Жёлтая пресса

Дождь барабанил по крыше. Ло с трудом открыл глаза, лёжа на кровати. Он не помнил, как сюда попал. Вероятно, усталость и сон привели его сюда. Ло лежал, глядя в потолок, и слушал шум дождя за окном. Капли, стучащие в ведро, напоминали о трещине в крыше. Комната была просторной и светлой, но в ней не было ни уюта, ни тепла. На стене, как обвинение, угрожающе висел крест, давя на его совесть. Лежать на кровати было приятно, что совсем не хотелось вставать, но отчего-то тревожно. Рядом на тумбочке догорала свеча. Окно, покрытое пылью и грязью, едва пропускало свет, освещая белые стены, изъеденные следами времени. Ло поднял руки, внимательно рассматривая их. Под ногтями запеклась засохшая кровь, и в памяти всплыли события прошлой ночи. Разорванная рана и руки, измазанные кровью... От одного этого воспоминания он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Такой вид его рук ему совсем не нравился. Он сел, решив умыться и сразу приступить к работе, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Вчера был ужасный день, и сегодня завтрака, естественно, не предвиделось. Но, возможно, удастся хоть чем-то перекусить. Сегодня, как и всегда, предстояло сделать несколько дел: сарай, огород, возможно, стирка. Но иногда появлялась работа совсем другого рода — разносить газеты. Каждый день, в каждый дом. И сегодня очередь его, то есть, дома проповедника. Ему нравилась эта работа. Люди, получая газету, время от времени давали какой-нибудь сухарь. Но Ло не будет его есть. Он отдаст его Джону, чтобы тот хоть немного восстановился. Ло перенесет пару дней без еды, а вот Джон – вряд ли. Ло спрыгнул на холодный пол, и кровать громко скрипнула, словно выражая недовольство его пробуждением. Чтобы не мучить ноги холодом, он быстро натянул старые, поношенные сапоги и серые выцветшие джинсы. Его бело-бежевая рубаха висела мешком – рукава свисали ниже кистей. Закатав их, он обнажил руки, усеянные шрамами от тяжелой работы и прошлого, о котором он старался не вспоминать. Он вышел из комнаты и, больше не опасаясь кого-то разбудить, направился в коридор, стараясь наступать лишь на те половицы, что скрипели меньше всего. Тадмавриэль уже сидел в столовой. Перед ним возвышалась стопка свеже напечатанных газет. Отец всегда узнавал новости первым – он управлял печатью, да и деревней в принципе. "Доброе утро", — тихо сказал Ло, привлекая внимание Тадмавриэля. Тот и бровью не повел, продолжая задумчиво изучать газету. Ло сел за стол напротив, ожидая коварных вопросов. Где-то слева слышалось шуршание – домработница готовила завтрак для Тадмавриэля. Жаль, что не для Ло. Лишь усталый вздох вырвался у него, и он снова перевел внимание на Тадмавриэля. Тот продолжал читать газету. Эти долгие минуты были мучительны: хотелось встать и убежать из дома, но Ло никогда не осмеливался на такое и терпеливо ждал. Мучительно долго, от скуки он начал выковыривать засохшую кровь из-под ногтей – ее вид все еще не давал ему покоя. "Такая погода простоит еще всю следующую неделю", — наконец сказал отец, опуская газету. "Какие у тебя обязанности на сегодня?" — спросил он. Язык Ло словно онемел от долгого молчания, поэтому он не смог ответить сразу. "... Р-раздать всем газеты, вернуться и заняться сараем. Потом разобраться с огородом." Тадмариэль нахмурился, но ничего не сказал. Лишь добавил: "Можешь идти." И снова погрузился в чтение. * Ло выбежал на улицу, где мелкий дождь продолжал моросить. Глина и грязь мгновенно облепляли его сапоги, а плечо ныло под тяжестью сумки с газетами. Казалось, дороги здесь вообще нет, только топь. Каждое движение давалось с трудом, как восхождение на неприступную гору. Сумка промокала, но Ло старался не обращать на это внимания. Он подошел к первому дому, постучал в дверь и протянул газету пожилой женщине. Она молча взяла ее и захлопнула дверь. В следующих домах все повторялось. И вот, подходя к шестому дому, Ло, промокший до нитки, подбежал к крыльцу и, тяжело выдохнув, встал под его спасительный навес, устремив взгляд в серую даль долины. Если такая погода простоит всю неделю, дороги превратятся в непролазное месиво из глины и песка, как часто бывает после затяжных дождей в этих местах. Сзади скрипнула дверь. Ло обернулся. "Газета?" – спросил пожилой мужчина, глядя на него. Ло лишь кивнул, начиная рыться в сумке, доставая сверток бумаги. Он протянул его мужчине, тот взял газету, приглашая жестом подойти ближе, на мгновение скрылся в доме, а затем вышел, сжимая в руке кусок хлеба. "Держи, в такую погоду это неблагодарное дело — носиться." Ло берет кусочек хлеба, внутренне ликуя, и сразу прячет его в карман джинс. "Спасибо", тихо говорит Ло и махая рукой, отходя от крыльца. * Джон, проснувшись от тихих шагов, настороженно прислушался, словно дикий зверь, почуявший опасность. На мгновение в сердце вспыхнул страх, но потом он вспомнил, где находится и что здесь может быть – только один человек, Ло. Джон собрал все свои силы и мысли и со скрежетом встал из темного угла сарая, похрамывая, и огляделся по сторонам, ища спасителя. И наткнулся на измученное лицо Ло, словно тот вообще не спал. К тому же, Ло был промокшим до нитки. Дождь не щадил никого. Джон наблюдал за ним, стараясь не привлекать к себе много внимания. Ло молча подошел к нему и протянул кусок хлеба. "Спасибо," — тихо произнес Джон, принимая дар. Его живот отозвался громким урчанием, выдавая мучительный голод. Хлеб пришелся как нельзя кстати, словно глоток воды в пустыне. Ло молча наблюдал, как Джон жадно ест. Не говоря ни слова, он принялся за работу. Сначала насыпал свежего сена лошадям, затем подмел пол в сарае. Движения его были медленными и осторожными, даже плавными, словно он боялся потревожить чей-то сон. Джон, пережевывая хлеб, наблюдал за ним и ощущал то спокойствие, которое давно уже не испытывал. В этом человеке собралась странная смесь скромности и альтруизма, словно в нём жили сразу два человека. "Ты не должен был," — наконец, сказал Джон. — "Наверное, ужасно доставать пулю из чужой ноги." Ло остановился и посмотрел на него. "Возможно" ответил Ло, и в его голосе звучала усталость. Он совсем не хотел говорить о том, что чувствует, помогая Джону. Джон усмехнулся. "Возможно. Но я не такой уж и хороший человек, каким кажусь." " А кто ты?" — спросил Ло, не скрывая любопытства, словно давно ждал возможности задать этот вопрос. Джон вздохнул и откинулся на стену сарая. "Ну, скрывать не буду, я – никто. Просто путешествую от деревни к городку, от городка к деревне..." Ло удивленно вскинул брови. "Путешествуешь? А, ещё наверное, между делом грабишь банки и убиваешь шерифов?" "Что?" — Джон воззрился на Ло, как на сумасшедшего. Он точно не ожидал такого обвинения: это шутка или он говорит всерьез? - "Да я в жизни и мухи не обидел! Какой грабить, какой убивать? Откуда ты это взял?" Возмутился Джон. " Так сказали люди, которые тебя ищут. И вот сегодня утром,"— Ло отошел к началу сарая и взял потрепанную сумку, доставая оттуда помятый и промокший кусок газеты. "Это напечатали в нашей газете." Ло протянул бумагу Джону, тот взял ее и пробежал глазами по заголовкам, а потом расхохотался. "Ну и ну! Я настолько сильно оскорбил этого идиота, что он наплел такую чушь, лишь бы прикончить меня, ха!" — Джон смеялся все громче. " О ком ты?" "О Диего Санчезе! Этот человек проиграл мне в карты, и вместо того чтобы отдать мне честно!" Джон выделил это слово, будто оно здесь самое главное, " выигранные деньги, он открыл на меня охоту! Вот, надо же было мне попасться именно на него!" "То есть, это он тебе ногу прострелил?" — спросил Ло после небольшой паузы. "Ну, не совсем. Смотри, как все было. Я говорю: "Дорогой, я выиграл. Давай деньги!" А он мне такой: "Ты самозванец, мухлюешь! Взять его!" И выходят два амбала и начинают на меня надвигаться. Ну, а я и убежал из салуна, а они за мной. Завязалась перестрелка… ну, как перестрелка: они в меня стреляли, а я убегал. В итоге я оторвался от них, но получил ранение в ногу. И случайно набрел на вашу деревушку в надежде найти убежище, но…" "Но нашел только сарай," - закончил Ло. "Да. Но ты спас мне жизнь," - Джон улыбнулся. "Ты хороший парень, Ло. Мне помог, хотя обо мне такое пишут. Не теряй этого." Ло молчал. Он вернулся к работе, но теперь в его мыслях царил покой: этот человек не так опасен, как говорят. Или Джон слишком хорошо врет. Джон, немного помолчав, с любопытством взглянул на Ло, словно разглядывал редкую птицу, залетевшую в его захолустье. "Ладно, с моей персоной вроде разобрались. Теперь твоя очередь, Ло. Почему ты решил мне помочь, а? Ведь мог просто сдать меня. Альтруизм – это, конечно, хорошо, но в нашем мире это такая же редкость. И кто ты вообще такой, как я понял, ты сын проповедника, но выглядишь как человек, который далек от веры". Джон откинулся на стену, скрестив руки на груди, выжидающе смотря на Ло, словно шериф, допрашивающий подозреваемого. "Выкладывай, парень. Я умею хранить секреты, как могила". Ло на секунду замолчал, словно подбирая слова. "Я не далек от веры. Я верю, но не ставлю веру в бога на первое место, как другие. Вера для меня – это просто способ успокоиться. Я верю в добро и человечность. И помогаю тем, кто в этом нуждается. Вот и все". Он вздохнул и опустил взгляд. "Тадмавриэль – не мой отец. Мой отец умер. И мать тоже". Он замолчал, словно закрывая дверь в комнату, куда Джон не должен был заглядывать. Джон, обычно болтливый, внезапно потерял дар речи. Тяжесть слов Ло, словно камни, упала между ними. "Сожалею, как они умерли?" Вопрос в лоб заставил Ло дёрнуться. "Скоро полдень. Нужно идти на службу". Он сделал паузу. "Постараюсь зайти к тебе после, но не обещаю". И, не дожидаясь ответа, он быстро выбежал из сарая. Оставив Джона в сарае без ответа.