Часть 2 Знакомство.

Десять лет назад.

Америка.

Тэхён поступил на экономический факультет лучшего вуза страны, следуя по стопам своего отца. Чтобы потом возглавить и вести бизнес семьи, как хотели его родители, и как мечтал сам Тэхён. Как и ожидалось, он быстро стал лучшим студентом не только факультета, но и потока в целом. Владея тремя языками, он хорошо разбирался в принципах работы крупных кампаний и уже имел практический опыт. Потому как отец с юности приобщал его к делам, делясь проблемами, идеями и задачами своей работы. И Тэхён всегда принимал активное участие в обсуждении и проявлял искренний интерес. Тэхён среди студентов выделялся ещё и своей внешностью: красивый, жизнерадостный, с яркими миндалевидными глазами насыщенного карего цвета с золотистым блеском, делающим его взгляд притягательным и выразительным. И пользовался успехом практически у всех на потоке, привлекая внимание и студентов, и преподавателей. Активный, воспитанный, умный, он легко располагал к себе. Неудивительно, что и от девушек у него не было отбоя. Но и здесь Тэхён оставался безупречен: деликатный и вежливый со всеми, он так отказывал красиво тем, кто пытался пригласить его на свидание, что никто не чувствовал себя обиженным. Родители позаботились о сыне и купили ему уютную квартиру недалеко от главного кампуса университета. И вот во всём этом прекрасном своём жизненном пространстве Тэхён встретил Его. Ложку дёгтя в его бочке мёда. Это случилось буквально в первый день учёбы, когда он уже начал учиться на втором курсе. Когда все студенты рассаживались по аудитории, шумно переговариваясь со смешками, шурша сумками и выбирая, где сесть и с кем. Вошёл преподаватель, и следом за ним новый студент, который молча прошёл и занял место в первом ряду, сохранив приличную дистанцию с соседом. Тихо, ни на кого не посмотрев. Тэхён смотрел на него, как и вся аудитория, новенький на втором курсе — это необычно. Парень выделялся тем, что был весь в чёрном, с длинной чёлкой на пол-лица, целиком закрывающей глаза, брови и почти нос, видны были только губы и острая линия нижней челюсти. Прямо как гот какой-то. Тэхёна аж передёрнуло, и мурашки пошли по спине, насколько нуарным и холодным показался образ этого парня. Но это было не единственное странное впечатление о парне в чёрном. Он приходил на лекции самый последний, прямо перед звонком, и самым первым покидал стены аудитории, поэтому садился ближе к выходу. Ни с кем не разговаривал, не знакомился, не общался, и даже не появлялся в столовой. Никто не видел его и во дворе кампуса. Куда он уходил, с кем — никто не знал. Просто какая-то тень, а не человек. После месяца таких наблюдений, Тэхён решил, что надо бы попробовать познакомиться. Кто-то уже пытался заговорить, но — как рассказывали потом — Чон Чонгук всех сухо и хмуро отшивал, вроде и не грубо, но как-то грозно, так, что больше никто не рисковал. Тэхён, решив действовать, искал повод подойти и обратиться с вопросом или просьбой. Зачем? Да вот, ему самому очень страшно. Прям до сгрызенных ногтей и кровавых заусенцев на больших пальцах страшно, но любопытство сильнее. И не только оно. Какое-то тщеславие свербело в глубине души. Ну как так? Все от него без ума, от такого хорошего, милого и доброго, а этот… этот ходит и даже в его сторону не смотрит, глаза в пол и под чёлку. Хотелось заглянуть под эту тяжёлую чёрную шторку длинных волнистых волос, посмотреть, что там за лицо, что там за глаза. И понять: что там за человек, ставший тенью. Идея пришла неожиданно. Клише. Кто-то устраивал вечеринку для всего потока университета. Тэхён даже специально сел в первом ряду, чтобы успеть с последней пары вместе с Чонгуком выйти и пригласить его. — Чон Чонгук! Подожди, — окликнул он, догоняя его, а у самого сердце где-то в районе пяток. — Приходи на вечеринку. Я тебя приглашаю, — улыбаясь своей самой очаровательной улыбкой, ждал ответа, уверенный, что это сработает. Всегда срабатывало. — Ким Тэхён? — Чонгук остановился, медленно повернувшись к нему. — Да! — просиял парень, светясь как гирлянда. — Придёшь? — Нет, — бросил коротко и сухо, не меняя выражения лица. (И вся иллюминация погасла). Но Тэхён не тот человек, отступающий при первом же отказе. — Ну приходи. Познакомимся. Пообщаемся. Нам же ещё учиться четыре года. Может, даже подружку найдёшь. А? — не сводя глаз с тяжёлой плотной чёлки, пытался увидеть хоть какую-то эмоцию под ней. Хоть микро-движение, хотя бы намёк на интерес. — Я не хочу. И мне это не нужно. Спасибо. Прости. Мне надо идти, — он чуть кивнул и повернулся, чтобы уйти. Тэхен почти машинально схватил его за руку. И тут же отпрянул, как обжёгся. Ладонь Чонгука показалась слишком холодной. — Ты не любишь компании, шум, музыку или алкоголь? — Ким зашагал рядом, заглядывая сбоку. — Ну, может, ты согласишься выпить кофе? Здесь неподалёку есть тихое кафе. М? — оптимизм так и пёр, хотя едва губы не кусал от напряжения: так не хотелось услышать отказ. — Ты не отстанешь? — всё-таки реакция на Кима проявилась, едва заметная: Чонгук чуть повёл плечом, как от назойливой мухи. — Неа. Ну что? Кофе с круассаном? М? — Тэ развернулся в сторону кафе, ожидая, когда эта тень отца Гамлета решится последовать за ним. А у самого улыбка с лица не сходила. Но внутри… внутри всё дрожало. И ладони вспотели, как будто в клетку с хищником шагнул. «В начале всегда страшно. Я вроде не экстремал, но адреналин зашкаливает», — подумал Тэхён. Первый день их знакомства не был насыщен беседой или бурными эмоциями. Они почти молча выпили кофе, съели по пирожному. И также тихо просто разошлись по домам. Но Тэхён не был бы Тэхёном, если бы всё так и оставил. Он пёр, как танк: напролом, упрямо снова и снова звал Чонгука просто погулять в парк, просто пройтись по аллее, просто посидеть на набережной. Зачастую молчали или обменивались редкими репликами. Вёл себя так, как будто ему досталась дикая кошка из лесов Амазонки. Медленно и настойчиво продолжал вторгаться в личное пространство этого тихого и странного парня. Тэхён постоянно был рядом. И привыкал, что не все охают при виде него, и что, оказывается, есть и другой тип людей. Но. Однажды. Чонгук не пришёл в универ. Его не было день, второй. И Тэхён — единственный, кто заметил его отсутствие. И ему стало не по себе. Грустно. Тревожно. Но вот так просто сидеть и ждать — не в его духе. Он узнал у старосты адрес. И по окончании учебного дня рванул к Чонгуку. Подъезжая на своей фиолетовой малышке Mini Cooper к шикарному в своей скромности дому в роскошном районе города, увидел странную картину, поразившую его. Ему открыл дворецкий или прислуга дома, и после короткого объяснения, что он друг и сокурсник Чонгука, его проводили на задний двор. Тэхён прошёл по дорожке и, свернув за угол дома, увидел то, что врезалось и осталось в памяти навсегда. У бассейна, на мягком шезлонге, в тени широкого зонта, полулежал он. В одних низких плавках на совершенном загорелом теле, без единого волоска, кроме той дорожки, что от пупка спускалась вниз и пряталась за кромкой. Мокрые волосы, небрежно зачёсаные назад, открывали невероятной красоты лицо. Тэхён почти умер, лицезрея это совершенство. Сколько он так стоял и смотрел, он не помнил, но глаз было не оторвать ни от тонких ключиц, ни от широкой рельефной груди этого почти бога, ни от ломаной тени, упавшей на изгиб мускулистых бёдер. И только потом, присмотревшись, заметил… Вокруг шезлонга на плитке лежали початые и явно пустые бутылки виски, где-то рядом валялся пустой бокал, а дальше — разбитые бутылки и стаканы, осколки валялись на дорожках, ведущие к бассейну, пепельница на столике набита окурками, мокрые полотенца небрежно валялись у кромки воды и прямо на плитках. Это не было похоже на то, что тут была вечеринка или праздник. Всё вокруг напоминало депрессию. Одиночество. Тэхён неодобрительно сжал губы. «Что же у тебя случилось, Чонгук?». И не раздумывая, прям там, где стоял, начал раздеваться, снимая с себя всё и кидая на землю, оставив только чёрные боксеры. Спокойно подошёл к воде и нырнул. Проплыв в голубой воде, понял, что погрузился в парня, о котором совершенно ничего не знал. И это ощущение щекотало нервы. Пора бы уже восполнить этот пробел, пора бы уже как-то найти общий язык. Вынырнул почти у ног спящего на шезлонге брюнета. Вылез из воды и, подойдя к парню, что даже не шелохнулся от производимого им шума, нашёл бутылку, в которой плескались ещё остатки алкоголя, и прямо с горла сделал два щедрых глотка: «Фу, блядь. Тёплая дрянь!». Чуть придвинул рядом стоящий шезлонг и точно также лёг, как и спящее рядом тело. И стал терпеливо ждать, когда тот проснётся. «Не уйду, пока не выясню, что происходит. Я сказал, что я твой друг, и я буду им. Даже если ничего не скажешь, я никуда не уйду. Потому что хочу. И могу». Чонгук в очередной раз еле разлепил опухшие глаза. Голова гудела, горло раздирал сушняк. Рука, свешенная почти до пола, искала на ощупь бутылку хоть с какой-то жидкостью. И вместо стеклянной ёмкости нашёл… руку. Резко сел, едва не потеряв равновесие. Вторые сутки пьянки не прошли бесследно: его штормило, и всё вокруг расплывалось. Рука эта оказалась Тэхёна, который молча лежал и серьёзно смотрел на него, упрямо ожидая, когда Чонгук сам заговорит с ним. Чонгук смотрел в ответ, быстро соображая и осознавая, складывая всё в логическую цепочку, кто это и как он тут оказался, не задавая вопросов и не говоря ничего лишнего. Тэхён протянул ему бутылку виски. Чонгук долго смотрел на неё. Фокусируясь. Раздумывая. Покачал головой, отказываясь. Начал искать бутылку с водой. Но Тэхён уже протягивал открытую с водой. Выпив почти до дна, он тяжело рухнул обратно на шезлонг, ибо сидеть сил уже не было. И вот в этой тишине, в этом дружном молчании они лежали и спали, отдыхали и загорали. Иногда плавали, чтобы остудить свои нагретые на солнце тела. — Я хочу есть. — Хозяин дома встал, собираясь идти в дом. — Я тоже. — Гость поднялся тоже. И всё прошло опять в молчании. Дружном. Мужском. Когда кивок заменяет полстраницы диалога. Потом разместились в комнате Чона, уже не скрывающего своё лицо за длинной чёлкой. И впервые случился их самый долгий и откровенный разговор. Чонгук подошёл к столу и замер. А Тэхён терпеливо ждал, готовый с ним и молчать, просто сидя рядом, и говорить, о чём угодно. Чонгук подошёл к своей кровати, сжимая в руке рамку с фотографией, где была изображена вся его счастливая семья, сел на край кровати и хрипло выдохнул: — Мама… — по скулам потекли слёзы, с глухим звуком капая на стекло. А сильную и широкую спину начали сотрясать рыдания, что вырывались со стоном боли. Тэхёна охватило такое чувство горя. Он как через себя пропустил этот тяжкий момент друга. Мягко и нежно положил руку на плечо и, развернув к себе, обнял. Сгрёб в свои крепкие руки и прижал его голову к своему плечу, молча давая понять: «Я с тобой. Ты не один. Я рядом. И мне также больно, как и тебе, и я разделяю твою печаль. Не стесняйся своих чувств и эмоций». И Чонгука как прорвало: он рыдал на груди и в руках своего странного и навязчивого друга, намочив всю его футболку слезами, и метался, пытаясь того оттолкнуть, и снова припадал носом к его тёплой шее то ли от стыда, то ли пытаясь спрятаться от своей боли, что накрывала его при воспоминании о маме. Слишком сильной была его любовь и привязанность к родному человеку, так трагично ушедшего из жизни, и он никак не мог смириться с потерей, а потому утратил всякий интерес к реальности. Таял и умирал. Угасал. Но появился Тэхён. Весь такой светлый, милый и тёплый. И весь такой счастливый. И Чонгук решил попробовать. Дать себе шанс посмотреть, что может этот парень. И что сможет он сам, общаясь с ним. И вот теперь, спустя почти год их, пусть и скупого общения, он потихоньку возвращался в себя. Тэхён находился рядом, не задавая лишних вопросов, не давя и не залезая в душу, став его тенью. Светлой тенью, что рассеивала его, тёмную.