Часть 3

— Эй, Боб, ты издеваешься надо мной, да? — уточняет Уокер, закрыв лицо ладонью, чтобы не смотреть в сторону девственно чистых мишеней. — Моя бабуля с Альцгеймером стреляет лучше! — Я делаю ровно так, как ты говоришь! — пытается защищаться Боб, сжимая пистолет обоими руками. — Стою ровно, не зажмуриваю глаз при прицеливании, мои плечи перпендикулярно линии огня, — цитирует он. — Я не знаю, почему постоянно промахиваюсь! — Потому что твои руки дрожат, когда ты нажимаешь на курок! — восклицает Уокер. — Как ты собираешься сражаться, если у тебя тремор даже при выстреле в неподвижную мишень с пяти метров?! — Значит, я не собираюсь сражаться! — не глядя на Уокера, парирует Боб. Эхо их голосов разлетается по всему стрельбищу, отражаясь от бетонных потолков. — Ну да, и пусть Громовержцы спасают тебя от всего подряд! — бросает Уокер, сложив руки на груди. Взгляд Боба моментально взлетает к его лицу. Ярость бурлит в груди вместе с кровью Уокера, которую Боб мог бы вскипятить в его венах. — Между прочим, это я спас вас в бункере, — цедит Боб, глядя ему в глаза. — Если бы я не отвлёк военных, вас бы поймали. Уокер хмурится, будто не сразу понимает о чём речь, а затем внезапно сдувается. Во всём помещении становится легче дышать. — А ведь правда, — хмыкает он. — Ты знал нас пару часов, но всё равно готов был пожертвовать жизнью ради троих неудачников в депрессии. Боб совершенно не готов к той благодарности, что вспыхивает в голубых глазах, поэтому он торопливо переводит взгляд на пистолет. — Мне казалось это правильным. Помочь людям, которым хотя бы пару минут было на меня не насрать. А потом вы... пришли за мной. — Своих не бросаем, — фыркает Уокер. — Слышал бы ты, как Елена и Призрак пытались объяснить Баки, что ты жертва, а не оружие ОКС. «Он просто гражданский, Баки», «Он пожертвовал собой, чтобы спасти нас!», — передразнивает он, забавно кривляясь. Боб робко улыбается, не поднимая головы, оглаживая большим пальцем горячую рукоятку. — А ты? — почти шёпотом спрашивает он, в глубине души надеясь, что Уокер не расслышит этот вопрос, или проигнорирует его, или... — А что я? — уточняет Уокер. — Ты заступался за меня перед Баки? — всё-таки формулирует Боб, выглядывая из-под чёлки. Уперев руки в бока, Уокер отходит в сторону, пожимая плечами. — Как будто Баки бы меня послушал, — фыркает он. — Это не ответ, — замечает Боб, уставившись в широкую спину, обтянутую белой футболкой. Взгляд сам по себе скользит ниже, зависает на поясе, рассматривая широкий ремень, к которому пристёгнуты кобура для пистолета и ножны с армейским ножом. Уокер неожиданно оборачивается, и Боб чудом успевает отвести глаза, прежде чем его поймают. — Не заговаривай мне зубы, Бобби! — строго говорит тот, ткнув в его сторону пальцем. — Мы здесь, чтобы ты научился стрелять, а не для того чтобы делиться чувствами. Давай, на изготовку, ну! С тяжёлым вздохом Боб послушно встаёт ровно и поднимает пистолет обеими руками. Дуло предсказуемо ходит из стороны в сторону. — Да сколько, блин, можно? — возмущается Уокер, а затем вдруг широким шагом подходит ближе, останавливается за спиной Боба, повторяя положение его тела, накрывает руку своей ладонью и жмёт пальцем Боба на курок. Выстрел грохочет, отдаляясь. Раз Два Три Боб не сразу понимает, что он видит. Кажется, это щит Капитана Америки, который с тихим хрустом опускается во что-то мягкое. Раз Два Три Уокер, который сжимает этот щит, тяжело дышит и рычит, вонзая его в шею человека. Капли крови, смешиваясь со слезами, разлетаются в разные стороны, окрашивая щит в красный цвет. Боб не успевает вскрикнуть, когда отрубленная голова катится к его ногам, потому что его самого внезапно дёргает куда-то назад. Сквозь вату в ушах пробивается возмущённый голос Елены: — ...ты только думал?! Голос Уокера звучит совсем тихо, так что Боб не может разобрать слов. Он только чувствует маленькую ладошку Елены на своем предплечье и видит две тени. Спустя мгновение тень, что повыше, куда-то исчезает, а Елена ловит его, осевшего на пол. — Ч-что... что случилось? — слабо блеет Боб, позволяя Елене обнять себя. — Уокер придурок, вот что случилось, — ворчит Елена. — Ему очень больно, — невпопад отвечает Боб, устроив голову на маленьком плече. — И совестно. — Он заслужил, — продолжает упрямиться Елена. — Придурок, он ведь знает, что тебя нельзя трогать за руки. — Правда? — удивляется Боб. — Я не знал. — Он смотрит на мишень с тремя пулевыми отверстиями в голове, а затем на свои ладони так, будто впервые видит. — Хотя, наверное, знал, но не хотел об этом думать. — Ничего страшного, — тут же говорит Елена, касаясь толстовки на его предплечье. — Уокер идиот, а ты ни в чём не виноват, Боб. В ответ Боб сжимает кулаки, пряча их в карманы, глотает возражения и злость на самого себя, после чего сворачивается в комочек на руках у Елены.