сидя на кровати. За окном послышался шум, чьи-то восторженные крики. На улице начали собираться адепты. — Что происходит? — не понял Лань Сичэнь. — Видно, это Цзинь Цзысюань прибыл, — произнес Цзинь Цзыяо. — Что? У Вэй Ина едва глаза из орбит не вылезли, когда он увидел того, кто к ним пожаловал. — Цзинь Цзысюань? Юный глава клана Ланьлин Цзинь, казалось, за эти дни возмужал еще больше. Стал шире в плечах и держался более уверенно, даже немного формально, как того требовал статус. — Доброго дня, господа, — поклонился он. — Вэй Усянь... выглядишь не как труп. Уже хорошо. А то я столько всего наслушался по пути сюда. — А ты что, так хотел увидеть мой труп? Ну прости, не мог позволить вам такой радости, — усмехнулся Вэй Ин. — Что ты здесь делаешь? Цзинь Цзысюань вопросительно выгнул бровь: — Решил навестить тебя, нельзя? — Какой ты милый, аж тошно. Цзинь Цзысюань закатил глаза. — На самом деле, я не вру. Эта новость разнеслась по всем кланам заклинателей. И Цзян Фэнмянь собирается прилететь сюда для разбирательств со старейшинами, которые наказали тебя без его ведома. Сердце Вэй Ина сделало кульбит. Он обратился к Цзян Чэну: — Почему ты ничего не сказал? — Я не знал, — ответил тот. — Вообще, это должно стать официальной версией, которой мы воспользуемся, чтобы не возникало лишних вопросов. Но настоящая причина кроется в другом. Вэй Ин сразу догадался: — Свиток. — Да, — подтвердил Цзинь Цзысюань. — Ну и у главы клана Цзян, очевидно, есть личные мотивы прилететь сюда. — А что насчет тебя и главы клана Не? — Скажем, что Цзян Фэнмянь заручился нашей поддержкой, так как Не Хуайсан и А-Яо были частично замешаны в этом. — Неплохо, — хмыкнул Вэй Ин. — Ну так что? — Цзинь Цзысюань скрестил руки на груди. — Вам удалось узнать все ответы? Тут в разговор вмешался Цзинь Цзыяо: — Да, брат. Молодой господин Не помог отгадать третью загадку. Мы полностью готовы. — Хорошо. И когда ты этим займешься, Вэй Усянь? Есть какое-то… определенное время? — Да, как это работает? — вклинился Цзян Чэн. — Не знаю. Может, она сама меня найдет, когда посчитает нужным? Но, в любом случае, как только все прибудут, я сразу начну. Нет смысла тянуть. — Ясно, — сказал глава Цзинь. — Это безопасно в твоем нынешнем состоянии? Вэй Усяню вопрос не понравился. — В моем нынешнем состоянии? Не преувеличивай. Я не смертельно болен. — Ладно, понял, — Цзинь Цзысюань примирительно поднял руки, уловив его недовольство. Он осмотрел его с головы до пят. — Могу задать вопрос? Вэй Ин махнул рукой, давая разрешение. — Да, прошу. — Почему ты позволил им это? Ты ведь мог убить всех — и дело с концом. Лань Сичэнь устоял на ногах, хотя колени стали ватными. Осознание того, что это реально могло случиться, наводило ужас. Заклинатели устремили взгляды на Вэй Усяня. — Мог. Но зачем? — преспокойно сказал он. — Это доставило бы гораздо больше хлопот, чем пользы. Даже если бы я сделал это, другие кланы восприняли бы этот поступок как угрозу и ополчились против меня. На подобное нет ни сил, ни желания, скажу честно. И выгоды тоже нет. Терять хоть какую-то часть боевой силы, потом пытаться восполнить ее большим количеством мертвецов… — Вэй Ин сморщился, как от зубной боли. — Ох, нет, избавьте. Этот вариант более оптимальный, потому что мы хотя бы избавились от Су Шэ. Цзян Ваньинь разозлился. Как он мог так говорить? Что за глупости? — Оптимальный? От твоей крови вчера весь вечер полы в храме отмывали. Это, по-твоему, оптимально? Вэй Усянь сдержал тяжелый вздох. — Цзян Чэн, успокойся. Это прошло и не обсуждается. Цзинь Цзысюань, — обратился он к юноше, — через сколько примерно главы Не и Цзян должны прибыть? *** Сомнений было много, однако Вэй Ин убедительно просил Цзинь Цзысюаня помочь ему с мудреным и порой путающим заклинанием портала, благодаря которому уже через два часа заклинатели полным составом собрались в цзинши, тесноватой для стольких гостей. Цзян Фэнмянь с горечью рассматривал то, как топорщилась верхняя часть ханьфу Вэй Усяня, старающегося совершать как можно меньше движений, в тех местах, где его тело покрывали бинты. Он расположился, как и все, на полу, на заранее подготовленных циновках. — Есть какие-то вопросы, или я могу начинать? — Да. Почему ты до сих пор не свернул им шеи? — спросил Не Минцзюе, имея в виду старейшин клана. — Я уже отвечал на это Цзинь Цзысюаню. Это было бы самым бессмысленным моим решением. К тому же, глава Не, карма для всех существует. И когда ваши старейшины, Лань Цижэнь, — резко обратился к заклинателю Вэй Усянь, — приползут ко мне на коленях, — а они приползут — я дважды подумаю, прежде чем помочь им. Вот и все. Лань Цижэнь кивнул, принимая его позицию. Другого он не ждал. — Что-то еще? — Нет, — сказал Цзян Фэнмянь. — Начинай. Вэй Ин достал футляр из мешочка Цянькунь. В нем ничего не изменилось. Только узор лилий, казалось, отчего-то зловеще потемнел. Ладонь Вэй Ина застыла над футляром в нерешительности. Он сжал пальцы, разжал и все же опустил руку. — Мне кажется, мы ошиблись. — Что? Почему? — удивился Цзинь Цзыяо. — Загадки... не открывали футляр. Они были подсказками к содержанию свитка. — Почему ты не сказал об этом раньше? — Цзян Чэн всплеснул руками. — Я не был уверен. — О, а теперь ты уверен? — Цзян Чэн был зол. Цзинь Цзысюань спросил: — И что ты ей скажешь? Вэй Ин пожал плечами. — Скажу как есть. — И тогда она точно убьет тебя, — вставил свое Цзян Ваньинь, но осекся и отвел взгляд, когда на его плечо легла рука Цзян Фэнмяня. — Не убьет, — не согласился Вэй Ин. — Она блефовала. — Как это, Вэй-сюн? — Не Хуайсан невольно подался вперед. — Посудите сами. Она дух и просуществует в такой форме, судя по тому, что я видел, не больше двух десятилетий. А я —единственный, кому можно доверить свиток. Не думаю, что она упустит такой шанс. — Ты уверен? — переспросил Цзинь Цзысюань. — Да. Просто дайте мне время. Вэй Ин касается футляра. *** В непроглядном молоке тумана, в котором с трудом можно было разглядеть собственные ноги, Вэй Усяню не пришлось долго бродить. Его сразу же вывело к ней. Он устроился на сотканном из тьмы стуле рядом с собеседницей. Молчание продлилось недолго. — Здравствуй, Вэй Усянь, — сказала она. — Чем был занят? Вэй Ин опешил. Он не понял, к чему был этот вопрос. — В каком смысле? — Не делай вид, что не почувствовал моего состояния. Мы связаны, забыл? Я за тысячу ли чую, как ты подавлен, не знаешь, правильно ли поступаешь и не веришь в то, что сам говоришь. От тебя веет болью, Вэй Усянь. Вэй Ин усмехнулся. Что возразить, если она была права? — Ты… пустая, — он прислушался к ощущениям. — Твоя душа распадается?... — А ты попробуй десяток лет прожить неупокоенным духом, и не такое произойдет. — Чувствую, ты рада переложить свою ношу на меня и освободиться от проклятия, — произнес Вэй Ин, задумываясь о том, что он ни разу не мог прочитать ее, а теперь она словно сняла свою броню, устав защищаться. Она покачивала ногой, глядя на черную иву, стоящую в мнимом центре бесформенного, нескончаемого пространства. — Ее здесь раньше не было, — Вэй Ин указал кивком на дерево. Она вяло отмахнулась. — Да. Решила «обновить интерьер» и оставить после себя хоть что-то на память. А что, не нравится? — она покосилась на Вэй Ина. Он пожал плечами и ответил: — Не по мне. Она склонила голову вбок и издала смешок. — Брось, Вэй Усянь. Меня ты можешь не обманывать, — ее палец коснулся места над сердцем: — Я же чувствую, что тьма, которая живет в тебе, тянется к этому месту. Вэй Ин отстранился, насколько то было возможно, словно это могло дать ему хоть какое-то чувство безопасности. Но он знал, что это бесполезно. Здесь он ничего не контролировал. Вэй Ин коротко фыркнул, и его реакция позабавила ее. — Чего упираешься, глупый? Сам же знаешь, что я права. — Упираюсь, потому что я тебя не понимаю! — раздраженно ответил Вэй Ин. — Ты то одна, то другая… — Ты не лучше, — выпалила она. — Я не понимаю твоих намерений. Ты то хочешь всех спасти, то нет. Так зачем делаешь это, если все используют тебя, пока это удобно? — Мои сомнения понятны и оправданы. Я просто хочу другой жизни... Для себя и для тех, кто мне дорог. — Да? И кто же тебе дорог? Лани? — съязвила она. — Не все. Ты сама знаешь. — А что насчет Цзян? Юй Цзыюань тоже будешь защищать, как верный пес? Вэй Усянь напрягся. — Я не пес. Но да — буду, — он добавил: — Только ради Цзян Чэна. — Врешь мне, но себе хотя бы не ври, Вэй Усянь. Я знаю, как ты хочешь все бросить и сбежать вместе со своим избранником. Вэй Ин сжал челюсть до скрежета. Знала, знала, знала… Что она могла о нем знать? Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он произнес: — Ты ничего обо мне не знаешь, — горло сдавило от страха, что он может стать перед кем-то уязвим. Вэй Ин ненавидел быть слабым. Он… больше не такой. Она продолжила давить без особого удовольствия, лишь из желания доказать свою правоту. — Что ты там говорил? Хочешь другой жизни? — насмешливо спросила она. — Но в этом и дело. Ты хочешь другой жизни для себя. И спасаешь ты их потому, что сама мысль об одиночестве тебе невыносима. Тебя пугает то, что они без тебя смогут, а ты без них — нет, — ее голос иглами проникал под кожу. — Стоило тебе засунуть им правду и не получить шквал порицаний в свою сторону, как ты резко обернулся преданным песиком. Вот и все. Ты просто эгоист, Вэй Усянь. Ты делаешь все только ради себя. Вэй Усяня бросило в холод. Ему казалось, что им овладеет собственная тьма, перемолов кости. Он тяжело сглотнул, когда грудную клетку разрывало что-то темное, страшно неправильное. Вэй Ин вскочил на ноги и отступил от нее на несколько шагов. — Не смей, — лед в его глазах был способен заморозить даже Диюй. Вэй Ину понадобилось около минуты, чтобы справиться с бушующей внутри тьмой. От каждого произнесенного слова его грудь режет пустота: — Еще раз сделаешь что-то подобное, и я уничтожу тебя. Кем бы ты ни была, не смей лезть туда, куда не просят. Она знала, что в Вэй Усяне говорил страх. И он тоже знал. Она перевела тему в другое русло: — Мы с тобой похожи, Вэй Усянь. Мы оба хотим свободы и мести. Почему бы не объединить наши усилия? Ты поможешь мне, а я… кто знает, может, и тебе помогу? Прекрасные условия, разве нет? Я даже готова простить тебе то, что ты хотел спасти свою кучку Вэней и не предупредил об этом. Сердце Вэй Ина пропустило удар. Он моментально переменился в лице. — Дай мне их спасти. Я готов на сделку. Проси все, что захочешь. — О, играем по-крупному? — засмеялась она. — Ну ладно, я согласна. Мои условия остаются прежними. — И все? Может, ты хочешь, чтобы я убил кого-то конкретного? — удивился Вэй Ин. Это было слишком просто. Она встала и медленно подошла к нему, коснувшись плеча, заглянула в глаза. — Да. Вэнь Жоханя и Вэнь Чжулю. — Как ты с ними связана? — Долгая история. Потом расскажу как-нибудь. Вэй Ин сказал: — Но ты же понимаешь, что теперь мне будет не так легко избавиться от Вэнь Жоханя? Она отвела взгляд, задумчиво произнесла: — Тогда… я могу тебя кое-чему научить. Что скажешь? Вэй Усянь сдержал усмешку. Вот так просто научить? Как же… Он скорее поверит в то, что она принудит его согласиться, чем будет играть честно. — Что будет, если я откажусь? — Хм… Мы поменяемся местами. Я захвачу твое тело, а тебя навечно запру здесь. Поверь, я все еще могу это сделать. Вэй Ин не выдержал и нервно рассмеялся, пытаясь осмыслить свое положение. Назад пути нет. Он сам ввязался в это и не мог отказаться. Он знал риски и правила этой игры. — Замечательно. У меня тоже есть условие. — Ну давай, говори. — Ты придешь, когда я позову тебя. В любое время. Только один раз. Она прыснула от смеха: — Прийти к тебе? Из Диюя? Как ты себе это представляешь? На чем нужно заключить подобную сделку, чтобы она вступила в силу, ты хоть понимаешь, Вэй Усянь? Неужто душу хочешь продать? Вэй Усянь равнодушно сказал: — Моя душа стоит дороже. Сделки на крови вполне достаточно. Она раздосадованно вздохнула. — Значит, не любишь проигрывать?… Ну ладно. Договорились. Вэй Ин уловил что-то в ее голосе... Он решил спросить: — Это плохо? — Да, — просто ответила она. Вэй Ин не понял: — Почему? — Потому что это тебя погубит, Вэй Усянь. Как когда-то погубило и меня, — вырвалось из нее неожиданное признание. Она провела пальцами в воздухе — и в ее ладонь лег небольшой нож. Его лезвие было черное, как сама ночь. Вэй Усянь готовился к неприятным ощущениям, когда она поднесла нож к его плечу, но предположить, что это будет настолько больно, не мог. Кожу пекло, когда на ее левом плече появился идентичный порез⁴, из которого струилась белая кровь. Она щелкнула пальцами, и боль тут же ушла. Вэй Ин коснулся своего шрама, который мерцал черным, затем глянул на ее, оставшийся белой полосой. — Поздравляю, Вэй Усянь, — задорно сказала она. — А теперь ты готов дать мне ответы, которые я так хочу услышать?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!