Вернутся к фанфику
Часть 5.
11 февраля 2024, 21:44 — Тебя ещё учить и учить целоваться, — заключил он и наградил её ещё одним поцелуем, но не в губы, а в лоб. Точно туда, где оставляют бинди.
Наверное, это можно было считать за благословение.
— Только ли целовать… — протянула, чуть вздохнув, Деви и поспешила виновато прикрыть рот ладонью.
Наверняка, конечно, практика майтхуны не оставила Рама без опыта, но… как поток мыслей допустил обнажение таких допущений? Конечно, он её будущий супруг, её жених, но вдруг влияние муладхара и сватхистана стало чересчур значимым. Скоро её и вовсе совесть покинет, коль продолжит разбрасываться такими словами бездумно…
Но почему-то от этих мыслей чуть перед чакрой муладхара и под чакрой сватхистана она ощутила нарастание жгучего тепла и несколько стыдное, неприятное чувство, будто водопад хлестал не снаружи, опадая в бездну, а прямо внутри её тела, между ног.
И это всего лишь результат поцелуя — каков позор. Или какова сила этого поцелуя… возможно, раз безжалостно раскрылись обе чакры, волоча её дух в мир необычных удовольствий — это знак?..
Однако от неловкости это не спасало.
Но Рам ей искренне улыбнулся, без толик ехидства, сарказма или снисхождения. С каким-то пониманием или лишь лёгким уколом смешка — но доброго, согревающего сердце. Он её совсем не осуждал — Деви это прочитала в его глазах.
— Не только целовать, значит. Но пока… я просто хочу, чтоб ты не стеснялась и не боялась. Пошли, я тебе покажу кое-что… если ты хочешь и силы есть, — вдруг стал распинаться он, словно и сам почему-то смутился.
Деви заинтересованно прищурилась и заложила руки за спину, размышляя. За прошедшую ночь она уяснила одно — Раму она безоговорочно доверяла. Она не видела в нём хищника. Перед ней стоял друг, любовник, муж — кто угодно, но не плохой человек. От него веяло таинством редких благовоний, какой-то загадкой и недомолвками — но не опасностью. С помощью этого человека она спаслась от гнёта необходимости выйти замуж за чужеземца. Без Рама, даже будь у неё иной наречённый на примете, она не смогла бы отыскать выхода из ситуации. Он и впрямь являлся словно воплощением Рамы, или новой аватарой самого Вишну, должной отстоять честь брака. Даже не только честь — а в целом значимость, силу и чистоту союза двух человек.
И хотя она впрямь уже устала — и даже головная боль стала возвращаться, однако… она взяла его за руку и кивнула. Ей хотелось уйти с Рамом, куда он предложит.
Если что-то пойдёт не так, и она передумает — врать и отмалчиваться не станет. Не для того она готовилась вскоре стать знатной госпожой Дубей. Пусть в семье патриархат — это ничего не значило. Это статус выше, чем у сиротки Шармы. Она станет частью одной из двух самых важных семей — и не должна будет склонять голову и бояться показать себя.
— Покажи то, что ты хочешь мне показать, — она улыбнулась, уняла бушевание двух чакр где-то под юбкой и разрешила Раму увести себя куда-то ещё.
***
Увидеть водопад ранее было восторгом, но ныне, неподалёку — там, где шум безрассудного потока воды также не утихал, лишь чуть меньше закладывал уши, — узреть просто качель среди леса — настоящим шоком. Сплетённая из подручных средств, с привязанным бревном в качестве сиденья, но качель, и вполне надёжная. Верёвки из даров природы не уступали в габаритах прочным швартовым канатам, а закреплённое на них бревно — не просто веточка, а толстый сруб, очищенный от сучков и выглядевший вполне комфортным. Дивия моргнула несколько раз, думая, что уставший рассудок рисовал неправдоподобные изображения, которых наяву не существовало, но качель никуда не пропадала. Оставалась колыхаться на лёгком ветру, словно в такт шумам водопада. А вскоре и в такт лёгких смешков Рама — интересно, сколько минут она глупо пронзала взглядом качель, раз её наречённый уже не мог сдержать хохот? Или какое выражение перекосило её лик?.. Или всё сразу?.. Насколько нелепо она выглядела? Неужели более, чем качель, как-то привязанная к дереву вдали от цивилизации? — Да, это качель, — наконец подтвердил Рам. — В лесу? — брови стали взбираться куда-то наверх. — Тебя покатать? — вместо ответа на очевидный вопрос поинтересовался он, и Деви оторопела. — Я сплю, да?.. — она оглянулась, пытаясь отыскать признаки того, что всё увиденное было плодом воображения, но все мелкие детали вокруг злостно сообщали обратное. — Ладно, покатай… — всё-таки решила Деви. Спала она или нет — но подобного шанса ей могло больше попросту не представиться. Даже во сне. А если наяву — то тем более. Она неуверенно подошла к самодельной качели и осторожно опустилась на неё, не сразу решившись оторвать ноги от безопасной земли. Пока она смотрела на качель со стороны, конструкция выглядела надёжной, но стоило пойти её проверять — как узлы на бревне стали видеться некрепкими, да и толстые верёвки где-то секлись и волокна торчали по сторонам. И даже когда Деви медленно оторвала сначала одну ногу, а за ней и вторую — впилась руками в верёвки, словно её собирались отправить кататься над пропастью. Она неуверенно поёрзала на бревне, попытавшись присесть как можно надёжнее и убедить себя в том, что не упадёт. Ну и заодно стиснула верёвки ещё сильнее — так, что кожа на костяшках натянулась и побледнела, словно готовясь вот-вот порваться от напряжения. — Не беспокойся, — она ощутила широкую ладонь Рама, что легла ей на спину между лопаток. — Эту качель я сам сделал, — заявил он по-странному гордо, словно в нём говорил не могущественный ведающий из рода Дубей, а весёлый мальчишка. — Это была моя детская мечта. Просто самостоятельно создать качель вдали от всех обязанностей и этой проклятой жизни. Хоть один раз побыть обычным счастливым ребёнком… но исполнил я эту мечту только сейчас, — пояснил шёпотом он, точно прочитал мысли Деви о необычном для него поведении. Почему-то услышать признание об отсутствии нормального детства так открыто было странно. Деви не помнила, чтоб хоть когда-то Рам о таком говорил… а в далёком детстве она не слышала от него жалоб. Оттого стало вдвойне за него больно. — Я ведь родился с таким глазом. Только я появился, уже все и всё поняли. А потом родители погибли, мы с братом остались вдвоём… — рассказал он и в первый раз чуть толкнул качель вперёд. Деви думала, что вцепится в верёвки ещё сильнее, но, наоборот, ослабила хватку. От неожиданного порыва откровений у Рама ей стало одновременно больно, но и спокойно. Страх от катания не доходил до разума — все мысли занял её наречённый и его личная драма. У каждого она своя, по-разному болезненная или счастливая, но слышать историю от твоего будущего мужа — это оказалось нечто особенное. Кататься на самодельной качели, о которой он мечтал с детства, и слушать рассказ — что-то даже более интимное, чем то, о чём её тело начинало задумываться от физических контактов с Рамом. — Как и я с братом тогда… — опечаленно выдохнула Деви. Но в одном Раму повезло — пусть детство выпало ему несчастливое, его старший брат был жив до сих пор. Какой бы характер ни был у Раджа Дубея — он был и оставался любящим старшим братом. У Рама хотя бы кто-то из его семьи был доныне с ним. — Я хочу, чтоб у следующего поколения была другая судьба. Чтоб дети не росли сиротами. И чтоб у них было детство, — заключил Рам и толкнул качель особо сильно. Так, что Деви поднесло очень высоко, почти к ветвям деревьев, заставив вспомнить мгновения из детства. Того, которое омрачила череда ужасных событий. И того, которого она не могла пожелать даже врагам. Рам прав — у следующего поколения должно быть детство. А следующее поколение — это их будущие дети. Которые любыми способами и методами должны расти в счастье.***
По дороге обратно к храму, Рам как-то отыскал какой-то небольшой пруд, спрятанный за оградой из величественных валунов. Мох стелился по разномастным поверхностям горных пород, деревья стыдливо прикрывали небольшой водоём, а звери обходили это возможное место водопоя, но как-то Рам его всё равно отыскал. Он словно весь лес изучил, даже самые странные его уголки. Хотя учитывая, что ему удалось возвести настоящую качель вдалеке от поселений людей — неудивительно, что Дубей прошерстил местность со всех возможных углов. Или особый глаз как-то помогал ему ориентироваться в лабиринтах джунглей так, как другим недоступно. Но скорее, Деви начинало казаться, что он выучил конкретный треугольник на местности, чтоб провести её по нему. Раму словно заранее было известно о поцелуе у водопада, о разговоре по душам на самодельной качели и… о грязи, которая ужасно облепит потные тела, и в которой вернуться в калан — признак плохого тона. Эту грязь требовалось смыть… одежду постирать в походе было невозможно, но хотя бы омыть лицо, руки и ноги. Хоть чуточку ополоснуться от проклятой грязи. И казалось, точно Рам это заранее предусмотрел. — Красивое место, согласна? — поинтересовался он, когда помог ей преодолеть последний валун, преграждающий путь к заветной глади пресного, — Рам это уточнил заранее, — водоёма. Деви сдавленно кивнула и медленно рассекла рукой прозрачную пелену, под которой на дне сверкали всевозможные камни. Вода оказалась чуть тёплой, послушно срывающей с кожи следы грязи и липкого пота. Даже усилий прилагать не приходилось. Проведя пару раз из стороны в сторону, пока рука не очистилась достаточно, она сцепила пальцы меж собой, выгнула лодочкой ладонь и загребла побольше кристальной жидкости. И жадно выпила, стоило поднести руку к губам. До того, как перед глазами не замаячил уютный водоём, Дивия не замечала, насколько её стала мучить жажда. Вода оказалась вкусной, даже сладкой. Лучше было бы пить из шустрого ручья, но ныне и пруд казался ей прелестным колодцем. Деви опустила вторую руку, её умыла, даже выскребла проклятые полукольца грязи под ногтями и после налила в сложенные корзинкой руки побольше воды. Вода приятно освежала. Умыв напоследок педантично и лицо, — один раз даже просто опустившись им в водоём, — Деви подняла взгляд. И с удивлением заметила обнажённого по пояс Рама, который постепенно опускался в воду. Он вздумал не просто умыться, а именно искупаться?.. Пытаясь не разглядывать торс своего будущего мужа, — но не в силах совсем не замечать гладкой кожи с разрезами рельефа мышц и серпантином выступающих вен на руках, — Деви отпрянула от водоёма, вновь ощутив, как точка между первой и второй чакрами налилась огнём и влагой одновременно. Она хотела крикнуть ему что-то вслед, спросить, почему он не мог её хотя бы предупредить, что будет ходить полуголый, но с парализованного изумлением языка не сорвалось ни вздоха. Она не ожидала, что он так вдруг перед ней… полуголый. Бесстыдно стоящий уже по пояс в воде, что вид открывался только на его сухие мышцы и плоский живот, разрезанный элегантными следами пресса. После он и вовсе, не оборачиваясь к ней, аккуратно нырнул с головой в пруд, скрывшись там на несколько мгновений. А после вынырнул — насквозь мокрый, со струями воды, стекающими со взбитых локонов, и каплями влаги на нагой груди, что в свете солнечных лучей заблестели подобием самоцветов. И за что ей такая пытка? Деви пыталась, всячески силилась отвести взгляд, не разглядывать тела наречённого, оставить это на будущее, но… он бесстыдно приковывал взгляд к себе. Точно использовал какие-то свои особые силы, буквально заставляя разглядывать его… Рам сделал шаг к выходу, обнажив промокший верх брюк, что от тяжести влаги попросту облепил его бёдра… Нет. Деви дрогнула и подняла взгляд выше. Прямо так, что встретилась с превесёлым взглядом обоих глаз Рама. В них в свете ярких утренних лучей играли искры, а за ними переливалось пламя. На линиях скул от полуулыбки смягчились края. А россыпь капель напоминала, что его кожа очистилась от грязи, пота и прочего мусора. Он стоял перед ней, чистый, полуголый и чересчур красивый. Ему не требовались никакие толстые слои богатых нарядов, чтоб выглядеть властно, привлекательно и сильно… Деви вновь дрогнула — нет, лучше бы и дальше на его пояс смотрела. От столкновения взглядов становилось совсем странно на душе. И казалось, словно вскоре раскрытие чакр пробудит в ней всю женскую энергию, что она таила и подавляла в себе, как положено незамужней девице из аристократии. — Только смотреть будешь? — спросил вдруг он, чуть качнув головой и заправив пятернёй мокрые патлы назад. Не в силах это контролировать, Деви сильно сдавила ноги, надеясь, что под петтикотом и сари этого не узреть. — А чего… чего ты от меня хочешь? — выдавила она сипло, безуспешно пытаясь потушить странное невидимое пламя между ног. — Ты же говорила, только ли целовать тебя учить… — он приподнял одну бровь и усмехнулся. Веки Дивии испуганно раскрылись шире, словно готовясь выпустить глаза из орбит. И почему она не умела держать язык за зубами?.. — Но для этого пока сильно рано, будущая госпожа Дубей. Но… показать тебе, какие ещё есть поцелуи? — он наклонил голову. — Можешь отказать, конечно… но не смущай меня тогда настолько пристальным вниманием, — его улыбка стала шире, и Деви вконец растерялась. Но справедливо рассудив, что намного лучше и приличнее будет всё-таки заставить себя отвернуться от него, Деви подобрала ноги под себя и, сложив руки на груди, повернулась к Раму спиной. Какая разница, что она там ему могла случайно сказать… пока ей и поцелуев хватало. А проклятое пламя между ног — просто какая-то ошибка. Надо всего лишь сконцентрироваться на чём-то ещё, и наваждение оставит её в покое. Ничего страшного и сложного… ей удастся с этим справиться. — Хорошо. Но если что — я буду тебе рад, — услышала Деви хриплый голос, и бёдра скрутило какой-то тянущей болью. Она положила руку поверх чакры сватхистана, пытаясь унять поток сумасшедшей энергии, но это подействовало противным образом — жар только накалился. Словно она была чайником, который оставили греться на плите. Ужасная, невозможная нелепица! Богиня Кали, за что мир так неблагосклонен к ней… Почти всхлипнув, Деви стала разматывать сари. Вероятно, даже с мокрой насквозь нижней юбкой, потом она сможет замотать сари так, что никто и ничего не заметит. Лучше всего будет и вовсе петтикот оставить где-то в лесу и дойди до калана в сари, без белья под. Если она пройдёт быстро — никто не обратит внимания. Но хотя бы это буйство энергии утихнет. Когда сари легло кругом вокруг её ног, Деви заколебалась на чоли, нервно поддевая ногтями его край. Мочить верхнюю одежду явно не стоило, но и перед Рамом показываться в таком виде… но он ведь всё равно вскоре увидит её с нагим бюстом. Да и она могла прикрыться волосами и руками… Вздохнув и надеясь, что это не станет её ужасной ошибкой, Деви стянула через голову чоли и отбросила его в сторону. От резких зазываний ветра, показавшихся для груди, привыкшей к теплу, страшным ураганом, пуговицы сосков вмиг затвердели, и она поспешила укрыть их волосами, а под волосы заправить и руки. Но даже от тепла собственных ладоней на своей груди огонь между ног заполыхал с новой силой. Оно не хотело, словно не могло утихнуть. Но, может, у Рама впрямь получится справиться с этой пыткой… может, он лишит её этих нестерпимых и непривычных терзаний. Неуверенно, жмурясь от каждого шага, Дивия двинулась обратно к пруду. Стараясь не задумываться, станет ли это её ужаснейшей ошибкой, она опустила ноги в воду и продолжила ход, наблюдая, как постепенно петтикот разносила вода в стороны, заставляя юбку раскрываться каким-то цветком. — Не бойся. Красивая, ракшаси, — проговорил вдруг Рам, и Деви, из-за того, что пыталась не смотреть на него, даже не заметила, как её накрыла его тень. Только когда тепло больших мужских рук согрело её, она опомнилась. И удивилась этому странному прозвищу. — При чём тут демоны ко мне? — она заставила себя даже с каким-то вызовом поднять взгляд, но не пыталась сбросить рук Рама с себя. Пока не получит ответа — потерпит. — Никто не знает точно, кто такие ракшасы, — возразил Рам, усмехнувшись. — Но… в контексте всей страны ты совершила ужасное зло, как истинная ракшаси. Противница воли богов, которая, возможно, обрекла Индию на исчезновение под гнётом британцев… ты — та, кто выбрала счастье. Ты несколько вне человечества… считай это комплиментом, — пояснил медленно, смакуя каждое слово, он, а после наградил её лоб ещё одним поцелуем. — Так это комплимент? — она фыркнула. — Самый искренний, — Рам улыбнулся и переплёл их пальцы. Только когда соски укололо иглами ветра, Деви поняла, что он опустил её руки ниже. Но она даже не попробовала вновь закрыть грудь… решилась полностью ему довериться. Раз уж она ракшаси… Пусть уж взгляду Рама тогда откроется её четвёртая чакра. Пусть пред ним сияет обнажённая анахата — чакра любви. Он словно подумал о том же — и следом, вдруг переведя руки ей на бёдра, он опустился ниже и наклонился, припав с пылким поцелуем к точке, где пряталась анахата. Точно по центру груди. По жилам от сердца разлилась настоящая лава или вся энергия жизни со всех уровней бытия, и Деви покачнулась, едва не падая, но его руки на бёдрах крепко её держали, не позволяя провалиться под водную гладь и куда-то сбежать от пылких касаний его губ к своей груди. Чтоб точно устоять, Деви уложила ладони на крепкие плечи Дубея. — Целовать можно куда угодно. Не только касания губ, лба или щёк. Можно касаться груди, — он провёл языком по правому полушарию, приблизившись прямо к ореолу соска, — сосков, — вдруг Деви пронзило молнией: его зубы нежно сомкнулись на затвердевшей, словно камушек, точке, — или шеи, — напоследок он осторожно промокнул сосок влажными губами и метнулся дорожкой ласковых касаний наверх, пока не остановился с долгим поцелуем на её шее. Рам словно заглатывал кожу — и это мутило рассудок. Весь мир переворачивался с ног на голову. Пламя впрямь разлилось по всему её телу. Кажется. именно так выглядела страсть. Волна безумства, накаляющая весь мир добела и вызывающая столпы искр в глазах. — Пошли туда, — когда её губы безвольно разомкнулись, пропустив первый тонкий звук, Рам вдруг отпал от неё и кивнул на какой-то большой валун посреди пруда. — А?.. — сил на слова не нашлось. — Ты всё поймёшь. А если нет или тебе будет неуютно — сообщай. Обязательно, всегда сообщай, — предупредил он её, аккуратно взял под локоть и поволок за собой. Вскоре кромка воды стала доставать Деви до шеи и она почти перешла на передвижение вплавь. Хорошо Раму, наверное… ему вода достигала только груди, когда они дошли до того валуна, что чуть выступал над поверхностью. Почти плоский, лишь чуть поодаль возвышающийся небольшим холмиком. На него, кажется, вполне можно было с комфортом лечь. Ну или хотя бы присесть… — Ты мне доверяешь? — вдруг спросил Рам, подхватив её за плечи и нагнувшись к лицу. Возможно, её устами говорил поток ненормальной энергии внутри, но Деви ответила не мешкая: — Да… — Я… я хочу, чтоб ты знала до свадьбы — я очень тобой дорожу. И моё желание заключить этот брак идёт от анахаты, — произнёс Рам, прежде чем вновь поделиться теплом своих губ с её. Деви путалась в чувствах и движениях, совсем смазанно отвечала на ласки его губ и чуть отшатывалась, ощущая непривычные касания его губ к ним, но пыталась учиться. Но в первую очередь она наслаждалась этой лаской. Внезапно он разомкнул поцелуй и чуть ли не рывком посадил её на валун. Деви лишь успела ощутить, как промокшая юбка задралась, оставляя беззащитную кожу ног на созерцание всем окружающим миром. — Можешь лечь, если хочешь. Или сиди и… наблюдай, — на губах Рама выступила хищная улыбка, когда его руки умело надавили ей на колени, вынуждая их разъехаться в стороны. Дивия не успевала уследить за новыми необычными ощущениями и обдумать их — её будущий муж всё делал очень стремительно. Словно у него впрямь был сценарий всего этого дня. Будто он уже подготовился проводить её в неизведанный мир удовольствий. Она лишь заворожённо наблюдала, как Рам оставлял бутоны поцелуев на внутренней стороне её бедра, постепенно приближаясь к точке, ранее сокрытой для всех. И ей даже не хотелось его оттолкнуть. Она впрямь ощутила, что доверяла ему безоговорочно. И что ей хотелось ощущать его ласки. Но удовольствие буйным цунами накрыло её, когда его губы почти стали касаться её места под страстной чакрой свадхистхана, и она стала медленно ползти руками назад, доколе лопатки не соприкоснулись с прохладной поверхностью камня, а влажные волосы не разметались во все стороны. Ей хотелось видеть, что он делал — но ей не хватало сил. Сильно много ощущений для одного раза. Дивия никогда ранее не ведала подобных фонтанов ощущений. Никогда столько энергии не концентрировалось между мулахадрой и свадхистханой. — Можно целовать губы, лицо, шею, грудь, руки, живот и ноги… а можно целовать ещё одни губы. И эти поцелуи очень нравятся девочкам, — она дрогнула от жара кончика языка, что стал играть с её плотью, словно с игрушкой. — Даже сводят с ума от удовольствия, — он увереннее тронул её языком. Деви вдруг ощутила себя какой-то розой, что ещё не успела до конца распуститься, и чужие касания ей в этом помогали. Первый протяжный стон улетел вслед за ветром. — Можно касаться этих губ пальцами во время таких поцелуев. Но к этому мы вернёмся позже… — заключил он прежде, чем Деви ощутила, как он потянул её на себя ближе, обнял за бёдра и впился в неё с ещё более жадным поцелуем, чем те, которыми одаривал губы на её лице. Но больше всего внимания его губ, языка и даже зубов доставалось одной безудержно пульсирующей точке, где словно сконцентрировалось ещё одно сердце. Он обводил её языком, втягивал в себя, точно сладкий напиток из соломинки, аккуратно отмечал зубами… как-то странно и громко причмокивал, отчего её щёки стыдливо полыхали… Но Дивия не могла находить этот влажный звук плохим — он ей даже нравился. Её восхищало всё, что с ней происходило. Оно было совсем новым, особым, невероятным и не поддающимся объяснению — но совершенно внезапно показалось нормальным. Чакры будто раскрыли ей новую истину. Показали ещё один уровень бытия. Уровень удовольствия. Ей вдруг захотелось освежить знания — точно ли в том самом месте, том горящем огнём уплотнении, не существовало ещё одной чакры, о которой ей малодушно забыли рассказать раньше. Может, существовала особая чакра, исключительно для взрослых, и концентрировалась она прямо в этой драгоценности между её ног. А если этой чакры не существовало — для Деви существовала. И это была та чакра, для раскрытия которой она могла практиковаться каждый день. Вместе с Рамом. Вместе с касаниями его губ, обещанными касаниями пальцев и чем-то большим. Но пока она только начала изучать магию удовольствия от ласк с мужчиной.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!