Вернутся к фанфику

Глава 14 "Убивай живых, бойся мёртвых". Часть 2

7 августа 2025, 21:45
      — Она пришла в себя?       Послышался голос, который Уэнсдей прекрасно узнала, ведь это голос монстра, который скрывается под маской человека. От него Аякса охватило ещё больше паники.       — Да, мэм. — Проговорила рейдер.       — Хорошо. — Послышались шаги к их камере. — Дальше я сама.       Мэрилин подошла, остановившись возле двери их карцера. Позади неё шёл рейдер, держа в руках арбалет. В отличие от других рейдеров, он выглядел молодо, можно было сказать, что он ещё был подростком.       — Где Абель? — Первое, что спросила Мэрилин.       — Его тяжело ранили в бою, — Проговорила брюнетка спокойным голосом. — Я дала ему обратиться. Он хотел быструю смерть, но я решила по-другому.       — Твою мать. — Мэрилин нахмурила брови и крепче сжала челюсть от злости. — Ты, маленькое чудовище... Проклятье!       — Да? — Изогнула бровь Аддамс. — А несколько дней назад я была ещё убийцей. Но он был в таком плохом состоянии, что даже на банку с фасолью не обменять.       — Достаточно. — Со злостью сказала Торнхилл, направив пистолет на брюнетку. — Отойди.       В этот момент все неверморцы затаили дыхание. Аддамс сделала несколько шагов назад, пока спина не упёрлась в пыльную стену камеры.       — Мэтью, открой дверь. — Скомандовала Мэрилин. Рейдер открыл дверь, отойдя, чтобы Торнхилл прошла в камеру.       — Пристрелила бы тебя и выбросила за борт за такие штучки. — Она всё ещё направляла пистолет на брюнетку. — Но ты меня впечатлила. Сначала ты собрала банду из малолетних балбесов, затем убила двух моих лучших солдат. Потом пробралась ко мне на борт под прикрытием стада... — Она размахивалась пистолетом, жестикулируя. — Если вернуться обратно с такой роскошной добычей, как ты, можно считать, что эта сраная миссия удалась. Ты слишком ценная, чтобы тебя убивать.       — Твоя "миссия" изначально была ошибкой, и ты облажалась. — Сказала брюнетка.       — Ты даже в клетке не перестаёшь огрызаться. Ничего, это пройдёт. — Она подошла к пыльному матрасу, сев на него. — Знаешь, мой отец был очень строгим человеком. Строгим, но справедливым. И на всё были правила. Больше всего его раздражала расточительность: если я оставляла свет в комнате, он выходил из себя. Но как он ни ругался из-за счетов на свет, я всегда забывала его выключить.       — И? — Спросила Уэнсдей.       — И однажды он вырубил нам электричество. — Она посмотрела на Аякса. — В качестве "воспитания". Чтобы доказать, что у поступков бывают последствия. Я с братом остались без горячей еды, без телевизора, без чистой одежды. Жалкая семейка в полной темноте.       — Да я вижу, что в твоей родне одни козлы. Ты поэтому такая?       — Не знаю, но свет с тех пор выключаю. У отца были свои недостатки, но он показал мне, насколько ценны уроки, подкреплённые примером.       — Значит, это был урок? Вот как? — Уэнсдей хотела подойти ближе, но рейдер направил на неё арбалет.       Мэрилин подняла руку, показывая, чтобы этот мальчишка не стрелял ни позже, ни раньше времени. Держа в другой руке пистолет, она дулом указывала, чтобы брюнетка прошла вправо, встала напротив неё. — Я хочу тебе рассказать одну историю. Назовём её "Притча о двух друзьях". Двоих мальчиков одновременно забрали из дома и увезли в новое место. Им пришлось оставить свою семью и друзей, и поначалу это было тяжело. Но новое место оказалось хорошим. Люди там выращивали пшеницу и свиней, и эти мальчики впервые за эти месяцы наелись досыта. Надели чистую одежду. Получили свои кровати. Им даже выдали ружья и научили стрелять. Местные были добры к ним. Всё, что от них требовалось, - помогать защищать наше место...       — И языки им грозили отрезать, да? — Спросила брюнетка. — И обменивать их на собственную защиту?       — Не груби и дослушай до конца. — Процедила сквозь зубы Мэрилин. — Эти мальчишки попали на это судно. Один понял, что за эту землю стоит бороться, другой же этого никак не понимал. Нарушал правила, пытался первого отговорить от этой "земли". Он никак не мог забыть старый дом, друзей. Всегда пытался мне помешать. — Она перевела взгляд на юношу с арбалетом. — Один стоит сейчас перед тобой, другой - в карцере по соседству.       Брюнетка сначала посмотрела на рейдера, затем за стену, которая связывала их карцер и Тайлера. Мэрилин встала с матраса, всё ещё держа в руках пистолет, и подошла к этой стене.       — Не расскажешь, что было дальше, Тайлер?       — Нет! — Крикнул Тайлер, явно не желая, чтобы она продолжала свой рассказ.       — Хорошо, — В её голосе чувствовалась горечь разочарования за Тайлера. — Думаю, он тебе не рассказал главного.       — Нет! Не смей! — Тайлер ничего не мог сделать, как кричать и бить кулаками по двери камеры.       — Одной ночью он совершил ошибку, подслушивая за дверью моего кабинета. Так ещё мне доложили, что в этот же день он виделся с вами и даже не пикнул об этом. Мне надоело, что он всегда пытается пойти против правил, что "воспитание" не даёт своих плодов. Я поставила перед ним выбор ради осмысления его ошибок: либо его убивает его товарищ, либо...       — Нет, это ты виновата! Ты и твои подонки, которые наблюдали за этим! Это твоя вина! — Неверморцы впервые видели, как Тайлер, который обычно ведёт себя очень спокойно и тихо, кричит и плачет от того, что ничего не может сделать.       — ... либо он отрежет язык самому громкому из пленных.       Услышанное повергло в шок не только Уэнсдей, но и ребят, которые прекрасно это слышали. Брюнетка перевела взгляд на Аякса, наконец-то сложив в голове, что так хотел сказать Петрополус, но не мог.       — Как ты уже догадалась, он выбрал второе, сохранив себе жизнь, но навсегда забрав у человека способность говорить.       — Тайлер, скажи, что это неправда. — Попросила Энид.       Тайлер прижал голову к двери. Его костяшки были разбиты, и из них лилась кровь, украшая ладони алой жидкостью. Он взглянул в глаза Энид. В его глазах было столько боли, которую он пережил с рейдерами.       — Это.. правда. — Прошептал он. — Они держали его, четверо людей. Двое из них держали, чтобы он сидел и не рыпался, а остальные держали его за голову, открыв ему рот, чтобы он его не закрывал. А эта тварь заставила меня!       — О, Тайлер, ты сам совершил свой выбор, никто тебя не заставлял.       — Это ты виновата! Это ты тычела мне в голову пистолетом! Это ты направляла мою руку, чтобы я это совершил! Это ты угрожала мне, что убьёшь меня, а заодно Аякса тоже!       — Ты многократно совершал ошибки. Тебе просто нужно было показать, что ты предан этому дому. — Мэрилин подошла к брюнетке, которая до сих пор пыталась осмыслить происходящее. — Нравится тебе или нет, но теперь ты в моём отряде, Уэнсдей. Вопрос в том, каким ты будешь солдатом: как Мэтью или как Тайлер? Преданной или мёртвой?       — Это ты мне забила голову! Дрянь долбанутая! — Кричал Тайлер.       — Я убью тебя при любой возможности. — Проговорила Уэнсдей, посмотрев в глаза Мэрилин. Именно сейчас она чувствовала ту энергию и эмоции, когда она совершила убийство совершенно невиновного парня.       — Примерно это я и ожидала услышать. — Хмыкнула Торнхилл. — Но мне не до шуток, и ты скоро это поймёшь. Вытащи сюда это трепло!       Скомандовала она рейдеру азиатской внешности. Рейдер открыла его камеру, вытащив Галпина наружу.       — Мораль истории до него так и не дошла. Придётся донести её нагляднее.       — Только попробуй ко мне подойти! — Рейдер достала острый нож, подходя к нему. — Я тебе сам глотку перережу.       — Кишка у тебя тонка, чтобы убить.       Она замахнулась ножом, но Тайлер схватил её за предплечье. Из-за того, что Тайлер был сильнее девушки, она пнула его в колено. От сильного удара он упал на больное колено, а рейдер быстро освободилась от его цепкой хватки. Пнув Галпина в спину, он упал на металлический пол судна, а рейдер придавила его своим ботинком.       — Мэтью, иди помоги ей, у меня здесь всё под контролем.       — Да, мэм. — Юноша выскочил из карцера.       Он держал Тайлера, чтобы он не встал, а также его руку, растопырив пальцы. Девушка замахнулась ножом, ударив лезвием по второй фаланге безымянного пальца на правой руке. Раздался безумный крик, от которого все неверморцы ощутили страх. Рейдер ещё раз ударила по пальцу, отрубая его от руки. Мигом под его ладонью образовалась лужа крови, которая никак не останавливалась.       — Достаточно. — Послышался голос Мэрилин.       Они вдвоём подняли бедного юношу, посадив обратно в карцер. Боль в руке была невыносимая, он еле как двигал рукой. Чтобы остановить кровотечение, он оторвал зубами и нетравмированной рукой клочок от рубашки, завязав и крепко затянув импровизированный жгут на пальце.       — Ты заслуживаешь смерти. — Сказала Аддамс. — Я тебя убью.       — Думаешь, ты сможешь убить?       — Не думаю, я знаю. Как того бедного мальчишку в Афинах. — Через несколько секунд она добавила. — Как Лукаса несколько недель назад.       — Так это ты его убила. — С ухмылкой проговорила Торнхилл. — Ты - отличный солдат.       — Оставь её в покое! — Крикнула Энид.       — Эни, не надо!       Услышав то, что ей было нужно, Мэрилин направилась к Энид, приказав, чтобы Мэтью при любой опасности от брюнетки стрелял в неё из арбалета.       Энид всё также стояла возле двери камеры, смотря на Мэрилин. Йоко и Юджин не знали, чего сейчас можно ожидать, но это их молчание ощущалось как затишье перед бурей.       — Кажется, Уэнсдей за тебя очень сильно переживает, да? — Задала вопрос Мэрилин, который остался без ответа. — Минори, открой дверь.       — Только попробуй её тронуть!       — Какая реакция, — Мэрилин была рада, что нашла слабое место Аддамс. — Мэтью, закрывай дверь. — Она взглянула на Энид. — Нам действительно нужно поболтать вдвоём. Наедине.       Открыв дверь, Мэрилин схватила Синклер за запястье, потянув в сторону лестницы, которая вела на самый высокий этаж палубы. Энид сопротивлялась, пыталась освободить руку, но Мэрилин была сильнее её, так ещё девушка-рейдер ей помогала, чтобы Синклер точно не выбралась.       — Нет, Энид! — Уэнсдей подбежала к закрытой двери. — Лорел, не надо!       — Присмотри за ней, Мэтью. — Проговорила Торнхилл. — Раскочегаривай эту хрень и поплыли отсюда. Подальше и побыстрее.       — Сейчас разогрею котёл. — Сказала рейдер.       Юноша остановился у её двери. Она смотрела на него со всей ненавистью и злобой.       — Не смотри на меня так, будто собираешься убить. — Сказал рейдер. — Так для всех вас будет лучше.       — Лучше?! — Крикнула Йоко. — После всего, что она натворила?! Да пошёл ты!       — Заткнись нахрен! — Он развернулся в сторону Йоко.       Воспользовавшись моментом, Уэнсдей достала один из спрятанных ножей. Взяв нож за лезвие и потянувшись рукой, она открыла щеколду двери. Услышав звук за спиной, рейдер развернулся обратно, но Аддамс вовремя пнула дверь ногой, отталкивая его.       От настолько сильного удара он ударился спиной о стену. Брюнетка быстрыми движениями накинулась на рейдера, выбив из его рук арбалет. Нож в правой руке впился в бедро рейдера, а левой рукой брюнетка закрыла ему рот, заглушив крик.       — Совершишь глупость - я тебя убью. — Проговорила Аддамс, убрав левую руку. — Понял меня?       — Пошла нахер! — Брюнетка сильнее надавила ножом в бедро. — Да, да, я понял!       — Ещё раз, ты меня понял!? — Она сильнее давила.       — Да!       Брюнетка вытащила окровавленный нож, а рейдер из-за невыносимой боли сел на пол судна. Аддамс села перед ним, смотря в глаза.       — Где ключи?       — Во внутреннем кармане куртки. — Проговорил он.       Достав ключи, она подошла к карцеру Кента и Ксавье. В отличие от ключей Тайлера, в этой связке было немного ключей, поэтому она быстро открыла замок вместе с щеколдой.       — Уэнсдей, сзади! — Крикнул Кент, заметив, что рейдер достал нож и собирался накинуться на брюнетку.       — Видимо, ты плохо меня понял. — Аддамс ухватилась за руку с ножом, пнув в раненую ногу.       Нож несколько раз пронзил живот рейдера, задевая жизненно важные органы. Кровь хлынула из ран и рта юноши.       — Я максимально больше не хотела кого-то убивать. — Уэнсдей вытащила лезвие ножа, замахнувшись им над головой рейдера. — Но вы не желаете играть по моим правилам.       Брюнетка нанесла удар в голову: кровь хлынула, украшая руки Аддамс. Бездыханное тело упало на пол, а под ним скапливалась лужа крови.       Ксавье и Кент вышли из карцера. Кент отправился на помощь Аяксу, который был даже не в состоянии сдвинуться с места, а Ксавье поднял арбалет с пола. Резко он почувствовал, как к нему подходят из-за спины. Повернувшись, юноша увидел ту девушку-рейдера, которая замахнулась на него ножом. Быстро среагировав от страха и испуга, он нажал на спусковой крючок, выстрелив стрелой в лицо рейдера.       — Нет, нет, нет... Это не то, что... — Все посмотрели на него, а он в панике отбросил оружие, пытаясь осмыслить, что только что он убил человека. — Простите, простите, простите...       — Поможете Тайлеру. — Сказала Уэнсдей, открыв карцер Йоко и Юджина. — И уходите, я отправлюсь за Энид.       — Я пойду с тобой. — Решительно сказала Йоко. Юджин же взял ключи и отправился к карцеру Тайлера.       — Хорошо, возьми арбалет. — Уэнсдей подбежала к мёртвой девушке, обыскав её, найдя свой револьвер и топор.       — У нас осталось мало времени, действуйте быстро. — Проговорила Йоко, зарядив арбалет окровавленной стрелой.       — Встретимся на суше. — Сказал Кент, выводя Аякса из карцера. Ксавье, вспомнив, что у Кента ранена нога, подбежал им помогать.

***

      Они поднялись на самую верхнюю палубу, туда, куда Мэрилин отвела Энид. Уэнсдей чувствовала, как за каждой преодолевшей ступени лестницы страх за Энид ледяной хваткой сжимает её сердце. Йоко была позади, смотря, нет ли сзади опасности от рейдеров.       Наверху было прохладно из-за ветра, и лучше слышались выстрелы из оружий. Всё также множество ящиков были на палубе, за которыми они могли прятаться.       — Чёрт, котёл запустили. — Прошептала Уэнсдей. — Я предлагаю нам разделиться.       — Согласна, — Сказала Йоко. — Так у нас больше шансов быть незамеченными.       — Их как минимум здесь должно быть пять вместе с Мэрилин. — Аддамс огляделась. — Иди направо, там больше ящиков.       Аддамс пошла вдоль деревянных ящиков. Изредка слышались шаги от берц рейдеров.       — Мы направим твою энергию. Ограничим её. — Послышался издалека голос Мэрилин. — Я знала Уэнсдей до того, как всё началось. Она передумает. Ты тоже передумаешь, когда увидишь, что у нас есть.       Кровь закипала в венах Уэнсдей. Ненависть к Мэрилин, словно ядовитый плющ, обвила её разум, но сквозь пелену ярости пробивался острый страх. Страх за Энид. Мысль о том, что её возлюбленная, её человек, страдает из-за Торнхилл, жгла, словно раскалённое клеймо. Вина тяжёлым грузом давила на плечи, сковывая движения. Она винила себя, что из-за неё Торнхилл причиняла вред Энид, чтобы только манипулировать ею.       Она прислушалась, стараясь уловить каждое слово, каждый звук. Сердце бешено колотилось, отбивая ритм паники. Уэнсдей чувствовала, как в груди поднимается волна отчаяния. Ей хотелось бежать туда, в центр этой мерзкой сцены, разорвать всех, кто причиняет Энид боль, но разум холодно подсказывал, что сейчас это будет самоубийством.       Она быстро перебежала между ящиками, чтобы рейдер, который стоял возле других ящиков, не заметил её. Она подобралась к месту, где была Мэрилин и Энид. Йоко тоже уже подошла с другой стороны к рейдерам, но страх на лице Танаки заставил Уэнсдей оглядеться на палубе.       — Мы поймали её, — Сказал рейдер, указав на Бьянку. — Она пыталась в толпе ходячих пробраться на судно.       — Неудивительно, что там было столько ходячих. — Проговорила Мэрилин. — Наверное, считаешь себя очень умной, раз привела такую толпу? Или это тоже Уэнсдей придумала?       Бьянка молчала, даже не смотрела на Мэрилин. Она была обеспокоена Энид и Дивиной, которая должна была пробраться на палубу к остальным неверморцам.       — Что, нечего сказать?       — Я тебя не боюсь. — Процедила через зубы Бьянка.       Пока они разговаривали, Уэнсдей приближалась всё ближе, прячась за ящиками от рейдеров, которые метались по палубе.       — Да ну? — Изогнула бровь Мэрилин.       — Ты ломаешь людей. Потому что боишься. Потому что слаба.       — Я даю людям цель. Нам есть за что бороться.       — Не слушай её, Энид. Они все здесь слабы.       Мэрилин взглянула на рейдера, и он понял её немой намёк, направив ружьё на Бьянку.       — Нет! — Подала голос Энид, но через секунду не послышался выстрел ружья, а рейдер упал, со стрелой в голове.       Йоко выстрелила, показавшись рейдерам. Оставшийся рейдер направил на неё автомат, отвернувшись от Бьянки. Мэрилин посмотрела на Йоко, но на неё накинулась Аддамс, сбив с ног и выбив из рук пистолет, который упал на пол судна. Чтобы помочь Йоко, Барклай набросилась на рейдера, и он промахнулся, не попав в Танаку.       Мэрилин пыталась оттолкнуть брюнетку. Она пинала её ногами и отталкивала плечами. Аддамс заметила пистолет, который выпал из рук Торнхилл, и потянулась рукой к нему, что было ошибкой.       Воспользовавшись этим, Мэрилин оттолкнула Уэнсдей, прижав её к полу судна, начиная душить крепкой хваткой обеими руками.       Воздуха не хватало, Уэнсдей пыталась толкать Мэрилин в грудь, пока Торнхилл её не отпустила одной рукой. Правой рукой она замахнулась и ударила кулаком в щёку Уэнсдей. Аддамс болезненно вскрикнула.       Когда Мэрилин замахнулась во второй раз, к ним подбежала Энид, взявшись за правую руку Торнхилл. Она продержалась недолго, получив от Мэрилин сильный удар в живот, что от боли она скрючилась. Но светловолосой удалось помочь Аддамс: она поднялась на локтях и с размаху ударила в лицо локтём на правой руке. От удара Мэрилин легла на пол, схватившись за место удара, а брюнетка попыталась встать, придерживаясь за железный ящик, достав нож.       Только встав, Мэрилин снова схватила её за руки. Торнхилл с силой удерживала её, а Аддамс правой рукой пыталась поднести нож к её лицу. Но она была сильнее, поэтому одним ударом выбила нож из рук, прислонив брюнетку к корабельным поручням, начиная душить локтем.       — Это была большая ошибка! — Процедила сквозь зубы Мэрилин, со всей силой давя на горло Аддамс.       Уэнсдей кричала, размахивала руками, пыталась всеми силами выбраться из крепкой хватки. Заметив нож, Энид подняла его, ранив Торнхилл в левое бедро. Она закричала от боли, а Уэнсдей удалось пнуть основание ножа, вгоняя лезвие глубже в рану. Кровь быстрым потоком хлынула из пореза, а металлический запах витал в атмосфере.       Пнув ещё раз, она оттолкнула Мэрилин, которая села, держась за раненное бедро. Они одновременно посмотрели на лежащий недалеко пистолет, хотев уже потянуться за ним, как его подняла Энид.       Энид направила пистолет на Мэрилин: её руки тряслись, а в глазах гулял страх. Ей было страшно: второй раз в жизни ей приходится направлять оружие на человека.       — Энид, погоди, — Проговорила Мэрилин, подняв руки в знак капитуляции. — Я сдаюсь, видишь?       Она попыталась встать, но нож в бедре очень сильно мешал. Уэнсдей смотрела на Энид, и она тоже разделяла этот страх с ней. Она не хотела, чтобы Энид убивала когда-то живого человека, хоть как бы он не был мёртв и гнилой внутри. Это она убийца, и никогда не сможет отмыться от этого статуса, но не Энид.       — Положи оружие, и я всех отпущу. Мы с командой уплываем и больше вас не будем беспокоить.       — Энид. — Позвала Бьянка, которая вместе с Йоко расправились над рейдером, оставив его без сознания, медленно подходя к светловолосой. — Она не опасна. Опусти оружие.       — Тебя не было там, — Её голос дрожал, а в уголках глаз скопились слёзы. — Ты не знаешь, на что она способна.       Аддамс поднялась, держась руками за перила. Времени оставалось мало, с минуты на минуту бомба могла взорваться.       — Не надо стрелять, правда! — Прокричала Мэрилин. — Ты боишься, ты не хочешь убивать.       — Уэнсдей..? — Энид взглянула на неё.       — Мэрилин права. — Проговорила Уэнсдей, чувствуя, как слёзы скапливаются в уголках глаз. — Ты не убийца, не бери на себя эту участь. В твоей жизни только я буду убийцей. Не нуж...       Прозвучал выстрел: пуля точно попала в голову Мэрилин, оставив отверстие в середине лба. Энид от настолько давящих и тяжёлых чувств села на колени, откинув пистолет. Слёзы лились ручьём из её глаз.       Все смотрели на неё шокировано, особенно Уэнсдей. Она не ожидала такого исхода событий. Она понимала её боль. Они обе разделяли одну и ту же боль, с которой Аддамс мирилась долгое время, а Энид только её ощущала.       — Мэрилин, нам не удалось найти... — Проговорила рейдер, но заметила, что бездыханное тело Торнхилл лежит на полу, утопая в своей крови. — Что вы натворили?!       Корабль резко качнуло, послышался взрыв, а чёрный дым из трубы котельни стал больше и гуще. От этого взрыва все покачнулись, но, в отличие от рейдеров, неверморцы догадывались, что это время их бомбы наконец-то настало.       — Чёрт, бомба! Энид! — Аддамс подбежала к Энид, чтобы уберечь её от взрыва, но сильный взрыв из трубы откинул её в сторону железного ящика.       Теряя сознание, она пыталась найти взглядом Энид, но всё было размыто, а в ушах был писк, на фоне которого слышались взрывы из трубы котельни.

***

      Уэнсдей открыла глаза, чувствуя, как судно постепенно уходит под воду, наклоняясь влево. Вокруг бушевал огонь: видимо, от взрыва загорелись деревянные ящики, а затем и сено на лодке, охватывая всё судно. Недалеко от неё лежал труп Мэрилин, лицо которого было всё в крови. Из воды слышались хлюпанье ходячих, которых стало ещё больше.       Уэнсдей поднялась, шатаясь, и ухватилась за перила. Ей нужно было как-то спуститься с судна, ведь оно долго не продержится на плаву. Ее взгляд зацепился за покосившуюся крышу из баннера, наспех сооруженную на деревянных опорах моста. Она перелезла за борт, цеплялась за скользкие от копоти поручни, дразня ходячих, тянувшихся к ней из воды. Ходячие пытались добраться до неё, но Уэнсдей выигрывала тем, что лодка только начала тонуть.       Из-за взрывов судно качалось, и с каждым толчком вниз сыпались железные бочки и горящие обломки ящиков. Спрыгнув на крышу, она спустила на мост по ящикам, которые ещё не охватил огонь.       В деревянный столб рядом с ней вонзилась стрела из лука, заставив брюнетку спрятаться за ящиками.        — Ничего не забыла? — С насмешкой спросил рейдер, стреляя из лука Йоко и медленно подходя к брюнетке.       Аддамс достала из столба стрелу, ожидая, когда он подойдёт к её укрытию.       — Даже не думай, что просто уйдёшь отсюда. — Носок его грязного ботинка показался взору Аддамс, и она стрелой ударила его по ноге.       Он взвыл от боли, а Уэнсдей толкнула его, забирая из рук лук. Он упал в воду, а ходячие быстро принялись за него. Собрав все стрелы, которые он выстрелил в ящики и столбы, она побежала по мосту от толпы ходячих. Ходячие были везде: позади неё, слева и справа в воде, а лодка всё больше и больше падала на бок. Вокруг огонь, взрывы не прекращались, Уэнсдей бежала изо всех сил. Последняя вспышка взрыва полностью разрушила корабль, отбрасывая брюнетку на землю.       Много пыли, едкий дым, от которого глаза слезятся, а дышать было некомфортно. Аддамс подняла голову, замечая, что к ней приближался ходячий. Быстрыми движениями она пыталась дотянуться до стрелы, которая лежала на земле, и подняться. Когда ходячий был близко к ней, его внезапно ударили в голову топором.       Перед ней стояла Энид, которая облегчённо смотрела на брюнетку.       — Энид! — Проговорила Уэнсдей, обняв её. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть.       — Примерно представляю: я уже думала, что тебя не спасти. — Энид ответила на объятия, крепко прижав к себе брюнетку свободной рукой.       Уэнсдей уткнулась лицом в плечо Энид, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Она была измотана, испугана и до безумия счастлива видеть свою девушку целой и невредимой. Всё пережитое за последние часы казалось кошмарным сном, от которого она наконец-то проснулась. Объятия Энид были спасительным кругом, теплом в этом хаосе и аду.       — Я думала, что потеряла тебя. — Энид отстранилась, так как опасность ходячими была ещё высока.       Ходячих было всё больше и больше, а опасность за их жизни всё выше и выше. Уэнсдей подобрала лук, а Энид замахнулась топором, убивая очередного ходячего.       — Блять! — Раздался крик возле воды. — Отвали от меня нахрен!       Уэнсдей прицелилась, выстрелив в голову ходячего, который схватился за ногу девушки. На берегу сидела Дивина, которая ногами пыталась оттолкнуть ходячих.       — Дивина! — Уэнсдей подбежала к девушке.       — Уэнсдей? — Дивина огляделась, хоть брюнетка была недалеко от неё.       Уэнсдей пригляделась, и увиденное её шокировало: левая часть лица Дивины была изуродована ожогами, особенно глаз. Дивина не видела её левым глазом, пока брюнетка не подбежала очень близко к ней.       — Энид, быстрее сюда! — Крикнула Уэнсдей, взглянув на светловолосую, которая топором убивала приближавшихся ходячих. — Дивина ранена!       — Где Йоко и Бьянка? — С тревогой спросила Дивина.       — Я не знаю, может, Энид знает.       — Мы отправились к вам, потому что вас долго не было. Но Бьянку схватили рейдеры, а я смогла спрятаться. Произошёл взрыв.. Я не успела спастись с остальными...       — Тише, — Подбежала Энид, схватившись за руку Дивины, помочь ей встать. — Всё хорошо, Див, мы с тобой. С Йоко и Бьянкой всё в порядке.       — Ты можешь видеть? — Спросила Аддамс.       — Немного, но не отпускай меня, ладно? — Энид молча кивнула.       — Чёрт, — Уэнсдей взглянула, как всё больше ходячих шли к лодке через лес. — Нам нельзя здесь оставаться.       Они пошли вдоль берега, Энид так и держала Дивину за руку, а Уэнсдей взяла топор из рук Энид. Слышались выстрелы, рейдеры стреляли из оружия в ходячих.       Энид привела их к остальным ребятам, которые прятались за ржавыми железными бочками.       — Ребята, вы выбрались! — Воскликнул Юджин.       — Тут целая куча ходячих. — Проговорил Кент, не обратив внимание из-за темноты, что его сестра ранена.       — И их всё больше с каждой секундой. — Продолжила Бьянка.       — Дивина? — Йоко изначально смутило, что Дивина держится за Энид.       Она подошла к ней, взявшись за вторую руку. Дивина сжала её крепко-крепко.       — Йоко.. — Грустно сказала Дивина, которая только могла чувствовать руку своей девушки. — Я не вижу.       Это был как смертельный удар, как выстрел, пуля которого стремительно вонзалась в тело. Причём не только это испытала Йоко, но и остальные неверморцы. Танака убрала пряди волос, открыв себе вид на ожоги на лице её девушки. Она заключила в объятия Дивину.       — Прости меня.. — Прошептала она на ухо. Слёзы так и норовились скатиться по щекам.       — Тайлер, как ты? — Спросила Уэнсдей.       — Всё нормально. — Он показал перебинтованный лоскутком от одежды палец, которая была вся в крови. — Жить, по крайней мере, буду.       — Давайте быстрее уберёмся отсюда, пока нас не сожрали? — Предложила Бьянка. — Лошадь с телегой уже готова.       — Придётся прорываться. — Сказала Уэнсдей. — Бегите к телеге, а я вас прикрою.       — Но как же..? — Начала Энид, но её перебила Уэнсдей.       — Я следом за вами. Как будет возможность - прорвусь.       Энид кивнула, и остальные направились к лошади. Йоко и Кент помогали Дивине, направляя её в правильном направлении. Энид подошла к брюнетке, оставив на её губах мимолётный поцелуй.       — Будь осторожна, пожалуйста. — Проговорила Энид.       — Ты тоже береги себя. — Энид отстранилась, отправившись за неверморцами.       Уэнсдей натянула тетиву лука, прицелившись. К неверморцам приближались трое ходячих, а стрел у неё осталось немного - шесть. Ей категорически нельзя было промахнуться. Выстрелив, стрела пронзила голову мертвяка.       Вокруг стреляли выжившие рейдеры: одну девушку окружили ходячие. Она стреляла в них из пистолета, но их было всё больше, и они подходили ближе к ней. Они накинулись на неё, кусая за руки, а один напал из-за спины, кусая в плечо. Но она продолжала в них стрелять, пока у неё не кончились пули. У неё ничего не осталось, кроме как последней гранаты.       Благополучно убив и не промахнувшись, сохранив три стрелы, Уэнсдей наблюдала, нет ли ещё опасности для ребят. Они подошли к телеге, по очереди садясь в неё. Юджин забрался на лошадь, ждя, когда все заберутся. Но прозвучал взрыв гранаты, который напугал лошадь, и от страха она побежала, чуть не опрокинув Юджина вместе с телегой. Ксавье и Бьянка, которые помогали остальным забраться, не успели усесться.       — Что делать будем? — Спросила Уэнсдей, подойдя к ним.       — Я знаю, как нам можно отсюда уйти. — Сказал Ксавье. — Но я не уверен, что это безопасный путь.       — Что за путь? — Спросила Бьянка.       — Ты знаешь этот путь. — Воскликнул Торп. — Через пещеры.       — У нас нет другого выбора. — Сказала Аддамс. — Показывайте, где они.       Уэнсдей побежала туда, куда её вели Ксавье и Бьянка. Они максимально избегали ходячих. Аддамс отдала лук Бьянке, а сама вооружилась топором. Ксавье же она отдала мини-топорик, который всё это время был с ней.       Они привели её к большой скале, где была средняя по размеру щель. Свободно в неё нельзя было пройти, только боком, но ходячие, которые гнались за ними, вынуждали делать то, что им приходилось, - идти по неизвестным местам, не зная, какой ужас там их может ожидать.       Они протиснулись, аккуратно идя боком, ухватываясь за камни пещеры. Это место не только пугало своей неизвестностью, но и темнотой.       — Мы в безопасности, но ненадолго. — Проговорил Торп, наконец зайдя в пещеру через щель. Слышно журчание воды - это было озеро.       — Тут очень темно. — Сказала Бьянка. — Мы не можем идти по такой темноте.       — Нужно смастерить факел. — Уэнсдей огляделась, заметив, что ходячие могут через щель попасть внутрь пещеры.       — Ксавье, у тебя нет зажигалки? — Спросила Бьянка.       — Не-а, рейдеры всё забрали, что у меня было.       — Ксавье, попытайся найти то, чем мы бы могли разжечь факел. — Темноволосая перевела взгляд на Бьянку. — А мы займёмся поиском палки для факела.       Брюнетка подошла к озеру, замечая какие-то ветки. Но они не подходили для факела, так как были очень сырыми. Она тяжело выдохнула, прикрыв глаза. Темноволосая переживала: приехали ли остальные обратно в Невермор, в порядке ли они, не пострадали по дороге? И так этот план вышел из-под контроля, когда их схватили.       Она винила себя, что Аякс потерял способность говорить, что Тайлеру отрезали палец, что Дивина, наверное, потеряет зрение на оба глаза, если ей не оказать вовремя медицинскую помощь. Но больше всего брюнетка испытывала вину за Энид: если бы она не попала в аварию тогда, осенним днём, этого бы всего не было. Она всё ещё помнит её страх и слёзы боли перед раненной Мэрилин.       Уэнсдей опустила руки в холодную воду, умывая ладони и лицо от чужой крови. Но также она пыталась этим привести себя в чувства: позади них крадутся ходячие, которые могут в любой момент пробраться в пещеру.       — Уэнсдей, подойди. — Окликнул Ксавье.       Аддамс подошла к нему, смотря, что Торп ей показывает. В его руках был камень, который отличался от остальных камней в пещере.       — Мне кажется, что это кремень.       Уэнсдей взяла из его рук камень, достав нож. Несколько раз ударив по камню лезвием ножа, образовались искры, с помощью которых можно было разжечь факел.       — Да, это кремень. — Она отдала его обратно. — Не потеряй: это то, что нам нужно.       — Вот сухая ветка. — Бьянка подала палку Аддамс.       Рукава кофты Уэнсдей были мокрые из-за воды, поэтому она отрезала ткань от своих штанов, обнажив кожу, оборачивая тёмную тряпку вокруг ветки. Чиркая несколько раз ножом о кремень, она смогла зажечь тряпку, наконец осветив пещеру.       Через озеро было видно, как пещера продолжается туннелем, который пугал своей темнотой и неизвестностью. В воде лежали камни, по которым можно было перебраться на другой берег. Однако течение было быстрым, и один из них мог соскользнуть и упасть.       — Нужно найти то, через что можно перебраться. — Проговорила Бьянка.       — Ходячие приближаются. — Ксавье обернулся к щели, где пробирались мертвяки.       Ксавье взял топорик и направился к ходячим. Бьянка и Уэнсдей увидели бревно, которое по высоте равнялось расстоянию между берегами. Они поняли, что его можно уронить на камни, создав мост. Торп продолжал убивать ходячих, которые все настойчивее проникали в пещеру.       Бревно зацепилось за камни, позволяя им пройти дальше. Сначала пошла Бьянка. Под её весом бревно качалось на плаву, поэтому она крайне аккуратно шла по нему.       — Ксавье! — Окликнула Уэнсдей, когда оказалась на одном берегу с Бьянкой.       Толпа ходячих уже проникла внутрь, и Торп с трудом сдерживал их натиск. Он перепрыгнул через бревно и отбросил его в сторону, преграждая путь ходячим. Бревно поплыло по течению в озеро, увлекая за собой мертвецов.       Обессиленный Торп опустился на корточки, судорожно хватая воздух, и уставился взглядом в свою руку. Уэнсдей с факелом в руке шагнула вперёд, но внезапно остановилась, заметив, что Бьянка и Ксавье остались в тени. Барклай тоже неотрывно смотрела на руку Ксавье. В её глазах плескались отчаяние, приправленное горькой и тихой грустью.       — Ребят, — Голос Уэнсдей дрогнул. — Идём?       — Прости, Уэнсдей, — Ксавье выпрямился, показывая ей руку. — Но мой путь закончится здесь.       Он продемонстрировал на предплечье, рядом с ладонью, отчётливый багровый след от укуса. Укуса ходячего... Кожа вокруг раны уже начала менять цвет, приобретая нездоровый сероватый оттенок. Он знал, что это значит. Они все знали.       Повисло молчание, которое нарушалось потрескиванием факела, журчанием воды и хрипением ходячих позади них. Уэнсдей подошла, всматриваясь в рану. В голове была пустота, которая давила. Она множество раз видела смерти, но сейчас чувствовала... сожаление? Она обещала Энид и остальным неверморцам, что они все вместе спасут тех, кто попал в плен.

Но она не справилась даже с этим...

      В глазах Бьянки застыла смесь ужаса и сочувствия. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она понимала, что это последнее мгновение, когда Ксавье существует как личность, а не обезумевший монстр. Она понимала, что больше не увидит от него его творений на бумаге. Он больше не будет заполнять свой дневник, расписывая каждую деталь своего дня. Он больше не поучаствует в карточной игре вместе с остальными ребятами. Его больше не будет в их жизнях.       Уэнсдей подняла факел выше, освещая лицо Ксавье. В его глазах не было страха, лишь смирение и легкая печаль. Он принял свою судьбу. Судьбу, что обратиться в ходячего. В этом взгляде читалась история их недолгого знакомства, взаимное уважение, робкое подобие дружбы, которая так и не успела расцвести.       Она опустила факел. Бьянка сделала шаг вперед, но остановилась, не решаясь прикоснуться к Ксавье. Она знала, что любой контакт сейчас может быть опасным. Барклай смотрела на него, как на обреченного. Её взгляд говорил о многом: о боли, о прощании, о невозможности что-либо изменить.       — Спасибо тебе. — Наконец-то проговорила Бьянка. — Что ты был всё это время частью нашей семьи.       — Попросишь у всех прощение от моего имени? — Бьянка кивнула, пытаясь запомнить, как звучит голос Ксавье. — Думаю, Уэнсдей на таких церемониях не является ведущей.       — Я тебя и кремировать могу. — Проговорила Уэнсдей, но в её голосе не было угрозы.       Ксавье глубоко вздохнул, посмотрев в глаза Бьянки, а затем Уэнсдей, вспоминая моменты в Неверморе, стараясь собраться с силами. Он знал, что времени у него немного. Процесс обращения уже начался, и скоро он станет одним из них. Он не хотел, чтобы его помнили как чудовище.       — Уходите, — Тихо произнес он. — Пока я еще могу себя контролировать. Спасите остальных. Это самое важное. Я задержу их, если они прорвутся. — Он отдал топорик владелице, готовый встретить неминуемую смерть с достоинством и храбростью. Его путь подошел к концу, но он уходил, зная, что спас своих друзей. Свою семью.       Бьянка и Уэнсдей повернулись и пошли по туннелю. Им было тяжело уходить, особенно Бьянке. Но они понимали, что мир жесток и они ничего не могут поменять.       — Уэнсдей, — Брюнетка повернулась на голос Торпа. — Я рад, что познакомился с тобой.       Уэнсдей кивнула, уходя дальше по туннелю за Бьянкой. Ксавье только видел отдалённые огонёк факела, ощущая, как постепенно организм теряет над собой контроль.

***

      Выйдя из пещеры, их встретила природная темнота. Осень, что сказать: приближалась зима, а с ней дни были короче, а ночи длиннее. Было прохладно, а из-за влажной от воды одежды и ветра чувствовалось ещё холоднее. Факел погас из-за ветра, и Уэнсдей выбросила его.       — Всё чисто. — Сказала Бьянка. Она всё ещё не могла отойти от ситуации с Ксавье.       — Да, ходячих нет. — Согласилась брюнетка.       — Если берег в той стороне.. то Невермор, наверное, там. — Бьянка указала в сторону леса, куда они пошли.       — Откуда вы узнали про эти пещеры?       — Тёмное прошлое Ксавье. — Проговорила Бьянка.       — Поподробнее? — Изогнула бровь Аддамс, с любопытством посмотрев в глаза Барклай.       — Помнишь, вчера мы рассказывали, что Йоко была замечена с алкоголем в Неверморе? — Получив кивок, она продолжила. — Нам строго запрещалось проносить алкоголь на территорию интерната, но мы придумали, как обойти это правило. Йоко и Ксавье просили своих знакомых из Джерико, которые жили в интернате, но выпустились и достигли возраста для покупки алкоголя. Они тоже знали, что за территорией Невермора есть пещеры, когда сами ещё учились, и оставляли алкоголь там. На каждый праздник они ходили по очереди за алкоголем. Преподаватели, конечно, догадались, что мы нашли путь, чтобы проносить алкоголь в интернат, и перед Хэллоуином они поймали Йоко с пакетами с запрещёнными напитками. Ксавье тоже признался, что замешан в этом, но у него и так был букет из его косяков и реальных, которые он курил, так что Йоко этот инцидент записали в досье, но потом перед каждым праздником был жуткий контроль, особенно за ними двумя.       — Интересное у вас было время в Неверморе. — Сказала Аддамс. — Думаю, в школьные годы я бы ужасно вписалась в коллектив.       — Трудный переходный возраст?       — Можно и так сказать, — Они шли вперёд, пытаясь найти тропинку к Невермору. — Я отомстила обидчикам своего брата, выпустив пираний в бассейн.       — Пираньи, серьёзно? — Удивилась Барклай. — Это.. сильный поступок, защитив брата, хоть таким способом.       — После этого мы долго разбирались с семьёй пострадавшего, который больше всех пострадал и принес больше всего страданий моему брату.       — Он умер?       — Нет, он лишился своей способности размножаться. — С ухмылкой сказала Уэнсдей, вспоминая, будто этот день был вчера. — Я за пять лет поменяла восемь школ.       — Вижу, ты всё-таки выучилась.       — Могу сказать, что даже поучилась в колледже.       — Наверное, что-то связанное с медициной? Патологоанатом?       — Нет, биологический факультет. У меня отец был хирургом. Мне не хотелось продолжать его путь, хотя он многому меня научил, что пригодилось сейчас.       — Тебя же тоже это беспокоит? — Спросила Бьянка, озадачив темноволосую.       — Ты о чём?       — Что Энид убила Мэрилин. — Уэнсдей остановилась, снова вспомнив эти голубые глаза, наполненные страхом и слезами.       — Да. — Выдохнула Аддамс. — Честно, я тоже испытала её эмоции.       — Никогда бы не подумала, что Энид убьёт кого-то, кроме ходячих.       — Я сожалею и испытываю вину, что так случилось. — Призналась Уэнсдей. — Я не хотела этого для Энид.       — Я понимаю, — Бьянка остановилась, всматриваясь, в каком направлении они шли. — Энид боится убить даже невинного зайца. Я тоже не ожидала этого.       — Тьма, которая проникает глубоко в душу - на многое способна. И от неё трудно избавиться.       — Знаешь, когда было голосование после смерти Лукаса, я проголосовала, чтобы ты осталась, хоть я тебя и осуждала за убийство нашего друга.       — Тогда почему проголосовала за моё присутствие?       — Лукас был предателем. Если бы он остался жив и ты не появилась, каждый из нас мог бы оказаться в рядах рейдеров, как Тайлер. Он бы развалил наш коллектив, отдавая нас по очереди, что разрушило бы мою семью. Для меня нет ближе людей, чем неверморцы.       — Спасибо, Бьянка. — Проговорила Уэнсдей.       — Это тебе спасибо, что свалилась нам на голову, привлекая внимание ходячих.       Послышался недалеко шорох, будто кто-то идёт по засохшей траве, который заставил остановиться девушек. Уэнсдей приготовила топор на случай любой опасности.       — Стой здесь, я пойду осмотрюсь.       Уэнсдей пошла вперёд, проверяя каждое дерево, если за ними кто-то прячется. Она услышала отчётливый шорох, будто одежда тёрлась о кору дерева. Подойдя к этому дереву, где слышался этот шорох.       Вышла Энид, подняв руки в знак капитуляции. Но заметив, что перед ней стоит её возлюбленная, со спокойствием выдохнула.       — Ты что здесь делаешь? — Спросила Уэнсдей, опустив топор. — Ты должна быть с остальными.       — Я не могла оставить тебя. — Энид подошла к Уэнсдей, обняв её. — Я думала, что потеряла тебя. — Прошептала она.       — Всего на минуту. — В ответ прошептала Аддамс, ответив на объятия.       — Самая долгая минута в моей жизни. — Энид отстранилась, заметив, что к ним подходит Бьянка.       — Смотрите, кто это "прискакал". — Усмехнулась Барклай. — А где наш рыцарь потеряла белогривого коня?       — Я тоже рада тебя видеть. — Энид думала, что вслед за Бьянкой придёт Торп. — А где Ксавье?       — Энид.. — Заметив грусть в их глазах, Энид уже поняла к чему они клонили.       — Нет, нет, нет.. — Вторила блондинка, надеясь, что юноша всё-таки сейчас подойдёт к ним.       — Да, Энид. — Проговорила Уэнсдей. — Его укусили. Он решил, что обратится в ходячего.       — Мы ничего не могли сделать, это было его решение. Он просил у тебя прощение, у всех неверморцев. — Энид подошла к Бьянке, обняв её.       — Как дела у остальных? — Спросила Барклай.       — Всё хорошо, они по пути в Невермор. — Отстранилась Энид.       — А ты пошла искать нас? — Спросила Аддамс.       — Да. — Кивнула Энид. — Рейдеров больше нет, мы выбрались, хоть и не все..       — Как Дивина? — Проговорила Бьянка.       — Ещё одна хорошая новость: её глаза не заражены. Все будут ждать нас дома.       — Есть идеи, где есть этот дом?       — Давненько я не была в небезопасной зоне.. — Энид огляделась. — Мне кажется, что в той стороне есть мост. Это самый короткий путь.       — Мне казалось, что он давно сломан. — Сказала Бьянка.       — Когда я с Йоко выходили за пределы безопасной зоны, через этот мост ещё можно было пройти.       Они отправились к этому мосту. Сначала девушки шли в тишине, но Энид нарушила её.       — Я убила Мэрилин. — Она посмотрела на свои руки. — Ощущение... вроде какой-то желчи, но не совсем.       — Будто что-то внутри тела хочет кричать, но не может. — Проговорила Уэнсдей, взявшись за руку Энид, переплетая пальцы. — Мне было также больно.       — Я.. — Энид запнулась, скорее, не не зная, что она хочет сказать, а не понимая, как слова сконструировать в одну мысль. — Я не хотела этого, но мне было страшно за вас и за себя. Я хотела прислушаться к вам, особенно к тебе, Уэнсдей, но..       — Всё в порядке, Энид. — Проговорила Бьянка.       — Мэрилин - это не тот человек, которому можно довериться, даже если она одной ногой жива, а другой - мертва. — Продолжила Уэнсдей. — Но, как ты и сказала, что рейдеров больше нет, нам никакая опасность не угрожает. — Она посмотрела в глаза цвета океана. — Я не допущу, чтобы это случилось снова.       — Ну, теперь я знаю, что вообще способна на это.       — Когда нужно защищать свой дом, человек способен на многое. — Сказала Бьянка. — Я бы не смогла её убить.       — Я правда думала, что мы умрём там, на лодке.       — Что случилось, то и должно было случиться. — Сказала Уэнсдей. — Мы ничего не можем поменять и исправить.       Они шли вперёд: сухая трава шуршала под ногами, а на небе всё также были звёзды. Энид подняла голову, заметив, что на небе не простая луна, а кровавая. Красивое зрелище, будто олицетворение сегодняшней их ночи.       — Смотрите, как красиво. — Сказала Энид.       Бьянка посмотрела на небо, любуясь этим астрономическим явлением. Уэнсдей же сначала посмотрела на небо, но затем перевела взгляд на Энид.       На её светлые волосы, которые она любила перебирать, чувствуя каждый волос своими пальцами. На аккуратный нос, которым она часто шмыгала, когда спала. На кристально чистые голубого цвета глаза, в которых она каждый раз тонула. На пухлые губы, которые ей так нравилось целовать.       — Очень красиво. — Ответила Уэнсдей, не сводя глаз с Энид.       Девушки заметили фонарные столбы, которые вели к старому мосту. Тот выглядел так, будто не выдержит даже ребенка. Данная конструкция не вызывала никакого доверия. Мост был построен с крышей, доски которой тоже прогнили от старости. Под мостом было то самое озеро, ручей которого проходил через пещеры. Впереди по этому мосту стоял заржавевший грузовик, который перекрывал путь.       — Высоко. — Посмотрела Уэнсдей на озеро, особенно на камни, которые плавали там. — Падать будет больно.       — Ладно, спешить нам некуда.       Энид сделала первый шаг: мост очень громко заскрипел. Был риск, что они могут приманить ходячих. Они шли аккуратно, мост под их шагами скрипел. Энид наступила на седельно-сцепное устройство грузовика.       — Ребят, — Хотела она продолжить, но услышала очень сильный треск.       Древесина треснула под ногой Бьянки. Тревожно она пыталась освободиться, но стопа крепко застряла.       Сзади них приближались ходячие. Много ходячих, которых изначально приманил звук скрипа моста, а треск был высшим звуковым сигналом. Уэнсдей подбежала, топором рубя мост, освобождая ногу Барклай.       Ходячие были всё ближе и всё больше. Уэнсдей и Бьянка, которая хромала из-за этого инцидента, забрались на грузовик, но заметили то, о чём хотела сказать Энид.

Обрыв, разделяющий мост.

      Благо, что через него можно было перепрыгнуть из-за всё ещё державшихся досок, но теперь это была их не самая главная проблема. Ходячие позади них были гораздо опаснее. Они приближались всё ближе.       — Помоги Энид перебраться. — Сказала Уэнсдей, приготовив топор. Бьянка кивнула, достав лук и стрелы.       Уэнсдей замахнулась, ударив первого ходячего по голове, который подошёл к грузовику. Они пытались прорваться через грузовик, даже ползя под ним. Энид перепрыгнула, к счастью, целой и невредимой она оказалась на другой части моста. Бьянка стреляла в ходячих, которые были впереди моста, защищая Энид.       — Уэнсдей, мы долго не протянем! — Прокричала Барклай. — Иди прыгай.       Уэнсдей перекинула топор на ту сторону, а Энид его подобрала, убивая ходячих. С ней был нож Аддамс, но ей было по душе что-то, чем можно было помахать, как её битой.       Уэнсдей разбежалась, прыгнув на сторону к Энид. На последнем шаге она почувствовала, как несколько досок обвалились, упав в озеро. Обрыв стал больше. Теперь перепрыгнуть его было как шанс сорвать джекпот в лотерее - очень мал.       — Бьянка! — Крикнула Уэнсдей, видя, что у неё не осталось стрел, а ходячие уже были на грузовике, приближаясь к ней.       — Я не смогу! — На её щеках были слёзы.       — Нет, ты сможешь! — Уэнсдей хотелось верить в эти слова, но она понимала, что Бьянка с её ногой не перепрыгнет обрыв.       Позади ходячие, внизу озеро с булыжниками, впереди обрыв. Стрел нет, а лук бесполезен. Бьянка не спасётся, даже если попытается перепрыгнуть.       — Не сдавайся! — Прокричала Энид. — Пожалуйста, Би..       — Энид.. — Она не находила слов, а слёзы всё текли по щекам.       Бьянка закрыла глаза, готовясь к худшему. Она знала, что это конец. Ноги, казалось, приросли к земле, не давая ей сдвинуться с места. Страх парализовал её, лишив воли к сопротивлению. Она слышала хрипы и стоны ходячих, ощущала их приближение, их гнилостное дыхание.       — Выполнишь обещание Ксавье. Позаботься о ней. — Сказала она Уэнсдей, на последней фразе переведя взгляд на Энид. — Прощайте.       В этот момент один из ходячих схватил её за руку. Бьянка дёрнулась, сбросив его, но было уже слишком поздно. Другие ходячие набросились на неё, валя на землю. Крики Бьянки заполнили воздух, смешиваясь с рычанием ходячих. Уэнсдей и Энид, застыв в ужасе, наблюдали за этой сценой.       Уэнсдей, всегда такая хладнокровная и расчетливая, почувствовала, как в её груди что-то сжимается. Она знала, что должна действовать, но ноги словно приросли к земле. Энид же, напротив, рванулась вперед, но Уэнсдей схватила ее за руку, крепко удерживая, понимая, что это самоубийство.       — Мы ничем не можем ей помочь. — Произнесла Уэнсдей, и в её голосе впервые прозвучала беспомощность.       Энид зарыдала, падая на колени. Они обе знали, что стали свидетелями гибели Бьянки, и это навсегда останется шрамом в их сердцах. Теперь им нужно было двигаться дальше, нести бремя этой потери и помнить о Бьянке.       — Идём, Энид. — Уэнсдей понимала, что на крики Бьянки придут ещё больше ходячих.       Подняв Энид на ноги и взяв за руку, они побежали вперёд, встретившись с проблемой, что их окружают ходячие.       — Туда! — Энид указала на скалы, куда можно было забраться по камням.       Убивая ходячих, они подбежали к этой скале. Уэнсдей помогла Энид забраться, затем закинула туда топор. Ходячие подходили к ней. Она, придерживаясь за камни, лезла вверх, но почувствовала, как к ноге прикоснулись руки ходячего.       Они тянули её вниз, пытаясь дотянуться. Несколько раз ударив свободной ногой по ним, она высвободилась. Энид подала руку, ухватившись за неё, она забралась, улёгшись на засохшую траву.       — Уэнсдей, — Позвала Энид, заметив, что левая нога брюнетки кровоточит. — Что с твоей ногой?       Аддамс поднялась, увидев, что нога, штанина на которой была разорвана, кровила. Потянувшись к месту раны, которая была на голени близко к стопе, она с болезненным шипением убрала порванную ткань. Кровь всё ещё текла, но это её не волновало, потому что она заметила кое-что хуже, намного хуже.       — Меня укусили. — На одном дыхании проговорила она, не поверив в происходящее.

Неужели её безумный танец со смертью завершился..?

      — Что? — Энид надеялась, ей показалось то, что сказала брюнетка.       — Меня... укусили.  — Повторила Уэнсдей.       Энид подскочила к ней, рассматривая рану. В её глазах было всё больше слёз. Зубы ходячего оставили рваные следы на бледной коже, вокруг которых уже начинало расползаться багровое пятно. В глазах Энид застыл ужас. Она знала, что значит укус ходячего. Медленная и мучительная трансформация, потеря себя и превращение в кровожадного монстра.       — Нет, нет, нет.. — Говорила Энид, смотря на рану. — Этого не может быть..       — Энид.. — Сказала Уэнсдей, ей было больно смотреть в эти полюбившиеся плачущие глаза.       — Мы должны что-то сделать! — Энид посмотрела в карие глаза, ища в них какое-то спасение. — Я не могу тебя потерять..       В карих глазах были слёзы, которые Уэнсдей пыталась сдержать. Она тоже не хотела терять Энид, её Энид.       — Нам нужно уходить. — Продолжила Уэнсдей дрожащим голосом, поднимаясь с земли и подбирая топор. — Ходячих ещё полно.       — Но Уэнсдей..       — Надо идти дальше. — Она хромала, а нога безумно болела и продолжала кровить. — Надо.. идти. — Сильная боль в ноге заставила её остановиться и сесть на одно колено, уперевшись благодаря длинной рукояти топора.       Энид подбежала к ней, помогая подняться. Слёзы уже не шли, но состояние лучше не становилось. Она не справилась, не защитила Уэнсдей. А главное, что её тревожило, что ей придётся выполнить обещание Уэнсдей. Вроде, рейдеры повержены, друзья спасены, но только за один момент она может потерять троих людей в своей семье... потеряет.       — Нам нужно.. — Через боль проговорила Уэнсдей.       — Идти дальше. — Произнесла Энид, посмотрев в карие глаза.       Она понимала, что это последний момент, когда может запомнить эти глаза, веснушки, волосы, цвета вороньего крыла, голос, который со временем забудется.       Уэнсдей использовала топор как опору, но Энид всё равно ей помогала, особенно подняться вверх по тропинкам. Тем временем на небе луна уже скрывалась, передавая очередь солнцу освещать на небе.

***

      Они шли вперёд по тропинкам, которые были усыпаны засохшей листвой. Солнце уже взошло, осветляя небо. Ходячих было всё также много, но из-за солнца стало чуть безопаснее, чем ночью при луне. Энид шла впереди, держа в руках нож Уэнсдей. Брюнетка же всё также хромала, упираясь о рукоять топора. Кожа её стала бледнее, не передавала признаков жизни, а укус на ноге со временем гнил, подавая сигнал организму, что начался процесс трансформации в монстра. Она оглядывалась по сторонам, чтобы ходячие не напали на Энид. Она не могла допустить, чтобы её солнце потухло.       Энид тоже оглядывалась: то на ходячих, которые скитались за деревьями в лесу, то на брюнетку. Глаза её покраснели от такого количества слёз, которые пролились из её глаз цвета океана. Уэнсдей заметила, что в её глазах была печаль - глубокая печаль, что время её провождения в этом мире человеком всё меньше и меньше. Она сама чувствовала, что с каждым шагом её силы на исходе.       — Энид, — Позвала Уэнсдей, Энид повернулась к ней, смотря с любовью и грустью на неё. — Я тебя люблю. Всегда помни об этом.       Глаза Энид снова наполнились слезами, она остановилась, снова вспомнив обещание Уэнсдей. Ей больно, она злилась и испытывала несправедливость от этого мира к себе, что он забирает на её же глазах её любимого человека.       "Почему это произошло?" — Промелькнуло в светловолосой голове. — "Почему именно ты?".       Эти вопросы без ответов возникали в её голове, и от этих мыслей ей было ещё больнее.       — Я тебя тоже люблю, Уэнсдей. — Проговорила она, заикаясь.       Уэнсдей просто улыбнулась её словам, а Энид пыталась запомнить этот момент навсегда. Запомнить эти ямочки на щеках. Она жалела, что не смогла запечатлеть Уэнсдей на фотографиях через фотоаппарат.

У неё даже не было ни одного её снимка..

      — Смотри, — Сказала Уэнсдей, направив свой взгляд вдаль. — Там мастерская Ксавье.       И правда, недалеко была мастерская Ксавье, которая пустовала и была безопасной для них.       — Энид.. — Синклер поняла, к чему клонит её возлюбленная.       — Нет, нет, нет.. — Повторяла светловолосая. — Мы должны хотя бы дойти до Невермора.       — Я больше не могу. — Аддамс уже не узнавала свой голос, который всегда был резким и острым, как лезвие ножа, а сейчас звучал еле живым.       — Мы что-нибудь придумаем, нам нужно..       — Энид, пожалуйста. — В карих глазах были слёзы. — Я не хочу, чтобы ты меня запомнила монстром. Я не дойду живой до Невермора.       Энид замерла, её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Она понимала, что Уэнсдей права. С каждым шагом брюнетке становилось хуже, и надежды на спасение почти не осталось. Но мысль о том, чтобы оставить её здесь, в этой заброшенной мастерской, разрывала сердце.       — Хорошо. — Прошептала Энид, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.       Уэнсдей слабо улыбнулась, и в её глазах мелькнула благодарность. Энид помогла ей добраться до мастерской. Там было пыльно и темно, но достаточно безопасно, чтобы провести последние минуты вместе.       Уэнсдей садится на деревянный пол, упираясь спиной о стену. Энид села напротив неё, взяла её похолодевшую руку в свои. Кожа Уэнсдей была бледной, почти прозрачной, вены просвечивали сквозь тонкий слой эпидермиса. Она смотрела в любимые карие глаза, пытаясь запомнить каждую черточку лица, каждую линию, каждую едва заметную веснушку.       — Я не хочу тебя терять. — Проговорила Энид со слезами на глазах. — Ты нужна мне!       Уэнсдей вытянула руку и нежно коснулась щеки Энид. Большим пальцем она смахнула слезу.       — Прости, Солнышко. — Проговорила Уэнсдей. — Это просто... Просто случается. — Она пыталась формировать мысли, пыталась сдержать свои эмоции, но слёзы так и норовились пролиться по её щекам.       — Но это не должно было случиться с тобой! — Энид плакала, прижимаясь к руке на щеке.       — Энид, посмотри на меня. — Светловолосая посмотрела на неё. — Как же мне повезло встретить тебя. — Она была благодарна этой жизни, что встретила такого солнечного человека, которую она по-настоящему полюбила.       От этих слов у Уэнсдей вырвался слабый смех, который вызвал оцепенение у Энид. Она хранила в своей памяти каждый смешок Уэнсдей, светловолосая могла пересчитать по пальцам эти моменты. Но сейчас этот смех был таким Мёртвым...

Мёртвый смех... Такой мёртвый смех...

      Её девушка умирала, а она ничего не могла сделать, чтобы её спасти. Энид было больно, очень больно, особенно от этой мысли, что она ничего не может сделать. Она обещала, что сделает всё возможное, чтобы спасти свою луну.       Энид крепко обняла Уэнсдей, прижимаясь к её плечу, рыдая с новой силой. Она вдыхала запах её одежды, запоминая каждую ассоциацию, которая возникла в светловолосой макушке. Кофе и запах леса после дождя - первое, про что подумала Энид, вдохнув его.       Уэнсдей мгновенно ответила на объятия, также крепко обнимая её солнце. Она чувствовала, что вот-вот и эмоции выйдут наружу. Глаза щипало от слёз. Брюнетка зарылась лицом в светлые волосы, пытаясь унять дрожь в теле. Каждая клеточка её тела кричала от боли, но она не хотела, чтобы Энид видела её страдания.       — Не плачь, — Прошептала Уэнсдей. — Всё будет хорошо. Я всегда буду с тобой. Здесь, — Она коснулась ладонью груди Энид. — В твоём сердце. В твоей памяти. Ты должна жить дальше, не позволяй этому миру сломить тебя.       — Уэнсдей, я уже не представляю свою жизнь без тебя...       Энид подняла заплаканное лицо и посмотрела в тёмные глаза, из которых текли слёзы. Она приблизилась к лицу Уэнсдей, касаясь её губ своими, а брюнетка мгновенно ответила на поцелуй. Это был прощальный, медленный поцелуй. В нём было столько нежности, любви и сожаления. Энид чувствовала, как дыхание брюнетки становится всё слабее и слабее.       — Я хочу остаться здесь. С тобой. — Проговорила Энид, отстранившись.       — Нельзя, Солнце. — Уэнсдей сильно закашляла, что изо рта пошла кровь, которую она вытерла рукавом джинсовки. — Мне осталось немного..       — Нет, Уэнсдей. — Энид понимала, к чему клонит брюнетка.       — Энид, ты обещала. — Она уже еле как проговаривала слова. — Ты должна меня убить.       Энид поднялась, схватив топор. Ей было больно поднимать его, смотря в карие глаза. Она должна была выполнить обещание, пока Уэнсдей окончательно не превратится в обезумевшего монстра.       — Я люблю тебя. — Сказала Уэнсдей, закрыв глаза. На её щеках были мокрые дорожки от слёз.       — И я. Всегда. — Энид было тяжело поднимать топор.       Энид крепко держала рукоять топора. Каждая мышца в её теле противостояла, но обещание, данное любимой, должно быть выполнено. Слёзы застилали глаза, но она знала, что не имеет права медлить. Уэнсдей угасала, и с каждой секундой риск превращения в нечто ужасное возрастал.       — Это не твоя вина... Не твоя, Энид.       Глубокий вдох, и Энид открыла глаза. Взгляд Уэнсдей был полон любви и прощания. Это был последний раз, когда она видела в них свет. Энид подняла топор, сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Воздух сгустился, повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Энид.

Мир вокруг замер: топор опустился и вонзился в кожу.

Мир потерял краски, солнце погасло.

***

      Дверь их комнаты открылась. Медленными, обессиленными шагами Энид прошла к их кровати, где лежала её кофта. Тело била дрожь, но не от холода, а от невыносимой боли. Её одежда и руки были в крови, в крови Уэнсдей. Она села на пол, беря в руки кофту, и прижала её к себе, глядя в пустоту со слезами на глазах. Энид вцепилась в кофту, чувствуя запах Уэнсдей. Кофе и лес после дождя...       Воспоминания хлынули волной: их первая встреча, робкие улыбки, неуклюжие прикосновения, ночные разговоры обо всем на свете и нежные признания под звездным небом. Как все это могло закончиться так жестоко и несправедливо?

      Она навсегда запомнит этот день, который сломал её, который погасил её солнце.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!