Акт I. Часть 6. Зверь Возрождённый.

Чем в боли ран средь балагана нам в слезах орать

Я потерявши душу лучше буду угорать

Пока бегу в последний пляс и я, давай-давай

По наши туши, мой родимый колокол, играй

Колокл TMNV

***

      Я расскажу вам сказку одну поучительную историю, дорогие мои повстанцы. Когда-то давно, был один смелый, сильный, пусть и глуповатый мальчик, грезящий о космосе и его далёких мирах. К тому времени, когда его народ стал покорять и осваивать самые разные планеты, мальчик успел возмужать. Он прошёл подготовку, показался себя настоящим воином, и было ему доверено командовать целым исследовательским кораблëм, что носил имя «Выживший». Прослыл этот мальчик славным командиром, пусть и безрассудным, в какой-то степени.       Так вот, в один день, тот самый мальчик ослушался приказа своего командования, и, не смотря на возмущение экипажа, направил корабль в опасную зону бескрайнего космоса, где спал древний, могущественный и опасный Зверь. Верные слуги Зверя, по зову его, проснулись и начали войну, хотя сам Зверь, до начала боёв, предпринял неисчислимое количество попыток договориться с народом, что считал себя властителем галактики. К сожалению, народ мальчика был упрям и глуп. Его народ избрал войну.       Мальчик же, как бы ни старался умереть в бою, был слишком умелым воином, но всё же его люди теряли один покорëнный мир за другим, покуда его родная планета, Земля, не оказалось в огне войны. Мальчик, сколько бы усилий не прилагал, не смог спасти свой дом и Зверь в назидание оставил его единственным выжившим из своего вида, потому что только так можно было остудить пыл гордыни, который привёл народ мальчика к погибели!

Пиздишь, сука! Я переместился в прошлое и надрал тебе зад, скотина рогатая!

Видите? Даже сейчас он непомерно горд собой!

А ещё чертовски красив и неотразим, так то!

Аркстоун, ты можешь быть серьёзным, когда я пытаюсь переманить твоих людей на правильную сторону?

Сторону незаконных генных модификаций, а так же ското и мужеложства?

Архив Академии Бикон.

Операция «Амулет неудачи».

Разговор серьёзного охотника и предводителя орды гримм.

Рейд в земли Гримм.

***

Земли гримм. Ремнант.

Точные координаты, дата и время неизвестны.

      Тах-Ум с интересом взглянул на женщину, что вновь пришла пытать его.       Ему было до жути интересно, что это высокомерная ведьма преподнесёт в этот раз. Ещë сто таких посещений, оканчивающихся ничем, кроме едва заметной улыбки горделивой ведьмы, слишком много о себе возомнившей, и он точно начнёт получать удовольствие от еë детских игр, которые она называет пыткой. А иначе станет совсем скучно!       Да, он будет радоваться и хохотать, чтобы позлить еë. Только так, чтобы увидеть в этих алых глаза азарт, а не скуку! Каждый новый день здесь это даже не пытка, а просто кровавый цирк с конями.       Тах-Ум насчитал девятьсот пятьдесят три пытки, из них, около восьми сотен были лишь слабенькой вариацией старых добрых истязаний с помощью острых предметов, крюков, ножей, когтей. И того около трех лет он у неë в плену. Три бесполезно потраченных года в мире, созданном его сыновья-предатели.       Он умирал и воскресал. Каждый день. Неделя за неделей. Месяцы медленно сменяли друг друга. Годы шли ещё медленней. Он просыпался в темнице, чувствуя, как раны его затягиваются. Как голова, оторванная и съеденная урсой, отрастает вновь, как вывернутые наизнанку руки и ноги вновь встают на свои места, как вынутое из груди сердце собирается по кусочкам в его разорванной грудной клетке.       Бессмертие тому виной. Хотя, какая тут вина? Лишь заслуга; верность, что была приобретена за тысячелетия. Тах-Ум чувствовал всем своим естеством, что божественное начало в нëм горит ярче солнца. Однако боги-сыновья сделали так, чтобы отца можно было ослабить, ранить, но им не хватало опыта, чтобы лишить его бессмертия, полученного ещë за долго, как звезды зажглись в бескрайнем океане космоса.       Идти против воли родителя — ошибка. Поднять меч против него — фатальная ошибка. Тах-Ум улыбнулся, когда Салем вновь пришла. Статная, расчётливая, прекрасная в своей чудовищной силе, она ещё не знала, кого решили напугать. — Здравствуй, ведьма. — Удар. Сильный, размашистый. Кровь на лице Тах-Ума ярко алая, будто рассвет после резни. Часть щеки отвалилась, открывая раздробленную кость черепа. — Ты начинаешь надоедать мне. — Властным голос с толикой скуки объявила Салем. — Ооооо, да! Неужели встретила похожего на себя и теперь злишься, моя дорогая ведьма? Не такая ты и уникальная….- Удар. Очередной. На этот раз еë острые коготки разрезают глаз Тах-Ума. Тот скатывается по лицу кровавым месивом. Кровь орошает губы Тах-Ума. Божественная кровь сладка. — Ты не принадлежишь этому миру, Тах-Ум. Я знаю, что ты здесь чужой. Ты не часть этого мироздания, ты просто паразит, который пожирает миры. Могущественный, но уязвимый паразит с маниакальной манией величия. — Салем скалит зубы в победной улыбке, что предвещает бой.       Кровавый и страшный, которого Тах-Ум так долго ждал. Взмах. Воздух свистит, наполняется запахом железа. Ни издав крика, Тах-Ум улыбается и хохочет, когда кость правой руки ломается пополам, он истошно смеётся, когда осколки когтей перерубают мышцы и нервы. — Ведьма, ты так лицемерна. Ты забрала бессмертие моего старшего сына, присвоила себе талант моего младшего чада и говоришь что-то о паразитах? Ремнант принадлежит мне по праву сильного, а так же по праву крови. Если в этой темнице и есть паразит, то это ты.       Он улыбается вновь, когда из тьмы появляются гримм. Уставшие, озлобленные и напуганные. Зверь ждал их, звал и они, наконец, пришли, отринув приказ ложной властительницы.       Раны на его теле в мгновение ока восстанавливаются. Удар за ударом, взмах за взмахом, смерть за смертью. Тах-Ум возвращается, как бы Салем не старалась убить его, как бы она не изощрялась.       Цепи из чёрного металла рвутся, когда ОН поднимается с колен. Салем стоит гордо, готовая убить его в тысячный раз. Но Ментал дёргает плечами, и тяжëлые оковы падают. — Ты смеешь противиться своей Богине, жалкий лжец? — Холодно спрашивает Салем, формируя в руке шар из чëрной энергии. — Не я. Они. И поверь, воля их Бога для них важнее воли лживой суки, возомнившей себя хозяйкой этого мира. — Тах-Ум обращает взор своих алых глаз на беовульфов, что прижали морды к полу. — Фас. — И гримм исполнили приказ. Налетели на Салем, будто стая шакалов, метя клыки и когти ей в шею и лицо.       Взмах. Удар. Твари лежат разрубленные пополам, а Салем лишь щёлкает пальцем, но Тах-Ум не кричит, когда его сердце вновь разрывается на кусочки. Лишь встаëт во весь рост, приближаясь к ведьме. — Меня не убить. Меня не изгнать. Я — тьма. Я — воля. Власть. Я этот мир. Я, Бесконечный Вечный. А ты, ведьма, скоро узнаешь, что такое истинная боль.       Взмах. Удар. Вновь боль. Забытая, но созданная руками Зверя, боль вернулась к Салем. Она с удивлением смотрит на дыру в своей груди. На чёрное сердце в руках своего пленника, которые он без зазрения совести пожирает в мгновение ока, чавкая, марая лицо своё в крови. — Я не закончил, ведьма. — Салем впервые за тысячи лет почувствовала давно забытое, липкое ощущение страха. Откинув мысли в сторону, не позволяя слабости захватить себя, она направила потоки погибельного огня из своих рук вперёд, испепеляя Тах-Ума. Но ОН вернулся вновь.       Взмах. Удар.       Салем с удивлением поняла, что голова еë покоится в руках Тах-Ума. Он подносит еë ближе к своему лицу, поправляет прядь белых волос рукам, что испачканы кровью и скверной. При этом Тах-Ум нежно, будто отец готовящий дочь к свадьбе, улыбается. — Хочешь узнать, почему меня нарекли так? Тах-Ум? Ибо война моих рук дело. Хум-Та — бесконечная пора войны. Помни, ибо я и есть бесконечная пора меча и топора, дитя. Настанет час, когда скажу: на колени. В ту секунду, как ты согласишься, ты получишь желанную смерть и свободу. Но если откажешься, будешь вечно подле меня наблюдать за преобразованием и реформацией вселенной. А пока жди, сражайся, извращай умы людей, убивай, грабь, строй интриги, прославляй имя моë, славь войну и пролитую на ней кровь, пусть люди и фавны будут достойны такого врага, как я! Я рассчитываю на тебя, моя дорогая ведьма. Помни, ТВОЁ сердце так же легко смутить, как и прочие. — Тах-Ум отбросил голову Салем в сторону, напоследок обернулся, затем ухмыльнулся, глядя, как возрождается ведьма и побрëл прочь.       И Гримм последовали за ним.

***

Ремнант.

Королевство Мистраль.

      Тах-Ум не считал дней, проведённых в долгой, изнурительной, но необходимой дороге до цивилизации. Не считал он и дней морских скитаний. Оказавшись на берегу далёкого материка и осознав, что путь лежит через воды здешних океанов, Тах-Ум призвал гримм и верхом на спине морского дракона он устремился вперёд, к материковой части Ремнанта, к той части, что была населена смертными.       Не так был важен этот долгий путь. Тах-Ум видел пейзажи куда более завораживающие. Сейчас важна была цель. Он долгое время брёл куда глаза глядят, пока не дошёл через болота и густые леса на деревеньку, подвергшуюся атаке гримм. Окружённая каменным забором, с домами из того же камня, что и защитные стены, с крышами, что имели крутые, широкие скаты, вытянутые и приподнятые углы, это небольшое поселение напомнила Тах-Ум о давней войне. О людях, что возводили честь и кровную месть в абсолют своей культуры. Ему стало интересно, что будет, если он вмешается?       Одним движением руки Тах-Ум остановил орду оголодавших гримм, выжидающих удобного момента в лесу неподалёку от деревни. Оплот обороны был окружëн прыткой стаей черных тварей с алыми глазами, похожих на бешеных горилл.       Тёмные создания выжидали, пока их хозяин даст отмашку. Тах-Ум медленно вышагивал по мощеной дороге, аккуратно обходя тела немногочисленных погибших селян. Странно. По всей видимости, как решил Тах-Ум, в панике нападения случился пожар. Сгорел один дом и то, жителям повезло, что они быстро выбрались. Погибли те, кто не среагировал на нападение, те, кто оказался не слишком подготовленным.       Нагим колоссом из чёрного мрамора, обрамлённый копотью пожара, он вышел вперёд, к людям, занявшим оборону у статуи неизвестной Тах-Уму героини. И вновь странность. Дети и женщине не спряталась в домах. Они будто вышли на бой против гримм, словно они хотели глянуть на эту битву или даже… принять участие? — Не нужно бояться меня, эти твари не тронут вас, пока я того не прикажу. Кто среди вас старший? — Голос Ментала стал бархатным, спокойным и даже походил на манну небесную. Матери закрывали собой не очень-то испуганных детей, мужчины выступили вперёд, заводя жён за спины, не слишком-то трясясь за них. Во главе готовых принять бой людей встал седой старик. — Квинт Блэк моë имя. А кто ты? — Старик храбрился ради тех, кто встал за его спину. Тах-Ум оценил это и улыбнулся, хотя оскал белых зубов и жар его алых глаз испугал и людей и гримм. И если люди затихли, то гримм вовсе застыли, будто античные статуи в руинах столицы древней империи. — Чаад Шин. Я приказал им не трогать вас. Блэк, не сочти за дерзость, но я бы хотел одолжить какую-нибудь одежду. Не расхаживать же мне тут в чем мать родила, а? Люди этого поселения затрепетали, когда Гримм по отмашке Тах-Ума ушли в лес, оставляя за собой вой и дикий крик, рвущий душу на части. — И еды. Воды. В общем, примите Спасителя своего, как гласят законы гостеприимства. Тах-Ум улыбнулся, когда люди в страхе попадали на колени.

***

      Облачившись в чёрное пальто и чёрные джинсы, а так же, к своему счастью, в исподнее тёмного цвета, Тах-Ум вдоволь насытил себя местной пищей, пока люди восстанавливали свои дома. Они боялись его, но старались не подавать виду, что названный спаситель страшит их больше чем кровожадные гримм. Они боялись не умереть от его рук. Они боялись его силы, боялись того, что не понимают кто же такой Чаад Шин.       В доме Квинта Блэка подали горячий суп и вкусную кашу с обилием мяса. Даже вино достали из погреба, по случаю внезапного спасения. Спасения ли? Такие вопросы звучали везде, однако стоило Тах-Уму пройти мимо, как люди сей момент чувствовали величие и исходящую от него угрозу. И работали они куда усерднее, чем раньше. Быстрее восстанавливали свой кров, их раны затягивались быстрее и жили они в ожидании воли того, кто отогнал гримм от их деревни. Или, лучше сказать, приказал гриммам на время прекратить резню? Эти вопросы они тоже задавали, но ли в своих мыслях, трясясь не от страха, а будто от предвкушения очередной битвы, надеясь, что Тах-Ум принесёт им не то победу, не то просто резню. Что взять с них? Тах-Ум видел, и конечного же знал, ибо нет секретов от него; пусть люди боятся. Страх — путь к выживанию.       Тах-Ум с радостью выпил вина и принялся расспрашивать Квинта Блэка о местных обычаях, о том, что такое это ваше королевство Мистраль, с кем соседствует, чем живёт и всё, что было необходимо. Тах-Ум слушал внимательно, впитывал информацию, словно губка. За беседами с Квинтом прошла ровно неделя. — Живём мы торговлей. Здесь растёт табак, который мы продаём. Не много мы успеваем собрать, но хватает, чтобы пережить зиму. Рядом старый торговый путь, иногда к нам приезжают торговцы, иногда на помощь захаживают Охотники и Охотницы из Хейвена. В общем, мы редко обращаемся за помощью. Здесь тяжёло жить, но это не большой город с его налогами. Это не столица с её налогами и бандами. Гримм приходили редко, мы успевали их отогнать, но в этому году они совсем озверели, господин. Что за сила в вас, если они вам подчиняются? — Тах-Ум внимательно смотрел в глаза старика. Седой, жилистый, достаточно проворный для своих лет, опрятный, одетый нормально, живущий в достаточно богатом доме, имеющий авторитет среди каждого жителя этого захолустья. Тах-Ум видел в тёмных глазах старика азарт, и что самое главное, отсутствие страза перед смертью. Так смотрят либо воины, либо убийцы. Это Тах-Ум знал точно. — Проявление, что ещё сказать. Эти твари слушаются меня… но не всегда. Чаще всего просто бегут, бояться, как огня. Иногда получается приказывать им, иногда нет. Ещё не знаю, как это точно работает. Скажи Квинт, где твоя семья? Или же это деревня и есть всё, что у тебя осталось. — Бестактный вопрос Тах-Ума не смутил Блэка. Старик принялся разливать суп по мискам и, приступив к ужину, рассказал совсем немного. Точнее, наврал совсем немного. — Что сказать, жена давно отошла в мир иной. Сын уехал. Внуков так и не подарил. Но я не жалуюсь. Здесь есть люди, который обо мне позаботятся. Есть люди, которым я дорог. — Тах-Ум кивнул.

***

      К этому моменту деревню почти восстановили. Тах-Ум же говорил с людьми, узнавал у фавнов, как им живётся с генетикой зверей. Все, кроме детей, чувствовали исходящую от него опасности. Местные дети наобарот тянулись к нему. Своей непосредственностью и наивностью, мечтами о далёких краях, немногое выжившие дети часто расспрашивали Тах-Ума о том, что там, за болотами Мистраля. Каков же мир вне забора деревни?       Тах-Ум же радовался. Он обогащал знания местных детей, рассказывая им в подробностях, какие гримм обитают в лесах и что он первым делом отгрызут у слишком любопытных и непослушных. Дети пугались, убегали, но всегда возвращались. Знание развращает, даже детский разум, если наполнять этот неокрепший сосуд нужной информацией. — Мир за забором опасен. Там выживают лишь те, кто достаточно хитёр и силён. Так вам говорят родители? Отчасти это правда, однако, скажу вам кое-что по секрету. Выживает в мире лишь безжалостный и хладнокровный. — А что такое хладнокровный? — Спрашивает девчушка с чёрными волосами и чуть плосковатым лицом. — Тот, кто не ведает страха. — Отвечает Тах-Ум, сидя у костра. Он подкидывает в него поленья и те жадно пожираются пламенем, вознося к ночному небу искры. — То есть мы не должны жалеть слабых? — Грустно, чуть ли не слёзно вопрошает мальчишка с карими глазами. — Никогда не жалей их. Заставь их встать и самим исправлять свою жизнь. Будь примером для них. Не делай ничего за них, ни вместе с ними. Покажи силой своей, какими они могут стать и направляй. Тогда слабые потянутся за тобой. Они станут сильными и верными тебе. А тот, кто доказывает свою верность, сделает так, чтобы ты жил очень и очень хорошо. — Вновь отвечает Тах-Ум, с улыбкой на лице взывая к пламени. Оно сильнее разгорается, выбрасывает искры по округе и языками огня почти касается чёрного, безоблачного неба, укрытого необъятным покрывалом из звёзд.

***

— Дед, почему я должен идти к отцу? Ты же знаешь, он наверняка опять выполняет контракт! Я буду ему только мешать! — Меркьюри с особым недовольством покидал Эшбраун. Особенно когда дед отправлял его к отцу. Это было самый худший момент в его жизни. Отец был жесток в своих тренировках и постоянно изнурял Меркьюри до полусмерти. Дед, конечно, не был святым, он хотя бы не доводил внука до изнеможения и не твердил о том, что страх врагов — лучшее оружие. Меркьюри прошлой ночью вообще перестал что-либо понимать. Этот ненормальный Чаад-Шин управлял гриммами? Но как такое возможно?! — Потому что это место опасно. Чаад-Шин не тот, за кого себя выдаёт. Он опасен! Мало ли что с этим местом сделает тварь, способная управлять гримм! Иди в Мистраль, сделай всё, чтобы добраться до Маркуса! Не спорь со мной! Считай это своим испытанием. Умрёшь по дороге, так тому и быть, выживешь, сделай всё, чтобы враги тебя боялись! А теперь иди. — Квинт выпроводил внука за пределы Эшбрануна, а сам, глубоко вдохнув, приготовился к предстоящей ночи.

***

      К концу восьмого дня пребывания в Эшбрауне, Тах-Ум решил попрощаться с этим местом и как же хорошо все могло закончиться… если бы не решения одного старика. Вечер за вином обещал быть интересным. Старик собрал жителей, велел им собраться для спасителя всё самое необходимое для дальнего пути. Снабдили Тах-Ума и свитком связи и едой в дорогу и тёплой одеждой, а перед уходом Квинт попросил посидеть на дорожку, да выпить бокал вина и выкурить сигарету.       Тах-Ум не подал виду, что почувствовал ядовитые примеси в бокале. Его телу было плевать на яд. Он выпил вино, подкурился от свечи и отхаркнул кровь себе под ноги, театрально изобразив удивление. — Отравить меня решил? — Тах-Ум подскочил, когда, Квинт Блэк выхватил из-за пазухи пистолет. Несколько выстрелов прошли по касательной, один задел плечо. Старик метнулся к печи, поднял правой рукой топор и метнул его в Тах-Ума.       Ментал увернулся от удара. Одним прыжком сократил дистанцию, резко и быстрой перехватил левую руку Блэка, заломил её за спину старика и рывком прижал Квинта к полу. — Вот как вы благодарите своих спасителей. Травите их, пытаетесь убить. Не зря мои сыновья не дали вам выбора. — Прорычал Тах-Ум, пока Квинт пытался выбраться из захвата. — Кто ты такой?! — Прохрипел старик, когда Тах-Ум поднял его за грудки и встряхнул что есть силы, выбрасывая из дома, проламывая телом старика входную дверь. — Я — смерть. Голод, война и чума. А вот ты, Квинт Блэк. Откуда такой сильнодействующий яд у старика? Хорошая реакция для сборщика табака, знаешь ли! Кем ты был до того, как здесь осесть?! — Закричал Тах-Ум. На его крик сбежалась вся деревня. Но это было очередное представление. Собрались те, кто был достаточно обучен сражаться. Нашлись стрелки на крыши соседних домов, нашлись мечники и бугаи с молотами да топорами. — Я учитель. Я учил этих людей сражаться. — Хрипло отозвался Блэк, когда Тах-Ум поставил сапог на его грудь. — Значит, они умрут в бою, Квинт Блэк. Убийцы не умирают в своих постелях. Плохо, что ты не усвоил этот урок раньше. — Тах-Ум наступил на шею Блэка, переломив её. Люди Эшбрауна с рёвом понеслись на него, но не успели они начать стрелять по Тах-Уму или же рубить его на части, как с небес послышался пронзительный крик, а из чащи душераздирающий вопль.       Когда деревню по-настоящему окутало пламя пожара и отчаяния, когда несметная орда болотных тварей действительно начала уничтожать деревню и её обитателей, Тах-Ум взглянул на всё со стороны.       Деревенька небольшая, живёт за счёт табака, да небольшого торгового тракта неподалёку. Старик, обучающий жителей сражаться? Бывший солдат? Убийца в отставке? Какая теперь разница, когда все они сожраны гриммами? — Никого не оставлять в живых. Всех уничтожить. — Произнёс Ментал, обращаясь к здоровому беовульфу, что в ответ на приказ хозяина протяжно завыл. Гримм умчался в деревню, а сам Тах-Ум, оглядев горящее поселение, побрёл на юг.