Часть 2

— Эй, Боб, тебе нравятся персики? — спрашивает Уокер, рухнув рядом с ним на диван так неожиданно, что Боб комично подпрыгивает на месте. Тени в углах комнаты становятся гуще, после чего немного рассеиваются. — М-м, ну, да, — осторожно тянет Боб, пытаясь угадать, в какую ловушку Уокер заманивает его на этот раз. — У них мягкая кожица, да? — уточняет Уокер, будто намекая на что-то, поглаживая пальцами обивку. Боб отодвигается подальше, к противоположному подлокотнику, но остаётся на диване, просто потому что какая-то очень гордая его частичка бурлит внутри негодованием. Чёрта с два он будет убегать от Уокера. — Вообще-то, мне не нравится их кожица, — уточняет Боб. — Она прилипает к нёбу и скребёт язык. — поясняет он, внимательно глядя на пятно солнечного света, падающего из окна, кое-как прикрытого пыльной плёнкой. Кажется, эта комната когда-то была гостиной, но сейчас здесь сплошной бардак, и лишь диван посередине выглядит оплотом стабильности. Боб обожает этот диван, особенно когда Елена по вечерам приходит сюда и устало укладывает голову ему на колени, чтобы подремать пару часов, пока окончательно не стемнеет. — А бананы? — продолжает допрос Уокер, подаваясь чуть ближе, устроив локоть на спинке дивана. — Тебе нравятся бананы? Стрельнув в него взглядом, Боб тут же убегает на противоположную стену, разглядывая паутинку трещин, змеящихся к потолку. — Я не думал об этом, но, наверное, нравятся. Уокер ухмыляется так, будто Боб всё-таки попался в невидимую ловушку. — И клубничка нравится? — Так, Уокер! — зовёт Елена широким шагом влетая в комнату. — Ты что-то притих, и я начинаю беспокоиться. Боб и Уокер вздрагивают одновременно, поворачиваясь к ней так, словно она строгая мать, поймавшая их на воровстве сигарет из кармана отца. — Елена, я чуть богу душу не отдал! — возмущается Уокер, всплеснув руками. — Это ты должна быть Призраком, а не Эйва! — Значит, тебе есть что скрывать, — парирует Елена, остановившись перед кофейным столиком, уперев руки в бока. — Мы просто разговаривали о фруктах, — защищается Уокер. — Да, — неожиданно даже для себя подтверждает Боб и тянется к этому самому кофейному столику, на котором Красный страж оставил подарочную корзинку (после чего с восторженными криками убежал хвастаться о том, что у них появились первые поклонники). — Мы просто разговаривали о фруктах. Первым под руку попадается банан, поэтому Боб тянет его к себе, стараясь не смотреть ни на Елену, ни на Уокера. — Не знаю, что за игру ты затеял, но прекращай, — строго говорит Елена, ткнув в сторону Уокера пальцем. Тот поднимает вверх пустые ладони, развалившись на диване, придавленный тяжёлым взглядом Елены. — Я невинен как святой! — возмущается он. — И Бобби подтвердил. Боб фыркает в свой банан и ухмыляется сам себе, качая головой: — Я не говорил, что ты святой, — почти шёпотом бросает он, глядя на аккуратные мысочки сапог Елены. Раздражённо фыркнув, Уокер закатывает глаза, после чего поднимается с дивана. — Ну и ладно, — бросает он. — Бобби, завтра с утра пойдём тренироваться с пушками. Баки наконец смог разблокировать стрельбище на минус первом этаже. Не проспи. — Хорошо, — кивает Боб, не глядя, как Уокер совершает тактическое отступление. — Пф-ф, придурок, — фыркает Елена и падает на диван, облокотившись на подлокотник, вытянув ноги вдоль сиденья. — Тебе не обязательно разговаривать с ним, если не хочешь. Вдумчиво пережёвывая банан, Боб бросает на неё робкий взгляд, после чего двигается чуть ближе, позволив Елене уложить стопы на свои колени. — Но я хочу с ним разговаривать... Точнее, я не против, если он говорит со мной. В смысле, он не такой уж и придурок, если узнать его поближе. Не то чтобы я успел узнать его поближе, просто... — Я поняла, — спокойно перебивает его Елена, помогая вынырнуть из водоворота скомканных предложений. — Уокер правда стал более, м-м... выносимым. — Для Уокера, — ухмыльнувшись, замечает Боб. — Да, для Уокера, — улыбается Елена и тянет из корзинки спелое зелёное яблоко.