Глава 3. Нечто вроде спасения

      — Дедушка, ты ведь тоже спас бабушку, когда она была ранена демонами?       Фэн Сю, потянувшийся к чашке с настоем, замер на половине движения и не ответил сразу. В голосе Хаоченя прозвучало слишком многое — детская непосредственность, любопытство, и что-то ещё, неуловимое. Будто сам не зная, он нащупал в прошлом деда ту точку, которую лучше было бы не трогать — или наоборот, которую давно пора было явственно вспомнить.       Чаша слегка дрогнула в его руках, когда он взял её, и тут же поставил на стол без звука. Этот отвар был тем же самым, как тогда... Память, похожая на спящего зверя, ворочалась от его запаха.       Он не сразу поднял глаза.       Хаочень уже сидел за столом, сияющий, живой, как утренний свет. Всё в нём кричало о юности — даже вопросы, которые он задавал. А рядом — девочка, Та самая, что могла стать началом истории, или её отражением.       Фэн Сю почувствовал, как меняется аура.       Повернув голову, встретил взгляд.       Бай Линсюань не сказала ни слова. Она поправляла волосы Цайэр, будто ничего не произошло, но её пальцы на мгновение остановились. Потом — вновь пришли в движение, спокойно, как если бы то была не память, а утренний ритуал. Но её ресницы дрогнули, и в этом было всё.       Они оба знали.       Он смотрел на неё, на лицо, в котором уже не было девичьей наивности, но оставалась красота, ставшая частью его жизни. Он помнил это лицо и тогда — покрытое пылью и кровью, измождённое до прозрачности, но наполненное жизнью. Жестоко прекрасное, потому что — последнее живое среди мёртвых.               То было не поле боя.       Схватка уже закончилась. Не осталось ни врагов, ни друзей. Только обглоданные низшими демонами кости, головы людей с высосанными мозгами и сухой запах крови, впитавшийся в землю.       Фэн Сю, скрыв свою силу, проходил через ущелье, не собираясь никого искать. Все, что он хотел, уже было выяснено ранее.       Он уже не помнил, почему свернул. В скале была трещина, в ней — пещера, в пещере — тень. Он не знал, зачем вошёл. Не думал о том, что ожидал. Просто почувствовал — жизнь.       Её тело лежало у стены, как забытая кукла. Вывихнутое плечо. На губах — серая пыль. Нога рассечена, пальцы сведены судорогой. Но когда он опустился рядом, то почувствовал вдох. Слабый, невероятный, живой.       Он не знал, кто она. Её храм, её имя — были пустым звуком. Осталась только она — та, что осталась в живых из всего отряда охотников на демонов, который сам оказался добычей.        Она смотрела сквозь полузакрытые веки — не как жрица света, а как человек, которому больше нечего терять.       Фэн Сю сам не понял поначалу, что тронуло его. Он знал много женщин, хотя эта была ослепительно прекрасна. Но не красота поразила его в самое сердце — уязвимость вкупе с упрямой волей, горевшей в тёмных глазах.       Он не убил её. Хотел отнести к людям, но не смог отпустить.       Они жили потом в тени большого дерева. Оно шумело ветвями по ночам и отбрасывало неестественно чёткую тень на землю, будто само хранило их тайну. У них была палатка и магический артефакт, скрывающий присутсвие, как от демонов, так и от людей. Укрытие, которое они называли домом — и не признавались в этом.       Линсюань восстановилась быстро. Его отвар, её жреческие техники самоисцеления, забота, которую он сам от себя не ожидал, — всё это делало её тело вновь здоровым и сильным. То, что не мог великий император Фэн Сю, удалось простому воину Фэн Лину.        Он боялся, что она начнёт задавать вопросы. Но она — не задавала. А значит, верила. Или выбирала верить.       Тот год оказался самым счастливым в его долгой жизни.               Линсюань подошла вечером, когда он готовил ложе для отдыха.       — Я хочу домой, — тихо сказала она.       Фэн Сю не сразу понял.       — Куда?       — К людям. В Храм. В Альянс.       Он выпрямился. Не от удивления — от боли, которую заранее ждал. Как рану, что не заживает до конца, даже если снаружи не видно рубцов.       — Зачем?       Линсюань ответила не сразу, решив сначала расчесать и без того идеальные волосы. Её голос был мягок, но в нём чувствовалось то, что он слышал в ней с первого дня — непреклонность.       — Потому что это мой мир. Потому что те, кого я знала, погибали рядом со мной. Потому что остались те, кто ждёт их. Или надеется. Или хотя бы должен знать.       Он воззрился на неё, как на что-то непознанное и удивительное. На её лицо, очищенное от следов пыли и смерти. На волосы, струящиеся по плечам.        Заглянул в глаза — не молящие, не настаивающие. Просто честные и решительные.       Он понял, что теряет…       Фэн Сю сел на полуразобранное ложе. Помедлил. И произнёс:       — Я должен сказать тебе правду.       Она застыла. Но когда он открыл рот, то неожиданно для самого себя сказал:       — Я не из Храма. Не из одного из шести. Я — не воин, не рыцарь. Не маг. Не жрец. И даже не ассасин. Я — никто.       Она медленно села напротив.       В этот момент император демонов впервые в жизни испугался. Он не смел посмотреть ей в лицо.       Но остановиться он уже не мог. Слова вырывались сами собой:       — Я торговец. Контрабандист. Поэтому оказался по ту сторону границы. Мой караван был разграблен, а товарищи убиты. Я не герой. Просто тот, кто умеет выживать.       — Почему ты солгал?       Он не сразу ответил. Что он мог сказать, продолжая говорить ложь?       — Потому что ты смотрела на меня как на равного. И я боялся, что, если скажу правду, ты отвернёшься. Я привык скрываться. Но с тобой… я не хочу больше прятаться.       Линсюань всё ещё молчала.       Он откинул голову и закрыл глаза. Почувствовал, как дыхание стало тяжёлым.       — Я не прошу остаться. Просто не могу тебя потерять.       Тишина между ними была долгая, как, наверное, в её Храме жрецов. Он даже не надеялся, что она скажет что-то — просто боялся услышать, как она уйдёт. Но шагов не последовало.       — Ты мог не говорить, — произнесла она наконец.       Он открыл глаза.       — Я бы всё равно позвала тебя с собой. Я беременна.       В ту ночь он не спал. Слушал её дыхание рядом, считал удары сердца, мерил пространство между тем, кем был — и тем, кем становился.       На рассвете, когда она ещё пребывала в дрёме, Фэн Сю подошёл к холмам, откуда начиналась территория людей. Остановившись, он долго вглядывался вдаль, а потом посмотрел на свою ладонь — только он видел бледную печать, которую наложил на свою истинную сущность.       Он глядел на неё долго — как в последний раз.       Да, он стал слабее. Но впервые за века — стал собой.               …Фэн Сю не сразу заметил, что вернулся из омута памяти.       Только пальцы, всё ещё сомкнутые в жесте, которым он когда-то запечатал свою силу, коснулись холодной чаши. Только запах настоя — чуть выдохшийся, чуть горький — напомнил, что время не стоит на месте.       Он снова был здесь, за столом, в своём доме. С той, кого когда-то спас, и с теми, кто родился из этого выбора.       Его глаза поймали затуманенный взгляд Линсюань.       Она тоже помнила всё. Она не жалела о том выборе — глядя на него из-под длинных пушистых ресниц все с той же очаровавшей его когда-то решительностью и одновременной мягкостью.       Но теперь в их семье неожиданно возник новый непредвиденный фактор…       Цайэр сидела напротив, укутанная в плед, слишком большой для её тонких плеч. Волосы уже были расчёсаны, щеки чуть розовели от жара, но взгляд — остался прежним. В её фиалковых глазах не было страха. Только наблюдение. Тишина. Сдержанная сила.       Точно так же, как тогда смотрела Линсюань.       Фэн Сю наблюдал, как девочка тянулась за виноградиной — быстро, точно, с неожиданной ловкостью, по-ассасински. Но встретив его взгляд, она замерла. Рука зависла в воздухе, пальцы чуть дрогнули, потом — всё же взяли ягоду.       Он не остановил. Не предупредил. Не одёрнул. Только подался чуть вперёд и сказал:       — Быстро восстанавливаешься.       Она не ответила, лишь почти незаметно кивнула. Уголок губ дрогнул — не в улыбке, но в чём-то похожем.       — И аппетит возвращается. Хорошо, — добавил он. — Это правильный знак.       Хаочень, сияющий, как всегда, когда чувствовал себя нужным, чуть придвинулся к ней. Он был ещё слишком молод, чтобы понимать, насколько странен мир, и слишком искренен, чтобы скрывать свою наивность.       — Цайэр сильная, — сказал он с гордостью. — Я знал, что она справится.       Фэн Сю сдержанно кивнул. Его взгляд скользнул по девочке, но не угрожающе — изучающе. В ней было скрыто многое: боль, настойчивость, память о том, чего другие не вынесли бы. И ещё — что-то, от чего в глубине у него закололо старое чувство. Как предупреждение.       Нет, она не была Линсюань. Хоть и смотрела так же. И что-то в изгибе шеи, в том, как держит голову, не просит и не благодарит — было до боли знакомо.       Он понял, кто она на самом деле, хотя и не знал точно.       Почувствовал: с этого момента начался новый поворот в размеренной жизни его семьи. Счастливый? Роковой?       Он не знал.               Завтрак прошёл мирно, предвещая собой чудесный день.       Свет скользил по мрамору, в саду щебетали птицы, а воздух ещё хранил ароматы еды. Но за столом, где ещё недавно обсуждали ягоды и прохладительные напитки, теперь царила непривычная тишина.       — Итак, — сказал Фэн Сю, откинувшись на спинку обитого бархатом кресла. — Мы не просто нашли ребёнка. Мы приняли её в наш дом. И теперь — решаем, что дальше.       Цайэр сидела рядом с Хаоченем, выпрямившись. Её взгляд был прямым, но не вызывающим. Молчание стало её щитом, и она держалась за него с достоинством. Линсюань, сидевшая рядом, уже привычно положила ладонь к ней на плечо — как точку опоры и защиты.       — Что ты собираешься с ней делать? — осведомился Лун Синьюй, скептически поджав губы. — Воспитывать, как родную? Отдать в храм рыцарей? Или просто продолжать играть в добродетельного старейшину?       Фэн Сю склонил голову чуть вбок, разглядывая зятя, будто впервые. Затем повернулся к девочке.       — Покажи.       Цайэр не двинулась.       — Кинжал, — пояснил он. — Я не сделаю тебе больно.       Она подалась вперёд, и в руке появилось оружие, чью ауру император демонов узнал бы из тысячи. Клинок Сансары. И не только он.       — Слияние на грани,— сказал он, не отрываясь. — Не завершено. Это не просто артефакт. Это... след выбора, который кто-то хотел навязать. Или сама выбрала — ещё не зная, чем это обернётся. Хотя вряд ли.       — Ты хочешь сказать, — начал Синьюй, — что её избрали совсем юной?       — Я хочу сказать, — перебил Фэн Сю, — что она не игрушка. И не товар. У неё оружие, которое опасно не только для неё самой. Но всё можно сделать, как надо. И провести слияние правильно.       — Кто это сделает? — недоверчиво бросил зять. — Ты?       — Я.       Он сказал это просто, без нажима. Но воздух в комнате будто изменился.       — Я сам займусь её тренировкой, — продолжил он. — Лучше, чем ассасины. У них дисциплина. У меня — опыт. И ресурсы. А если потребуется, я найду, куплю или выкраду всё, чему они учили.       Юэ подняла брови, но промолчала.       Цайэр убрала клинок.       — Голос вернётся, — добавил он тише. — Не сразу. Но вернётся. Я это обещаю.       Синьюй шумно выдохнул:       — Ты, конечно, решаешь за всех…       — Мы — решаем, — прервала его Линсюань. — И я согласна.       Фэн Сю бросил на неё взгляд, лёгкий, благодарный. Она кивнула головой едва заметно — как всегда, когда стояла за ним.       Юэ только усмехнулась:       — Что ж. Выходит, у нас появилась дочка. Дом, конечно, уютнее, чем храм.       Цайэр медленно опустила глаза. Но в движении её плеч не было страха. Только напряжённая решимость.       Фэн Сю поднялся. Обошёл стол, встал рядом, посмотрел сверху вниз, без осуждения, будто принял мгновенно роль покровителя.       — Добро пожаловать, — торжественно произнёс он. — Отныне ты — часть семьи. И моя ученица.                Продолжение следует…