«Любовь который не гаснет»

Дверь мягко скрипнула, и он сразу поднял голову от бумаг. Он сидел на краю большого рабочего стола, рассеянно вертя перо между пальцами. При виде неё уголки его губ чуть приподнялись. — Что-то случилось? — Нет. Просто решила проведать тебя. Как твоя рука? Мурад поднялся, и тень от свечей лёгкая скользнула по его лицу. Он подошёл ближе, и Кесем заметила — на руках новые чёрные перчатки, скрывающие следы ожогов. — Хорошо, что ты пришла. Руки… в порядке. Иногда ноют, но я привык. Она вздохнула и покачала головой, разглядывая перчатки, будто они её раздражали. — Даже с ранами на руках ты не перестаёшь работать. Ты не даёшь себе ни дня отдыха. Мурад, с тихой усмешкой: — Я же султан. А султану отдыхать — роскошь. Он осторожно взял её за руку — не властно, а скорее мягко, почти робко. Повёл её к балкону. Лёгкий ночной ветер с Босфора хранил прохладу, несмотря на поздний час. Они присели на низкий диванчик и Кесем, как будто не заметив этого, положила голову ему на грудь. Он обнял её сзади. Молчание было долгим, но лёгким — не давящим. Потом она тихо заговорила: — Сколько лет прошло… Сколько времени я живу в этом дворце. Иногда кажется — вечность. Мурад, с мягкой улыбкой — Тридцать лет. А в моём сердце — почти восемь. Она приподняла голову и посмотрела на него испытующе, как всегда. — Значит, остальные годы я в твоём сердце не существовала? Он легко усмехнулся и тронул её щеку — Существовала. Но как моя мать… а не как женщина, которую я люблю. Кесем снова положила голову ему на грудь, но теперь её дыхание стало глубже — будто эти слова задели что-то тихое внутри неё. — Что я только не видела в этом дворце…Счастье. Любовь. Одиночество. Горе. Она закрыла глаза, и дыхание на мгновение дрогнуло, будто эти имена всё ещё были ранами. Мурад медленно, очень осторожно, провёл пальцами по её плечу — А что я только не натворил за эти восемь лет… Она подняла голову. В её глазах был вопрос. — Что именно, мой Мурад? Он отвёл взгляд в сторону моря. Ночная гладь Босфора отражала свет луны, и в этом свете его профиль казался старше, чем был. — Сначала думал только о власти. Потом — казнил своих братьев. Продал тебя… поднял на тебя руку… Из-за собственного греха потерял своих детей… и Айше Стал эгоистом, разлучал тебя с сыном… Говорил ужасные, подлые слова. Он говорил спокойно, но каждый его слово будто резало самого его. Кесем глубоко вздохнула. Потом подняла руку, взяла его за лицо и заставила повернуться к ней. — Да. Ты всё это сделал. Но ты изменился, Мурад. Не вини себя бесконечно. Ты обещал, что изменишься — и сдержал своё слово. Посмотри… какая у нас сейчас семья - с шёпотом произнесла Кесем Он смотрел на неё долго — слишком долго, будто пытался понять, за что она всё ещё рядом. А потом он просто притянул её к себе в объятия. — Если я изменился… то только из-за тебя. --- На следующий день Кесем медленно шла по длинному коридору дворца. Утро было тихим, солнечным, и в воздухе ощущалась лёгкость, редкая для дворца, живущего интригами. Вдруг она увидела впереди двух маленьких мальчиков — Омера и Орхана. Они заметили её первыми: глаза у обоих засветились, и они тут же сорвались с места. Омер: — Бабушка! Бабушка! Орхан: — Бабушкааа! Кесем наклонилась, обняла их и поцеловала каждого в щёку. — Мои славные внуки… мои львята. Омер поднял голову, глядя на неё широко открытыми глазами. — Бабушка, мы с Орханом идём в сад играть. Ты пойдёшь с нами? Она мягко погладила его по волосам. — Сейчас мне нужно закончить кое-какие дела. Но как только закончу — сразу приду к вам. Хорошо? Мальчики синхронно кивнули и побежали дальше, за ними поспешили их няни. Прошёл час. Кесем вышла в сад, и лёгкий ветерок качал ветви гранатовых деревьев. Она увидела Омера и Орхана — те играли на траве, громко смеясь, гоняясь за деревянным мячом. Эфсун хатун и Фидан хатун сидели неподалёку, наблюдая за ними. Увидев Валиде, служанка громко объявила: — Дорогу валиде Султан! Обе хатун тут же поднялись, склонив головы. — Добро пожаловать, валиде Кесем чуть кивнула и присела рядом. На её лице была едва заметная, спокойная улыбка. — Где Азар хатун? Калфа шагнула вперёд. — Она вместе с Хадидже султан сейчас придут, моя госпожа. Не прошло и пяти минут, как на дорожке появились Азар хатун и маленькая Хадидже. Девочка, едва увидев бабушку, побежала вперёд. Кесем, смягчившись, открыла руки. — Иди ко мне, моя красавица. Она усадила внучку рядом с собой и провела ладонью по её длинным светлым волосам. Вскоре, по приказу Кесем, в сад привели ещё — Селима и Милихан. Все дети быстро собрались вместе, их голоса разлетались по саду, как звонкие птичьи трели. Матери сидели неподалёку и сдержанно улыбались, наблюдая. Всё было спокойно… пока вдруг не раздался громкий плач Омера. Дети замерли. Кесем встала первой и уверенно направилась к детям Кесем, строгим голосом: — Что здесь произошло? Маленькая Хадидже, испуганно моргая, шагнула ближе и тихо ответила: — Бабушка… Селим и Омер играли… вместе… Селим хотел коня… и Омер хотел… Селим не отдавал… и… толкнул Омера… Эфсун тут же подошла к сыну, отряхивая с его одежды траву. Кесем перевела взгляд на Селима — строгий, но не гневный, скорей наставляющий. — Зачем ты толкнул брата, Селим? Селим опустил голову. — Он хотел забрать моего… коня. — И из-за игрушки ты поднял руку на брата? Мальчик сжал губы и снова опустил голову. — Я… не хотел… просто… он тянул… Кесем присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Кесем, тихо, но твёрдо: — Послушай меня. Никогда — слышишь? — никогда не поднимай руку на братьев. Ни из-за игрушки, ни из-за слов, ни из-за гнева. Селим кивнул и тихо прошептал: — Простите… мамочка… Кесем подняла взгляд на Омера и Орхана. — И вы тоже запомните: никогда не поднимайте руку друг на друга. Вы братья. А братьям позволено всё — кроме вражды. Мальчики послушно закивали. Она выпрямилась, величественная, спокойная. Дети снова побежали играть, а женщины вернулись на свои места. Кесем села первой и тихо вздохнула, глядя на смеющихся детей. --- Прошла неделя. Над дворцом опустился тихий, густой вечер, который будто давил на стены и гасил даже шёпоты. За эти дни Кёсем и Мурад виделись лишь несколько раз — короткие взгляды за обеденным столом, пара фраз во время советов, едва заметные тени на лицах друг друга. Он был погружён в государственные дела, а она — в заботы дворца. Но тишина между ними становилась только тяжелее. Вечер перешёл в глубокую ночь. Кёсем уже давно легла, но сон не приходил. Она лежала на боку, смотрела на узоры потолка и тихо выдохнула. Потом поднялась, накинула лёгкий ночной халат и освободила волосы, позволяя им рассыпаться по плечам. — Аллах… — прошептала она почти неслышно. — Почему этот сон так упрямо избегает меня? Она подошла к столу, налила себе воду и сделала несколько медленных глотков, надеясь, что это немного успокоит её. Поставив кубок, она бессознательно повернула голову к двери. Весь дворец спал. Кроме одного человека. И она знала, кто это. Кёсем медленно вдохнула. Что-то внутри неё подталкивало, почти настойчиво. Она шагнула к двери, не спеша, будто боясь выдать самой себе, что делает это намеренно. Пальцы коснулись холодной ручки. Она тихо открыла дверь и вышла в коридор. Он был залит слабым светом ночных ламп, а воздух был неподвижен. И пошла в сторону покоев Мурада. Она медленно толкнула тяжелые деревянные двери покоев Мурада, и они с тихим скрипом открылись, пропуская мягкий свет свечей, который пробивался сквозь щели. Воздух был наполнен ароматом сандалового дерева и роз, создающим уютную атмосферу, готовящуюся к ночи. Она сделала шаг внутрь, её босые ноги едва касались холодного мраморного пола. В руках она сжимала края лёгкого синего халата, который едва прикрывал её тело, а волосы, распущенные и мягко падающие по плечам. Мурад, стоя у большого зеркала, избавляясь от рубашки, готовясь ко сну. Его лицо было сосредоточенным, а взгляд — усталым, но когда он услышал шорох двери, он медленно повернулся. Увидев Кесем, его глаза расширились от удивления. Она стояла в мягком свете свечей, её фигура была едва заметна под полупрозрачным халатом, который обрисовывал контуры её тела. — Моя Кесем, что ты здесь делаешь в такое позднее время? — его голос был мягким, но в нём чувствовалась нотка удивления Кесем сделала шаг вперёд, её взгляд был прикован к Мураду. Медленно, с преднамеренной грацией, она начала освобождаться от пуговиц халата. Её пальцы скользили по ткани, каждая пуговица расстёгивалась с тихим щелчком, словно отсчитывая секунды до неизбежного. Мурад наблюдал за ней, его взгляд становился всё более страстным, словно он не мог отвести глаз от её движений. Когда она подошла ближе, халат сполз на пол, оставляя её полностью обнажённой. Её тело было идеальным, кожа сияла в свете свечей, а её взгляд был наполнен желанием. Кесем подошла к Мураду, её грудь едва касалась его рубашки, и шепнула ему на ухо: — Я не могу спать, потому что мне не хватает тебя... - Её слова были как искра, разжигающая пламя. Мурад быстро и страстно прижал её к себе, его губы жадно искали её рот. Поцелуй был глубоким и голодным, словно они оба ждали этого момента слишком долго. Его руки обвили её талию, прижимая её тело к своему, а Кесем обвила ногами его талию. Значит, не могла спать, да? Тосковала по мне, да? — его голос был хриплым, наполненным страстью. Мурад поднял её на руки, словно она была легкой как перышко, и понёс к постели. Его губы оставляли след по её шее, а руки сжимали её упругие ягодицы, Кесем прижималась к нему, её дыхание становилось всё более прерывистым, а тело дрожало от предвкушения. Он положил её на постель, Его пальцы скользили по её телу, лаская её грудь, живот, а затем опускались ниже. Кесем стонала, прижимаясь к нему, её тело реагировало на каждое его прикосновение. Его взгляд горел от желания, и он шепнул: — Теперь я покажу тебе, как я тосковал по тебе...