глава восьмая: у этого омеги новая жизнь.

      Совместная жизнь с омегой оказалась не такой простой, какой ее себе представлял Клозе. Он и подумать не мог, что даже с таким слабым потоком феромонов от Ники весь дом ими пропитается. И это не было бы проблемой, если бы не появившееся желание Клозе. Нет, он не собирался прикасаться к Ники и вступать в прелюдии. Ему полностью хватало и простых объятий, да поцелуев. Ники же, кажется, был загружен учебой и кроме нее не думал ни о чем, а все потому, что Эрик выразил свою неуверенность в их дальнейшем сожительстве. Служба опеки, — что пришла через пару дней после суда, — изъявила, что Ники должен учиться стабильно и без прогулов, если на то не было весомых причин и подтверждающих документов.       Благо Ники не был дураком и стал учиться намного усерднее. Помимо желания у него появились и силы, и возможности. Ранее Ники страдал от усталости и боли, что была вызвана накопленными за много лет феромонами, а теперь, когда он проходил реабилитацию, да ещё день и ночь был под наблюдением врача, ему становилось всё лучше и лучше. Он буквально расцвел на глазах, даруя всему миру свою яркую улыбку!       Но не только Ники приходилось усердно трудиться. Клозе без конца работал и уже под конец месяца не видел ничего, кроме работы и кровати. Благо Ники оказался хорошей домохозяйкой, пусть его никто и не просил ею становиться. Он готовил завтрак на двоих, делал обед для себя (и на всякий случай на Эрика), а также ужин. Когда Клозе сказал, что, вообще-то, можно заказать доставку, Ники заявил, что это единственное, чем он может отплатить за проживание.       Помимо работы, Эрику пришлось вникать в школьные дела Ники. Еще до нагрузки на работе он помогал ему с химией и биологией, вытянув его практически на четверку. Помимо слежки за оценками Ники, ему приходилось ходить в школу на родительские собрания. На кой чёрт он там сдался? Однажды он даже пересекся с Лютером, что, видимо, таким образом хотел переманить Ники на свою сторону и забрать его домой, но охранник выпроводил его, сказав, что ничего ему тут не светит, а если придет еще раз, то будут разбираться приставы.       Двадцать третьего мая Ники исполнилось восемнадцать лет. Этот день они отпраздновали в доме Бетси вместе с Эндрю и Аароном. Эрик тоже присутствовал там. За застольем он и Ники объявили, что начали отношения как пара. В лице скривился только Аарон. Эрик подумал, что он гомофоб, но уточнять ни у кого не стал.       Мама и отец Ники пытались до него дозвониться, но Эрик, каким бы тираном ни казался со стороны, запретил брать трубку и даже забрал чужой телефон, не позволяя Ники грустить в этот день. Он не был против, если Ники поговорит с ними на следующий день, но двадцать третьего мая Эрик желал видеть его счастливым.       Уже в конце учебного года Ники несколько расслабился и раскрепостился. Его оценки стали гораздо лучше, а учителя перестали давить на него и напоминать о долгах. В один день он заговорил о проколах. Эрик, конечно, против не был, но боялся за то, как к этому отнесутся в школе. Ники уверил, что он будет не единственным в классе с серёжками. Так на последней неделе учебного года Эрик записал Хэммика на процедуру, а вернувшись вечером домой, увидел на мочках его ушей блестящие гвоздики из хирургической стали.             — Чтобы я еще раз пошел на родительские собрания, — взвыл Эрик. Сегодня он отработал сокращенную смену только ради того, чтобы успеть в школу к Ники. Благо, сам Ники был тогда на каком-то концерте или конкурсе в актовом зале, как зритель. Так и получилось, что «дети», еще оставшиеся в школе, через десять минут от начала собрания пришли в кабинет. Когда же Эрик пожаловался на жизнь, классная руководительница вышла. Кто же знал, что кто-то из родителей на них все-таки обернется?             — Да ладно, — посмеялся Ники. — Не всё так плохо, — он сидел рядом, поскольку никто не осмеливался садиться с Эриком. Он был как экспонат в музее, на который все хотели поглазеть. Молодой и красивый альфа, что внезапно взял опекунство над омегой. Ну у кого не появится подозрений?             — Нет, всё ужасно, — Эрик сложил руки на столе и уложил на них голову. — Ты вообще слышал? Они хотят поехать в поход, — Ники посмеялся еще раз. В последние дни он стал смеяться все чаще и чаще. Эрик не мог не порадоваться этому.             — Боишься, что прилетят инопланетяне и на пустом поле украдут тебя? Не волнуйся, я могу привязать тебя к дереву.             — Чтобы меня комары съели?             — Комары лучше инопланетян.       Разговор об инопланетянах, медленно перешедший в обсуждение вселенной, привлек внимание многих родителей в классе. Казалось, что все слушают тот бред, что несли школьник и работник реабилитационного центра. Ники, заметив, что они, сидя на последней парте, стали объектом всеобщего внимания, невинно улыбнулся, кажется, каждому, заставляя чувствовать других неловко.       Классная руководительница вернулась спустя минут десять после своего ухода. Благо Эрик сидел не один, иначе бы точно заснул! Так удобно было лежать на своих же руках. Учительница точно не подозревала, что в кабинете помимо родителей и Эрика появятся дети. Ее взгляд сразу же был прикован к Хэммику и Клозе. И если Хэммик сидел рядом и шутил шутки, то Эрик сидел с подпирающей голову рукой и отвечал бредом на шутливый и наигранный бред. Ники любил издеваться над мозгом Клозе, когда тот уставал думать на работе и под конец дня выдавал путаницу слов вроде «тетрадью в ручке говори» или «в свете туалет и воду выключи». Генератор самых странных фраз сам удивлялся тому, что сотворял, и даже не был против, что его эксплуатируют смеха ради.       Разговор между родителями зашел об оценках, и классная руководительница, будучи подготовленной к этой теме, прошлась по партам и разложила оценки всего класса. Почему нельзя было распечатать каждому по карточке с оценками? Ну зачем Эрику знать, как учится какой-то Уильямс?             — Найди себя, — устало сказал Эрик, выдохнув, и протянул список Ники. Тот тихо посмеялся в кулак и наскоро нашел свою фамилию. Благо он был сообразительным и, учитывая состояние Эрика, сложил лист так, чтобы его фамилия была первой после сгиба. — Опять химия? — он посмотрел жалобными глазами на Ники, словно тот мог мгновенно решить эту проблему или сказать, что это ошибка.             — Она спросила меня, какие я знаю способы изомерии! Ты мне такого не говорил, — пожаловался Ники.             — А на уроках ты чем занимаешься? — Эрик удивленно выгнул брови.             — А он на них не ходит, — прозвучало откуда-то со стороны. Это сказала классная руководительница, что дошла до последней парты второго ряда. Эрик сначала посмотрел на нее, а после очень красноречиво на Ники.             — Я всего лишь опоздал на пятнадцать минут, — оправдался Ники. — У меня были проблемы.             — Нечего пользоваться появившейся возможностью. Ты в классе такой не один. Сложно предупредить?             — В чем вы его обвиняете? — подал голос Эрик, усаживаясь на стуле прямо. До этого он сидел развалившись. — Что случилось? — тише спросил он у Ники. Классная руководительница попыталась что-то вставить, но ее перебил кто-то из родителей каким-то вопросом.             — У меня началась течка, — негромко бросил он и отвернул голову. — Та, которая всегда была. Я не знал, что это, и испугался. Просидел в туалете недолго — пока не отпустило.             — Почему не сказал мне? — более строго спросил Эрик. — Я не только Эрик и твой парень, — еще тише сказал он. — Но еще и твой лечащий врач, не забывай, — Клозе увидел, как Ники сглотнул. Что-то здесь было не так. — Ники, — снова строгий тон, что получился несколько громче, чем привлек внимание близсидящих родителей. — Ты мне не договариваешь.       Ники помотал головой, но не отрицательно. Жест, говорящий: «Не сейчас». Эрик вздохнул и отвернулся от Хэммика, чувствуя, как начинает раздражаться от собственного нервоза, что проявлялся в скользящих друг по другу пальцах. Он давно отучился от привычки ковырять заусенцы, но в такие моменты, как сейчас, когда и врезать некому, и провыть некуда, единственным вариантом, куда можно было выплеснуть гнев, было только это.       После оценок родители стали спрашивать про выпускной следующего класса. Это будет последний год, заключительный. Ученики должны распределиться по профилям, найти подходящую профессию, выбрать вуз и подобрать экзамены под свою специальность. Ники собирался поступать на маркетолога (если не передумал в очередной раз) и сказал, что с этими предметами, что нужно сдавать, у него всё хорошо. Так что Эрик остался сидеть только ради разговора про выпускной, которому уделили меньше пяти минут. Все решили, что лучше обсудить это на следующем собрании.             — Заедем в магазин? — спросил Ники, когда собрание закончилось и Эрик поднялся со стула. — Дома есть нечего, — он улыбнулся и пожал плечами.             — Заедем, — не думая согласился Эрик, обходя парты и людей. До выхода оставалось всего два шага, когда дорогу им перегородила какая-то женщина. — Вы что-то хотели? — выдохнув спросил Клозе.             — И не только она, — из-за спины Клозе и Хэммика вышла еще одна женщина. Настрой у обеих был несколько негативный. Клозе не любил злых женщин. В порыве злости они порой думали, что имеют право на то, чтобы ударить мужчину, ведь он в ответ сдачи дать не может. От таких у Эрика была головная боль, особенно если это были мамочки пациентов.             — Я слушаю, — он оперся бедрами о парту и сложил руки на груди.             — Николас провоцирует наших сыновей своими феромонами, — начала одна, но не успела договорить, как ее перебил Эрик.             — Чем? — усмехнулся он. — Феромонами? — Он посмотрел на Ники, что особенно зажался рядом с ним. — Ты не против, если я скажу про твои феромоны? — Ники отрицательно помотал головой — то бишь не против. Эрик посмотрел на стоящих напротив женщин. — Благодаря химии у Ники еще как минимум месяц не будут проявляться феромоны по его желанию. Конечно, если рядом нет провоцирующего течку возбудителя, — он старался говорить тихо, чтобы слышали только эти две, но любопытные уши были всегда и везде, так что совсем скоро в классе стало тихо.             — Эрик, — тихо позвал Ники и протянул руку. — Можно я пойду в машину?             — Не скажешь, что там произошло? — спросил Эрик, доставая из кармана ключи от машины.             — Да там... — Ники пожал плечами. — Они никогда не видели омегу в течке и хотели увидеть, — протараторил он и попытался забрать ключ из рук Клозе.             — Чего они хотели увидеть? — медленно, почти по слогам спросил Эрик. Ники почувствовал, как обстановка накалилась, как Эрик начал злиться, и впервые за последние пятнадцать минут поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Ты издеваешься? — тише спросил он, прикрывая глаза. Злость, окатившая его с головы до пят, едва ли не рвалась из него злобными колкостями в сторону этих мамочек.             — Это просто не первый раз, вот я и подумал, что ничего страшного...             — Иди в машину, — перебил Эрик и буквально впихнул ему ключ. — Закажи доставку из магазина, мы не будем заезжать.       Ники, не говоря ни слова, вышел из кабинета и чуть ли не бегом пошел на выход. Так дискомфортно от чужого внимания он себя не чувствовал давно. Конечно, он собирался рассказать Эрику о том, что случилось, но не успел, ведь это было вчера. Эрик вернулся с работы в восемь часов вечера, когда Ники из-за стресса уже свалился спать.       Сегодня же его учитель истории запряг сидеть в актовом зале около двух часов, так что Ники даже поесть нормально толком не успел. Кто же знал, что о вчерашней ситуации Эрик узнает таким образом, так ещё и от других людей? Ники, не зная отчего, сидел на переднем сидении, поджав ноги, с которых снял кроссовки, и, обняв их двумя руками, стал беспокойно смотреть в сторону школы.       От накатившего стресса разболелась голова, и Ники едва ли не провалился в сон, когда на горизонте появилась светлая макушка. Рядом с этой светлой макушкой маячило еще пара других, но уже темных. Это были те женщины, и вид их был раскаивающийся. Неужели Эрик добился своего? Ники мягко улыбнулся, глядя на то, с каким безразличным выражением лица Клозе идет и нагло игнорирует этих жужжащих над ухом дам. Жалко было то, что их машины стояли рядом с его — проводили прямо до двери. Эрик еще даже дверь открыть не успел, а Ники уже слышал, как извиняются эти женщины. Когда же дверь открылась, они чуть ли не ворвались в машину, извиняясь перед Ники. Они обещали, что больше его никто не тронет, и просили говорить, если вдруг произойдет что-то похожее. Ники не верил ни слову.             — Почему ты мне ни черта не сказал? — сдавленно спросил Эрик, заводя машину. Он злился, и Ники слышал это. Но не кричал. И не будет, потому что Ники начинает трястись, когда на него повышают голос. Он делает это неосознанно и иногда даже не испытывает страха — всего лишь реакция тела, но Эрик, чтобы Ники не натворил, никогда не повышал голоса, ибо страшнее всего на свете для него было травмировать Хэммика.             — Это произошло вчера, — вздохнул Ники. — Когда ты пришел, я уже спал. Утром не хотелось разбираться с этим.       Эрик глубоко вдохнул. Ники знал, что тот сейчас в голове считает до сотни на английском, а потом на немецком. И он не перебивал чужого мысленного счета, уперевшись лбом в стекло и смотря на пробегающие мимо них пейзажи. Несмотря на чужую клокочущую злость, ему было спокойно, как никогда: уже родные феромоны успокаивали, пусть и несли в себе не совсем положительные эмоции; кондиционер охлаждал уже нагревшееся от теплого вечера тело; удобная поза способствовала чувству безопасности. Было бы странно, если бы Ники, после целого дня каких-то занятий, не заснул бы.       Проснулся он уже на своей кровати в комнате. С кухни до него через слегка приоткрытую дверь доходил запах еды. Эрик готовит? Сам? Ники, нахмурившись, поднялся с кровати и пошел на кухню. От такого события он уже и забыл, что только что спал! Эрик, да сам готовить? Это что должно случиться, чтобы он хотя бы плиту включил?             — Ты чего тут? — слегка охрипшим от недавнего сна голосом спросил Ники, смотря на Эрика, что стоял к нему спиной и действительно что-то делал за плитой. — Мог меня разбудить, — зевнул он и подошёл к Эрику, обнимая за талию и укладывая голову на плечо.             — Ты так крепко спал, что даже когда я тебя на руки взял, не проснулся, — улыбнулся Эрик. — Да и ты не домохозяйка, вообще-то, — он повернул голову к Ники и поцеловал его в висок. — Завтра не пойду на работу. Хочешь сходить куда-нибудь?             — Угу, — довольно ответил Ники, улыбаясь полученной ласке. Он стал наблюдать за тем, как аккуратно нарезает морковь Эрик. Тёрка у них сломалась, и они всё никак не могли купить новую. Точнее, могли, но Ники ни одна не нравилась. — Как ты убедил тех мамаш в том, что я сказал правду?             — Объяснил ситуацию с тобой и показал справки, — он пожал плечами. — Всегда на собрание приношу их с собой. Знал, что рано или поздно понадобятся.             — А остальные? — Ники мягко поцеловал Эрика в шею, а после перешел легкими поцелуями выше, задевая мочку уха.             — Ахали и охали, — хмыкнул Клозе. — Почему тебе два поставили по химии?             — За опоздание.             — Зачем соврал?             — Не хотел там говорить о том, что случилось. Ну, как видишь, все равно пришлось, — он прикусил мягкую кожу и потянул её, срывая с уст Эрика тихое шипение. — Я соскучился. Когда в Штутгарт?             — Десятого июня.       Ники что-то промычал, но более ничего не сказал. Его руки шаловливо скользнули по чужой талии вниз, касаясь паховой области и едва задевая уже вставший член. На горе Хэммика Эрик отказался от секса между ними до выпуска из школы. Однако между ними все-таки была сексуальная связь, хоть и не та, которую хотел бы Ники. Ему нравилось чувствовать возбуждение Эрика, наблюдать за его развитием и за изменением феромонов. Он был готов наслаждаться этим целыми днями!       Ники понимал Эрика и никогда не заходил дальше, но порой искренне негодовал, почему его настолько сильно смущает то, что он, Ники, ещё не выпустился из школы? Впрочем, секс в отношениях — это не самое главное, Ники давно это понял. Ему нравилось быть рядом с Клозе, нравилось чувствовать его феромоны, нравилось готовить для него, нравилось врываться ночью к нему в комнату и зарываться в объятьях, когда течка не отпускала, а феромон альфы не хватало.             — Я тебя люблю, — прошептал Ники.             — Я тебя тоже, — улыбнулся Эрик и повернул голову, ловя чужие губы в быстрый, но нежный поцелуй.       Готовка продолжилась под руководством Клозе. Пусть он и устал сегодня на работе, решил приготовить ужин сам. Благо куриный гуляш и макароны сварить он был в состоянии, так что Ники не особо беспокоился за своё здоровье, когда ему подали порцию еды. Эрик также позаботился и о чае, что поставил на стол после.             — Это же тот парень, про которого ты мне ещё в центре рассказывал? — вдруг спросил Эрик, перед этим прожевав гуляш и макароны. Вроде бы съедобно.             — Да, — бесцветно ответил Ники. — Он видел мою реакцию на свои феромоны и не верил, что я бета. В десятом классе уже все знали или думали, что я омега, просто неполноценный. В одиннадцатом классе тех, кто хотел довести меня до течки, стало больше, — он вздохнул и опустил вилку, продолжая свой разговор уже глядя Эрику в глаза. — Как ты вызвал у меня течку?             — Не знаю, — Эрик пожал плечами. — Ты первый, на ком я это испытал.             — В смысле?             — У меня не было секса уже год, — посмеялся Эрик. — А проявился я как альфа в отношениях с Алеком, откуда в моей жизни взяться омеге?       Ники удивлённо вскинул брови и уже собирался продолжить свой ужин, как вспомнил, о чём спрашивал.             — И всё же. Как ты вызвал у меня течку?             — Давай ещё раз попробую, тогда и узнаем, — посмеялся Эрик. — Я слышал, что между омегами и альфами есть истинные. Они идеально подходят друг другу как характером, так и феромонами. Для таких даже метка не нужна, — он указал на заднюю часть шеи, поскольку Ники в очередной раз забыл, что это такое. — Я не сталкивался с таким, поскольку занимаюсь альфами и омегами раздельно, но всё может быть.             — Это как соулмейты из фанфиков? — засмеялся Ники.             — Откуда?             — Ууу, доктор Клозе, вы слишком стары для этого, — чуть ли не во всю голосину расхохотался Ники. Эрик закатил глаза и продолжил есть.       Их ужин, как и всегда до этого, прошёл в тишине: они наслаждались друг другом без разговоров. Если ранее они испытывали неловкость, стоило замолчать, то теперь для них это стало ритуалом сродни медитации. Их феромоны переплелись, создавая кокон их идиллии, безопасности. И пусть феромоны Ники текли, как капли из сломанного крана, этого было достаточно для того, чтобы Эрик чувствовал его присутствие.       Совместная жизнь была идеальной. Идеальной была и поездка в Германию. Родители Эрика особенно обрадовались Ники и первым делом поприветствовали его, нежели Клозе. Конечно, второго это огорчило, но не всерьёз. Он был рад, что Ники так прилюбился родителям из рассказов. Да и в видеозвонках он изредка, но появлялся, не зная, что Эрик с кем-то разговаривает. Он всегда одаривал родных Клозе своей обворожительной, тёплой улыбкой, вместе с этим здороваясь с ними на немецком. Как хорошо, что в школе он выбрал именно его, а не какой-то другой!       В Германии они пробыли около месяца и погуляли везде, где только можно! Даже съездили в другой город на арендованной машине. Также им удалось снять номер в отеле, где у соседей была кричащая собака. Стены были такими тонкими, что помимо собаки они слышали и чужие стоны. Эрик никак не ожидал, что Ники смутится настолько, что будет прятаться под одеялом.       По уезде из Германии сестра Эрика сообщила радостную новость: она беременна! Эрик обрадовался настолько, что вместе с её мужем просидел всю ночь и выпил столько пива, что даже его природа альфы не могла устоять перед опьянением. Ники пришлось спать с пьяным альфой, что, вопреки даже собственным ожиданиям, ни разу не прикоснулся к своему омеге. Даже спал к нему спиной, чтобы не дышать перегаром! На следующее утро его встретили аспирин и минералка. Ники позаботился!       Когда же они покинули Германию, начался привычный ритм жизни. Эрик пропадал на работе в реабилитационном центре, а Ники со скуки нашёл подработку в кафе. Как бы Клозе его не отговаривал, он всё равно туда пошёл. К счастью, работал он там от силы шесть часов в день и уже в четыре находился у Эрика в центре, развлекая его в перерывах. Иногда Ники уходил домой, а иногда гулять. Последнее очень редко, поскольку за столько лет у Ники не появилось друзей, ибо не было сил на общение с кем-либо.       Еще в Германии Хэммик увлекся покупкой странной одежды, из которой он делал что-то невероятное. Он превращал ее в костюмы персонажей из сказок или актеров, что выступали на улицах и своей яркостью привлекали зрителей. Ники одевался со вкусом и никогда не перебарщивал. Эрик даже интересовался, уверен ли Ники в том, что ему стоит идти на маркетолога. Ники привлекал к себе много внимания, и за все лето к нему подходило слишком много людей, желающих познакомиться.       Джинсы на подтяжках яркого коричневого цвета, топ-футболки, облегающие мужской торс и оголяющие бока, а иногда и пресс, если Ники одну подтяжку снимал с плеча (иногда и две). Легкий макияж добавлял его образу яркости. Конечно, он не использовал подводку и тушь. Его интересовал в основном хайлайтер и изредка тени. На волосы он наносил смываемую краску. Это даже краской сложно было назвать! Она была поверх волос и всего лишь придавала блестящий оттенок. Ники чаще использовал что-то золотое, но иногда и более смелые цвета. С каждым разом его образы становились все интереснее и интереснее. Он даже приходил в футболке, которую сам и разукрасил!       Эрик не имел ничего против его вида и был даже рад каждый раз удивляться обновкам любимого. Из своего окружения он также не встретил никого, кто осудил бы Ники. Даже Алек, что после суда стал для них хорошим другом, и то говорил только комплименты! Поэтому Эрик не волновался, отпуская Ники неизвестно куда. Однако все-таки позволял своим феромонам «пометить» Хэммика, демонстрируя другим, что у него есть альфа, который за него вступится.       Так за всё лето у Ники не возникло проблем, и он со спокойной душой отправился в выпускной класс. Туда он также, как и всегда, нанёс краску для волос, сделал их укладку и задействовал немного хайлайтера на лицо. Ему плевать было на мнение окружающих, пока Эрик выражал благосклонность! Так что не особо волновался, если все присутствующие на церемонии будут смотреть только на него. Помимо макияжа Ники надел одну серьгу, что была довольно длинной. Это серьга в виде цепочки и пары цветочков. На пальцах были различные кольца и даже парное кольцо с Эриком! Ники специально искал мастерскую, что сделает для них идеальные украшения!       Всё это особенно выделялось на фоне классических чёрных брюк, белой рубашки и галстука. Ники ни капли не смущался, когда другие уделяли ему особое внимание. Даже некоторые девушки были блёклыми на его фоне, хотя он не делал со своим видом ничего особенного!       На классном часу руководительница сделала комплимент Ники, благодаря чему снова весь класс стал смотреть только на него. Почувствовал ли он себя дискомфортно? Всё лето он был под внимание прохожих! Какие-то двадцать человек не доставляли ему неудобств, и он, в ответ всем, широко улыбнулся.       Учитель даже спросил, живёт ли Ники до сих пор с Эриком. От вопросов о своем парне Хэммик засиял ещё больше и с охотой отвечал на них. Кому какая будет разница, даже если они и встречаются? Ники совершеннолетний, да и разница с Эриком у него не особо и большая! Всего лишь четыре года. К тому же кто-то из класса как-то видел их, когда они гуляли во время какого-то праздника. Ну конечно, Ники периодически, но тянулся к Эрику за поцелуем в щеку. Возможно, это не скрылось от чьих-либо глаз из класса.       Сегодня же, после классного часа, где Ники узнал расписание и записал его в телефоне, Эрик собирался сходить с ним в кафе или ресторан, поэтому стоило выйти из школы, как Ники почти сразу увидел их BMW. Клозе стоял рядом и разговаривал с кем-то по телефону. Он улыбался, и, скорее всего, разговор был либо с сестрой, либо с родителями. Ники, только переступив порог школы, просиял от вида Клозе. Они сегодня не виделись — Ники ещё спал, когда Эрик уехал на работу по каким-то делам. Поэтому он ещё не видел, как Ники выглядел, что очень волновало, воодушевляло и будоражило Хэммика.       Стоило Ники подойти к Эрику, как тот улыбнулся еще шире и протянул руку, укладывая её на затылок Хэммика, где не было геля и лака. Он слегка притянул его к себе для объятья, но не давил сильно, поскольку знал, что у этого омеги на лице куча блесток. Ники уловил пару слов из разговора и понял, что Эрик разговаривает с мужем сестры и договаривается о том, чтобы приехать на гендер-пати. Ники, только два слова заслышав, просиял энтузиазмом. Однако ему слова не дали сказать: Эрик поспешил закончить разговор и наклонился к Ники, чтобы мягко поцеловать его в губы.             — Тебе так идет белое, — сказал он, посмотрев в лицо Ники. Только Хэммик собирался получить дозу похвалы, как Клозе внезапно нахмурился.       Ники даже испугался, что сделал что-то не так, пока Эрик не облизнул кончик своего большого пальца и не стёр что-то под глазом Хэммика. Последний слегка поморщился, но не дёргался, полностью доверяя Эрику.             — Немного переборщил с этой штукой на правой стороне.             — Это хайлайтер, — с улыбкой напомнил Ники. — Нравится?             — Угу, — Эрик слегка наклонился, чтобы шепнуть на ухо: — настолько, что в штанах тесно.       Не успел он выпрямиться, как к машине рядом подошел парень. На нём были точно такие же брюки и рубашка, концы которой торчали из-под пояса, а галстук был спущен слегка вниз и уже потрепан непонятно от чего. Вид был неопрятный, и Ники внезапно загордился собой. Однако, подняв взгляд на лицо парня, он осознал, что это всё тот же альфа, из-за которого в конце прошлого года Эрик поругался с двумя мамочками.             — О, Хэммик, — хмыкнул он, осматривая Ники. — Решил поддержать статус омеги?       Эрик повернулся лицом к этому парню и посмотрел на него сверху вниз. Он был значительно выше и крупнее, отчего Ники почувствовал себя ещё увереннее. У него не возникало страха перед этим парнем, поскольку дома и похлеще ситуации с ним происходили, но нежелание оставаться с ним наедине, волнение, тревога и паника никуда не делись. Он не мог дать отпор, когда против него выступало несколько вот таких парней.             — Что сказал? — строго спросил Эрик. — О, так это тот самый Уильямс, который в прошлом году побежал плакаться и жаловаться маме? — насмешливо спросил Клозе. — Кажется, тогда я ясно дал понять, что будет, если ещё раз ты хотя бы дышать в сторону Ники будешь.       Мамочка этого паренька, словно почувствовав запах жареного, вышла из машины и встала между двумя альфами, прерывая их препирательства. Она отправила сына в машину, а сама повернулась к Клозе и Хэммику.             — Ого, Ники, как ты похорошел.             — Спасибо! — улыбнулся он и слегка сощурил глаза, отчего его улыбка стала ещё более озорной и детской. Эрик, взглянув на него всего один раз, успокоился вмиг.             — Доктор Клозе, — обратилась она уже к Эрику. К нему все обращались по его профессии, не желая говорить «мистер» или «сэр». — Я приношу извинения за него, — она кивнула в сторону машины, откуда выглядывал её сын. — У вас есть мой номер, если вдруг он снова будет доставлять неприятности?             — Да, не переживайте.       Она ещё раз извинилась и села в машину. Ники отчетливо услышал, как она кричит на своего сына, пока заводит авто. Эрик выдохнул и повернул голову к Ники, мягко ему улыбаясь.             — Видишь какой я молодец? Мне рубашку гладить не нужно.             — Зато мне нужно, — хмыкнул Эрик и протянул руку, щелкая Ники по носу.             — Ники, Ники! — закричал кто-то сзади. Эрик тихо проныл, вопрошая шепотом: «Ну что опять?».             — Да? — Ники повернулся к девушкам, что были в красивых парадных платьях. Он несколько удивился, завидев их, и Эрику показалось, что это его одноклассницы. Ну иначе откуда им ещё знать о Ники?             — А чем ты волосы покрасил? — на щеках девушки появился легкий румянец, когда она задала вопросы. Она была миловидной внешности, но ничем особым не выделялась. Как минимум она была девушкой, а не парнем.       Ники бесцеремонно вытащил из заднего кармана Эрика его телефон и стал что-то в нём искать. Клозе на это лишь помотал головой. Что за ребенок? Когда девушки узнали то, что им было нужно, Ники выдохнул и повернулся к Эрику.             — Они ко мне уже подходили, но с другим вопросом, — он вернул телефон на место, откуда взял, и напоследок, поднявшись на носочках, прошептал: — Девять месяцев, и ты мой.       Эрик содрогнулся, заслышав такую фразу, а потом улыбнулся, поворачивая к Ники голову и едва ли не ударяясь с ним лбом. Ну как этот парень может так внезапно менять тему и говорить о таких вещах? Они оба посмеялись, после чего сели в машину и наконец отправились в ресторан, где Эрик уже снял для них столик.