Том l: Объятия холода. Глава 9: Песня остается прежней, или Сон в летнюю ночь
14 марта 2025, 00:20Я пустой без тебя,
Как человек без
Морали,
Нас не разнять,
И жизнь хуже удара мечом.
Позабыв о привязанности,
Травлю твой голос
Кошмарами –
Как мерой предосторожности.
Я хочу распоряжаться
Своими снами так же,
Как ты дергаешь за ниточки
И напоминаешь о смерти.
Мне плевать, что они говорят,
Заковав все в цепях,
Сую руку в капкан лжи
В поисках способа
Свергнуть «лучи».
Возвращаюсь к тебе,
Как во вражеский лагерь,
Пытаясь угнаться
За миром проданной совести
Без доверия и верности.
Я залягу на дно,
Когда не смогу спать и есть
Без мыслей успеть.
Кутаюсь в твои объятия,
Как в накидку из меха.
Меня тянет назад,
Голоса за спиной твердят,
Что за мною следят,
И все срывы не заставят
Себя долго ждать.
Волнение бьет
По шрамам
И солнечному сплетению.
Туда, где поцелуи
Переплетаются с венами,
Ты вонзаешь ножи,
Говоришь: «Потерпи».
Кровь течет по запястьям,
Я как жертвенный агнец,
Которому не будет места
Ни в будущем,
Ни в настоящем.
*** Вэй Усянь забыл значение слова «волнение» много лет назад. Потому что оно было бесполезно и его эмоциональной составляющей был нанесен серьезный ущерб. Бóльшая часть чувств и эмоций Вэй Усяня исчезла на Могильных холмах, стала как грязь под ногами, которая не позволяла идти ровно. Все, что он тогда делал — пытался выжать из себя свойственные всем обычным людям чувства. Но он был не такой, как все. На Могильных холмах Вэй Ин научился жить с пустотой. Золотое ядро стало не больше, чем болезненным воспоминанием о том, что владеть мечом как прежде он уже не сможет. Его идеальная жизнь закончилась одновременно с потерей ядра, и даже темное искусство это не изменило. Первое время Вэй Ин в отчаянии тешил себя иллюзиями, что темная энергия куда лучше. Он с головой погружался в обучение всех техник, изучал их, все равно что пустые сокровищницы — напрасно. Вэй Ин думал, что сможет заменить одно на другое, но сильно ошибся. А теперь он проживал свою третью жизнь. Позабытые, затерянные в бессоных ночах и безумии чувства возвращались к нему и срывали нарывы, открывая его не зажившие гнойные раны. Вэй Ина ожидало заражение крови, если он не найдет способ справиться со всем этим. Он должен справиться, обязательно должен… У Вэй Ина не было причин волноваться, потому что он знал: она не убьет его здесь. И все же он нервничал… Почему? Почему она на него так влияла? — Вэй Усянь, ну что? — ее голос сочился весельем. Вэй Ин ответил ей безрадостно: — Ты же знаешь, что это бесполезно. Все мои ответы неправильные. — Знаю. Но мне было и не нужно, чтобы ты что-то отгадывал. Я хотела выиграть себе время и подумать, вот и все, — она повела плечом. — Но все же интересно тебя послушать. Какой ответ ты выбрал на первую загадку? — Глаза. — Кровь, — усмехнулась она. — Что со второй? Когда небо ниже земли? — Когда смотришь в воду? — Вэй Ин безразлично пожал плечами. — Нет, Вэй Усянь. Когда Небеса расколятся надвое и упадут на землю, погрузив мир в хаос. По коже Вэй Ина прошел мороз. Это было невозможно. — То есть… Это правда ответы к свитку? Она кивнула: — Да, ты все правильно понял. И, надеюсь, они помогут тебе понять, какое уничтожение он может принести, если попадет не в те руки. Вэй Усянь прекрасно понимал. Лучше, чем кто-либо. В свои годы он так же опасался за Стигийскую Тигриную Печать. — Как ты только могла создать это? — вырвалось у него. Она странно взглянула на Вэй Ина и пожала плечами: — Когда есть сила и знания… это происходит само собой. Люди не умеют использовать ни первое, ни второе во благо. Вэй Ин ощетинился: — Хочешь сказать, то, что ты создала, можно запросто оправдать твоим злоупотреблением силой и знаниями? — Винишь меня сейчас? — хмыкнула она. — А разве ты поступил не так же? Создал Тигриную Печать только потому, что мог, а о последствиях ты не подумал. Ее слова задели Вэй Усяня. Как она смела судить, не зная, на что ему пришлось пойти, чтобы свергнуть клан Цишань Вэнь, будучи совсем молодым? Он помог миру заклинателей освободиться от гнета Вэнь Жоханя и вздохнуть полной грудью, а эти бесхребетные праведники вонзили ему мечи в спину, присвоив все его заслуги себе. И не ей быть судьей, не ему быть оправданным, но Вэй Усянь хотел, чтобы она перестала сравнивать две абсолютно разные ситуации. — Это другое, — упрямо процедил Вэй Ин. — Неважно, — фыркнула она. — В конце концов, я преследовала свои цели. Мне было некогда думать обо всех этих алчных и жалких людишках. И не говори, что ты не понимаешь, о чем я. Вэй Ин промолчал. Он подавил в себе желание спорить с ней и увильнул от этой щепетильной темы. — К чему тогда загадка о принцессе Лин? Она внимательно посмотрела на Вэй Ина. — Да так, для общего развития тебе… — сказала она и вздохнула, словно вспомнив что-то. — Я люблю эту историю. Мне симпатизирует главная героиня. Та ситуация, в которой она оказалась не по своей воле… Такого не заслуживает никто. Мне жаль ее. — Тебя что, тоже держали в плену и ты полюбила другого? — Вэй Ин вопросительно выгнул бровь. Он спросил первое, что удалось откопать в сундуках памяти об этой истории. Она засмеялась так, будто он сказал что-то смешное. — В моем случае это был один и тот же человек. До сих пор не верится, что я была настолько глупа… Хотя, чего это я с тобой тут откровенничаю? Ступай, Вэй Усянь. Твоего пребывания в этом месте на сегодня достаточно, — произнесла она уже менее дружелюбно. — Я пробуду здесь еще пару дней, чтобы дать тебе несколько ценных уроков. Завтра приходи в то же время. Она подняла руку, собираясь щелкнуть пальцами и вернуть собеседника в реальность, но Вэй Ин вдруг остановил ее. — Погоди. — Что еще? — Когда мы закончим… — Да, да. Когда мы закончим, права на свиток будут у тебя и ты станешь его владельцем. Но пока главная тут все еще я, — ответила она скучающе, а в следующее мгновение мир поблек перед глазами Вэй Усяня. *** — Как вы мне это объясните, Лань Цижэнь? Цзян Фэнмянь был разъярен. Как они посмели тронуть Вэй Ина, его первого ученика?... Цзян Фэнмянь на миг задумался: кем Вэй Усянь вообще был в его жизни? Сыном некогда любимой женщины? Сыном почившего близкого друга? Злым демоном Старейшиной Илина? Незнакомцем?... Вероятно, последнее подходило лучше всего. Он был незнакомцем, в котором Цзян Фэнмянь все еще хотел видеть прежнего Вэй Ина. Несмотря ни на что, он обещал его защищать. А что теперь? Лань Цижэнь молчал. Цзян Фэнмяню хотелось ни то горько рассмеяться в ответ, ни то ударить его побольнее. — Что мне сказать его матери, когда я в следующий раз… приду к ней? — вопрос Цзян Фэнмяня прозвучал так удрученно и отчаянно, что Лань Цижэнь сжал губы в тонкую линию. Глава клана Цзян не знал, что ему делать. Он всегда был слаб по сравнению со всеми женщинами, которых когда-либо знал. Они служили для него — жалкого и безвольного — настоящим примером отваги и благородства. Эти недели вымотали Цзян Фэнмяня окончательно. Он забыл, когда в последний раз нормально спал и ел. Все резко изменилось. Вэй Ин изменился, и эти перемены пугали Цзян Фэнмяня. Еще недавно он провожал в Облачные Глубины задорного мальчишку с ветром в голове, а встретил… неожиданно взрослого и пережившего множество невзгод мужчину. Да, Вэй Ин уже не нуждался в нем, но он не мог отпустить его — своего маленького А-Ина, с которым они когда-то вместе считали звезды. Цзян Фэнмянь устремил свой взор к небу. Где-то там за облаками скрывались десятки созвездиий. Что в этом мире помогло бы ему понять, где он ошибся? И почему? Он делал все так, как велел ему покойный отец: держал клан, правил честно и непредвзято, имел детей, жену — нелюбимую, но все же жену — и ни в чем не нуждался. А внутри его почему-то не покидала горечь от ошибки, чего-то безвозвратно упущенного… — То, что Вэй Ин продолжает вас поддерживать, остается мне непонятным. Полагаю, Лань Цижэнь, мне не стоит вам сообщать, когда Вэнь Сюй нападет на Облачные Глубины — на мою помощь вы можете не рассчитывать, — холодно бросил Цзян Фэнмянь. Это было сказано под влиянием эмоций — которые он всячески старался подавить — и это было абсолютно бессмысленно. Но он устал просчитывать, использовать отношения с людьми в угоду себе, политике, ожиданиям общества или чему-либо еще. Впервые в жизни ему было плевать. — Глава Цзян, я все прекрасно понимаю, но в таком положении мы не можем поступать опрометчиво. К тому же, если вам будет интересно знать, Вэй Усяню удалось легко отделаться только благодаря мне. Если бы я лично все не прекратил, они ни за что сами не остановили бы меня. Цзян Фэнмянь резко повернулся. Это звучало как жалкое оправдание. — Лань Цижэнь, правильно ли я понял смысл ваших слов? Неужели вы пытаетесь тем самым обелить себя? — Нет. Я лишь пытался донести до вас правду, глава Цзян — отстраненно ответил Лань Цижэнь. Ни один мускул на лице Цзян Фэнмяня не дрогнул, несмотря на то, что внутри него, словно лава, закипала кровь. Он сохранил наигранную вежливость в голосе: — Да? Мне показалось, я прав. Что же вы, Лань Цижэнь, не стоит бояться признаться в том, что вас, должно быть, замучила вина. Но ничего, Небеса милостивы, а мы все иногда бываем на коротком поводке, если вы понимаете, о чем я. Лань Цижэню надоели эти условности. Он вспылил: — Послушай, Цзян Фэнмянь… Глава клана Цзян грубо оборвал его: — Нет. Это ты послушай. Мы знакомы не первый год, Лань Цижэнь, и друг о друге нам известно достаточно. Мне бы очень не хотелось портить наши хорошие взаимоотношения, однако… Случившееся выше моего понимания. Как это произошло, Лань Цижэнь? Ты ведь знаешь, как я отношусь к Вэй Ину, ты… — Цзян Фэнмянь сглотнул ком в горле при упоминании ее. — Если я сумел простить тебе тот давний случай с Цаньсэ, понимаешь, что Вэй Ина я тебе не прощу? Лань Цижэнь побледнел. Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, не в силах произнести ни слова. Его будто заставили разом вспомнить все свои грехи. — Я… Лань Цижэнь не закончил. Из цзинши до заклинателей донесся шум, и они, не сговариваясь, направились туда. *** — Вэй Ин! Когда Лань Цижэнь и Цзян Фэнмянь вошли в цзинши, они застали Вэй Усяня, который согнулся пополам от боли и Лань Ванцзи, который бережно придерживал его за плечи — так, чтобы не потревожить свежие раны от кнута. — Что случилось? Режущая боль в плече исчезла так же быстро, как и нахлынула, оставив неприятное покалывание. Вэй Ин разогнулся и, стараясь двигаться осторожно, привалился плечом к Лань Чжаню. Тот слегка склонил голову, позволяя ему опереться. — Все нормально, — махнул рукой Вэй Усянь, стараясь казаться беззаботным. Цзинь Цзысюаню в это слабо верилось. Он спросил: — Да? И что это было? Очередная демонстрация твоей безрассудности, Вэй Усянь? — Она пыталась тебя убить? — Не Минцзюе нахмурился. — Нет, вовсе нет. Нам удалось договориться за ароматной чашечкой чая, глава Не, — попытался отшутиться Вэй Усянь. Цзян Фэнмянь с тревогой посмотрел на воспитанника. — Ты уверен, Вэй Ин? Как ты себя чувствуешь ? — Да, все правда в порядке, глава Цзян, — заверил Вэй Усянь. — Ну так... что она сказала? — озвучил Цзян Чэн интересующий всех вопрос. — Хм… Назвала меня идиотом. У Цзян Чэна округлились глаза. — Погоди, чего? Она первая, кто не повелась на твое смазливое лицо? Дай я пожму ей руку! — Кто-то завидует? — усмехнулся Цзинь Цзысюань. — Еще чего, — фыркнул Цзян Чэн. — Да ладно, — влез Вэй Ин, — не переживайте, она бы и на ваши чары не повелась. У нее слишком специфический вкус. Он издал смешок, когда Цзян Чэн сверкнул глазами, словно молниями, а Цзинь Цзысюань поджал губы, выражая свое недовольство, и примирительно поднял руки. — Ладно, ладно. Цзинь Цзыяо обратился к Вэй Усяню: — Вам удалось что-нибудь выяснить о ней, господин Вэй? — Да, но я не уверен, — сказал Вэй Ин, качнув головой. — Мы договорились, что через два дня свиток станет моим, и за это время я должен выпытать у нее больше, потому что после связаться с ней будет невозможно. — Это настолько важно? — удивился Не Минцзюе. — Да. Она как-то связана с Вэнь Жоханем и Вэнь Чжулю. Я хочу выяснить, как именно, — Вэй Ин пожал плечами. — Может быть, получится. Цзян Фэнмянь был не в восторге от идеи Вэй Ина. Пускай он постепенно смирялся с непривычной для него чертой Вэй Усяня, это было рискованно. Настроение незнакомки было непредсказуемо. — Вэй Ин, это безумие. Не стоит этого делать. — Прошу извинить меня, глава Цзян, но я поступлю так, как посчитаю нужным, — Вэй Усянь встал с пола и поклонился, превозмогая боль. Ему почему-то вспомнилась Цзыдянь мадам Юй, после нее боль от дисциплинарного кнута, не являющегося духовным орудием невиданной силы, можно было вынести с лихвой. — Полагаю, мы закончили, господа? Не Минцзюе взглянул на Не Хуайсана, который коротко кивнул ему. — Вэй Усянь, я бы хотел с тобой переговорить, — произнес Не Минцзюе. Вэй Усянь изменился в лице; его серые глаза догадливо блеснули в дневном свете. — Как скажете, глава Не. *** — Я не стану тебя долго задерживать, Вэй Усянь, — Не Минцзюе постарался сказать это как можно дружелюбнее. — Не хочется особо тревожить раны на твоей спине. — Все в порядке, глава Не, — уголки губ Вэй Ина растянулись в улыбке. Он не собирался признаваться в том, что тело устало и молило его об отдыхе. — Что вы хотели? — Мы с Не Хуайсаном обдумали твое предложение. Думаю, мы могли бы попробовать. Не Минцзюе еще в детстве смирился с тем, что его судьба предопределена. Он каждый день жил с осознанием, что рано или поздно ему придется повторить судьбу своих предков. Когда Не Минцзюе занял место умершего отца, он не понимал, как тот жил с постоянным страхом перед неизвестностью, ведь одним Небесам было известно, в какой момент могло наступить искажение ци. Первое время Не Минцзюе снились кошмары о том, как он умирает и Не Хуайсан остается один, плача и зовя его. Когда на Совете Вэй Усянь дерзко торговался с ним, ему хотелось убить его, но сейчас… Не Минцзюе готов согласиться на все, даже на укрывательство Вэней, лишь бы разжечь давно угасший огонек надежды, на то, что он сможет жить, как все остальные заклинатели. Вэй Ин мог все изменить, теперь Не Минцзюе понимал это. В руках Вэй Ина было постине пугающее могущество, которое он мог использовать во вред или во благо. — Хорошо, глава Не. Ваше согласие много для меня значит, — Вэй Усянь склонил голову в знак благодарности. — Дайте мне две недели… — Не торопись. Мне нужно, чтобы ты выполнил свою работу достойно. Для этого ты должен быть жив и здоров. — Благодарю. *** Эти дни были поистине прекрасными для Су Шэ. Учебный процесс претерпел изменения, но зато, без присутствия некоторых людей, все и без того короткие уроки проходили продуктивнее и спокойнее. Туда-сюда сновали адепты клана Лань. Они охотно носили свитки, помогая старшим, поучали заклинателей из других кланов, которые, в свою очередь, пользовались случаем и дурачились. Сегодня все ученики наслаждались полной свободой из-за прибытия глав четырех великих кланов, чей визит поднял на уши Облачные Глубины, создав суету. Су Шэ сидел под деревом магнолии. Не зная, чем себя занять, он решил поупражняться в каллиграфии — искусством, которым он владел хуже всего. Большинство иероглифов получались чересчур размашистыми, не такими идеально ровными, как у Лань Ванцзи. Су Шэ хотел быть лучше. Он беспрепятственно исписывал листы бумаги, забыв обо всем, поэтому, когда кто-то вдруг загородил собой солнце, он не сразу понял, в чем дело. Су Шэ поднял голову и увидел перед собой Лань Чана. Он был серьезен и смотрел на него непривычно холодно. — Учитель Лань Чан? — Поднимайся и иди за мной. Су Шэ насторожился, но послушался. Он сразу понял, куда они направились. — Мы идем в храм предков, учитель? — Да. — Зачем? Старейшинам что-то понадобилось от меня? Лань Чан фыркнул и больше не сказал ни слова. Храм предков встретил Су Шэ тусклыми солнечными бликами на стенах. Старейшины уже ждали его, и Су Шэ отчего-то стало не по себе. — Учитель Лань Чан, зачем мы пришли? — он тяжело сглотнул. — И почему Лань Шэнли сегодня не было на занятиях? Страх стыл в груди комом. Неприятные догадки, словно черви, заползали в голове. — Ты не увидишь его в ближайшие три месяца. Или, если быть точнее, уже никогда, — Лань Чан развернулся к нему и протянул руку в требовательном жесте. — Отдавай ленту, Су Шэ. Су Шэ коснулся лобной ленты и замер. — Ленту? Но… зачем? — С этого дня ты не являешься адептом клана Гусу Лань. Отдавай ленту, — повторил он. Су Шэ почувствовал, что не может вздохнуть из-за подступающих к горлу слез. — Учитель, но вы же говорили, что не бросите меня! Тогда вы обещали, что сделаете меня благородным учеником клана Лань, говорили, что у меня всегда будет дом! — Су Шэ взмолился: — Учитель, простите меня! Это все из-за того, что я во всем плох? Я исправлюсь…Обещаю! — Замолчи! — Какой вздор! Скажи спасибо, неблагодарный мальчишка, что мы терпели тебя столько времени. Су Шэ закусил губу. Терпели?... Но он думал, что был действительно нужен. Су Шэ упал на колени, горькие слезы полились из его глаз цвета чайного дерева. — Прошу, не надо!... Я не хотел! Это все Вэй Усянь виноват! Я тут не при чем! Пожалуйста, вы… Лица заклинателей исказились от презрения. — Вышвырните его, — произнес старейшина, махнув рукой. — Мы не имеем с ним ничего общего. Стража схватила Су Шэ под локти и вывела на улицу. Он пытался вырваться, угрожая и плюясь обвинениями, как ядовитая змея. — Что вы делаете? Пустите меня! Иначе… Один из стражников усмехнулся: — Иначе что? Пожалуешься на нас крысам, которых скоро кормить будешь? Второй стражник сказал: — Да ладно тебе, Фэнь Сюй. Прекрати пугать парня, ему и так несладко придется. Они оба мерзко рассмеялись и выбросили Су Шэ за нефритовые ворота Облачных Глубин. Он больно проехался коленками по земле, содрав кожу и порвав край ханьфу. Ладони начали саднить. Су Шэ взвыл, ударив кулаками по земле. Это не могло быть правдой. Он должен вернуться и все объяснить, и тогда… Су Шэ стянул волосы на голове. Какой он… Какие они жалкие. Все до единого. Он так их ненавидит. Закат оставлял в небе оранжево-багровые разводы, словно кто-то убил гордого феникса. Су Шэ поднялся на ноги и, взглянув на стены Облачных Глубин в последний раз, пошел прочь. Он отомстит. Он обязательно им отомстит. *** Цзян Фэнмяня беспокоила брешь, появившаяся в его отношениях с Вэй Усянем. Большую часть времени, что им удавалось видеться, Вэй Ин был холоден и сдержан с ним, избегая длительного контакта. Цзян Фэнмянь не знал, как это исправить, как заполнить пустоту в его сердце из-за своего отсутствия. Он был далек от истины, но всей душой хотел это изменить. — Вэй Ин, — окликнул Цзян Фэнмянь, когда заклинатель вернулся в компании Не Минцзюе, — можно тебя на пару минут? — Да, глава Цзян. Цзян Фэнмянь попытался удержать улыбку на лице после обращения к себе. Глава Цзян. — Вэй Ин, у меня для тебя кое-что есть… Они вышли обратно на улицу, где Цзян Фэнмяня ждали слуги. Он жестом подозвал одного из них, который протянул футляр продолговатой формы, и отдал полученное Вэй Усяню. — Что это? — Вэй Ин вопросительно приподнял бровь. — Это мой подарок тебе. Уверен, он очень тебе пригодится. Вэй Ин открыл бархатный футляр. Внутри него на мягкой ткани покоилась флейта, словно выкованная из ночной тени и сгустившейся аметистовой пыли. Её черно-фиолетовый корпус был искусно оплетен серебряной филигранью, изображавшей причудливые узоры. Вэй Ин шумно выдохнул. Он в жизни не видел ничего прекраснее… — Это… Это слишком дорогой подарок, глава Цзян. Я не могу принять его. — Нет. Вэй Ин, прошу, — он остановил воспитанника жестом. — Над ней работали лучшие мастера, неужели ты обидишь своего дядю отказом? Вэй Ин переводил взгляд то на чудный инструмент в своих руках, то на Цзян Фэнмяня. С одной стороны, он не желал принимать такой подарок, с другой — ему в любом случае понадобилось бы создавать флейту самому, так почему бы не воспользоваться тем, что дают? Вэй Ин вздохнул, но все же закрыл футляр и сказал: — Хорошо, благодарю вас, — он хотел низко поклониться, но вместо этого вновь склонил голову в знак почтения. — Не стоит. Надеюсь, флейта тебе понравится и ты будешь использовать ее в благих целях, — улыбнулся Цзян Фэнмянь. Вэй Ин вошел в цзинши, ощущая странный осадок после разговора с главой Цзян. Совет завершился, и заклинателям было незачем задерживаться. Лань Цижэнь удалился самым первым, желая узнать, не случилось ли что-то в его отсутствие. Когда несколько адептов клана Гусу Лань прошли мимо цзинши Лань Ванцзи, Не Минцзюе сделал вид, будто наставляет Не Хуайсана, который демонстративно опустил голову с виноватым лицом. Боль в спине не позволила Вэй Усяню громко рассмеяться. Сцена была отыграна уж очень правдоподобно. — Вэй Усянь, нам стоит ждать от тебя вестей? — обратился к Вэй Ину Не Минцзюе. — Не знаю, Чифэн-цзюнь. Если что, вы получите от меня письмо. — Хорошо. Тогда до встречи, Вэй Усянь. Заклинатели ограничились кивками, и Не Минцзюе скрылся в дверном проеме. Вэй Ин опустился на край кровати и, сдержав вздох, положил футляр к себе на колени. Цзян Чэн, заметив знакомую фиолетовую отделку, спросил: — Вэй Усянь, что это у тебя? — А, это… — Вэй Ин открыл футляр, являя любопытному взору заклинателей хранившийся внутри предмет. — Моя новая флейта. Юноши обступили Вэй Усяня, чтобы получше рассмотреть музыкальный инструмент. — Красивая работа, — одобрительно улыбнулся Лань Сичэнь. — Как вы ее назовете, господин Вэй? — Цзинь Цзыяо перевел взгляд на Вэй Ина. Не Хуайсан потер подбородок: — Вэй-сюн, я думал, ты снова назовешь ее Чэньцин. — Нет, — Вэй Ин отрицательно покачал головой. — Пока не знаю. Если Вэй Усянь хотел начать все по-другому, не стоило давать имя из прошлого своему новому инструменту. Он повертел в руках флейту, в задумчивости провел пальцами по каждому замысловатому узору. Как же ему ее назвать?... — Пусть будет Синьян¹, — сказал Вэй Ин спустя несколько минут. — Вера, убеждения, идеалы… — Лань Сичэнь словно пытался распробовать эти слова на вкус. — Это прекрасное имя, господин Вэй. Лань Ванцзи недовольно зыркнул на брата. Лань Сичэнь, поняв, что тот хотел, тут же вежливо поклонился. — Что ж, думаю, нам уже пора. Хорошего вам дня, господин Вэй. Этот тонкий намек уловили и остальные заклинатели. Они без лишних вопросов последовали к выходу за Первым Нефритом. Когда в цзинши остались только они вдвоем с Лань Чжанем, Вэй Ин разрешил себе слабость. Он с болезненным стоном прислонился к Лань Ванцзи, стоящему рядом. Мышцы спины невероятно болели. — Вэй Ин, тебе не стоило так напрягаться… — Лань Ванцзи погладил его мягкие волосы. Силы стремительно покидали Вэй Ина. Он завалился бы набок, если бы муж не придерживал его за плечи в тех участках, куда не достал кнут. — Погоди. Я помогу тебе раздеться. Вэй Ин промычал что-то нечленораздельное в знак согласия. Лань Ванцзи осторожно освобождал супруга от верхних одежд, пока не добрался до тонких нижних одеяний, через которые виднелись бинты. Они были почти полностью окровавлены. В некоторых местах бинты прилипли к ранам, и снимать их было тяжело, но Вэй Усянь не издал ни звука. Лань Ванцзи вынес боль от тридцати трех ударов, что была в десяток раз сильнее. Он терпел эту процедуру в прошлом и был в еще худшем состоянии, поэтому Вэй Ин не смел строить из себя мученика. Он вздрогнул и стиснул зубы, когда спину пронзила острая боль. Лань Ванцзи знал эти ощущения — когда больно настолько, что немеет кожа и каждый вздох донельзя осторожен. — Т-ш-ш… Потерпи, Вэй Ин, — Лань Ванцзи поцеловал мужа в здоровую часть плеча. Стараясь причинить как можно меньше дискомфорта, он осторожно нанес целебную мазь на раны Вэй Ина, а после забинтовал. — Спасибо, Лань Чжань. Люблю тебя, — сказал Вэй Усянь, почти засыпая. Лань Ванцзи заботливо заправил за ухо выбившуюся из его прически прядь волос, поцеловал в губы со всей нежностью, дурманящей Вэй Ина лучше любого вина. — Отдыхай, Вэй Ин. Сон унес Вэй Ина течением грез в мир то ли приятных, то ли жутких сновидений. *** Вэй Усяню было холодно. Мокрое черно-красное одеяние липло к телу, когда он обнаружил себя под черной плакучей ивой. Пальцы его рук и ног онемели. Вэй Ин резко вскочил на ноги, когда увидел свое отражение в воде. Его отражение… Почему его волосы белые? Он дотронулся до своих белоснежных прядей. Они были жесткими и ломкими, выпадали и оставались в его руках, словно паутина. Раздался ее смех. Искаженный, он звучал неприятно. Вэй Ин ужаснулся и отступил на несколько шагов назад, когда её силуэт промелькнул на поверхности воды. В воздухе витал знакомый аромат османтуса. Его Вэй Ин знал лучше всех. — Шицзе! Вэй Ин видел Цзян Яньли, стоящую в нескольких чи от него. Она и Цзинь Цзысюань держались за руки. Губы Вэй Ина тронула улыбка — они выглядели такими счастливыми. Вдруг к шицзе подбежал маленький Цзинь Лин, он держал в руках букет полевых цветов. — Мама, смотри! Это тебе! — Молодец, А-Лин, — Цзян Яньли приняла подарок сына и поцеловала его в лоб. — Он очень красивый! Вэй Ин подошел к ним ближе, выйдя из тени. Цзян Яньли изменилась в лице. Ее взгляд сломал что-то в Вэй Ине, оставляя лишь осколки надежды и вины. Она испуганно посмотрела на него и прижала сына к себе, защищая. — Ты не мой А-Сянь! Уходи! — Что? Шицзе… Как только Вэй Ин захотел приблизиться, их образы растворились в воздухе. За его спиной мелькнула тень, и он резко обернулся. Внутри все обожгло болью, когда он увидел Лань Ванцзи, неподвижно лежащего в ледяной воде. Вэй Ин подбежал к нему. Сердце ушло куда-то в пятки… На животе его одежды пропитались кровью. Ее было так много, что вода окрасилась в красный цвет… — Эй, Лань Чжань, посмотри на меня… — Вэй Ин попытался приподнять его голову, но пальцы скользнули по мокрой коже. На миг Лань Ванцзи открыл глаза, и в них отразилось лишь страдание, прежде чем он рассыпался пеплом, развеявшись по ветру. На ладонях Вэй Ина осталась кровь. Он сдержал рвущийся наружу крик и отполз назад, прижав к себе колени. Ему было тяжело дышать. — Лань Чжань… Вэй Ин слышал ее смех. Он противно резал уши. — Вэй Ин?... *** … Вэй Усянь распахнул глаза. За окном слышался громкий смех заклинателей. Это был сон. Всего лишь глупый сон. — Вэй Ин? Они тебя разбудили?... — Лань Ванцзи опустился на край постели. Вэй Ин приподнялся на локтях и начал трогать свои волосы, которые разметались по подушке. Заметив странности в поведении супруга, Лань Ванцзи коснулся его локтя и позвал по имени. — Вэй Ин? Все в порядке? Это действие возымело желаемый эффект — Вэй Ин перестал рассматривать свои волосы и обратил внимание на Лань Ванцзи. — Ох, Лань Чжань, все в порядке…— он перевернулся на бок и, приняв помощь мужа, сел на кровати. — Просто не выспался. Лань Ванцзи взял Вэй Ина за руки и слегка нахмурил брови. — Холодные… — Второй Нефрит поцеловал его костяшки пальцев. Вэй Ин вздрогнул, но позволил Лань Ванцзи прижать его руки к своим щекам. — Приснился кошмар? — Да. Ничего страшного, Лань Чжань. На лице Вэй Ина появилась слабая улыбка. Лань Ванцзи знал о его особенности организма: после кошмаров у него всегда холодели руки. Об этом было неизвестно даже шицзе. — Уже утро, — вздохнул Вэй Ин и размял шею — мышцы очень быстро уставали от сна в одном положении. Вэй Ин перевел взгляд на ажурное окно, из которого подул летний ветер. Солнечные лучи проникали в цзинши, оставляли свои поцелуи тепла на коже, но не грели. Вэй Ин не хотел к ней идти. Но его мучило множество вопросов, на которые сегодня он хотел получить ответы.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!