глава пятая: этот омега не перестает удивлять.

      Прошло не так много времени, прежде чем Ники проснулся, однако очнувшись, он не обнаружил присутствия альфы, что вчера после процедуры пожертвовал собой и провел здесь довольно длительное время. Ох, чем они занимались! Ники только открыв глаза осознал, что, между прочим, вчера альфа, которого он с первого дня знакомства завербовал и собирался добиться, чего бы ему это не стоило, мастурбировал ему! Мало того, они поцеловались! И, черт, не один раз!       Ники свернулся калачиком, словно замерзший котенок, и схватился за голову, страдальчески мыча себе в колени и негодуя на свою судьбу. Не так они должны были первый раз поцеловаться! Так почему же все пошло именно так? Ники представлял их первый поцелуй в уютной атмосфере. Робкий, неуверенный и нежный. Разве вчерашнее подобие на первый поцелуй было таким? Да они едва ли не переспали!       Воспоминания о том, как страстно их языки переплетались в танце любви, как бережно чужие руки касались его талии, как эти зеленые, манящие глаза с подернутой дымкой возбуждения взирали на такого же возбужденного из-за течки омегу, поглощали едва отрезвевшее сознание Ники, вовлекая его в тот момент страсти. Однако, несмотря на пожирающий стыд, Ники вдруг задумался: как так получилось, что Эрик не перешел границы? Хэммик неоднократно слышал от одноклассников, что альфы — похотливые животные. Омегам стоит не любить их, а опасаться как огня. Ники, конечно, сомневался в правдивости этих баек, но частенько замечал за своими одноклассниками-альфами, как они пристают к девушкам, чье тело уже сформировалось. У них были соблазняющие черты; присущая как девушкам, так и парням-омегам, изящность, что якобы «провоцировало» альф. Их оправдания были детскими, несерьезными, и Ники до последнего надеялся на то, что это все массовая шутка.       Ох, видел бы кто из его одноклассников, чем вчера он занимался! Прижать альфу к стене? Вынудить того остаться? Говорить с ним препираясь, а не ласково? Да Ники целое комбо своих прегрешений собрал! Конечно, он и не знал, как омеги общаются с альфами, но по просмотренным порно не раз замечал, как противно ведут себя омеги. Пресмыкаться перед альфой? Ники это осуждал и презирал. Однако всего один раз почувствовав, как феромоны альфы подчиняют, приказывают, он не мог более так категорично относиться к бедным омегам, которых, возможно, вообще вынудили сниматься в таких роликах.             — Что я наделал? — выдохнул Ники и потянул себя за волосы. Желание перебить беспокойные и навязчивые мысли болью становилось всё сильнее и сильнее. Настолько, что он причинял себе боль укусами за губы. Губы, что вчера бережно и страстно мял Эрик Клозе, не желая укусить и причинить боль.       Это трепетное отношение альфы всплывало в памяти каждый раз, как там появлялось имя «Эрик». Это имя отныне было связано с нежностью и бережливостью, с любовью и страстью, с шутками и разговорами по душам. Как Ники теперь мог спокойно смотреть на этого человека? Думать об этом человеке? И дело было не в стыде, что одолевал его обеспокоенное сердце, а в появившихся чувствах. Чувствах, в которых ему хотелось раствориться. Слиться с ними воедино, принадлежать им и никогда не вспоминать о тех тягостях жизни, что пришлось пройти и что по сей день преследуют его.             — Эрик... — тихо прошептал Ники и по его щеке скатилась горячая слеза. Он шмыгнул носом и сжал губы в тонкую полоску.       Его чувства были искренни и чисты. Но что насчет Клозе? Ники помнил абсолютно всё со вчерашнего дня и не мог забыть слов, сказанных альфой: «Я твой врач», «ты несовершеннолетний». Ники был более чем уверен, что если бы не его течка, если бы не его неизвестно откуда появившаяся смелость, то Эрик ушел бы не оглядываясь.       Одноклассники утверждали, что в отношениях принуждает альфа. Ники был не согласен. Ведь это он принудил Эрика остаться здесь. Это он соблазнил его на поцелуй. Это он провоцировал его, потираясь поясницей о чужой вставший член. Это он хотел переспать. Эрик не желал ничего из этого. Он был жертвой обстоятельств. Ники было безумно страшно и стыдно. Как он мог поступить так с Эриком? Почему вчера он был так уверен в том, что Клозе не против того, что происходит?             — Какой бред! — взвыл Ники.

。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆。·:*:·ﾟ★,。·:*:·ﾟ☆

      По ясным без объяснений причинам Эрик покинул центр гораздо раньше, чем следовало. Из-за чужих феромон, что возбудили его, что затмили все его мысли, он не мог думать ни о чём другом, как о Ники, которого ему так хотелось взять. Придя домой, он не желал смывать с себя этот сладкий, раздирающий легкие запах, как делал раньше. Однако и удовлетворять себя при помощи мастурбации не желал. Едва его голова коснулась подушки, как он пропал в мире грёз, сумев проснуться только на следующий день и к позднему вечеру. Столько пропущенных от главного врача! А ведь сегодня ночная смена...       Вчера Эрик покинул палату Ники без халата, весь в омежьих феромонах и с покрасневшим лицом. Ну конечно, он вызвал подозрения практически у каждого, кто проходил мимо! И, несомненно, вызвал их у того, у кого вызывать не должен был. Главный врач. Он бета и не может чувствовать феромоны, но рассеянный и неряшливый вид Клозе, а также уже распространившиеся слухи не заставили себя долго ждать, и совсем скоро Эрик был вызван на ковер. Длительный разговор так вымотал Эрика, что он бы всё отдал бы, дабы не идти в ночную смену, но бросить Ники он не мог.       В разговоре с главным врачом Эрик получил еще тот нагоняй. И как бы ему не хотелось оправдаться, по сути своей нарушил врачебный кодекс. Благо им здесь слишком дорожат. Эрик, наверное, впервые обрадовался тому, что у альф столько льгот. Но чтобы там не было — в копилочке появилось на одно преступление больше. Эрику лишь оставалось надеяться, что Ники либо всё забыл, либо отнесся к этому как к чему-то естественному или необходимому. Но лишь бы не воспринял это как изнасилование...       Стрелка часов уже близилась к восьми часам, когда омеги или альфы собирались в своих комнатах и проводили время за разговорами по душам. Иногда получалось так, что альфы приходили к омегам и присоединялись к беседе. В такие моменты Эрику особенно нравилось стоять где-нибудь в стороне, пить кофе и наблюдать за столь умиротворенной атмосферой. Порой его даже звали присоединиться. Эрик, в частности, отказывался. Он старше этих ребят, потому мог доставить дискомфорт. Однако в те пару раз, когда он давал слабину, все проходило более чем хорошо, и ребята стали звать его все чаще и чаще.             — Доктор Клозе! — позвал его невысокий омега. Эрик сразу обернулся и опустил голову. Это был парень шестнадцати лет. Он оказался здесь из-за нестабильных феромонов, благо врачи смогли подобрать нужную программу, и с каждым разом его контроль становился всё лучше и лучше. — Не хотите посмотреть с нами фильм? Вы же сегодня на ночной, да? — Он вел себя ненавязчиво, да и обращался вежливо, но Клозе видел в этих глазах что-то, что заставляло его усомниться в праведности мыслей этого малолетки.             — Не думаю, что сегодня выйдет, — улыбнулся Эрик. — Мне нужно проверить своего пациента, — не дождавшись ответа, он пошел дальше по коридору в сторону палаты Ники. Тот, если и не встал, то должен был проснуться. По крайней мере, Клозе так казалось. Во всяком случае он готов был постоять или посидеть и поохранять сон этого омеги.       Однако когда он вошел в палату, то застал омегу совершенно не в том виде, в каком хотел застать когда-либо вообще. Он сидел на кровати, но не в привычной для себя позе эмбриона, а свесив ноги с краю и положив руки внутренней стороной вверх. И увиденное оставило в Клозе такой глубокий след, что он был уверен — вовеки не забудет эту картину. Не успел Ники толком сообразить, что произошло и почему в его палате появился врач, как Клозе уже крикнул в коридор: «Живо принесите обеззараживающее и бинт». Голос, прозвучавший как гром средь дня, напугал и выбил из колеи не только Ники, но и медбратов и медсестер, что не сразу сообразили, что от них требуется, на что Эрик снова крикнул, после чего те, как тараканы, разбежались в поисках необходимого. Минуты не прошло, как у Эрика в руках оказалось то, о чем он просил.             — Эрик... — еле слышно прошептал Ники. Он был ошеломлен тем, что Клозе сам к нему пришел, да и к тому же с порога стал кричать. Конечно, не безосновательно.             — Скажи мне, на кой черт ты это делаешь? — срываясь на крик спросил Эрик. Ему принесли все необходимое и даже больше, чем он просил, явно догадываясь, какую картину он застал, когда вошел в палату. Ники не успел ответить на вопрос, как Клозе оказался перед ним на коленях и схватил за руку, которую тот собирался спрятать за спиной. Эрик надавил на локтевой сгиб большим пальцем, вынуждая Ники вскрикнуть.             — Эрик, — снова попытался что-то сказать Ники, но голос предательски задрожал, а из глаз потекли слезы. Эрик судорожно вздохнул, чувствуя, как его начинает трясти.       Оба предплечья Хэммика были исполосованы тонкими линиями с кровавыми потеками. Кровь каплями стекала по руке к штанам, окрашивая их местами в кровавый цвет. Порезы были не сильно глубокими, но ничего хорошего от этого в любом случае быть не могло. Эрик как можно быстрее достал ваточку, промочил ее хлоргексидином и стал стирать вытекающую кровь. Он избегал порезов напрямую, лишь обрабатывал кожу вокруг них. Ники же в это время плотно сжимал челюсть, едва ли не до скрежета, и подавлял в себе слезы, что, как бы он ни хотел, все равно стекали по его щекам, встречаясь на подбородке и падая на все те же штаны.             — Прости, — прошептал Ники, когда Эрик закончил стирать кровь с одной руки. Она продолжала выбираться из-под поврежденной кожи, но из-за горизонтального положения руки не стекала вниз на штаны, а скапливалась в одном месте. Перед тем, как намотать бинт, Эрик с легкостью расправился с ней.             — За что? — сквозь зубы, сдерживая в себе гнев и негодование, спросил Эрик, принимаясь за вторую руку Ники, над которой он особенно постарался. Это была левая, и с ней справляться Ники было явно проще, чем с другой, ведь он правша. — Это твое тело, Ники. Это твои руки, это твоя кровь. Ты понимаешь, что ты не игрушка, из которой если вырвать искусственный наполнитель, то она максимум станет меньше? Ты человек. Человек, Ники! Ты можешь занести заразу, ты можешь потерять слишком много крови... — может быть, Эрик и преувеличивал, но его панике и беспокойству не было предела. Он никак не ожидал, что в стенах этой больницы он застанет Ники в таком виде. Он ведь... Он ведь только вчера смеялся и шутил!             — Я знаю, — коротко ответил Ники и отвернул голову. — Боль помогает ничего не чувствовать. Я не хочу чувствовать что-то, понимаешь? Не важно: счастье или горечь. Я не хочу... не хочу... — его голос задрожал. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, после чего выдохнул и позволил слезам скатиться по щекам, касаясь припухлых и разгорячённых губ.              — Боже, Ники, — Эрик вздрогнул и склонил голову, упираясь лбом в чужое колено. Он уже закончил со второй рукой — благо сделал это быстро и оперативно. Теперь, когда самое страшное было позади, его плечи расслабились, а руки затряслись. — Почему сейчас ты сделал это? — негромко спросил он, явно подозревая, что скорее всего виноват здесь он.             — Я... — Ники сглотнул. Его взгляд коснулся этих упавших ему на колено мягких, прямых светлых волос. Так хотелось коснуться их, но разве теперь он имел на это право? Да имел ли когда-нибудь вообще? — Не хочу говорить.                    — Это связано со мной? — допытывался Эрик. Его пугал сам факт того, что его помощь, что может и была из личных интересов, могли воспринять как нечто негативное, нечто, что оставило бы травму на долгие годы. Однако была одна несостыковка: Ники не сторонился Эрика. Он по-прежнему позволял дотрагиваться до себя и даже не вздрагивал. Может, он воспринял вероятность изнасилования как то, что принято нормой? От мысли об этом Эрик содрогнулся всем телом и взмолился к богам, лишь бы всё это оказалось ложью.             — Да.       Так лаконично и коротко. Эрик содрогнулся всем телом в очередной раз. Его дрожь уже походила на маразматическую. Он и сам не понимал, отчего была такая реакция его тела, но показывать вид, что всё совсем плохо, он не собирался. Он поднял голову, чтобы посмотреть в лицо Хэммика. Тот смотрел куда-то в сторону. Не на Клозе. Сердце болезненно сжалось, в горле пересохло, и Эрик сглотнул вязкую слюну, желая ощутить хоть какую влагу — не помогло.             — Посмотри на меня, — ласково попросил Эрик, и Ники, пусть и не сразу, но повернул голову и влажными глазами посмотрел в лицо Клозе, мягко касаясь своим теплым взглядом каждой черты, задерживаясь на глазах. — Я не хотел этого, — начал было Эрик, но реакция Ники была совершенно иной, нежели он ожидал.       Хэммик содрогнулся всем телом и тихо взвыл, словно умер кто-то не иначе. Он склонил голову вниз и явно хотел принять позу, в которой привык прятаться от всех проблем, но Эрик, стоящий на коленях и держащий руки на чужих ногах помешал этому, поэтому голова оказалась на чужом плече. Клозе моментально почувствовал, как его халат намочился. Он невольно сжал чужое колено, а второй рукой стал гладить волосы.             — Ники? — тихо позвал он, на что второй категорично помотал головой.             — Прости, — вновь прошептал он, вводя Клозе в очередное заблуждение. За что этот омега извинялся? Эрик даже в самых страшных и извращенных фантазиях не мог понять, за что в этой ситуации можно извиняться ему? Ладно Эрик, но Ники?             — За что ты извиняешься? — спросил он, но ответ был всё тем же — мотание головой. Эрику ничего не оставалось, как сидеть на коленях перед омегой и выполнять роль подушки для слёз. Впрочем, он не был против. Ники как минимум не отталкивает его, хоть сам Клозе и желал вспороть себе грудь, вырвать сердце и выбросить в окно, дабы оно не мешало думать, прежде чем делать.       Сколько было времени потрачено, прежде чем Ники успокоился и Эрик уложил того на койку — неизвестно. Ники продолжал вздрагивать и шмыгать носом, иногда позволяя одинокой слезе скатиться по щеке, но ему значительно стало лучше. Клозе сидел на краю кровати и смотрел в глаза этого омеги, ища в них ответ на немой вопрос. Одно он хотел спросить точно: «Как ты относишься ко мне?». Но разве после совершённого имеет ли он право на то, чтобы задавать такое? Ники же, утыкаясь ртом в краешек одеяла, смотрел на обрамлённый светом лампы силуэт Клозе и не мог не подумать о божестве, что снизошёл к нему. Словно Эрик был его ангелом-хранителем.             — Хочешь что-нибудь? — спросил Эрик. Ники чувствовал себя обновленным, словно только что была перезагрузка. Ему даже на миг показалось, что ничего не произошло.             — Давай поговорим, — тихо попросил он, шмыгнув носом. Брови Клозе в удивлении поднялись вверх, но протестовать он не стал и повернулся к Ники, закинув одну ногу на койку и подогнув ее под себя. — Я правда виноват перед тобой.             — Почему ты извиняешься передо мной? — брови Эрика нахмурились. — Будем откровенны: я не должен был оставаться здесь и слушаться тебя. Просто ты...             — Вот поэтому я и виноват. Я принудил тебя, Эрик. Заставил... — голос Ники снова задрожал, он сжался в комок, поджимая к себе ноги и утыкаясь в краешек одеяла лицом. Только теперь до Эрика наконец дошло, что здесь, черт возьми, происходит. Сначала он ошарашенно смотрел на зажавшегося в трясучке Ники, а потом вдруг нервно хихикнул и вскоре засмеялся от собственной глупости.             — Боже мой, Ники, ты действительно думаешь, что я настолько праведный, чтобы соблазн омеги был для меня принуждением? — дрожь Ники резко прекратилась, и он выполз из-под одеяла, открывая взор на голову и плечи. Эрик продолжал тихо смеяться, стараясь скрыть свой смех за кулаком, но всё было тщетно.             — В смысле? — не понял Ники и от удивления, а также не понимания сел на койке, выжидательно взирая на Клозе.             — Я-то думал, что ты здесь убиваешься, потому что воспринял произошедшее как изнасилование с моей стороны, — Эрик закрыл глаза ладонью, не желая признавать собственную глупость. — Как ты мог подумать, чтобы двадцатидвухлетний альфа вроде меня, что уже три года работает с омегами, может быть соблазнен без своего согласия?       Ники ошарашенно смотрел на Эрика. На щеках его еще не успели высохнуть слезы, на предплечьях красовались следы его истерики, а прямо перед ним сидел объект этой нервотрепки, что бесцеремонно смеялся с глупости как со своей, так и с Ники. Хэммик, зараженный этим смехом, сам не смог его сдержать и засмеялся вместе с Клозе, прикрывая рот.             — Так значит, ты не был против? — робко улыбнувшись, спросил Ники, и Эрик, приведя своё лицо в спокойное состояние, отрицательно покачал головой. Ники с облегчением выдохнул и выставил локти на свои сложенные бабочкой ноги, уткнувшись лицом в ладони. — Какой ужас.             — Я предупреждал тебя, что будешь жалеть, — Ники недовольно промычал и на мгновение выглянул из-за пальцев, взирая на Клозе.              — Я не жалею, — в его зрачке мелькнула странная искра. Искра задора и хитрости. Эрик слегка прищурился, закрывая своими ресницами доступ солнечным лучам к глазам. Ники любил эти глаза, особенно с таким прищуром. — Но вот ты сказал, что я несовершеннолетний, что старше меня и что, вообще-то, мой врач.             — Я много чего говорил.             — И что из этого является реальной проблемой, о которой ты беспокоишься?             — Меня не волнует, что я твой врач, — улыбнулся Эрик. — Завести роман с пациентом не так страшно, как с несовершеннолетним. Но даже это не такая уж и проблема, если... если избегать таких конфузов, как вчера, — Эрик отвернул голову и посмотрел на дверь. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но, Ники, — Эрик сел, как сидел до этого, — свесив ноги с кровати, и выставил руки назад для опоры. — Я ведь единственный, кто за столько лет протянул тебе руку помощи. Пусть ты мне и нравишься, и мои чувства искренни, но твоя симпатия — больная. Для тебя я сейчас человек, что помог тебе, но появись здесь и сейчас на пороге человек, что поступит так же, ты почувствуешь те же самые чувства к нему, что и ко мне.             — С чего ты это решил? — голос Ники был напыщенно серьезным, словно он всеми силами сдерживал дрожь. От Эрика это не укрылось.             — Потому что до этого ты не знал, что значит любить альфу, верно? Я не спорю, возможно, тебе понравились мои феромоны и «доктор Клозе», но настоящего меня ты не знаешь.             — Я хочу узнать.             — Я не в том положении, чтобы давать ребенку поиграться со мной. Знаешь, в твоем возрасте у меня был парень, что уже так сделал, так что...             — Эрик, — перебил Ники и подался вперед. Он за секунду оказался настолько близко, что Клозе поверил, что его сейчас вовлекут в поцелуй. — Я могу отличить любовь от зависимости, — его ладонь легла на чужое плечо. — Дай мне шанс, — Эрик вздрогнул. Его глаза забегали по чужому лицу, словно искали намек на шутку, но её не было. Клозе сглотнул, осознавая собственный проигрыш, а после выдохнул и слегка опустил голову, чуть ли не сталкиваясь лбом с чужим носом.             — Только в том случае, если перестанешь заниматься самоповреждением, — он и сам не знал, что говорит. Как он мог согласиться на столь странную и невыгодную авантюру? И так ведь понятно, что ни о какой любви идти речи не могло. Однако это был шанс выиграть пари, заключённое в шутку. В приоритете, конечно, было вытащить Ники из этой ямы, откуда он уже несколько лет пытался вылезти.       Их разговор оборвался так резко, что Эрик не сразу сообразил, что произошло дальше. А дальше Ники внезапно заговорил о родителях и суде. Ничего сносного: догадки и подозрения. Ничего из этого всерьез обсудить было нельзя. Вся точная информация узнается лишь на следующей неделе, поэтому смысла утверждать что-либо не было. Впрочем, Эрик не сильно волновался — у него уже был адвокат. И пусть разошлись они на нехорошей ноте, между ними еще оставалась связь. Эрик в моменте нахмурился, не очень довольный воспоминанием об этом человеке.       Удивительно, но ночная смена проходила вполне себе увлекательно. Единственным минусом было то, что Эрику все-таки нужно было уехать домой в шесть часов утра и отоспаться. Ники не спал вместе с ним всю ночь.       Сначала они сидели в палате, а после выбрались в комнату омег, где остальные пациенты включили фильм. Ники и Эрик успели как раз к его началу. И если Эрику все были рады, то на Ники смотрели несколько косо. Клозе даже подумал, что это связано с недавней шумихой, которую он поднял, но, приглядевшись ко всем, понял, что здесь дело в нем. Все-таки он единственный альфа, что маячит здесь целыми днями. Конечно, альфы приходили и из комнаты, но те были прыщавыми, низкими и непривлекательными, в то время как Эрик считался уже сформировавшимся мужчиной и по совместительству альфой.       Ники, казалось бы, вообще не заботили обращенные на него взгляды. Эрик решил последовать его примеру, хоть и был напряжен, как натянутая струна. Из-за этого просмотр фильма оставил не самые лучшие впечатления.       Время уже было около часа. По сути, он вообще не должен был разрешать сидеть в комнате и смотреть фильм вместо того, чтобы спать. Пациенты смекнули это и не стали продолжать поиски дальнейшего развлечения. Комната опустела, и только Ники и Эрик оставались в ней, сидя на одном диване и просматривая новости в телефоне Клозе. Оказалось, что некая знаменитая девушка была беременна и скрывала это на протяжении девяти месяцев — до того момента, пока не родила. Ники знал ее и удивился, что она вообще способна рожать, ибо выглядела она как самая настоящая альфа. Эрик, завидев ее всего один раз, тоже подумал об этом.       Просидеть всю ночь и дождаться шести часов утра — то еще испытание. Ники предложил Эрику поспать, пока его никто не дергает. Он, что было ожидаемо, несколько раз выразил свое негодование относительно выхода в ночь. Какой смысл Клозе сидеть здесь и ничего не делать? Эрик же объяснил, что у кого угодно в любой момент может начаться течка, да и к тому же врачи всегда должны присутствовать в больнице, клинике или центре. Ники не понимал зачем, а Эрик не собирался и дальше распинаться — принял предложение немного поспать.       Ники действительно не спал, пока Эрик посапывал на его плече. Он активно переписывался с кем-то в своем телефоне и иногда отвлекался на мобильную игру. Эрик настолько вымотался, что вообще не обращал внимание на то, чем Хэммик занимается. Однако, как Ники и сказал — никто Эрика дергать ночью не будет, поэтому разбудили его без десяти шести часов утра. Клозе чувствовал себя немного, но выспавшимся и это радовало — можно поменьше поспать дома и заняться другими делами.             — Когда ты выходишь? — спросил Ники, стоя в дверях кабинета Клозе и наблюдая, как тот переодевается. Точнее, всего лишь меняет футболку.             — Завтра утром, — Эрик потянулся, снимая с себя футболку, что была под халатом всё это время. Ники не мог не залюбоваться чужими накаченными мышцами. Четко выделяющийся пресс внушал воодушевление, трицепсы и предплечья, на которых особенно выделялись вены, заставляли сердце замереть, а грудь... Ники сглотнул и поднял взгляд к лицу Клозе.             — А что за таблетки тебе Би передала? — решил он в кои-то веки задать вопрос, что его так волновал всё это время.             — Ничего особенного, — Эрик надел футболку, в которой пришел и выравнял ее, проведя ладонями вдоль по телу. Ники, завидев эту картину, вздрогнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки и вот-вот начнет выделяться холодный пот. Эрик, заметив несколько сложное выражение лица Ники воспринял его по-своему, потому выдохнув, продолжил свой ответ: — У меня есть некоторые проблемы с агрессией, — пояснил он и, взяв рюкзак, вышел из кабинета, выталкивая собой из него Ники. — Когда начал проходить практику здесь, все стало еще хуже. Би заметила, что со мной что-то не так и предложила прийти на парочку сеансов.       Ники не ожидал, что Эрик так внезапно поменяет свое мнение и решит рассказать. Однако заслышав пояснение стало еще любопытнее и Ники, вопреки правилам, последовал за Клозе. Он ведь давно должен был спать, а шатается с врачом.                    — А почему так?             — Не знаю, — Эрик пожал плечами и, остановившись у двери, что ведет к регистратуре, повернулся к Ники. — В отличие от многих, мой вторичный пол выявился в восемнадцать лет. Я, кстати, тоже был в этом центре как пациент. Возможно из-за этой задержки у меня и появились проблемы.             — В смысле только в восемнадцать? — голос Ники звучал так, словно он вообще не поверил в услышанное и Эрик был совершенно не удивлен этому. Все не верили в первый раз, когда узнавали.             — Я до сих пор не знаю, с чем это было связано, — хмыкнул Клозе. — Я думал, что на самом деле бета. Мой пол проявился во время... — Эрик замялся и поджал губы, отвернув голову. Такое со своими пациентами он еще не обсуждал.             — Секса? С парнем? А кто сверху? — вопреки ожиданиям Ники загорелся этой темой для разговора и Эрик, посмеявшись, покачал головой.             — Да. С альфой. Сам додумаешь дальше, — улыбнулся он. — Он доминантный и, возможно, его феромоны как-то повлияли на меня.             — Афигеть, — не удержался Ники. — Ты и с альфой? То есть серьезно? И как долго встречались? А почему расстались? — не унимался Хэммик. Он испытывал искреннее любопытство касательно чужой личной жизни. Хотя эта личная жизнь не казалась такой уж и чужой, если касалась Ники. К тому же Эрик рассказывал все без капли горечи — ему давно уже было плевать на то, что было в прошлом.             — Я с альфой, да, Ники, — посмеялся Эрик, прикрыв рот кулаком. — Встречались около четырёх лет. Мне было семнадцать, когда начали встречаться и двадцать один, когда расстались.                    — А когда тебе двадцать три?             — В следующем году. С нашего расставания прошел год где-то, — Эрик пожал плечами. — Он изменил мне и спихнул все на природу своего вторичного пола. Сестра строго настрого запретила мне подходить к нему, — посмеялся Клозе и сел на лавочку-стулья.             — А если бы не сестра? — Ники присел рядом и нагнулся вперед, чтобы смотреть в лицо Клозе.             — То, наверное, я бы до сих пор был в этих отношениях, — он пожал плечами. — Первые отношения всегда сложные и непонятные.             — Это были первые? Я-то думал, что ты был тем еще плей-боем.             — На одну ночь переспать с кем-то — не отношения.             — Но все это странно, — вдруг сказал Ники, нахмурившись. Он откинулся на спинку лавочки и сложил руки на груди, о чем-то задумавшись. — Беты не выглядят так, как ты.             — А омеги как ты выглядят? — Эрик повернул голову к Ники. — Это всё гендерные стереотипы. И пусть многое совпадает — не значит, что не бывает исключений. Вспомни своего брата. Он ведь альфа, а ростом ниже многих стандартных омег здесь, — от этого заявления Ники нахмурился еще сильнее.       Эрик, наблюдавший за этим омегой, не мог просто встать и уйти. И хоть время уже поджимало, и в любой момент мог прийти главный врач, что точно дал бы нагоняй Ники, Эрик не хотел покидать его. Так хорошо ему было сидеть и беседовать. Впервые он рассказывал кому-то о себе, ведь впервые кто-то так искренне и с энтузиазмом интересовался им. Конечно, возможно, это всего лишь натура Ники, и он со всеми себя так вел, но Эрик не мог не поддаться чувству и мысли, что он — избранный.             — Допрос окончен? — улыбнулся Клозе, поворачиваясь боком и подпирая голову рукой, которую поставил на спинку скамейки.             — Я слышал, что если альфы встречаются, то их отношения построены на том, что они соревнуются друг с другом и пытаются взять власть. А еще во время секса...             — Не говори ты так громко, — перебил Эрик и поморщился. На его щеках появился еле заметный румянец, и Ники, заметив это, не смог сдержать тихого смешка. Благо, что тихого! Иначе бы весь центр знал бы о том, кто трахал Эрика в зад и кого он. — Изначально я был бетой, которого раздражало всё, что двигалось. Алеку нравилось меня бесить, вот и сошлись. Впрочем, примерно так дальше и строились наши отношения, — он задумался: а стоит ли всё это говорить Ники, что совсем недавно изъявил желание добиться Клозе? — Когда я стал альфой, практически ничего не изменилось. Но, как ты говоришь, «соревнований» и желания доминировать не было.             — То есть хочешь сказать, у вас были почти идеальные отношения, но он изменил, и это было единственной причиной, почему вы расстались? — удивился Ники. Он не считал измену плохой причиной для расставания, просто был поражен, что всего одно действие могло разрушить всё. Абсолютно всё!             — Получается, — Эрик хмыкнул. — Но не думай, что всё было настолько радужно. Мы и ругались, и расставались, и... — Он снова нахмурился, задаваясь всё тем же вопросом. Не слишком ли много он говорит? Однако Ники не нужно было слышать ответ, чтобы понять.             — Он... поднимал руку на тебя? — осторожно спросил он, на что получил неуверенный, несколько задумчивый кивок. Ники ошарашенно уставился на Клозе. Он не понимал, как так случилось, что на этого человека кто-то поднимал руку. Даже в голове было сложно представить! Может, у Эрика и правда были проблемы с агрессией, но он ведь по-прежнему оставался Эриком Клозе. — А ты..?             — У нас были разные представления об отношениях. Я в принципе против насилия, — не дослушав, ответил Эрик. — Да и было это всего от силы пару раз, — он повернул голову к Ники и встретился со взглядом, полным беспокойства и страха. Страха за Эрика? Да разве это не ерунда по сравнению с тем, что творится в жизни самого Ники? Клозе это умилило, и он не в силах был сдержать мягкую улыбку. — Это уже всё в прошлом.             — В прошлом или нет, это было. И тогда... Неужели никого не было рядом, кто бы вставил тебе мозги?             — Это ты мне говоришь? Мне-то хотя бы что-то вставляли, а ты со своими блокаторами и того не увидишь.             — Эй... Это жестоко, — фыркнул Ники.             — Зато правда.       Верхняя губа Ники дернулась, когда он отвернулся. Эрик тихо посмеялся и улыбнулся, наблюдая за этим ребёнком. Он действительно был ребёнком, и это пугало. Сколько всего ему пришлось пережить?       Разговор на этом не закончился, и Ники продолжил выпытывать у Эрика подробности его прошлых отношений. Например, почему Алек выбрал бету, а не омегу? Эрик лишь мог предположить, что на тот момент ему всего лишь нравилось бесить и раздражать его, получать интересную реакцию. Ники каждый раз поражался, стоило узнать подробности одного из происшествий, в процессе которого Алек поднимал руку на Эрика. Клозе же нравилось наблюдать беспокойство за себя. Хоть это и было странно. Ники стоило сейчас больше о себе волноваться, нежели о других. Тем более о событиях давно минувших дней.       Эрик покинул Хэммика спустя полчаса после того, как они уселись на лавку. Чувство было, словно Клозе с допроса сбежал, а не от неугомонного Ники, что, между прочим, не собирался идти спать. Эрик как ни пытался вразумить этого омегу — ничего не добился. Ники не хотел терять день даром и планировал сходить в тренажерный зал, что предоставлял этот центр. Только Клозе не был уверен в том, что Ники понравится зал для омег.       Он больше подходил тем, кто любит фитнес, дабы не перегрузить мышцы. Благо государство было заинтересовано в реализации всех проектов, связанных с этим центром, да и находился он в центре столицы. Поэтому у них было два спортивных зала для старших и один для детей. По сути, там была простая площадка для игр в волейбол, баскетбол и прочего. А поскольку детей младше десяти здесь практически не было, в зал, предназначенный для них, ходили те, кто постарше, чтобы поиграть с мячиком. В основном там были альфы, так как в зале омег и так было много места.       Клозе добирался до дома на своей машине и всю дорогу думал о том, что ему делать и что будет делать Ники. Если он решит выступать свидетелем со стороны родителей, то это будет плохо — это сломает вообще все, что делал Эрик. Чего он добивался.       Сейчас, за рулем своего автомобиля он впервые осознал, чего может лишиться. Весь его карьерный рост, вне зависимости от его репутации, падет крахом. Он станет никем, когда на данный момент имеет значимый вес. Он доверенное лицо главного врача этого центра. Врача, который и организовал все, чтобы поднять со дна эту организацию. Эрик был безмерно благодарен этому мужчине. Он помог ему, когда Эрик стал альфой; он помог ему устроиться здесь и теперь желает помочь с судом. Не много ли сделал этот человек для такого человека, как Эрик? Клозе хотел отблагодарить его своим усердием и преданностью работе, но как раз именно из-за этого все пошло крахом. Он слишком сильно загорелся мыслью о том, что должен спасти пациента любой ценой.       Клозе припарковался возле частного дома, что ему в свое время отдали родители. Они жили в Германии, но когда Эрика еще и в планах не было — имели имущество и в Америке. Эрик воспользовался возможностью съехать от них еще в шестнадцать лет. Он стал учеником по обмену и теперь жил в этом месте. Одноэтажный частный дом с двумя комнатами, одной гостиной и кухней. Эрик редко убирался здесь сам — вызывал клининг — поскольку времени не было.       В последний раз убирались здесь дня четыре назад. Эрик вызывал компанию раз в неделю или полторы — в зависимости от того, как часто находился дома. Сейчас не было смысла беспокоиться об этом. Эрик собирался написать адвокату, что по совместительству был бывшим парнем, и договориться о встрече. Во время расставания Алек сказал, что Эрик может обращаться по любому вопросу — это как компенсация в виде услуги за предоставленный ущерб в виде измены. Эрик знал, что Алек хорош в своем деле, так что отказываться не видел смысла.       Перед тем как отправиться в душ он написал ему. Это было трудное решение и пока Клозе мылся он не раз подумал о том, что зря написал и следовало бы изначально поговорить с сестрой, ведь она работала в сфере, где найдешь множество полезных связей. Наверняка у нее был кто-то, кто бы помог. Однако, когда Эрик уже решился удалить сообщение, было поздно. Выйдя из душа и взяв телефон в руки он обнаружил, что Алек ему уже ответил.             «Надо же, какие люди. Всегда знал, что тебе пожизненно рядом нужен адвокат. Когда хочешь встретиться?»       Сообщение в стиле Алека. С насмешкой и язвительностью, едкое и ядовитое. Эрик слегка поморщился, но в своем сообщении передавать презрение не стал.             «Я после ночной смены. Сможешь приехать к моему дому в часов пять вечера?»             «Конечно! Привести тортик? Из той кондитерской. С клубникой».             «Привези».       Эрик выдохнул с неким облегчением. Всё могло быть куда хуже. Хоть тягостные и беспокойные мысли всё же навязывались ему в голову, он не мог преодолеть собственную усталость, что скопилась за последний месяц. Пусть это и не первая его ночная смена, поспать он толком не мог. Бессонница мучила его. Он бесконечно думал о давно минувших событиях. О тех, за которые ему было стыдно.       Стоило его голове коснуться подушки, как он погрузился в мир грёз. И как бы хорошо было, если бы проснулся он за час до приезда Алека. Ну или хотя бы за десять минут! Однако неожиданно настигшая сонливость настигла его, и он заснул на целый день! Так что проснулся Клозе как раз в тот момент, как прозвенел звонок в дверь. Спросонья Эрик и не подумал, что прошло очень много времени и приехал гость.             — Кто..? — не успел вопрос прозвучать полностью, как перед Эриком возникло вполне себе наглое и надменное лицо. Он открыл дверь как раз в тот момент, когда человек, стоявший за ней, собирался постучать. — Так рано?             — Рано? — неловко улыбнулся Алек. — Ты же просил в часов пять. Неужели так долго спал? — Мужчина прошел без разрешения. Он был выше Эрика, что для второго было вполне непривычно. Сам он был метр девяносто, и повстречать кого-то среди бет с таким же ростом было очень тяжело. Даже среди альф редко попадался кто-то, кто был одного роста с Клозе. Ники — это, по наблюдениям этого альфы, мутированная версия омеги, во внимание которую для примера представителей данного пола брать не стоит.             — Уже пять..? — рассеяно пробормотал Эрик и отошел от двери пропуская Алека.       Сердце пропустило удар, когда мужчина прошел мимо него и разулся. Его внешний вид, как всегда, заставлял других замирать. Эрик давно не видел этого человека и уже отвык от этих грубых черт лица, четких скул и челюсти, узких глаз ястреба с карими, практически черными глазами. Смотря в них, Клозе всегда отчётливо чувствовал как тонет. Тонет в этой бездне, пропадает. И ведь никто. Никто не способен вытащить его оттуда живым. Однако эта мгла не была такой пугающей, какой казалась. Она окутывала и согревала. Только стоило учесть, что она не только согревала, но могла и сжечь.             — Доброе утро, птенчик. Не хотел бы тебя торопить, но стоило бы поскорее рассказать мне, что у тебя там стряслось, — Алек бесцеремонно пошел в сторону кухни, а Эрик, словно утенок за мамой-уткой последовал за ним.             — Не называй меня так, — фыркнул он. — Боюсь, быстро, как ты этого хочешь, не получится.       Зевая и спотыкаясь о собственные ноги, Эрик поставил разогреваться чайник. Алек и правда принес тортик из кондитерской. Он всегда его приносил, когда приходил в дом Эрика. Клозе не хотел предаваться воспоминаниям, но они, не желая ему повиноваться, каждый раз его нагоняли.       Он сделал чай, уселся за стол с двумя кружками и, не смея посмотреть в глаза когда-то возлюбленному, принялся за рассказ. Даже успел пожаловаться на родителей Хэммика и обозвать их не самыми ласковыми словами — благо на немецком, однако Алек уже настолько привык к такому, что и без перевода понял, что там сказал Клозе.             — Этого Ники желательно переманить на свою сторону, ты это понимаешь? — деловито спросил Алек. Эрик ковырял ложкой кусочек торта и понемногу ел его, в то время как Алек, по привычке своей, наблюдал за ним и улыбался. Эта улыбка, напоминающая ухмылку, всегда была на его лице. Она была надменной, подавляющей. Однако по отношению к Эрику становилась мягкой, умилительной и располагающей.             — Ему потом жить с этими людьми, — вздохнул Эрик.             — На родителей и опеку натравить можно, они только так плясать перед ней будут. Это несложно.             — Нет, все сложно, — помотал головой Эрик. — Он всю жизнь был под властью своего отца. Стоит ему надавить на сына, так он сразу побежит хвостиком, не думая, что с ним будет дальше.             — Ты говорил с ним?             — Я ему не верю.       Алек не сдержал смеха. Подумав, что он неуместен, прикрылся кулаком, однако от вопросительного взгляда Клозе было не сбежать. Алек неловко улыбнулся и посмотрел куда-то в сторону.             — Ты ни капли не изменился.             — Ты тоже.             — Попробуем собрать других свидетелей. Можно смягчить решение суда репутацией. Как у тебя с ней?             — До этого случая — отлично.             — Значит, можем заручиться поддержкой сотрудников центра? — Эрик кивнул. — Тогда, — выдохнул Алек и поднялся из-за стола. — Собирайся и поехали, — он машинально потрепал волосы Эрика, заставляя его замереть и вздрогнуть. Алек тут же отдернул руку и спрятал ее за спину. — Извини. По привычке.       Он вышел из кухни и, вероятно, прошел в гостиную. Эрик, ошеломленный таким действием со стороны бывшего возлюбленного, не мог сдвинуться с места. Жгучая боль пронзила его сердце, пронзила его горло. Давящая в гортани она жгла, лишала влаги язык и нёба. Глаза вмиг стали красными, но не от слез — от боли. Впервые за последние полгода Эрик почувствовал себя одиноким. Хуже того — он осознал, что все это время скучал по Алеку. Чтобы этот человек ни натворил — он был самым близким на протяжении четырёх лет. Разве можно было стать чужими после стольких откровений? Конечно — нет.       Эрик выпил остатки чая, проглатывая боль. Нельзя было показать Алеку свои чувства. Нет, ни о какой любви идти речи не могло. Но это чувство в груди, эта боль и это желание зарыться в одеяло и не вылезать оттуда много-много лет — вынуждало содрогаться и бояться неизведанного чувства.             — Поехали, — сказал Эрик, когда переоделся в чистую одежду. Майка-алкоголичка, спортивные штаны и поверх ветровка.             — Не замерзнёшь? — не глядя спросил Алек, открывая входную дверь и выходя. Он дождался, когда Эрик обуется, выйдет следом и закроет дверь.             — Нет, — запоздало ответил Клозе, идя следом за Алеком. Он приехал сюда на своей машине, так что Эрику не пришлось заводить свою. Да и к тому же по пути в центр он мог спокойно отдохнуть и, может быть, даже вздремнуть.              — Не расскажешь, что нового произошло? — поинтересовался Алек, усаживаясь за руль и заводя машину. Он уже тронулся с места, когда Эрик тяжело вздохнул и вяло ответил:             — Что может быть нового у человека, что только работает, ест и спит?             — Интересные пациенты? Да все что угодно.             — Правда, ничего не произошло, — выдохнул Эрик и прислонился лбом к холодному стеклу. Только сейчас он почувствовал, что его лоб горяч, а голова раскалывается. Вероятно, утренняя лихорадка вчерашнего дня вернулась.             — Выпусти феромоны. Ты не на работе, — посоветовал Алек, словно только что прочитал мысли Клозе. Эрик, не имея упёртый характер, не стал противиться действительно дельному совету.       Запах никотина вперемешку с ягодами и алкоголем перемешался с запахом феромонов жасмина, бергамота и зелёного китайского чая. Умиротворяющий и расслабляющий запах вынудил Клозе задремать. Конечно, собственных феромонов он не чувствовал, но благодаря бергамоту и жасмину всё равно получил такой эффект.             — Эрик, Эрик, — доносился до ушей мелодичный, тихий и бархатистый голос. Клозе поморщился, потревоженный вторжением в его сон, и совсем скоро открыл глаза, ища вредителя, который, увидев чужое пробуждение, засмеялся. — Извини, но мы уже приехали. Хочешь покататься со мной по городу и поспать?             — Иди к черту, — пробормотал себе под нос Клозе, после чего зевнул и потянулся. Алек тихо посмеялся и вышел из машины. Он открыл дверь со стороны Эрика, ожидая, когда он вылезет и проведет своего адвоката в центр.       Внутри здания всё было как и всегда — врачи сновали туда-сюда, разносили документы, направления и докладные за день. Пациенты не отставали от них, но ходили туда-сюда просто так. От нечего делать.             — Подави феромоны. Здесь очень много чувствительных омег, — попросил Эрик, перед тем как открыть дверь, ведущую в основной корпус из холла. Алек хмыкнул, но противиться не стал. Всё-таки должностное лицо и должен соблюдать правила. Эрику же только в радость было подосаждать ему.             — Эрик? — послышалось откуда-то сбоку, и Клозе, машинально снимающий ветровку, посмотрел в ту сторону. Там был главный врач. — Ты что тут забыл... с ним? — он перевел взгляд на Алека, что одарил главного врача своей ухмылкой. Презирающая, надменная.             — Мне же нужен адвокат.             — Но не...             — Он лучший в своем деле, — перебил Эрик и выдохнул. — Есть какие-то известия?             — Да, — врач протянул конверт. — В суд.             — Ого, быстро они, — усмехнулся Алек, и стоило Эрику взять конверт, как забрал его из чужих рук. — Через неделю? Они за срочность доплатили? — удивился Алек. — Они настолько влиятельные? — он поднял взгляд на Эрика, лицо которого было виновато-обеспокоенным.             — Не сказал бы, — ответил вместо Эрика главный врач. — Простые верующие, что и выживают на своей вере. Да и ведут себя слишком вызывающе, что совсем не подобает влиятельным людям.             — Значит преподали иск так, чтобы он оказался в срочном рассмотрении, — выдохнул Алек. — Ты его изнасиловал? — прямо спросил он, глядя усталыми глазами на Эрика.             — Что? — удивился Клозе. — Ты сейчас пошутил? — стоило этому вопросу прозвучать, как Алек действительно засмеялся, а после вернул конверт законному обладателю. — Что скажешь?             — А что я могу сказать? — вздохнул Алек. — У меня помимо тебя есть еще один человек, дело которого я рассматриваю. Хочешь, перенесу его на кого-то другого? — его голос прозвучал с вызывающей насмешкой, что провоцировала, но, благо, Эрик держал себя в руках. Он однозначно манипулировал. Хотел, чтобы Клозе сам сказал, сам попросил. Как подло!             — Да, — спокойно ответил Эрик, в то время как в душе его плескалось сомнение и стыд. Так нагло его эго еще никто не топтал!             — Как скажешь, — Алек пожал плечами и повернул голову к главному врачу. — Мне нужно с вами переговорить и составить характеристику Клозе. Найдете десять-пятнадцать минуток? — главный врач выдохнул и развернулся уже, чтобы отправиться в кабинет, как вдруг ему навстречу прибежал медбрат бета.             — Доктор Хоторн! Доктор Хоторн! — надрывисто кричал он, едва ли не задыхаясь.             — Что случилось? — спросил на автомате Эрик, только после осознавая свою ошибку и виновато переводя взгляд на главного врача. Тот ни капли не смутился. Он выжидающе смотрел на медбрата.             — Ох, доктор Клозе, вы здесь, какое счастье! — Эрик недоуменно выгнул бровь. — Там... ваш пациент! Омега... — он говорил обрывисто, продолжая задыхаться от недавнего бега.             — Их два.             — Хэм... Хэммик! Ему поставили физиотерапию, показали, куда идти, сказали, к кому обратиться за помощью, а он зашел в зал, сказал, что это извращение, а не зал, и пошел к альфам!             — Куда он пошел? — с беспокойством, испугом и вызовом спросил Эрик. Он передал свою ветровку Алеку, а сам направился в сторону корпуса тренажерных залов. Они были рядом, но разделялись стеной, что блокировала и феромоны омег, и альф, поэтому ни до тех, ни до других они не доходили.             — Это тот омега, из-за которого столько проблем? — спросил Алек у главного врача, который, потерев переносицу, кивнул.       Эрик оказался в нужном корпусе примерно за минуту. Он знал эти коридоры от и до — добраться до нужного места не было проблемой. Медбрат, всё время следовавший за ним, не успевал сообразить, куда они идут. Только пройдя половину, он понял, что пути эти для него были новыми.             — Он сказал, что раз его феромоны не выделяются, а других он не чувствует, то ему безопасно посетить занятия альф. Но откуда же мы знали, что как только одному стоит словесно его задеть, как он тут же начнет спорить! Доктор Клозе, помогите! Кажется, когда я уходил, эти двое чуть ли спарринг не устр...             — Ха! И это всё, на что ты способен? — Эрик не услышал продолжение фразы медбрата — из зала, по коридору к которому они шли, послышался знакомый голос. Ники. — Да я посмотрю, альфы вроде вас только языком чесать умеют, а те, что поумнее и чего-то стоят, тихонечко в углу отсиживаются? Интересная у вас логика, самцы, — заливался смехом Ники.             — Да что ты из себя представляешь? — негодовал юноша, спрыгивающий с тренажера, где он сидел. — Тебе все по факту сказали, а ты всё пытаешься выебнуться? Да таких как ты здесь знаешь сколько было?       Ники недоуменно выгнул бровь и посмотрел на говорящего. Он определенно был уверен в своих силах, а вот Эрик — нет. И не успел он шага переступить через порог, как говорящий до этого альфа набросился на Ники с кулаками. Тот, несмотря на эффект неожиданности, смог увернуться и даже перехватить летящий удар так, чтобы после вывернуть руку и прижать альфу спиной к себе. Эрик так и представил, как Ники показательно прижимается пахом к чужим ягодицам и шепчет на ухо что-то вызывающее и провоцирующее.             — Вы что здесь устроили? — наконец подал голос Клозе. Его сердце беспокойно билось в груди, а душу его словно щекотали трепетные крылья бабочек. Он был заворожен, удивлен и воодушевлен поведением этого омеги. Как он, будучи таким робким перед отцом, может так смело выступать против компании альф?       Ники сразу же встрепенулся, но не успел он ответить что-то, как другой альфа раздражённо провыл и посмотрел в сторону Клозе. Альфа же, которого Ники удерживал руками, пытался вырваться, однако его попытки были безуспешны и совсем скоро он оказался на коленях.             — А у тебя разве не выходной? — невинно спросил Ники, словно это не он сейчас выламывал руки альфе.             — Отпусти, — сухо сказал Эрик и Ники послушался его. Даже сделал шаг назад! — Что здесь происходит?             — Нам привели омегу, — фыркнул один из старших. — На кой он нам здесь сдался? Ну уложил парочку альф, что с того? Этот зал не для него.             — Что значит не для меня? — возмущённо спросил Ники.             — Ники, — осадил его Эрик. — Иди сюда, — щёки Хэммика надулись от обиды, но он выполнил то, что ему сказал его врач, и встал рядом с ним. — Где кто будет заниматься — решать не вам. Если такое повторится, то запрещу ходить в зал без направления, — с этими словами он развернулся и пошел на выход.       Ники послушно следовал за ним, но остановился, когда они вышли из зала и ведущего к нему коридора. Они стояли возле входа на лестницу, где никого не было. Хэммик подошел ближе, словно сейчас должен был обнять или поцеловать Эрика, но ничего не сделал.             — Ты же говорил, что сегодня выходной.             — Пришло приглашение в суд, — хмыкнул Эрик. — Но, скажу честно, приехал я сюда не потому что узнал о нем. Просто договорился с адвокатом и вот он предложил составить характеристику от других рабочих.             — Все-таки подали... — Ники опустил голову и обнял себя за плечи. — Прости, — негромко произнес он. Почему этот омега извиняется? Эрик, испытывая жгучее желание прямо сейчас обнять этого омегу, прижать к себе и мягко поцеловать в макушку, не смог сдержать своих рук — одна из них легла на плечо омеги, а другая подняла его голову за подбородок.             — Ты не должен извиняться, — Ники поджал губы. Его взгляд забегал, отчего Эрику всё отчетливее казалось, что его зрачки дрожат. — Ты подрался? — словно это было утверждение, а не вопрос. Эрик провел костяшкой и фалангой указательного пальца по щеке Ники, убирая прядь выбивающейся кудри за ухо. — Где-то болит? — Ники кивнул, но не показал где. Эрик, в принципе, и так понимал, что у него болит. Его руки все еще были забинтованы, и от резких движений, и уж тем более ударов порезы могли раскрыться. Выделяющийся пот только усугублял ситуацию.             — Твой адвокат — знакомый? — спросил Ники и склонил голову в сторону руки Эрика, что нежно касалась его щеки костяшками.             — Да. Это Алек. Сегодня про него утром рассказывал, — Эрик подошел чуть ближе. Непозволительная близость для приятелей и знакомых. Близость, позволяющая почувствовать чужое дыхание на своей коже. Эрику пришлось слегка наклонить голову, чтобы посмотреть в лицо ни капли не смутившемуся Ники.             — Почему он? — бесцветно спросил Ники.             — Потому что он хороший адвокат.       Ники вздохнул, но не выказал ни капли сомнения или ревности, которую Эрик отчётливо увидел в чужих глазах. Ревность. Жгучее чувство, подавить которое так тяжело. Клозе страдал от него на протяжении четырёх лет, ведь Алек неоднократно флиртовал с теми, кто был к нему не безразличен. Сколько бы Эрик не выказывал недовольства — всё тщетно.       Эрик, еще не до конца уверенный в том, что между ним и Ники что-то может быть, не хотел, чтобы тот чувствовал себя неуверенно и ревновал. Не хотел, чтобы он испытывал это ядовитое чувство, разъедающее душу и сердце.             — Я давно уже ничего не чувствую к нему, — оправдался Эрик, и Ники кивнул. — Так что убери эту гримасу со своего лица, — улыбнулся он, и Хэммик не смог сдержать тихого смешка.             — Я понял, — Ники поднял взгляд к глазам Эрика и улыбнулся. В этих карих, теплых глазах, словно объятая солнечными лучами кора дерева. Надо же, у Алека тоже карие глаза, но они внушали страх и несли опасность, но Ники — наоборот. Он согревал и не сжигал, он оберегал и хранил. — Спасибо, — негромко сказал он и, забив на все правила приличия, а также то, что их все-таки кто-то может увидеть, обнял Эрика за талию, прижимаясь щекой к его плечу. Эрик вздрогнул от неожиданности. Его дыхание замерло, пальцы онемели, и он, вопреки своему желанию, никак не мог решиться на объятья со своей стороны. Однако страх, что Ники все неправильно поймет, был сильнее, поэтому он, только подумав о таком исходе, моментально обнял омегу.       Эрик сделал глубокий вдох и почувствовал легкий поток феромонов от Ники. Сладкие, не удручающие и не терпкие, внушающие тепло и спокойствие, словно возле камина. Эрику хотелось забыться в этих феромонах, погрузиться в них с головой, раствориться в них и никогда не выбираться наружу. Однако реальность жестока, и как бы долго он не хотел простоять с Ники — это невозможно. Стоило за поворотом послышаться шагам, как он тут же отпрянул и повел Хэммика вниз по лестнице — в сторону кабинета главного врача.