Часть 4

— Эй, Боб, — зовёт Эйва, появляясь из стены. Мозг Боба на секунду буксует, пытаясь понять, почему вместо Уокера он слышит другой голос. — Э-э... Ты в порядке? — Д-да! Да, конечно, всё нормально, — торопливо кивает Боб. — Ты что-то хотела? Эйва меряет его подозрительным взглядом, а затем машет рукой: — Идём со мной, я нашла кое-что занятное. Прежде чем Боб успевает возразить, она проходит сквозь открытую дверь кухни, направляясь к лестнице. Боб тут же спрыгивает с барного стула, просто потому что уже привык следовать за тем, кто его зовёт, будь то Красный страж, которому не с кем обсудить новый дизайн костюмов; Елена, которой необходимо выговориться после миссии и, возможно, немного посплетничать; или... ну, Уокер, который на самом деле избегает его уже пару дней. Задумавшись, он не замечает, как они с Эйвой проходят по лестнице несколько пролётов вниз и оказываются на одном из самых захламлённых этажей башни Старка. — Елена запретила мне сюда ходить, — замечает Боб, осторожно оглядываясь. — Она сказала, что здесь может быть опасно. — Поэтому я изучала этот этаж, — кивает Эйва. — Я знаю путь, где на тебя не обрушится потолок. Поверь мне. — Ну... ладно, — пожимает плечами Боб, после чего идёт за Эйвой, стараясь ступать след в след. Этаж выглядит ужасно. Такое чувство, будто люди Валентины (или кто там был хозяином башни после Железного человека) просто скидывали сюда всё, что нужно было убрать с верхних этажей. Разбитое стекло, сломанные шкафы и стулья, горы мусора от фантиков до бетонных кусков и арматуры. Кое-где на стенах приятного бежевого цвета всё ещё сохранились фотографии, но из-за слоя пыли и грязи сложно разобрать, что на них изображено. — Здесь, — говорит Эйва, остановившись перед баррикадой из мебели. — Если отодвинем вот эти доски и стеллаж за ними, то ты сможешь попасть в одну из уцелевших комнат. Боб с сомнением разглядывает громоздкую конструкцию, но всё-таки решает довериться Эйве. Вдвоём они быстро разбирают баррикаду, чтобы Боб смог найти ручку и открыть на себя неприметную деревянную дверь. — О...оу, — восхищение замирает в горле, моментально превращаясь в лёгкое разочарование. — Я думал, эм... Обернувшись к нему, Эйва вздёргивает бровь. — Ты ждал, что я приведу тебя к какому-то мини ядерному реактору или очередным секретам в шкафу Железного человека? Уперев руки в бока, она стоит посреди чистой комнаты. Посреди безумно скучной, совершенно обычной комнаты. Даже тёмно-зелёное покрывало на постели выровнено, как говорится, по струнке. — Ну... — неуверенно тянет Боб, обходя Эйву по кругу, чтобы подойти к окну. — Мне показалось, что «занятное» значит интересное. А это просто комната. Фыркнув, Эйва складывает руки на груди, подходит к идеально заправленной кровати, чтобы сесть на неё, но затем передумывает и плюхается в кресло у стены. — «Занятное» значит «как думаешь, кому принадлежит эта комната»? Боб разводит руками: — Кому угодно. — Из Мстителей? — спрашивает Эйва. Осознание бьёт по голове словно знак, который когда-то крутил обдолбавшийся Боб в костюме курицы. Он оглядывается по сторонам, стараясь найти хоть что-то, хоть какую-то деталь. — Ты... поэтому позвала меня? — уточняет Боб, направляясь к стенному шкафу у двери. — Елена бы расстроилась, если бы ты нашла комнату Чёрной вдовы. — А также она расстроилась бы, если б оказалось, что эта комната не Чёрной вдовы, — кивает Эйва, закинув ногу на ногу. — Но эта комната не Наташи, — заканчивает она, когда Боб открывает шкаф и видит рубашки. Очень много выглаженных рубашек, аккуратно висящих на вешалках. — Это явно не Тор, — решает Боб, стараясь игнорировать старую выцветшую кобуру с пистолетом, лежащую на полке под рубашками. — Думаю, это Соколиный глаз или... Капитан Америка, — на секунду запнувшись, заканчивает Эйва. — Почему не Брюс Беннер? — уточняет Боб, направляясь к прикроватной тумбочке. Возможно, это неправильно, шариться в комнате незнакомого человека, но Боб чувствует азарт ищейки. Внезапно ему очень важно понять, кто здесь жил. — Потому что в комнате у Беннера стены толщиной в метр. Я нашла её дальше по коридору, — поясняет Эйва, лениво наблюдая за ним. Боб хмыкает, заглядывая в тумбочку. — Там ничего нет, — говорит Эйва, после того как он открывает все дверцы и ящики. — Я проверила, как только нашла это место. Бросив в её сторону укоризненный взгляд, Боб задумчиво взвешивает на руке один из ящиков. — Он тяжелее, чем второй. — Правда? — Эйва проходит сквозь кровать и суёт руку в ложное дно, вытаскивая оттуда пухлый блокнот. — Ого, я не знал, что ты так можешь, — удивляется Боб, на секунду глядя Эйве в лицо, отмечая забавные веснушки у нее на носу. — Ого, я не знала, что у Старка был такой мерч, — копируя тон Боба, отмечает Эйва. — Держи, это ты его нашёл, — решает она, протягивая блокнот с серебряной S на чёрной обложке. — Сп-спасибо, — смущённо мямлит Боб, собирая тумбочку обратно. Вместе с Эйвой они садятся на кровать и начинают листать белоснежные страницы, нисколько не повреждённые временем. — Он был художником, — хмыкает Эйва, глядя на карандашный пейзаж на первой странице. — Кто-то из Мстителей умел рисовать? — спрашивает у неё Боб. В ответ Эйва пожимает плечами и двигается ближе, чтобы лучше видеть рисунки. На следующих страницах неизвестный художник будто пытается выхватить фрагменты улицы. Крыльцо маленького магазинчика; голуби, купающиеся в луже; весёлый золотистый ретривер, который бежит вслед за своей хозяйкой; дети, играющие в бейсбол... — Он был очень талантливым, — с сожалением говорит Боб. — Наверное, у него могла бы быть другая жизнь. — Как и у всех нас, — отмахивается Эйва. — Но мы выбрали то, что выбрали. Листай дальше. А дальше появляются Мстители. Улыбающаяся Наташа, Наташа спящая на плече у Клинта, Наташа в гражданской одежде и солнцезащитных очках; Клинт, жующий яблоко; Брюс Беннер, читающий книгу; Тони Старк, позирующий для фотографий, а затем... Боб даже вздрагивает, когда переворачивает очередную страницу. Нарисованный Зимний солдат тяжело смотрит на них с Эйвой, будто укоряет за то, что они влезли куда не просят. Рядом с ним соседствует более молодая, более улыбчивая фигура Баки, но она гораздо меньше Солдата. Затаив дыхание Боб перелистывает следующую страницу, очевидно, разделяющую жизнь художника на До и После. Теперь всё пространство забито набросками металлической руки; разборами боевого стиля в виде рисунков размазанной черной фигуры; детальным изображением маски, больше похожей на намордник; лицом в этой маске, выпачканным сажей... На очередной странице из блокнота выпадают газетные вырезки с упоминанием Зимнего солдата и статьями о скомпрометированном Щите. — Ничего себе, — шокировано выдыхает Эйва. — Это было через пару лет после атаки на Нью-Йорк. Больше десяти лет назад. — Хм, у меня тогда был не лучший период, так что я ничего из этого не помню, — размышляет Боб, неловко улыбаясь уголком губ. — Та же фигня, бро, — беспечно фыркает Эйва и легко бьёт кулаком его плечо. На последнем рисунке в блокноте Сэм Уилсон пьет газировку, беспечно закинув ноги на летний столик. Боб долго рассматривает штрихи на спортивных штанах, прежде чем аккуратно закрывает блокнот. — Что ж... мы нашли комнату Капитана Америки, — не в силах поверить сам себе, говорит он. — Что мы будем с этим делать? Эйва задумчиво подцепляет ногтем серебряную букву S на обложке, после чего хлопает себя по коленям и встаёт. — Ничего, — отвечает она. — У нас в команде человек, который выстроил свою жизнь на подражании Кэпу, и человек, который выглядит побитым щенком, стоит лишь кому-то упомянуть имя Стива Роджерса. Я не думаю, что мы должны сообщать им, что нашли почти нетронутую комнату этого самого Роджерса и его рисунки. — Ты предлагаешь их спрятать? — уточняет Боб. — Я предлагаю их сжечь, — равнодушным тоном поправляет Эйва. Боб тут же прижимает блокнот к груди, будто она пытается забрать его. — Н-но это неправильно! Кэп рисовал их не для того, чтобы сжечь! — А для того, чтобы причинить боль нашим друзьям, — язвит Эйва. — На самом деле, знаешь, делай что хочешь, — неожиданно решает она. — Мне было просто интересно, чья это комната. Спасибо, что помог, я пошла. И прежде чем Боб успевает что-то ответить, Эйва скрывается в стене, оставляя его одного. Тяжело вздохнув, Боб снова открывает блокнот и листает рисунки. Так странно осознавать, что их рисовал не обычный человек, а настоящий Мститель, сам Капитан Америка. Какое Боб или Эйва вообще имеют право распоряжаться его вещами? Наверное, правильно будет рассказать обо всём Баки, но... Эйва права. Только одно может выбить Баки из колеи, разрушить его броню и пошатнуть с таким трудом добытое душевное равновесие: это упоминание Стива Роджерса. Даже не Капитана Америка. Роджерса. И тени знали об этом с самого начала. Встрепенувшись, Боб забирается на кровать с ногами, подтягивая колени к груди, затаив дыхание, глядя на черноту, медленно ползущую по полу. Кажется, как только он обращает на Тень внимание, та сразу становится меньше, постепенно возвращаясь обратно под кресло, шкаф и жалюзи у окна. Боб ещё долго смотрит на тени, ожидая непонятно чего, но затем всё-таки слезает с безнадежно помятой кровати и пытается восстановить её идеальный вид. Вот только покрывало никак не хочет лежать ровно, а подушка то и дело съезжает в сторону. В конце концов он сдаётся и уходит, осторожно закрыв за собой дверь, оставив кровать как есть.

***

— Эй, Боб, что это у тебя там? — интересуется Уокер, заглядывая Бобу через плечо. А ведь Боб даже не слышал, как тот зашёл на кухню. — Ничего, — говорит Боб, быстро развернувшись на барном стуле лицом к Уокеру, спрятав блокнот за спиной. — Ты чего-то хотел? Немного отшатнувшись, чтобы сохранить им обоим личное пространство, Уокер хмурится и складывает руки на груди. — Нельзя хранить секреты от своих друзей. Ты что, умеешь рисовать? — Н-нет, — качает головой Боб, медленно сползая с барного стула. — Это н-не моё, и я не должен тебе это показывать. — Почему? — тут же возмущается Уокер. — У тебя появились новые друзья, Бобби? Которые рисуют для тебя какие-то запрещённые картинки? Теперь мне ещё больше интересно, что ты там прячешь. Дай! Боб мысленно проклинает себя несколько раз за то, что оказался настолько глуп, что решил ещё раз посмотреть рисунки Роджерса в самом популярном месте в здании, куда в любой момент может прийти любой из команды. — Нельзя, прости! — увернувшись от рук Уокера, он хочет проскользнуть мимо, но Уокер неожиданно ловко хватает его за плечо, дёрнув к себе. — Не убегай от неприятного разговора, Бобби, это неэкологичное поведение, — почти рычит он, касаясь дыханием ушной раковины. — Елена! — успевает сдавленно пискнуть Боб, отчаянно отбиваясь от Уокера. Какой-то частью себя он понимает, что это не всерьёз. Они с Уокером мутузят друг друга, пока тот пытается дотянуться до блокнота, а Боб старается выкрутиться из цепкой хватки, но это всё равно не по-настоящему. Потому что в реальности Боб сильнее. Он может сломать Уокеру рёбра, если захочет. Может проломить ему череп, вынуть ещё бьющееся сердце из груди или превратить его кишки в кровавое месиво. Но вместо этого он подло дёргает Уокера за волосы, пихает в бок и ставит подножку, как учила Елена. — Нечестно! — воет Уокер, потеряв равновесие, утягивая Боба за собой на пол. — Елен... Ауч! — ударившись челюстью обо что-то теплое, но твёрдое (макушка Уокера?), Боб от души прикусывает себе язык так, что в глазах от боли вспыхивают звёзды. — Так тебе и надо, читер, — скалится Уокер, переворачивая их обоих, чтобы нависать над Бобом. — Дёргать за волосы в бою — нечестно! — для порядка он встряхивает Боба за грудки, не больно, но унизительно, и широко улыбается. — Я победил. Глядя в это счастливое лицо, Боб оторопело замирает. Из-за возни на полу его волосы растрепались, поэтому он больше не может прятаться за чёлкой. Убежать взглядом куда-то ещё он тоже не может, ведь Уокер прямо перед ним. Заслоняет всё. Будто, кроме Уокера, в мире ничего нет. — Что вы делаете? — неожиданно спрашивает Баки. К чести Уокера, тот даже не вздрагивает, в отличие от Боба, у которого сердце пропускает удар и падает в желудок. Кое-как запрокинув голову, он смотрит снизу вверх на Баки, с ужасом замечая злополучный блокнот прямо у его ног. На который Баки уже опустил глаза. — Что это? — уточняет он, наклоняясь, чтобы поднять блокнот. — Вот мне тоже интересно, — говорит Уокер, ослабляя хватку, но оставаясь сидеть на бёдрах Боба. — Нет! — отчаянно сипит Боб внезапно пересохшим горлом. — Вам нельзя это видеть! Игнорируя его жалкий протест, Баки лениво листает блокнот, а потом... Что-то происходит. В комнате как будто становится холоднее на десяток градусов. Боб точно знает, что у Зимнего солдата нет никаких магических способностей, но он может поклясться, что пол вокруг Баки покрывается ледяной коркой. — Где ты это взял? — холодный тон и взгляд кристально голубых глаз заставляют Боба сжаться в комочек под Уокером, как будто Уокер мог бы его защитить. — В-в его комнате, — жалко пищит Боб, — на два этажа ниже нас. — Эй, эм, Баки, ты чего? — хмурится Уокер, инстинктивно наклоняясь вперёд, прикрывая Боба. Прикрывая? — Как ты туда попал? — продолжает допрос Зимний солдат. — Баки, не надо с ним так разговаривать, — настаивает Уокер, всё-таки поднимаясь на ноги. Он не подаёт Бобу руку (по понятным причинам), но пихает его себе за спину, стоит лишь Бобу встать прямо. — Что такого в этом блокноте? — Это блокнот... Стива, — голос Солдата неожиданно ломается, истекая прозрачной водой. — Это рисунки Стива, — повторяет он, опустив голову, сжимая обложку дрожащими пальцами. Выглядывая из-за плеча Уокера, Боб болезненно прикусывает нижнюю губу. — П-прости, — пытается он. — Я н-не хотел тебя расстраивать, но мне к-казалось, что будет честно отдать его тебе, но я знал, что ты расстроишься, но... — Я понял, — Баки поднимает взгляд, снова глядя Бобу в глаза, обрывая его комканые извинения. — Мне нужно... время. С этими словами он уходит из кухни твёрдым шагом, как солдат, которому отдали приказ. Примерно минуту Боб и Уокер стоят на своих местах, будто их обувь примёрзла к полу, после чего Уокер вдруг оттаивает. Отшатнувшись, он поворачивается к Бобу лицом и буквально взрывается: — Это что такое сейчас было?! Откуда у тебя рисунки Капитана Америка?! И почему ты смотришь их на нашей кухне так, будто это грёбаные комиксы, а не историческое наследие??? Боб смотрит на его раскрасневшееся лицо, лихорадочно блестящие глаза, помятую бороду и встрёпанные волосы. Боб замирает в поисках чувства, ну, того самого, которое всегда тихонько звучало где-то в подсознании как сирена, стоило лишь им с Уокером оказаться рядом. Чувство которое вопило ОПАСНОСТЬ, не в том смысле, что жизни Боба что-то угрожало, скорее, что Гордости Боба могли угрожать колкие слова и ядовитая улыбка. Вот только этого чувства, этой знакомой сирены больше нет. — Роберт, твою мать, ты не можешь зависать, когда я задаю тебе важные вопросы! — возмущается Уокер. Боб как раз открывает рот, чтобы ему ответить, но тут... — Уокер, оповещение об общем сборе было десять минут назад, где тебя носи... Подождите, вы подрались?! — Елена, благослови Господи её душу, — появляется на кухне, а потом летит к ним маленьким ураганом, как только видит всклоченного Боба и надорванное горло его толстовки. Боб даже не помнит, когда они с Уокером умудрились зацепить толстовку. — Елена, ты всё не так поняла! — Уокер шарахается от Боба как от чумного, вскинув ладони вверх. — Это была просто дружеская потасовка, знаешь, как иногда мальчики делают. Ощупав Боба рентгеновским зрением, убедившись, что с ним всё нормально, Елена лениво вздёргивает бровь, совершенно игнорируя Уокера. — Ты в порядке? — негромко спрашивает она. — Д-да, конечно, — робко улыбается Боб, мазнув взглядом по её глазам, а затем опустив голову. — Просто дружеская потасовка, — повторяет он слова Уокера. — Угу, между мальчиками, — многозначительно хмыкает Елена. И прежде чем Боб успевает хотя бы задуматься над каким-то двойным смыслом этих слов, она разворачивается на каблуках и щёлкает пальцами, подзывая к себе Уокера, словно собаку: — В любом случае, Уокер, пошли, ты нам нужен. Нарисовалось задание для нас с тобой и Эйвы, как в старые добрые времена. — Старые добрые времена должны быть с Бобом, — напоминает Уокер, следуя за Еленой. Обернувшись перед выходом из кухни, Елена ласково улыбается Бобу, а затем пихает Уокера в бок острыми пальцами: — Ни за что, придурок.

***

Тьма скользит по ночному городу бархатным покрывалом. Маленькие, глупые люди не обращают на неё никакого внимания, наивно уверенные, будто свет фонарей сможет защитить их от Зла. Боб сидит на вертолётной площадке, свесив ноги в бездну, наблюдая за крошечными машинками далеко внизу. Тьма ластится к его рукам, словно послушный котёнок, течёт сквозь пальцы, капая на бетонный пол. Если расслабиться и дать ей немного больше воли, то она потихоньку просочится в башню, спустится на несколько этажей вниз, чтобы найти единственного, кроме Боба, живого человека в здании. Глубоко втянув прохладный ночной воздух, Боб недовольно поджимает губы и трясёт головой, пытаясь выбросить из мыслей вид Зимнего солдата, сгорбившегося в темноте на старой кровати Капитана Америка. Металлическая рука прикрывает блокнот с серебряной буквой S. Тоска и боль Баки фонят на всю комнату. Они такие сладкие, такие болезненно острые... ХВАТИТ Зажмурившись, Боб выдыхает сквозь стиснутые зубы и больно дёргает сам себя за волосы. Он ждёт тихого смеха, пронзительного взгляда двух белых глаз из темноты, но рядом с ним лишь Тьма. Она молчалива. У неё нет мотивов или целей. Только бесконечное любопытство да лёгкая привязанность к чужим страданиям и страху. Словно наказывая, Тьма вдруг больно сжимается вокруг запястий, режет ладони осколками, а затем прячет всё его тело, окутывая безопасностью. Люди боятся темноты, но иногда самые страшные вещи происходят на свету. Иногда темнота может стать убежищем от чудовищ снаружи. Иногда она может подарить удовольствие, о котором никто не должен знать... — Эй, Боб! — зовёт Уокер, поднимаясь по лестнице на вертолётную площадку. — Так и знал, что ты здесь. Задумавшись, Боб совершенно не заметил, как тот оказался на крыше. А может, дело в том, что он настолько привык к присутствию Уокера, что в принципе уже не обращает внимания на его появление. — Эй, Уокер, — отвечает Боб, торопливо пряча остатки Темноты в рукава своей толстовки. — Вы сегодня не на вертолёте? — Неа, — отмахивается Уокер, усаживаясь рядом с Бобом. — Елена решила устроить нам тур по подземке. Посмотреть на бомжей, спасти пару человек от карманных краж и выловить психопата, который искал себе жертву для пыток. Обычная пятница в Нью-Йорке. Робко улыбнувшись, Боб почти слышит лязг закрывающихся дверей, нарастающий стук колёс и гул несущегося по тоннелю поезда. — Звучит как очередной хороший вечер для Новых Мстителей. — Ну, если беготня в полной амуниции среди усталых злых гражданских, готовых убить за кусок пиццы и банку пива, — для тебя хороший вечер, Бобби, то мне страшно представить, какой вечер будет плохим. Рассмеявшись, Боб смущённо натягивает рукава толстовки до кончиков пальцев. — Вероятно, у меня очень низкие стандарты, — говорит он, бросая на Уокера лукавый взгляд из-под чёлки. Секунду Уокер выглядит так, будто в него ударило молнией, а затем он торопливо отворачивается, с преувеличенным вниманием разглядывая ночные огни. — Буду иметь ввиду, кхм, — бурчит он сам себе, после чего расправляет плечи, все ещё глядя на город. — Слушай, Боб, эм... Почему ты не хотел показывать мне блокнот Кэпа? Теперь наступает очередь Боба стыдливо отводить взгляд. Уткнувшись в носочки своих кед, он несколько раз качает ногами, наблюдая, как развязанные шнурки болтаются над бездной. — Я... Я не хотел тебя расстраивать, — в конце концов признаётся он. — С чего ты взял, что какие-то рисунки меня расстроят? — не понимает Уокер. — Ну... — Боб мнётся ещё пару секунд, после чего всё таки сдаётся. — Я же вижу, как ты на нём помешан. Все это видят. — Я не помешан, — ощетинивается Уокер. — Я просто пытался занять его место и быть достойным. — Вот именно, — кивает Боб. — Ты умеешь рисовать? — Нет, — стальным тоном говорит Уокер, сжимая руки в кулаки. — Это не важно. Я хотел быть символом для людей и помогать, как Кэп. Мне не нужно уметь рисовать для этого. — А он рисовал идеально. Теперь посмотри мне в глаза и скажи, что тебя бы это не задело. Раздувшись от возмущения, Уокер действительно поворачивается лицом к Бобу. Он открывает рот, затем захлопывает его. Недовольно хмурится, прежде чем ткнуть в Боба пальцем. — Это нечестно, я не привык смотреть тебе в глаза! — возмущается он. Вздёрнув брови, Боб складывает руки на груди, немного разворачивая корпус к Уокеру. — Из нас двоих это у меня проблемы со зрительным контактом, а не у тебя, — напоминает он. — Эй, Уокер! — внезапно раздаётся со стороны крыши. Выдохнув, Уокер поднимает голову к небу, широко улыбаясь: — Слава богам, Елена, ты не представляешь, как я тебе рад, — он повышает голос, чтобы Елена точно услышала. — Ты что, ударил его по голове? — уточняет Эйва, забравшись на вертолётную площадку вслед за Еленой. — Нет, просто победил в маленьком споре, — улыбается Боб. — Ва-ау! — сияет Елена, усаживаясь рядом с Бобом. — Мой мальчик вырос, я так тобой горжусь. Она крепко обнимает его за плечи, немного трясёт и ерошит волосы, пока Боб хихикает от щекотки. — Итак, — с любопытством спрашивает Эйва, которая тоже садится к ним, устроившись сбоку от Уокера. — Что это был за спор? — Я сказал, что он помешан на Капитане Америка, — с готовностью делится Боб. — Что абсолютная неправда! — добавляет Уокер. Ветер подхватывает взрыв их смеха, после чего уносит его к звёздам и бархатной темноте. Боб прижимается плечом к Елене, шутливо толкает Уокера, подмигивая Эйве и внезапно думает, что абсолютно счастлив.