Часть 5

В хаосе битвы истребители взрывались, бомбардировщики выгружали свой груз, стреляли пушки, а одинокий неймодийский шаттл спешил обратно в свой ангар, едва избежав преследовавших его имперских ARC-170. Внутри этого одинокого шаттла сидел довольно довольный генерал Гривус. Только что узнав, что совет КНС мертв, он был, естественно, доволен. Деньги, отбросы, могли гореть в этом бункере. Бункер, который почти разорил их, стал их могилой. Гривус все еще был довольно забавен этим. Вице-король Ганрей пришел к нему на Утапау, жалуясь на деньги, заявив, что его деньги финансируют эту войну, и что он надеется, что горнодобывающий комплекс корпорации Клеггор в безопасности. Гривус успокоил его, а затем отправил бежать вместе с остальными членами совета. Теперь, похоже, кто-то проник в этот бункер, убил их всех и отключил щиты, чтобы они могли пройти через лавовые водопады, которые пронизывали поверхность планеты. Уморительно. Однако во всем этом деле все еще оставались тайны. Например, появление нубийца типа J. Обычно его используют только сенаторы. И зачем сенатору ехать на Мустафар из всех мест? В отпуск? Гривус так не думал. Еще один вопрос: кто убил совет в первую очередь? Это не могли быть джедаи, у них не было абсолютно никакого доступа к кодам, кроме того, что все они должны были быть мертвы. Это должен был быть Сидиус. Было в нем что-то, что заставляло его беспокоиться. Подождите. А что, если Сидиус... не был Сидиусом? Может, он самозванец? Он уже рассмотрел множество вариантов на шахтерском объекте, но, возможно, ему стоит их изучить. Взглянув на хронометр, он увидел, что у них все еще есть 15 минут, прежде чем они вернутся на «Независимость». Уйма времени, подумал он. Он встал и подошел к компьютеру, спрятанному в углу шаттла. В то время как многие существа были бы мгновенно сбиты постоянным бластерным огнем и маневрированием, не Гривус. Его намагниченные ноги удерживали его на палубе корабля. Его руки пронеслись над голографическим дисплеем, он вставил небольшой чип, который вытащил из своего плаща. Чип имел некоторые из самых высокоуровневых кодов доступа к файлам данных Re-ublic, и, похоже, имперцы не внесли много улучшений. Экран изменился. Набрав свой поиск, он нашел то, что искал. Он вывел изображения различных могущественных имперских деятелей. Затем он нашел изображение Сидиуса на своих личных записях. Сенаторы, помощники, Красные Стражи, это не имело значения. Все они оказались отрицательными; эти люди были не теми же. Может быть, Сидиус был выше? Он начал искать в файле данных помощника Императора. Когда он оказался отрицательным, он просмотрел файлы самого Императора. Данные там долго шокировали его. Все в этом файле совпадало. Он даже прослушал несколько голосовых записей, чтобы убедиться. Когда Сидиус связывался с ним или Дуку, Палпатин был либо на «личной встрече», либо за пределами планеты! Бревна, изображение были такими же, это было невероятно! «OOM-925, начинайте процедуру посадки», — услышал он приказ IG-104 пилоту. Похоже, шаттл оказался в худшем положении, чем ожидалось, заметил Гривус, спускаясь по посадочному трапу. Большая часть его эскорта дроидов-стервятников была уничтожена, а по всему корпусу были разбросаны следы ожогов. Однако у генерала в данный момент были более неотложные дела. Например, что этой новой Империей правил тот же человек, который руководил и Республикой, и КНС, и что теперь он был единственным выжившим лидером Конфедерации. Конечно, у него было преимущество перед Сидиусом. Он никогда не связывался с Сидиусом по поводу выживания Гривуса. Однако теперь на повестке дня Гривуса было еще одно убийство, помимо убийства Кеноби. Сидиус был лживым, предательским куском слизи, и он получит то, что ему заслужили. И тогда, его ученик, подумал Гривус. Он мог бы также прикончить другого «Лорда ситхов», пока он был там. Но пока Кеноби был более желанной целью. По пути на мостик Гривус сказал: «ИГ-один-один-шесть, найди первый корабль, с которым встретился мой истребитель. Я хочу узнать модель, кому он принадлежит и куда он направлялся». Вдох, выдох. Вдох, выдох. Так повторяется. Так чуждо. И все же, это все, что слышит Вейдер. Резкий звук просто продолжается, снова и снова, никогда не заканчиваясь. Он даже не знает, что это. И боль. Она не такая сильная, как раньше, но боль все еще остается. Он пытается поднять руку на несколько сантиметров, но она кажется тяжелее, чем раньше. Он пытается поднять ее выше, но ограничения блокируют его движение. Голос прорывается сквозь шум. Он кажется каким-то знакомым, но другим. «Лорд Вейдер, лорд Вейдер, вы меня слышите?» Он не может, по крайней мере, не так, как раньше. Звук искусственный, просачивается прямо в его мозг аудиодатчиками. «Да», — пытается сказать он. И снова звук искусственный. Голос, которым он говорит, совершенно неузнаваем, глубокий и холодный. Мысль мелькает в голове Вейдера. «Где Падме? Она в безопасности? С ней все в порядке?» Голос колеблется. Несколько секунд не слышно никаких звуков, кроме жужжания медицинских дроидов и вдоха и выдоха, которые Вейдер может принять только за свое дыхание. «Кажется, в своем гневе ты убил ее». Это заявление мгновенно повергает его в панику. «Нет! Это невозможно! Она была жива, я это чувствовал!» Вейдер внезапно понимает, кому принадлежит голос. Его паника трансформируется в гнев, его гнев в ярость. Через несколько секунд комната вибрирует, а ближайшие медицинские дроиды взрываются. Освободившись от ограничений, прижимающих его к столу, он пытается дотянуться, чтобы раздавить человека, стоящего перед ним. Но его сила — лишь малая часть того, что было когда-то, и теперь он не может прикоснуться к нему. Потому что, когда он мог уйти с Падме, когда он мог избежать всего этого, когда он должен был думать о ней, все, о чем он мог думать, был он сам. А теперь джедаи ушли, и он не может прикоснуться к человеку перед ним. Это всегда будет его величайшей ошибкой. Потому что теперь он в тюрьме. Потому что теперь ситхи — это все, что у него осталось.