Часть 5

— Эй, Боб! — зовёт Уокер, пытаясь перекричать пылесос. Увлечённый уборкой в гостиной, Боб не слышит его сквозь наушники. Прошлым вечером Эйве стало скучно во время совместного просмотра кино, поэтому она начала кидаться попкорном во всех подряд. Уокер как настоящий солдат с мозгами пятилетки (слова Елены) принял этот вызов, устроив перестрелку через диван. — Боб! — снова зовёт Уокер, активно размахивая руками. Ухватив его движение боковым зрением, Боб торопливо выключает пылесос и стягивает наушники на шею. — Привет, Уокер, — робко улыбается он. — Прости, я тебя не слышал. — Я понял, — говорит Уокер, привалившись к косяку. Минуту они стоят в тишине. Боб ждёт, а Уокер почему-то молчит, разглядывая диван. — Ты что-то хотел? — уточняет Боб, когда тишина становится совсем уж странной. — Да, я... кхм, хотел спросить, — Уокер странно мнётся, подбирая слова, не глядя на Боба. — Раз уж ты совершенно бездарен в стрельбе, возможно, я мог бы научить тебя рукопашному бою. — Не думаю, что это хорошая идея, — качает головой Боб, сжимая в руках пылесос. — Я всё-таки решил, что насилие не для меня. — Но ты должен уметь драться, — настаивает Уокер. — Елена не всегда сможет быть рядом. В комнате ощутимо темнеет. Боб смотрит исподлобья прямо на Уокера, нервно улыбаясь. — Она обещала обратное. — Иногда мы не можем держать обещания, потому что жизнь та ещё сука, — рассудительно замечает Уокер, нисколько не встревоженный реакцией Боба. — Давай, большой мальчик, посмотрим, из какого ты теста. Удар у тебя поставлен неплохо. Склонив голову на бок, Боб подозрительно прищуривается: — С чего ты взял? — Ну, я типа видел, — пожимает плечами Уокер. — И немного почувствовал на своей шкуре, когда другой ты раскидал нас по залу, на пять этажей выше отсюда. — А, в тот раз, — сдувается Боб. — Прости, я ничего не помню. — Но я помню, — настаивает Уокер, выпятив грудь. — Ты свернул мой щит в тако... — Извини за это. — ... а потом очень ловко уворачивался и бил в ответ. Тяжело вздохнув, Боб елозит выключенным пылесосом по ковру, наблюдая, как сминаются ворсинки. — Ты ведь не оставишь меня в покое? — жалобно спрашивает он. — Я просто тоже хочу тебя чему-то научить. Ты как наш общий маленький проект. Проект Новых Мстителей! Если подумать, он прав. Эйва научила Боба взламывать замки; Алексей и Баки обучают его русскому языку; а с Еленой они вместе учатся... ну, не подавлять негативные эмоции. А ещё медитировать. Оказывается, это безумно сложно: сидеть на одном месте и ни о чём не думать. — Хорошо, — в конце концов Боб обречённо соглашается. — Если ты хочешь научить меня рукопашному бою, потом не ной, когда я смогу надрать тебе задницу. — Ха! И не мечтай, малявка. Каким бы талантливым ты ни был, тебе далеко до меня! — Как скажешь, — лукаво улыбается Боб, выглядывая из-под чёлки.

***

На следующий день Уокер оказался занят, потому что Новые Мстители отправились ликвидировать пожар в Канзасе. Через день после этого Валентина устроила большую пресс-конференцию. А затем Красный страж настоял на рекламной фотосессии для коробок с хлопьями. В общем, всю неделю Елена, Уокер, Эйва и даже Баки приползали в башню без сил и падали там, где стояли, пока Боб либо торопливо нёс им одеяла, чтобы сделать пол хоть немного комфортнее, либо вместе с Алексеем помогал им перебраться в гостиную на диван. Откуда у Красного стража было столько энергии, чтобы выдержать такой темп, оставалось для Боба загадкой Вселенной. В субботу Елена взбунтовалась и, как настоящий лидер, выторговала у Валентины целый выходной. — Эй, Боб! — с утра пораньше Уокер заглядывает к нему в комнату, пока Боб пытается заправить свою постель. — Знаешь, твоё покрывало слишком пушистое и воздушное, чтобы укладывать его по-армейски, — замечает Уокер, скрестив руки на груди. С несчастными вздохом Боб выпрямляется, оглядывая кровать. — Ты прав, — уныло соглашается он. Большое серебристо-золотое покрывало, которое подарила Елена, действительно мало подходит для того, чтобы его натягивали на постель по линеечке. Долгую секунду Уокер смотрит на Боба, вздёрнув бровь, а затем вдруг громко хлопает в ладоши. — Раз так, значит, заканчивай с этим, и пошли на тренировку. Неуверенно сжимая подол пижамы, Боб ещё раз вздыхает, глядя в стену чуть ниже головы Уокера: — Ты не сдаёшься, да? Мог бы сходить в спа, как Елена и Эйва. Отдохнуть в выходной или что-то в этом роде? — предлагает он. — Чёрта с два, Бобби, — зловеще улыбается Уокер. — Переодевайся и пошли. Спортзал прекрасен в это время суток. — Да иду я, иду, — ворчит Боб, открывая шкаф. Когда он вытаскивает майку и спортивный костюм, Уокер тактично уходит, оставляя его в одиночестве.

***

— Итак, в первую очередь разминка, — говорит Уокер, расхаживая по огромному двухэтажному спортивному залу. — Повторяй за мной. — Ты ведь понимаешь, что я хожу на тренировки в свободное время? — уточняет Боб, всё таки повторяя за Уокером упражнения. — Правда? — искренне удивляется тот. — Я не знал. — Иногда мы с Еленой отправляемся на пробежку в парк, — рассказывает Боб. — С утра по выходным. — Тогда, нам тоже стоит побегать, — решает Уокер. — Не хочу обижать Елену, но способности суперсолдат в беге превосходят черных вдов. — Пробежка — это не соревнование, — робко замечает Боб, вот только Уокер его уже не слышит. Пружинистым шагом он подходит к специальной трассе для бега, которая идёт по периметру первого этажа, затем плавно поднимается на второй, делает круг там и спускается обратно вниз на финиш. — Здесь примерно километр, — прикидывает Уокер. — Как на счёт десяти кругов для разогрева? Смирившись со своей судьбой, Боб просто послушно подходит на Старт, заранее готовясь к язвительным комментариям, после того как Уокер быстро закончит бегать и будет ждать его на финише. — На счёт три, — предлагает Уокер, возбуждённо подпрыгивая на месте. — Раз... два... — Три! — бросает Боб и срывается с места вслед за Уокером. Рассмеявшись его упрямству, Уокер почти сразу набирает совершенно нечеловеческий темп, пробегая круг первого этажа и поднимаясь на второй за полминуты. Вот только Боб... не отстаёт. Внимательно наблюдая за Уокером, он подстраивается под его темп, повторяет движения тела и даже синхронизирует дыхание. — Какого чёрта, Бобби? — пыхтит Уокер на пятом круге. Усмехнувшись, Боб просто продолжает бежать. Кажется, будто они летят... Спортзал, стеклянные окна, двери раздевалок проносятся мимо, сливаясь в разноцветное пятно. Скорость настолько большая, что Боб даже не уверен, как будет тормозить. От восторга захватывает дух, особенно когда они заканчивают бежать десятый круг, и Боб вдруг понимает, что может быстрее. На последних метрах он вырывается вперёд, обгоняя матерящегося Уокера, а затем бежит ещё половину круга, потихоньку останавливаясь. — Это нечестно! — бушует Уокер, нагоняя Боба. — Не делай вид, что ты устал! Уперевшись в колени, Боб потихоньку выравнивает дыхание, прислушиваясь к своему телу. Так и есть, он даже не вспотел. — Извини, — виновато бросает он, глядя себе под ноги, не в силах скрыть улыбку. — Я не знал, что так могу. Уокер лишь закатывает глаза, сложив руки на груди: — Угу, как и обо всех остальных своих талантах. Продолжая смущённо улыбаться, Боб ждёт, пока Уокер разберётся со своим уязвлённым эго. — Ладно, — наконец решает тот, хлопнув Боба по плечу. — Ты молодец, Бобби. Обогнал меня. — Я заслуживаю награду? — уточняет Боб, выглядывая из-под чёлки, продолжая испытывать терпение Уокера. — Да, конечно, я куплю тебе мороженое, — язвит тот, прищурившись. — Ванильное, — кивает Боб. Вздёрнув бровь, Уокер ухмыляется во весь рот. Неправильно ухмыляется. — Значит, любишь классику, а? Никаких экспериментов, просто ваниль? Потупившись, Боб совершенно не уверен в том, куда свернул этот разговор, поэтому он просто робко соглашается. Насмешливо фыркнув, Уокер снова легко хлопает его по плечу, а затем подталкивает к тренировочным матам. — Уложишь меня на лопатки три раза, и я куплю тебе ведёрко ванильного мороженого, Бобби, — обещает он. Что ж, теперь у всего этого хотя бы есть смысл. Боб торопливо следует за Уокером, разминая плечи.

***

— Эй, Боб, — пыхтит Уокер, катаясь вместе с ним по мату. — Это шоколадный батончик у тебя в штанах, или ты... ух... просто рад меня видеть? За предыдущие два раунда Боб уже привык, что помимо грубой силы Уокер пытается задеть словами, поэтому не сразу обращает на него внимание. Ровно до того момента, пока не утыкает Уокера лицом в мат, заломив обе руки ему за спину. — Не понимаю, о чём ты, — отбивает Боб, глядя на взъерошенный затылок. Зловеще хохотнув, Уокер дёргается всем телом вверх, плотно прижимаясь к Бобу бёдрами. Что-то твёрдое многозначительно упирается в его ягодицы. — Вот об этом, — задушено говорит он, с трудом поворачивая голову, чтобы хотя бы боковым зрением видеть Боба. — А... Ой... — Боб торопливо отпускает Уокера и лезет в карман, остро ощущая как полыхают уши. — Ну, это действительно шоколадный батончик, — смущённо объясняет он. — Извини, пожалуйста. На спортзал опускается звенящая тишина. Боб неожиданно для себя осознаёт, насколько шумными они были, пока боролись друг с другом. Глухие удары, комментарии Уокера, ликующий смех победившего Боба... Теперь, вообще без звуков, стало очень неуютно. — Эм... Уокер? — робко зовёт Боб, поднимая на него осторожный взгляд. Меньше всего он ожидает увидеть красного, словно помидор, Уокера, стискивающего руки в кулаки до побелевших костяшек. — Что происх... — Ничего, — слишком громко заявляет Уокер, взвившись на ноги. — Ты молодец, Бобби, победил, я куплю тебе мороженое, а теперь я в душ. Прежде чем Боб успевает осмыслить торопливо скомканные слова, Уокер пролетает мимо, быстрым шагом направляясь в раздевалку. — Погоди... — рассеяно зовёт Боб. — Я не понимаю, — словно в замедленной съёмке, он поднимается на неуклюжие ноги и следует за Уокером. — Я сделал что-то не так? — Все в порядке, Бобби, — бросает тот, остановившись у своего шкафчика. — Просто... забудь, знаешь. Его тон, его разочарование и стыд можно почувствовать на вкус. Тени словно голодные собаки собираются в углах комнаты, копошатся под потолком. — Но... тебе больно, — робко замечает Боб, стараясь игнорировать потемневшее пространство. — Я не хотел тебя обижать. — Я знаю! — повернув голову, Уокер всё ещё не смотрит на Боба, но зато Боб может видеть его профиль, упрямые брови, нос с горбинкой... — Ты ничего не сделал, Боб. Это моя вина. Просто, уходи ладно? Наверное, так бы было правильно. Наверное, он должен был уйти. Но он не может оставить Уокера наедине с этой Тьмой. — Слушай, — Боб неуверенно шагает вперёд, наблюдая, как напрягаются чужие плечи. — Я не знаю, что случилось, но ты тоже ни в чём не виноват. Горький смех летит под потолок к теням. Уокер сжимает руку на дверце шкафчика с такой силой, что гнёт металл. — Бобби, иногда ты наивен как святой. — Но я не святой, — напоминает Боб, делая ещё один маленький шажок к Уокеру. — Так что я не собираюсь осуждать тебя. Что бы ни случилось. Смех резко прекращается, когда Уокер отворачивается к шкафчику и опускает голову. — А я... был рад тебя видеть, Бобби, — признаётся он бесконечно смиренным тоном. Нахмурившись, Боб совершенно не понимает, о чём речь, поэтому растерянно молчит. Кажется, Уокер понимает тишину по-своему, потому что он внезапно переходит в атаку: — Что, теперь уже не такой всепрощающий Будда, а, Бобби? — резко развернувшись, он грубо толкает Боба в плечо. — Куда делось твоё принятие? Боб удивлённо рассматривает всё ещё красное лицо Уокера и нездорово блестящие глаза. — Я... Я просто не понимаю, о чём ты говоришь, — тихо оправдывается он. — Да блять! — взрывается Уокер, а затем указывает на своё тело. — Что в этом непонятного?! Боб послушно опускает глаза, разглядывая грудь Уокера, его руки и странно натянутые штаны. Когда он поднимает назад свой потерянный взгляд, Уокер выглядит так, будто не знает смеяться ему или плакать. — Ты серьёзно, Бобби? — почти жалобно уточняет он. — Насколько сильно мне нужно унизиться перед тобой? Меньше всего на свете Боб сейчас думает о том, что Уокер унижается. Стыд от собственного невежества, от того, что никак не удаётся понять, в чём проблема, крутит желудок нервным напряжением. Слишком глупый, слишком бестолковый, как люди вообще с тобой разговаривают? — Да к чёрту, — рык Уокера заглушает голос в голове, а затем и другие мысли, после того как Уокер вдруг прижимается к Бобу всем телом, тычется носом в шею и чем-то твёрдым в ногу. Боб оторопело замирает. Деталь пазла с оглушительным щелчком встаёт на место. Все эти намёки о стволах и бананах, горячее дыхание на его лице во время тренировочного боя, попытки прижаться поближе, «это шоколадный батончик, или ты рад меня видеть?». Схватив Уокера за плечи, Боб разрывает их объятие, ошарашенно заглядывая в голубые глаза. — Ты... Т-ты... Со мной? — жалко блеет он. — Я д-думал, ты, ну... У тебя была жена! — Я би, — безразлично пожимает плечами Уокер, судя по всему, смирившийся со своей судьбой. — И... Из всех мужчин... я? — неверяще спрашивает Боб. Уокер смеётся. Не так страшно, как в прошлый раз. Гораздо легче и совсем... беззаботно? — Да, Роберт, из всех мужчин ты, — говорит он, глядя Бобу в глаза. Невозможно. Так не может быть. — Ты прикалываешься надо мной? — подозрительно уточняет Боб. Это самый долгий зрительный контакт, что был у них с Уокером с момента знакомства. Вздёрнув бровь, Уокер усмехается сложив руки на груди. — Думаешь, я возбудился, когда ты валял меня по мату, чтобы приколоться над тобой? — Ну... Да? — жалко предполагает Боб. Усилием воли он всё-таки отпускает плечи Уокера, по привычке скользнув взглядом к их ногам, но тут же натыкается на многозначительно торчащий бугор, поэтому моментально поднимает глаза обратно вверх. — Что... что ты будешь с этим делать? Вздёрнув подбородок, Уокер принимает важный вид, будто они на миссии, планируют контртеррористическую операцию. — Не знаю, зависит от того, протянешь ли ты руку помощи нуждающемуся товарищу, — последнее слово он коверкает ужасным русским акцентом, до боли напоминая Красного стража, отчего Боб морщится и смущённо смеётся. — Фу, нет, не говори так больше никогда. Уокер лишь самодовольно ухмыляется, а затем вдруг становится очень серьёзным: — Как я и сказал, ты можешь идти, — напоминает он. — Я сам разберусь, а ты, ну... Не бери в голову. Это шанс. Сбежать, сделать вид, будто ничего не произошло. Держать дистанцию, чтобы лишний раз не беспокоить Уокера и думать, думать, думать о том, как долго Уокер будет испытывать свои чувства, прежде чем они пройдут? Как долго он будет рядом не рассчитывая на ответ? Насколько осязаемой станет его тоска? Судорожно вздохнув, Боб возвращается в реальность, глядя в бесконечно терпеливые голубые глаза. Ужасно странно видеть Уокера таким... смиренным. — Что, если я хочу попробовать? — шёпотом спрашивает Боб. — Я хочу тебе помочь и узнать, что из этого выйдет. — Правда? — удивляется Уокер. Вместо слов, Боб кивает несколько раз. Он совершенно не помнит своего последнего партнёра или партнёршу. Кажется, это было целую жизнь назад. С тех пор он буквально стал другим человеком. — Что ж, — Уокер всё ещё выглядит так, будто совершенно не ожидал такого поворота, поэтому он тщательно подбирает слова. — Тогда, эм, я думаю, мы не станем торопиться, да? — Да, — снова кивает Боб. — Я буду благодарен за это. — Отлично, — Уокер кивает вместе с ним, неуверенно глядя Бобу в глаза. — Тогда... эм, я предлагаю снять толстовки. — Снять толстовки, — повторяет Боб для самого себя, делая шаг назад, чтобы Уокеру было удобнее. — На счет три, — говорит Уокер охрипшим голосом. — Раз, — он берётся за подол толстовки, и Боб зеркалит его движения. — Два... — Три, — заканчивает Боб, быстро стянув с себя одежду. На секунду они замирают напротив друг друга. — М-можно, я тебя потрогаю? — уточняет Боб, не в силах отвести глаза от торчащих розовых сосков. — Конечно, — продолжает хрипеть Уокер. Он тихонько шипит сквозь зубы, когда Боб осторожно кладет руку на его правую грудь, накрывая сильное сердце. Скользнув большим пальцем по ареоле соска, Боб несколько раз поглаживает сморщенную горошину, наблюдая за тем, как Уокер тихонько вздрагивает и покрывается бисеринками пота. — А мне можно тебя трогать? — спрашивает Уокер, чуть наклонившись вперёд. Первым порывом Боб хочет отказаться. Его очень давно не трогали вот так. Собственная кожа ощущается до крайности уязвимой. Но ведь это Уокер... — Д-да, — робко кивает Боб, все ещё глядя на сосок. — Только не спеши. — У нас всё время мира, Бобби, — усмехается Уокер, скользнув горячей ладонью к талии Боба, медленно притягивая их друг к другу. Затаив дыхание, Боб кладет обе руки на плечи Уокера и зажмуривается, когда их тела соприкасаются сначала животами, а затем грудью. — Чёрт, — уткнувшись в шею Уокера, Боб дрожит от переизбытка ощущений. Мозолистые кончики пальцев поглаживают его спину сверху вниз. Горячее, твёрдое тело напротив ощущается нерушимым, поддерживающим монолитом. Всё, на что хватает храбрости Боба, — это привстать на носочки и прижаться к Уокеру сильнее, остро ощущая его напряжённый член, ткнувшийся в пах. — Блять, Бобби, — скулит Уокер, опалив дыханием его кожу. — И-извини, — отвечает Боб, практически не контролируя свои бёдра, потирающиеся о Уокера. — Эт-то слишком? — Нет, — почти рычит Уокер. — Не вздумай останавливаться, слышишь? Тихонько всхлипнув, Боб касается лбом виска Уокера и жалуется ему в самое ухо: — Но в штанах тесно. Его член встал под неудобным углом, поэтому Боб тщетно пытается его поправить, делая хуже с каждым движением. — Значит, нам нужно снять их, да? — предлагает Уокер, скользнув широкими ладонями по спине Боба вниз к его талии, остановившись у резинки спортивных штанов. Зажмурившись от того, что головку больно прижало острым швом на боксерах, Боб коротко кивает, соглашаясь на всё, что угодно, лишь бы освободиться. — Может быть, в душ? — предлагает он, не слыша своего голоса. Вместо ответа Уокер, не разрывая объятий, начинает пятиться, увлекая Боба за собой. Когда они оказываются у больших душевых кабинок (боже, спасибо за крупных мстителей, которым нужно было много места, чтобы помыться), Уокер замирает и пытается заглянуть Бобу в глаза. — Наверное, нам стоит раздеться. — Угу, — отвечает Боб, не в силах разжать руки и перестать цепляться за Уокера. — Боб? — неожиданно мягко зовёт Уокер. Несколько раз глубоко вздохнув, Боб всё-таки осмеливается поднять свой взгляд. — Прости, — виновато шепчет он. — Мне стыдно. Фыркнув, Уокер немного отстраняется (о, нет), чтобы окинуть Боба жадным взглядом. — Не думаю, что там у тебя есть что-то, чего я раньше не видел. Если только эти твои медицинские опыты не сделали и твой член особенным. — Нет, это самый обычный член, — перебивает Боб, чувствуя, как пылают щеки. — Вообще ничем не примечательный, — он понятия не имеет, почему продолжает говорить об этом, вместо того чтобы сгореть от стыда прямо тут. — Тогда покажи мне, — подначивает Уокер, сыто прищурившись. Этот его дразнящий тон постоянно толкает Боба на разные авантюры. Возможно, стоит прекратить поддаваться на провокации, размышляет Боб, пока отходит на шаг и неловко стаскивает с себя спортивные штаны вместе с проклятыми боксерами. В момент, когда его член наконец-то выпрямляется, поднимаясь к животу, от облегчения у Боба вылетают из головы все мысли. Блаженно вздохнув, он замирает перед Уокером, абсолютно обнаженный. Кажется, сейчас Уокеру нужно остро пошутить, рассмеяться и оставить Боба умирать от позора. Кажется, сейчас Бобу нужно чувствовать себя уязвимым. Вместо этого Уокер выглядит как голодное, одержимое животное. Вместо этого Боб чувствует себя его хозяином. — Тебе тоже нужно раздеться, — говорит Боб, глядя Уокеру в глаза, наблюдая, как тот подчиняется и почти разрывает штаны прямо на себе. — Не торопись, ты обещал. — Блять, — выдыхает Уокер, шагая навстречу Бобу. — Ты не можешь разговаривать со мной таким тоном, а потом велеть не торопиться. Самодовольно улыбнувшись, Боб тянет Уокера в душевую кабину. Кто из них включает воду и сталкивает их тела друг с другом, он не помнит. Он лишь ловит губы Уокера вместе с первыми холодными каплями и прижимается к нему всем телом, вцепившись в крепкие плечи. Они целуются взахлёб, сталкиваясь носами и зубами, отфыркиваясь от воды. Боб гладит плечи Уокера, то и дело соскальзывая к груди, щипая соски, чтобы вырвать из его горла жадный стон. В ответ, Уокер зарывается ладонями в его волосы, толкается языком в рот и дёргает бёдрами, заставляя их твердые члены скользить друг по другу. — Уокер-р... — невнятно скулит Боб. — Бобби... — задыхаясь, отвечает Уокер, сцеловывая капли воды с его губ. — Я только что... был языком у тебя в горле... а ты все ещё обращаешься ко мне по фамилии? — Джон, — исправляется Боб, не контролируя свой голос. — Блять, — вздрогнув всем телом, Уокер скользит рукой по животу Боба, оглаживая пресс, а затем спускается к паху, обнимая ладонью оба их члена. — Я передумал, не вздумай звать меня по имени. — Джо-он, — тянет Боб, расплывшись в счастливой улыбке. — Сильнее, Джон, — просит он, толкаясь в узкий кулак. — Не надо, Бобби, — неожиданно почти умоляет Уокер, позволяя Бобу слизывать капли воды со своего лица. — А то что? — уточняет Боб, жадно оглаживая влажную кожу Уокера кончиками пальцев, позволив себе спуститься к его пояснице. — Ты кончишь как подросток, Джон? — Да! Блять! Да! — взрывается Уокер, толкаясь бёдрами сильнее, проезжаясь членом по члену Боба, пачкая свой кулак в предсемени, которое тут же смывается водой. — Тогда кончай, — обмирая от собственной храбрости, решает Боб. Стиснув в ладонях ягодицы Уокера, он подталкивает его к себе. — Ты ведь так долго ждал, Джон. Боль вдруг вспыхивает в плече, куда Уокер неожиданно вцепляется зубами. Зажмурившись, Боб воет, одновременно от боли и от жара там, где семя Уокера попадает на его кожу. Нужна лишь ещё пара движений, чтобы напряжение, сковавшее подбрюшье, вдруг лавиной обрушилось вниз и лопнуло прямо в тесном, скользком кулаке Уокера. Вместе с облегчением Боба накрывает белый свет, окутывая плотной ватой. Несколько минут он ничего не видит и не слышит из-за звона в ушах. Затем он чувствует, как рядом с ним, почти вплавившись в его кожу, шевелится Уокер. — ... — ..б... — Эй... Боб! — наконец пробивается сквозь вату. Боб лишь жалобно стонет и утыкается носом в знакомую, уже почти родную шею, лениво сжимая пальцы на мягких ягодицах. — Боб, убери это, — упрямый Уокер не позволяет ему снова отключиться. — М-м-м... — недовольно морщится Боб. — Что убрать? — Это, — говорит Уокер, осторожно встряхнув его за плечи. Нехотя отпустив его ягодицы, Боб разлепляет глаза, жмурясь на яркий свет, исходящий из множества рыжих пузырей, зависших над ними. — Э-э... с чего ты взял, что это я? — уточняет Боб, сразу же уткнувшись обратно в шею Уокера. — Больше некому, — резонно замечает тот, обнимая Боба за плечи. Кабинка постепенно наполняется густым паром, из-за того что льющаяся вода испаряется в пузырях. — Я не знаю, как их убрать, — вздыхает Боб. После оргазма мысли в голове ощущаются тяжёлыми и неповоротливыми. — Оставим так? — Мы не можем оставить их так, — настаивает Уокер. — Представь, будто они взорвались? Хотя нет, тогда они нас ошпарят. — Скорее всего, они ошпарят тебя, — уточняет Боб. — Не думаю, что мне способно навредить вообще хоть что-то. — Кроме сопливых мелодрам, над которыми вы с Еленой постоянно плачете, ауч! — восклицает Уокер, когда один из пузырей лопается, брызгая на его кожу горячими искрами. — Не думаю, что мне физически способно навредить хоть что-то, — исправляется Боб. — Давай, мы не будем говорить о нашей команде, когда мы... Ну... — он робко опускает взгляд на их слипшиеся тела и члены, испачканные общим семенем, которое не успело смыть водой. — Да, не думаю, что хотел бы вспоминать о Елене во время секса, — хмыкает Уокер. Второй пузырь лопается сильнее первого, разлетаясь по всей кабинке. — Ты можешь перестать? — А ты можешь перестать вспоминать Елену? — отбивает Боб. — Это всё равно что говорить о сестре! — Ладно, ладно, я молчу, — покосившись на один из пузырей, соглашается Уокер. — Теперь ты уберёшь их? Нам нужно помыться. С тяжелым вздохом Боб напряжённо хмурится, оглаживая ладонями спину Уокера, стараясь представить щит или что-то подобное, что могло бы защитить его от брызг. — Я... Я попробую, — решает он. В следующую секунду Боб со всей силы Желает, чтобы пузыри исчезли, а Уокер вопит от разлетевшихся во все стороны раскалённых искр.

***

— Эй, Елена, а мы ничего не забыли? — мурлычет Эйва, пока сотрудник спа укладывает ей на спину горячие камни. — М-м? — лениво отзывается Елена, потягивая апельсиновый коктейль, блаженно млея от массажа ног. — Что, например? — Не знаю. Просто у меня такое странное чувство. — У нас выходной, — лидерским тоном решает Елена. — Что бы ни случилось, оно может потерпеть до завтра. — Обожаю, когда ты так говоришь, — улыбается Эйва. — Так что там с твоей лучницей?