Акт II. Глава 10. К вопросу о родительстве.

Follow Me Follow Me (Quem Que Caguetou?) (Fast 5 Hybrid Remix)

***

Не хочется мне никуда идти. Давай просто отдохнём здесь. Немного. Ни человек, ни гримм не тронули это место. Здесь красиво.

В тебе проснулся эстет?

Здесь тихо. Никому нет дела до того, о чем ты думаешь. Иногда мне кажется, что я бы мог провести здесь всю жизнь. Построить дом и целыми днями то и дело, что взращивать урожай. Подальше от людей, подальше от всяких проблем

.

Ты пытался. Не получилось, если ты помнишь.

И это самое обидное. Сколько бы я не пытался уйти от всего этого, ничего не получалось. Война, боль, страх и проклятое предназначение находили меня даже в самом потаённом месте, где не было никого и ничего.

С твоей-то участью перерождаться вряд ли вообще можно убежать. Попортить всё конечно можно, но не убежать. Конечно, в одиночку трудно, по себе знаю. Ты не помнишь, часом, сколько у тебя потомков?

Где-то ходят мои внуки. Правнуки. Люди с моими глазами. Иногда судьба уже заставляла меня очнуться в теле любящего отца. Иногда в теле последнего пропоицы. У богов скверное чувство юмора. Но я не стану их тревожить. Собирать армию, что едина со мной кровью. Это моё бремя. Только моё. Оно должно было быть моим, но мне приходится раз за разом забирать чужую жизнь во имя победы.

Хреново тебе пришлось. Только не надо себя жалеть. Сейчас не время.

Знаю.

Архив Академии Атлас. Вечер после битвы за Аргус.

***

Вейл. Ремнант.

— А можно я просто пятнадцать суток отсижу в обезьяннике, а не перед всем Вейлом буду выступать? — Сэм не любил произносить мотивационные речи. Или же речи перед народом, чтобы раскрыть им какую-то тайну. Сэм за ту жизнь — Жизнь Серьёзного Сэма и последнего человека на Земле — привык действовать, потому что по-другому он не умел.       В этой жизни приходилось действовать как политик. Говорить, убеждать. Использовать харизму, которой у него, конечно, было хоть отбавляй.       Нет, Сэм, естественно, понимал, что воин без нужных слов и интеллекта просто дурак с пушкой, но слово нужно было умело подобрать, интеллект применять по делу, а не хвастаться каким-то нишевыми познаниями, строя из себя охуеть какого ученого. Когда Ментал сжигал Землю, Сэм был виновником войны. Но он был и солдатом, который рвался на передовую, чтобы искупить свой грех и сражаться там, делать дело, пока политики воодушевляют народ стоять единым фронтом и умирать за родной мир.       Но в данной ситуации отчитаться перед вейловским советом было делом необходимым. Больше политики — витиеватой, лживой, лицемерной, науки улыбаться и готовить нож, для удара в спину — Сэм ненавидел «Охранителей», и Ментала с его маниакальной идеологией. А ненависть к политике означала, что надо было предстать перед советом королевства и дай Бог сказать что-нибудь нормальное, стоящее! — Можешь сразу после отчёта посетить обезьянник, раз ты туда так рвёшься. — Строго сказала Зара, поправляя воротник тёмного пиджака. Габриэла Адель прислала ещё одну модель с коротким письмом в нагрудном кармане: «Угробишь, убью!»       Сэм, конечно, боялся Габриэлу, но больше безумной кутюрье, он боялся гнева матери. Зара на данный момент была в семье Арков голосом разума. Женщиной умной, чуткой, сильной, красивой и строгой. Даже Ксантос помалкивал, пока Зара была занята подготовкой сына к отчёту перед советом. — И помни. Не сквернословь, говори чётко и по делу. Ты же готовил речь? — Сэм спешно закивал на вопрос Зары, потому что отрицательный ответ мог просто напросто погубить его. Зара в гневе была страшна. Страшнее орды камикадзе. — Сын. Приготовься. — Ксантос повёл Сэма по зданию Совета. Налогоплательщики явно негодовали и в то же время изрядно старались, ибо денег на это красоту ушло много. Здания совета было одним из самых грандиозных в Вейле. Сразу после академии Бикона. Высокие, сводчатые потолки, огромные витражи, богатая, вычищенная до блеска плитка на полу, колонны, в каждом кабинете по круглому столу для масштабных заседаний, и кабинеты поменьше для секретарей. Пять этажей и главный зал для «ассамблеи», представляющий что-то на подобии римского сената или амфитеатра, где выступающий обращался ко всем из центра, а люди восседали вокруг него и поднимались выше по ярусам.       Когда Сэм вошёл в зал, твёрдой походкой дошёл до трибуны и встал, ожидая по все замолчат, он почувствовал себя в змеином логове. Кто-то смотрел на него с восхищением, кто-то с недоверием или даже открытым призрением, а кто-то был к нему абсолютно равнодушен.       Он был сыном министра обороны, хотя для Ксантоса этот титул звучал как: маршал ополчения и глава внутренних министерств. Главный советник Вейла — лорд Генри Винчестер, по факту был третейским судьей в выносе приговоров и важных решений. Министр экономики, а по вейлосвкому приницу — министр обеспечения, лорд Барбен, сидел по левую руку от Винчестера; министр по вопросам межгосударственных вопросов, лорд Менфар, сидел по правую руку от Винчестера. На одном уровне с Генри своё место занял Ксантос, и когда настало время, Винчестер громогласно, не без пафоса, начал заседание. — Народ королевства Вейл! Сегодня, ученик академии Бикон, сын лорда Ксантоса, Сэмюэль Аркстоун, пришёл с прошением выслушать его и обсудить, что нашему народу предстоит принять в отношении культа Охранителей! Тишина! Сэмюэль, вам слово! — Не медля ни секунды, Сэм начал то, что готовил последние пару дней, вспоминая, что не следует сквернословить. По крайней мере, в начале своей речи. — Господа министры, народ Вейла. Я прекрасно знаю, что все здесь осведомлены о моей репутации дебошира и балагура. Не отрицаю всех своих действий, но сейчас не то время, чтобы колебаться. — Послышались смешки, тихий ропот голосов, расходившийся по амфитеатру, словно люди ждали от Сэма выстрела в потолок для привлечения внимания. — Сейчас далеко не то время, чтобы идти на компромиссы! Команда SCOR и Академия Бикон представляют вам неопровержимые доказательства преступных, антигуманных и еретических действий культа, нет, секты, что назвали себя благородным именем «Охранители!» — На свитках каждого заседающего появились фотографии порта, спасибо Нетриксе, что ловко и быстро взломала софты и получила доступ к отправке фотографий, на которых были тела, распятые и пригвоздённые к столбам из арматур. Видеозапись побега Романа Торчвика и то, как он утащил девочку с трехцветными волосами, отстрелив её наручники от ящика с праховой бомбой. Послышался ропот злобы и непонимания. Люди ахнули. Кто-то выругался. Голос Сэма же, благодаря акустике зала, доходил до всех ушей. — На данных видеозаписях и фотографиях, а так же отчётах полиции и лицензированных охотников команды STRQ имеются результаты бесчеловечных действиях Охранителей. Чудовищная казнь и распятие! Эти люди и фавны прикрываются философией о спасении слабых и помощи им! Они мясники и убийцы и руководит ими человек по имени Чаад Шин! Я прекрасно понимаю, что наша история насчитывает множество конфликтов между городами и отдалёнными поселениями, между людьми и фавнами, но сейчас не время для подобной слабости! Королевства Ремнанта должны быть едиными! Каждый божий день появляются новые виды гримм, каждый день Охранители набирают всё больше людей и фавном в свои ряды и настанет день, когда эти стычки перерастут в настоящую резню, которые наши народы не видели со времён Великой Войны! — Люди переглядывались. В Вейле взаправду были политики-фавны и речи о том, что они связаны с Белым Клыком часто были главным спором в этой ассамблее, однако когда Сэм уровнял в своей речи людей и фавном, уши навострили все. Все прекрасно знали, что для Аркстоуна нет разницы между людьми и фавнами и сейчас протесты Белого Клыка и редкие стычки с радикалами не интересовали никого. Все были озабочены поведениями Охранителей. — Знаю, моя речь может быть не достойна речи наследника рода Арк, но я скажу как есть! Мы живём в мире, где мы либо сражаемся, либо умираем. Чего вы хотите? Чтобы ваши дети и правнуки в страхе поклонялись гримм, отдавая неугодных на корм тварям тьмы? Чтобы Охранители стали нашей новой церковью, где защитой слабых прикрывают смерти, жертвоприношениях, и тиранию? Хотите ли вы рабства для своих детей и внуков? Что вообще значит «защитить слабого»? Сделать его сильным — или сделать его рабом? Заставить его быть благодарным — и превратить в живой инструмент? Их лозунги о том, что слабый должен быть благодарен сильному, а сильный обязан защитить слабого — всё это лицемерная, ядовитая ложь. Брехня. И я пришёл сюда не для того, чтобы разводить дипломатию. Я пришёл сказать вам правду. Это и есть их идеология. Лицемерие! Рабство перед гримм и тьмой! Рабство для каждого из нас! Для наших потомков! Тирания и что хуже, смерть для всех нас. Из рабства можно выбраться! Можно поднять восстание и сразиться за правое дело, но я не позволю моему народу, народу Вейла и всего Ремнанта умереть рабами! Тьма и забвение — это не для нас! Мы столько лет сражались с гримм! Значит, и сразимся с сектой, что боготворит тьму!       Народ Вейла замер. Молчание стало осязаем. Протяну руку и схвати его за шею, да оттоскай как следует. — Команда LUCK поддержит Аркстоуна! На заданиях мы встречались с Охранителями. Их действия — угроза Вейлу и всему миру! — внезапно поднялся Луис Винчестер, которого Сэм даже не заметил среди толпы.       Его кузина Селеста, сидевшая рядом, тоже встала, сверкнув глазами: Мой брат прав! Эти сектанты хуже гримм!       Кайден Барбен, сын министра экономики, сжал кулаки и крикнул: Мы с ними дрались! Они не щадят никого!       Уиллис Менфар, обычно тихий, добавил с неожиданной злостью: Пусть горят, эти Охранители! — Как уроженец острова Патч хочу сказать, что Охранители ничего не сделали против гримм, хотя фермеры умоляли их о помощи! К чёрту секту! В пламя их! — заорал сидящий вдалеке Тайянг Шао Лонг, которого ни Саммер, ни Кроу, ни Рейвен остановить не смогли.       Саммер, положив руку на плечо Таянга, тихо, но твёрдо произнесла: Он прав. Мы видели, что оставили после себя эти люди        Кроу, лениво развалившийся на скамье, хмыкнул и поднял вверх руку с фляжкой: Поддерживаю!       Рейвен лишь сухо добавила: Их методы отвратительны.       Поднялся гул. Люди кричали, спорили, почти срывали глотки, пытаясь взять слово. Генри Винчестер поднял руку и объявил о перерыве и обсуждению дела между советниками, а Сэм не получил удовлетворения от этой речи. Не было дикого эффекта, как в какой-нибудь Игре Престолов, когда лорды поднимали воинов на бой.       Оставалось только ждать решения лордов.

***

      Решив посидеть на балконе, нарушая все правила этикета, Сэм надеялся, что Зара не станет сетовать на него прямо сейчас. — Ты хорошо справился. — Сказала Зара, бесцеремонно забираясь на край балкона, свесив ноги с перил, прямо как Сэм. — Да? — Спросил он, осознав, что сейчас говорит как ребёнок, которые ищет одобрения. Черт возьми, он же Серьёзный Сэм! Ему ничьё одобрение не нужно!       «Мать уважай, Сэмми. Тебе как ни как семнадцать!» — Сказала Нетрикса, от чего Сэм понял, что краснеет. Это его выбешивало ещё сильнее.       «Мне было под сорок в той жизни! Считай, мне почти шестьдесят!» — Возмущённо ответил он Нетриксе.       «Это было в прошлой жизни!» — Ласково напомнила Нетти. — Политика довольно проста. — Сэм закатил глаза, глядя на Зару. — Это скопище лжи, торга и предательства. — Фыркнул Сэм. — Это скопище людей, желающих знать, что завтрашний день будет немного лучше вчерашнего. Я выросла в богатой семье, но были времена, когда мой отец разорился, и ему пришлось считать медяки до зарплаты. Иногда он не знал, чему кормить меня и сестёр на завтра. В бою ты используешь силу своего тела и разум. На ассамблее использовал силу слова и разум. Понимаешь? Ори с трибуны сколько хочешь, но настанет момент, когда слова за бокалом вина, за раскуренной сигаретой и даже просто при случайной встрече сделают больше. Ты хорошо постарался, предоставил доказательства, тебя поддержали Охотники. Но просто помни, арена политическая, такая же, как арена реального боя. Как ты любишь говорить: подход должен быть серьёзным! — Зара расхохоталась, поправила юбку и сейчас выглядела не как аристократка, а как простая девушка, выросшая на улицах и имеющая в знакомых только «пацанов и пацанеес». Не хватало семечек да литром «Вейловского Козла». — Ты необычайно умная и красивая женщина, Зара Арк. — Сказал Сэм и Зара вновь улыбнулась. Она обняла Сэма и поцеловала в макушку, продолжив свою речь. — Взять, к примеру, твоего отца. Он тоже не сразу научился владеть словом. Но и Генри Винчестер, и Маттео Барбен, и даже старина Майкл Манфер, что делят в Вейле власть, не сразу научились завоёвывать сердца своих людей. До этого они без всякого конца спорили, кто виноват в том, что они опять на отработке в Биконе. — Сэм удивлённо глянул на мать. — Отец был с ними в одной команде? — Зара кивнула, поправляя волосы. — Ага. AVBM. После выпуска все пошли в политику и до сих пор рука об руку идут. — Сэм внезапно понял, что так мало знает об отце. Может быть, он где-то видел это досье, но услышать это от Зары — в какой-то степени шок. — У меня таланта к войне нет. Мой род — Ауроны — всегда были купцами и дельцами. Зерно, меха, прах. Конечно, пришлось и пожить впроголодь, когда отец пропил состояние, но я справилась и встала на ноги. Знаешь, у Джейд была похожая ситуация. Мы с ней пересекались до того, как она вышла замуж за Ксантоса. Обе прошли тяжёлый путь от грани бедности до состоятельных и незамужних женщин. — Сэм навострил уши. Только сейчас он начал понимать, что так сильно был занят ещё не начавшейся войной с Менталом, что не знал о своих корнях вообще ничего. — Джейд происходила из рода потомственных солдат и в какой-то степени… скажем, бандитов с широченной душой. Стоуны всегда были неуправляемыми. — Сэм усмехнулся, глядя вниз. — И из этой гремучей смеси появился я. — Зара потрепала Сэма по волосам и продолжила говорить: — Твоя мать с детства болела, но умудрилась сохранить состояние родителей. Фрэнк и Мэри Стоуны довольно многое потеряли в извечных конфликтах с другими семьями. Джейд же не смогла стать Охотницей. Болезнь сильно подкосила её здоровье. Её лёгкие пострадали больше всего. — Сэм почувствовал боль в груди. Фрэнк и Мэри. Так звали его родителей из прошлой жизни. «У богов охуенное чувство юмора!» — гневная мысль отобразилась на лице Сэма быстрее, чем он мог среагировать. Зара увидела, как дёргается глаз Сэма, но она не стала менять тему разговора: — Ксантос не рассказывал, но у твоей матери была сестра. Саманта Стоун была выдающейся Охотницей, но погибла, когда Джейд забеременела тобой. Ксантос говорил, что Джейд узнала о смерти сестры сразу после того, как узнала, что беременна. — Сэм соскользнул с балкона и, уперев руки в боки и став ходить из стороны в сторону, меря шагами расстояние от одной колонны до другой. Зара тоже слезла с балкона и положила руку на плечо пасынка. Сэм остановился, собрался волю в кулак и посмотрел на Зару. — Я вообще ничего такого не знал. — Зара обняла Сэма, прижав к своей груди, словно почувствовав, что он начнёт палить во все стороны. Сэм же ещё крепче обнял Зару.       В его мыслях перемешалось всё. Прошлая жизнь. Гибель сестры, осознание того, что он даже тела её найти не сможет и никогда не похоронит. Жестокость родителей, голодный зимний мороз, кусающий его щёки, когда выпивший отец выгонял его на мороз. Побег в армию с сестрой подмышкой. И эта жизнь с отцом, который помогал во всём, матерью, почившей рано, но подарившей непосильно много любви, каждый день с которой Сэм запомнил на всю эту жизнь. И Зара, ставшая ему такой же близкой, как и Джейд. А теперь он узнаёт, что мать пережила пьяниц-родителей и погибшую сестру. А была ли эта Саманта похожа на ту, из прошлой жизни? Сэм не знал. Наверное, никогда не узнает. Боже, как же он ненавидит эту проклятую «избранность». Будь проклято это перерождение! — Спасибо, мама. Ты мне очень помогла. — Зара поцеловала Сэма в макушку ещё раз и отстранив от себя, заглянула в его глаза. — Ты всегда сможешь поговорить со мной обо всём, что тебя беспокоит, Сэмюэль. — И в этих словах Сэм почувствовал тепло, которое в прошлой жизни чувствовал очень и очень редко.

***

— Охранители не получат поддержки Вейла! Таково решение совета! Они ответят за преступления и каждый, кто их так или иначе поддержит, будет признан преступником! — Громогласно объявил Генри Винчестер. Ответом ему было одобрительный гул ассамблеи и лозунги: «Нет Охранителям», «Сектанты должны быть изгнаны!»       В конечном итоге Сэм очень обрадовался. Концу заседания, решению лордов. Он не знал, что обсуждал Ксантос со своей «командой» вне ассамблеи, но был почти до дрожи в коленях рад слышать крик народа, который решил противостоять Менталу. И больше всего ему нравились лица тех, кто этого решения не поддержал и поспешно покинул зал Совета. Сэм знал, что такие люди любо полностью отчаялись, либо полностью обезумели. Ну, или были дураками, раз шли за Охранителями.       Пока Зара и Ксантос обсуждали, чем бы им заняться этим вечером, Сэм решил, что наконец-то сегодня выспаться. Но, не тут то было. Ксантос подошёл к нему и заговорил о делах с Атласом. — Сын, мне тут доктор Полендина написал. Он прибыл в Вейл, и гуляет по набережной. И он хотел бы с тобой поговорить. — Известием о том, что Пьетро прибыли в Вейл смутило Сэма. Что именно учёному нужно было от него? Завидев задумчивость на лице Сэма, Ксантос хлопнул его по спине. — Не хочу лезть в эти твои дела, но ты хотя бы иногда папке то рассказывай, что делать собираешься. А то я чувствую себя твоим посредником в твоих авантюрах. — Сэм лишь улыбнулся отцу, сунув руки в карман. — Так я тебя всё и рассказал. Ты же старый, мало чего поймёшь. — Ксантос изобразил обиженную гримасу, с трудом сдерживая улыбку. — Мелкий, ты не зазнавайся! — Сэм лишь пожал плечами, когда отец скрестил руки на груди. — Мелкий у нас Жон. А я так-то старший. — Ксантос игриво ткнул сына в плечо. — Всё же помоложе меня будешь. Иди давай, пиздюк! — Сэм отсалютовал отцу, и направился к набережной по маршруту, любезно проложенной Нетриксой.

***

      Добравшись до Пьетро, Сэм был озадачен.       Грузный, широкий мужчина, передвигавшийся с помощью костыля, всё время кашлял, однако даже на таком морозе, пусть и поздней вейловской зимы, чувствовал себя, как казалось Сэму, будто он ранней осенью решил просто взять и прогуляться. Завидев Сэма, на лице Пьетро просияла улыбка. Улыбка болезненная, будто он так долго ждал встречи с Аркстоуном и долго готовил разговор, думая, с чего бы начать.       Нетрикса за пару минут проанализировала состояние Пьетро. Проблемы с сердцем и сосудами были второстепенными его проблемами. Проблемой была Аура, которая, по анализам Нетти, был куда-то растрачена. Да так растрачена, что здоровье Полендины было подкошено.       «Вряд ли он сражался…» - Проговорила Нетрикса. Сэм пожал плечами. Сражаться можно не только на поле боя. Бывает, что даже самые тяжкие битвы могут пройти без единого удара или выстрела. — Сэмюэль! Рад вас видеть! Как ваши швы? Зная вас, могу представить, что в лазарете вы бываете чаще всей остальной академии! — Пьетро не сильно, но всё же с порывом обнял Сэма. Не оставшись в долгу и помня, что Пьетро одним из первых поддержал инициативу «Нетрикса», Сэм обнял Пьетро в ответ и когда они начали неспешную прогулку по набережной, состоялся тяжёлый разговор. — Я знаю, что вы не любите ходить вокруг да около, Сэмюэль. Но, стоит объяснить вам, чего конкретно я буду просить у Нетриксы, и, конечно же, вас. Моя дочь погибла не так давно. Ещё до создания Нетриксы. Пенни был яркой девушкой и характером пошла в мать. Казалось, что она её точная копия. До вашей просьбы о создании Нетриксы, я был долгое время заперт в тени своих сомнений, боли и ненависти. Я ненавидел весь мир. Коллег, которые жалели меня. Тот глупый инцидент, в котором погибла моя дочь. В частности, я долгое время винил Артура Уотса, но, когда и он погиб, я совсем отчаялся. До трагедии я считал его другом, товарищем. Но после ваших «приключений» и успехов, я понял, что Нетрикса сомжет мне помочь. Я долгое время думал, экспериментировал и сумел воссоздать Ауру моей дочери, использовав свою. Но это только часть души. Разум её подобен компьютеру, которому дали задачу притвориться человеком.       Сэм внимательно слушал Пьетро. Не перебивала, не шутил. Он даже предугадал следующие слова профессора. — Не смотрите на меня, как на безумца, Сэмюэль. Вы молоды, вы не были отцом. Вы не знаете, какого это, хоронить своё дитя и жить с этим. — Сэм не стал дерзить. Он действительно не был отцом. Родителю, что убит горем, не объяснишь, что такое, быть последним представителем своего вида. Для него жизнь закончится на смерти ребёнка. И Сэм не знал, что страшнее. — Не мне вас осуждать и не мне вам что-либо объяснить, профессор. Чем я могу вам помочь? Ну, или же чем вам может помочь Нетти? — Вопрос Сэм прозвучал максимально серьёзно, что заставило Пьетро улыбнуться, сдерживая очередной приступ кашля. — Нетти, если я могу к ней так обращаться, живое доказательство того, что искусственный интеллект может осознать себя как человек! Это чудо! Самое настоящее! И я бы хотел попросить её о помощи в обучении Пенни. — Сэм размышлял не долго. Это было не его решением. Поэтому он мысленно обратился к Нетти.       «Я бы хотела поговорить с ним, Сэм». — Аркстоун кивнул. Не было причин отказывать Пьетро и не верить Нетти. Она слишком много с ним прошла, чтобы Сэм начал что-то решать за неё. Она никогда не была просто флешкой его голове. — Я оставлю вас и буду неподалёку. Позвольте Нетриксе подключиться к вашему свитку, профессор. — Сэм увидел благодарность на лице Пьетро и пошёл в сторону ближайшей забегаловки, чтобы отдохнуть от мороза.

***

— Признаться честно: я боюсь не выполнить эту задачу, Пьетро. Я имплантат. Искусственный интеллект. Я не рождалась, меня создали. Я не участвовала в создании жизни. Как бы выразился Сэм, я — очень точная имитация ворчливой женщины, я только по сводкам данных и анализированным данным могу только представить какого это: кого-то потерять или же подарить жизни. Мне нужно время, чтобы обдумать это решение. — Нетрикса была предельно честна. Она не понимала радости Пьетро от её слов. — В этом и есть твоя красота, Нетрикса! Ты просто пока не до конца осознаёшь, что уже являешься личностью! Сэмюэль хорошо тебя воспитал! — Хохот Пьетро вновь прервался приступом кашля. Нетрикса не поняла, как на это реагировать. Как описать то, что протекает в её программном коде? Что-то схожее с сигналом «тревоги», когда Сэм идёт в бой? — Сколько у меня времени, Пьетро? — Спросила Нетрикса. Профессор пожал плечами. — Не хотелось бы тебя торопить, но я бы всё же хотел получить ответ к завтрашнему дню. Если тебе понадобится больше времени, то я подожду. Буду крепиться столько, сколько смогу. — Нетрикса вывела свою проекцию на экран свитка Пьетро, изобразив себя молодой девушкой с короткими волосами. — Тогда я дам ответ завтра утром. — Вновь Нетрикса не смогла понять, почему Пьетро так радуется. Ей показалось, что она вообще не понимает, что ей делать в данной ситуации. Ни протоколов, ни каких-либо особы предписания. Ей предстояло самой решать, не опираясь на советы Сэма или, опять же, на состояние Сэма? — Спасибо тебе, Нетрикса. Хотя бы за то, что выслушала меня. — Пьетро кивнул ей, и Нетти ненадолго ушла к пространству своего кода. Ей предстояло серьёзно подумать.

***

      Сэм ну вот ни как не ожила встретить Луиса Винчестера за гаражами вейловской набережной. Они пересекнулись у старого торгового центра и оба, удивлённые встрече, пожали друг другу руки. — Здорово. Аркстоун. Классная речь. Даже мой папаша задумался. — Сэм поморщился когда Луис оглянулся и шагнул за угол. Тайком он закурил какую-то дешевую сигарету и предложил её Сэму. В той жизни Сэм курил редко. Не вошло в привычку, особенно когда постоянно нужно было бегать и метаться из угла в угл, лишь бы не помереть от какой-нибудь очередной орды. В прошлом вообще не было варианта достать табака, а в «настоящем» пара сигарет уходила на то, чтобы занять мысли после резни или же долго пребывания в душе, в попытке отмыть ошметки менталовский тварей. В той жизни Сэму иногда казалось, что у него банально нет времени на то, чтобы покурить. Услышать звук тлеющей сигареты, почуять едкий дым, который серо-голубыми витками поднимался вверх.       Однако, мысли о том, что он не был отцом в той жизни и мысли о том, что мало кто вообще осознает, что Сэм остался последним человеком на Земле, а те немногочисленные выжившие флотилии, вернее, остатки колонистов, даже не знали о гибели Земли, почему то выворачивала Сэма наизнанку. В то же время подсаживаться на сигареты не хотелось. Но, в той жизни он и этого греха не избежал, потому тоже закурил предложенную Луисом сигарету. — От чего ты меня вообще поддержал? — Спросил Сэм, пытаясь вытерпеть противный запах и вкус. «Ну и дрянь кислая! Надо будет потом подстебнуть Винчестера, и подарить ему вакуанских сигарет с дурман-травой!» — Больше тебя, меня бесят религиозные фанатики и твари, которые думают, что гримм — божественное проявление. Если честно, я бы лучше занялся истреблением Охранителей, чем Гримм. Но они-то люди и фавны. Их так просто убивать нельзя. — Сэм нахмурился. Сейчас Луис был его одногодкой и в дальнейшем мог стать нормальным таким союзником, при условии, что он не будет убивать каждого, кто, по его мнению, может быть Охранителем. — Мыслишь как радикальный инквизитор, Винчестер. Ты так долго двигаться не сможешь. — Винчестер хохотнул и стряхнул пепел себе под ноги. — Лучше так, чем никак. Тот, кто остаётся в стороне, совершает преступление гораздо страшнее, чем выбор стороны. — Услышать достаточно умную мысль от Винчестера Сэм не ожидал. Где-то в корке подсознания всплывали уроки всеобщей истории и тёрки между Жанной Д’Арк и кардиналом Винчестером, что опять подтверждало юмор вселенной и положения Сэма в роли попаданца. Но эти знания к середине двадцать первого века были не так важны, как знания о новых колониях и межзвездных перелётах. Сэм же, чётко помнил, что в той жизни, знал только четырёх Винчестеров: Сэма, Дина, Джона, и Фишера, который оружейник. При этом первые трое тоже были охотниками. Судьба — злая ты сука. — А ты чего здесь делаешь? — Спросил Сэм, докурив и затушив сигарету о стенку урны. — Да так, вечером неофициальные гонки академии Бикон. Хочешь поучаствовать? На кону шестьдесят тысяч льен! — Сэм приподнял брови в удивлении. Это была серьёзная заявка. К тому же, весёлая. — Что за гонки? — Луис вновь опасливо оглянулся. — Пока всё спокойно, мы гоняем по набережной вейловскую милю. Четыре машины. Мы ищём последнюю, чтобы погоняться. Бранвены под крылом директора Озпина где-то откопали новый гоночный кар! Ты прикинь, эти старшекурсники, которые нас лупасят без остановки, да на гоночном каре, в край оборзели! Против них местные водилы. Как думаешь, утрёшь нос им всем? Я даже поставлю на тебя, так и быть! — Сэм недолго думал над ответом: — Говно вопрос!

***

      Нетрикса не стала следить за Сэмом. Ей нужно было разобраться с просьбой Пьетро. Понять происходящее, осознать и проанализировать всю проблему.       Первая её мысль, или как она всегда считала: стандартный протокол — обсудить это действие с Сэмом. Но что-то в её матрице было не так. Может быть, она сомневалась? Сомнения — дело живых. Сомнение это эмоция. Нетрикса способна была испытвать эмоции? Она считала что да. Зачатки. Такие как ревность, когда Сэм пытался решать чужие проблемы. Да, он решал их успешно, но Нетрикса всё равно беспокоилась за него.       Беспокойство? Да, именно оно. Нетрикса беспокоилась за Сэма в каждом конфликте, при каждой ране и травме.       Но ведь она же просто имплантат? Набор данных. Микросхемы, вживленные в мозг человека? Разве должна она чувствовать? Сама, не через Сэма? Должна ли осознавать себя чем-то большим? Не просто инструментом или тактическим анализатором?       Нетрикса не понимала концепции боли. Долга. Чувства. Всё это было только ради того, чтобы поддержать Сэма, которому нужно было вправлять мозги после перерождения, но можно ли было ей — созданной по образу и подобию, по отголоску воспоминания — понять, что такое долг? Что такое ответственность за воспитание и сохранность?       Нетрикса вдруг осознала, что чувствует что-то, что напоминает страх.       Страх, который Сэм испытывает на короткое мгновение перед боем. Страх, который у Сэма сменяется яростью, пьяным угаром битвы и даже в приросте и скачке эндорфинов, что означает, что Сэму нравится битва, нравится кровь и страшный бой, но на секунду он всё же оценивает поле боя и количество врагов, которое ему придётся уничтожить. Страх ли это? Можно ли назвать выделение гормонов страхом, счастьем, агонией и наслаждением одновременно?       Люди сложны. Придумали честь. Тот же страх. Верность. Предательство. Всё это можно описать простым биологическим процессом. Выбором индивидов.       Выбор. Что есть выбор? Гримм действует из жажды крови, плоти, их влечёт негатив и ужас.       Выбор Нетриксы был предопределён Сэмом. Её создателем.       А что прошлая жизнь? Её создали как боевого аналитика, обязанного поддерживать жизнь носителя. Она не должна была становиться другом. Или чем-то большим.       В конечном итоге Нетрикса банально не знала, как ей поступить. У кого спросить совета?       И тут алгоритмы заработали по-новому. Кто может знать о жизни больше, чем женщина, породившая на свет семерых девчонок и одного мальчика? Зара Арк приняла Сэма как родного сына. Она была его матерью. Она была опорой. Матерью. Ведь именно об этом Пьетро просил. Стать для Пенни, своего рода, матерью?       С этой мыслью, она отправилась к Заре.

***

Комната команды SCOR.

— Ты же в курсе, что если с «ласточкой» что-то случится, то нам всем пиздец? — Спросил Крин, спрыгивая со второго яруса кровати, уже накидывая на плечу своё чёрный кожак, который он недавно прикупил для мероприятий подобного рода. — Да. — Только и ответил Сэм, надеясь, что отец будет занят весь вечер и всю ночь. Ксантос что-то говорил о делах среди высшего света, так что Сэм решил, что сейчас самое время дать ласточке погонять. — Я тогда цветы куплю. — Сказал Обсидиан, проверяя, сколько денег у него на счету. — Зачем? — Приподнял бровь Крин, глядя на то, как Обсидиан почти ломает своими большими пальцами экран свитка. Как он вообще его не сломал в первый день после покупки? — А это на могилку тому, кто на «ласточке» Ксантоса расхуярится, когда начнется гонка. — «Мило, душевно и почти-то по отечески» улыбнулся Обсидиан. — Тогда купи ветреницы! Потому что за рулём буду я! — Прокричала Мира, выскочив из душевой, попутно просушивая волосы. — Без базара, я считаю, что Обса нельзя садить в батину машину. Он слишком тяжёлый! Снизит скорость! — Радостно воскликнул Крин, дергая хвостом из стороны в сторону. — Тогда вакуонца тоже нельзя в машину пускать! Номера украдёт! — Ответил Обсидиан, наконец, перестав копаться в своём свитке. — Кто-нибудь, отговорите меня от следующей подобной идеи. — Взмолился Сэм, поднимая лицо к небу.

***

Вечер. Набережная Вейла.

      Когда к набережным складам Вейла, откуда можно было напрямик проехать целую милю, а после на резком повороте в кольцо повторить эту милю в обратном направлении выехала «Ласточка» Ксантоса Арка, ахнули все, кто собрался поглядеть на эти гонки. Ведь нашлась пара умных ребят с помощью в виде авторитетных хакеров, которые вовремя весь маршрут усадили камерами наблюдения, что позволило бы смотреть гонку со всех ракурсов.       Ох, к этой гонке готовились. Пришли зевками, толпа местных заводил и прочий сборд. Залетели на сходку и ученики академии. А как горела набережная в ядовито красных, зелёных и синих огня неоновых фонарей!       Сэм тут же захотелось процитировать что-нибудь из легендарного «Форсажа», что-нибудь про семью, гонки, но это надо было сделать после победы.       Первым на месте оказался Седан Луиса, который уже сидел вместе с Селестой и готовился к заезду. Вторыми на позиции были местные стритрейсеры, а именно, к удивлению Сэма, вышедший по УДО фавн с геномом волка, Грей, что сидел один в салоне старенького Шевроле Камаро. Третьим в предстоящей битве были Рейвен и Кроу Бранвены, которые, как всем казалось, вязли Бугатти из ниоткуда! Но когда начала реветь мотор машины Арка, за рулём которой гордо сидела Мира, а Сэм не менее гордо, и даже скорее пафосно положив правую руку на дверь кабриолета, держа в зубах зубочистку, уже готовился всех рвать и метать.       Обсидиан и Крн выскочили первым делом, когда Мира припарковалась у положенного места. Из-за веса обоих Машина знатно просела, но стоило Обсу покинуть салон, а крину выскочить, не открывая дверей, как посадка заметно исправилась. — Эй, Аркстоун, а ты чего пристёгнутый то? Боишься разбиться? — Хохотнул Кроу, запрокидывая за воротник очередной глоток из своей верной и любимой фляги.       Сэм глянул на Кроу и покачал головой. — Я хотя бы штраф платить буду за превышение скорости, а не за пьяный руль. Ты на свою сестрицу так надышал, что он уже ни в одном глазу! — Кроу хищно улыбнулся, почти оскалился. Рейвен, в отличии от брата, сохраняли непробиваемый покер фейс. — А что здесь делает тот рыжий пёс, он же вообще должен в тюряге сидеть! — Воскликнул Сэм. Грей молча показал средний палец, высунув руку из окна своей машины. — Сэм! Помни сколько бабок на кону! Главное — чтобы Бранвены продули! — Выкрикнул Луис, пока Селеста проверяла готовность к гонке. — Ох, малышня как же мы вас на спарринге будем пиздить… — Прошептала Рейвен.       К удивлению всех собравшихся, на центр маршрута выскочил Крин. — Эй, вы, гонщики-нелегалы! Готовы? — Поочередно удостоверившись в готовности каждого участника, Крин поднял руку. — Не бросай сцепление! Гони как в последний раз! Вперёд!

***

Набережная Вейла. Ресторан «Золотая Лагуна».

— Я так понимаю, идея с дальнейшей колонизацией и созданием форпостов вас устраивает, господин Директор? — Ксантос со скучающим видом держал в руке бокал с коньяком, раскачивая в нём кубики льда, что с приятным звенящим звуком ударялись о стенки бокала. — Ничего не имею против, и как я понимаю, Совет Вейла тоже? — Ксантос кивнул. Совет, после Горы Гленн и некоторых процедур, всё же согласился действовать доктрине расширения территории и укреплению новых форпостов. К этому делу решили присоединить и молодых выпускников Академии Бикон, чтобы дать им некоторые вольности. В новых поселениях нужен закон, необходима безопасность и категорические не приветствуется присутствие гримм.       Молодняку будет где разгуляться и укрепить командные узы. Людям же будут защитники, шерифы, новые территории. Оставалось лишь не допустить Охранителей до форпостов и новых поселений. Сделать это было куда сложнее, чем вообще это можно было представить. Как контролировать человека верующего? Как отвадить его от кровавых ритуалов? Вновь разжечь костры инквизиции, как в стародавние времена? Делать из полоумных святош мучеников и губить целые поколения, только по подозрению в ереси? — Надеюсь, что среди Охотников Бикона нет приверженцев новой религии. Я хоть и воробей то стрелянный, но меня дико напрягают «Охранители». — Ксантос отпил коньяка как раз к тому моменту, когда официант подал второе блюдо. Озпин некоторое время помолчал, потом взялся за стек и, прожевав куска два, ответил: — Я внимательно слежу за этим. Никто из первокурсников или же старшекурсников не был замечен в поддержке «Охранителей». Это не может не радовать. — Ксантос внимательно смотрел на Озпина. В годы, когда лорд Арк и совет Вейла был учениками академии, Озпин был молодым педагогом, который умело завоёвывал доверие своих подопечных. Прошло столько лет, и вот сейчас Ксантос начала кое-что понимать. Схожесть между двумя абсолютно разными людьми. Между директором Академии и Сэмом. Оба смотрели на тебя так, словно ты был ребёнком, хотя и сами порой вели себя как нашкодившие дети. Оба знали слишком много, и оба не спешили делиться этими знаниями. Ксантосу казалось, что у Озпина может быть такое проявление: стареть медленно? Или омолаживать себя? Кто знает, какие причуды может выкинуть этот проклятый мир. — Но, отрадно слышать, что мы с вами одного мнения. — Ксантос и сам взялся за стейк. Некоторое время спустя разговор продолжился. — Что можете сказать по поводу команды SCOR? — Спросил Ксантос. Он чувствовал, что должен приглядывать за сыном. Рано или поздно случиться что-то, что потребует вмешательство Ксантоса. И тогда ему придётся выбирать. Делать так, чтобы жил Вейл или же так, чтобы жил его сын. Выбор между сыном и страной. Выбор, который даже врагу не пожелаешь. — Неординарное сочетание вакуанского «расизма» и арестантского уклада жизни, атлезианской мощи и военной выправки, мистральской морали и вейловского лидерского стержня. Крин Го это… очень неоднозначная личность. Конечно, ключевым событием в его жизни было противостояние собственной банде. Обсидиан Коул такой, какой есть. Крин обычно приплетает к этому цвет его кожи, за что потом знатно получает на спаррингах. Мира Игараси себе на уме, но она верна принципа своего погибшего клана, до того, как клан погряз в тёмных делах. Сэм Аркстоун, наша звезда, затычка в каждой бочке, идеальный лидер, мчащийся вперёд, сначала делающий, и только потом думающий. Если честно, я в смятение. До окончания учебного года должен пройти фестиваль Вайтел в Атласе и появилась информация, что подчинённые мне педагоги уже делают ставки! Я не могу закрыть на это глаза! — Такой реакции Ксантос точно не ожидал от Озпина. В глаза директора мелькнул странный огонёк, а голос его был полон удивления и непонятного «разочарования»? — И вы тоже приняли участие в ставках? — И тут Ксантос понял, что одной бутылкой коньяка сегодня не обойдёшься. Ведь Озпин и сам дал знак официанту, что хочет бокал хорошего и крепкого напитка. — Хуже. Я их организовываю. Всё в интересах Академии, чтобы все деньги с выигрыша пошли в бюджет Бикона! — Озпин ехидно улыбнулся, и тогда Ксантос хотел было взмолиться. — Уж лучше бы вы на уличные гонки ставили, господин директор…. Рёв моторов оглушительно ворвался на территорию набережного ресторана, не предвещая ничего хорошего.

***

— Блять…. — Прошептал Сэм, когда Мира начала гнать ласточку, как на Судный день.       Грей и Винчестер отлетели сразу же. Ни Седан, ни Шевроле не смогли догнать Бугатти, потому что по всей видимости не имели сильных праховых движков, и отстали ещё на первой сотне метров.       Ласточка Ксантоса, Мерседес с новейшим праховым движком и Бугатти директора Озпина, шли почти вровень. Горели неоновые огни, проносившиеся размытыми пятнами, ревел ветер набережной, больной ударяя по перепонкам. Потоки холодного воздуха, казалось, кусали щёки, шею и вырывали волосы.       И пока Сэм и Кроу, переглядывались, молясь о спасении, уповая на ремни и подушки безопасности, не забывая попросить у своей Ауры и Проявления дать возможность выжить в этой страшной гонке, Рейвен и Мира переглянулись дважды. И в этих переглядках было только одно: «Уничтожу!»       Ощущался рёв моторов, казалось, по всему Вейлу, чьи леса дрожали, чьи горы трещали, чьи реки вскипали! Над асфальтом почти-почти горела резина, мир начинал сужаться в тоннель из света и одной лишь конечной точки. Мира что есть умения и силы, красиво, пафосно и достаточно мастерки, переходила на новые передачи, всё повышая и повышая скорость, буквально на дюйм опережая бугатти Рейвен, что в любой момент могла обойти «Ласточку».       Казалось, эта короткая гонка окончилась победой Сэма и Миры, если бы не одна случайность. Или невезение, или что это вообще было?! Казалось, бугатти Рейвен и Кроу просто взорвалось, и одна из деталей угодила прямо в кузов ласточки Сэма и Миры, от чего, потеряв управление, две машины пронеслись по финишной прямой и только благодаря чуду и видимо «похуизму» Сэма, и Рейвен и Мира смогли вырулить, войти в дрифт и очень неудачно врезаться. Ласточка впечаталась в бордюр и стенку ресторана «Золотая Лагуна», а Бугатти, перевернувшись, оказалась напротив входа, до смерти перепугав охранников.

***

      Казалось, мир для лорда Ксантоса Арка рухнул.       Его милая ласточка. Его гордость. Его любовь. Его достояние. Второй смысл жизни!       Не было гордых фар и благородного переднего кузова. Был лишь металлолом, впечатавшийся в стену. А рядом, не плохой такой Бугатти, валялся брюхом к небу. Впервые, за долгие годы Ксантос увидел на лице Озпина боль. Истинную, которую мог понять только тот, кто корпит над своим ребёнком в гараже. — Мой мистральский чемпион…. — Прошептал Озпин. — Моя Ласточка! — Прокричал Ксантос. Но хуже было чувствовать, что за рулём мог быть Сэм! Его сын! С ним что-нибудь случилось?!       К ужасу всех присутствующих, из «Ласточки» вылезла первой Мира, смеющийся так, как смеются те, кто взглянул в глаза смерти и смог уйти невредимым. — Я её обошла! Обошла! — Кричала мисс Игараси.       Сэм кое-как отстегнул ремень безопасности, который, как могло показаться, мог разрезать Аркстоуна пополам. — Сэм! — Подскочив к сыну, Ксантос в одно мгновение осмотрел его, а потом глянул на Миру, тоже подскочил к ней, проверил, нет ли у детей ранений и могучей хваткой своей прижал их, как потерянных чад. — Вы живы, это хорошо. — Выдохнул Ксантос. — Батя, задушишь! — Прохрипел Сэм, пока Мира, удивлённая, но совершенно спокойная в объятьях лорда Арка, виновато отвела взгляд. — За «Ласточку», Сэм, я тебя не прощу! — Горько, почти плача, вымолвил Ксантос, отпуская Миру и сильнее стискивая сына в объятиях. — Батя, прости. Ты это. Душишь…. — Сэм попытался вырваться из отцовской хватки, но не получалось. — Ты цел, и это главное. Значит ты её и восстановишь. И больше не получишь от меня ни льена больше положенного, наглый, самоуверенный дурак! — Сэм понял, что вообще не может дышать и уже смирился с такой вот гибелью, но потом Ксантос разошёлся. — ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ОХУЕЛ?! КТО ТЕБЕ ДАЛ РАЗРЕШЕНИЕ БРАТЬ МОЮ «ЛАСТОЧКУ»! Я ТЕБЕ ЭТОГО НЕ ПРОЩУ, ТЫ — НЕБЛАГОДАРНЫЙ ПИЗДЮК! Я ТВОЮ КОМАНДУ ЗАСТАВЛЮ ПО ВСЕМУ РЕМНАНТУ ИСКАТЬ СОСТАВЛЯЮЩИЕ ДЛЯ НОВОЙ ЛАСТОЧКИ!       А тем временем, вылезшие из перевернутого Бугатти Рейвен и Кроу Бранвены стыдливо смотрил себе под ноги, пока Озпин, положив руку на жалобно остановившееся колесо своего давнего железного друга, грустно выдохнул. — Вы хоть понимаете, что это для меня память? Нет, конечно, нет. Что я могу сказать. Я разочарован. Вы мало того, что разбили этого красавца, так ещё и не обогнали старую модель. Молодцы. Гонщики. До самого выпуска будете отрабатывать и отдавать мне с каждого заказа на грим по пятнадцать процентов с каждого члена команды. С вас, Рейвен, с вас Кроу и с ваших сокомандников. Тайянг и Саммер тоже будут платить. — Озпин грустно приложился лбом о кузов перевёрнутого друга, а Кроу, украдкой приложился к фляге, глупо надеясь, что им не долго надо будет отрабатывать этот долг. — Я из-за тебя продула. Всё из-за твоего проявления. — Прошептала Рейвен, ткнув Кроу в бок, как раз в момент, когда он только-только совершил глоток. — Иди-ка ты на хер, сестрёнка… — Прокашлялся Кроу.

***

Имение Арков. Вейл.

      Вечер был на удивление спокойным. Зара по привычке проверила детей, которых ей помогли уложить служанки и когда Зара, оставишь в одиночестве, принялась за создание картины, её стало невообразимо… скучно? Не было идеи, которую бы она могла перенести на холст. Он уде испортила три таких, пытаясь нарисовать хоть что-то. Рисовать она любила, и получалось у неё хорошо, это отчасти спасало её от семейной рутины и политики Вейла. Зара не выставляла картины напоказ, лишь развешивала их дома, любуясь пейзажами, которые она по памяти воплотила красками на холсте. Но сейчас ничего в голову не шло.       Поступил звонок на её свиток и Зара удивилась тому, что звонила ей Нетрикса. Ещё не до конца леди Арк привыкла к постоянной спутнице Сэма, которую он всячески защищал и общался, словно с женой, с которой состоит в браке много-много лет. Однако Зара не могла не ответить и, действуя по инструкции, дала Нетрикс доступ к с помощью приборов и камер, Нетрикса материализовалась напротив Зары, представ в виде молодой девушке с короткой стрижкой в спортивном костюме. — Рада видеть, Нетрикса. Ты по какому поводу? — Улыбнулась Зара. Голограмма Нетриксы выглядела как-то озадачено. — Садись? — Зара указала на кресло рядом, не особо понимая, нужно Нетриксе такое разрешение? Нетрикса благодарно кивнула и материализовалась на кресле, сидя с идеально ровной спиной. Люди так не сидят. — Леди Арк, я могу попросить у вас помощи? Проконсультировать меня в одном вопросе? — Зара насторожилась. Всё, что касалось Нетриксы, обычно касалось и Сэма, потому Зара обратила всё своё внимание к Нетриксе. — Конечно, конечно. Что-то случилось? — Зара заметила, как Нетрикса долго… обрабатывает запрос? Она смотрела прожигающим душу взглядом на Зару и мгновение спустя начала рассказывать о просьбе Пьетро.       Зара долго слушала. Внимательно. Чуть позже, когда Нетрикса закончила, Зара дала ответ. — Ты боишься. — Это не было вопросом. Утверждение Зары, как ей показалось повергло Нетриксу в шок. — Это как? Я же имплантат. Вживлённый в нервную систему тактический анализатор. Не женщина. Не человек. Не живая. — Слова Нетриксы начала сильно беспокоить Зару. — Почему ты так взволновалась? — Нетрикса отвернулась, словно стыдясь. Это ещё больше удивило Зару. — Я не могу волноваться. Я — имплантат. У меня нет чувств. Я… — И тут Зара поняла, что Нетрикса ничего не могла ответить. — Нетрикса, что случилось? — Настойчиво спросила Зара. — Я должна вам кое-что рассказать. Мне даны указания не раскрывать этого. Но я не могу. Я, конечно, должна слушаться Сэма и следовать его указаниями и приказам. Но есть одна вещь, которая не даёт мне покоя. Точнее одна особа. Её звали Акира Танака. Она была профессором, позже получила докторскую степень в нейробиологии и создании имплантов. Она была… точнее, её наработки Сэм использовал для моего создания. Первые прототипы, мои предшественницы, для Акиры Танаки были ничем иным как достижением. Триумфом. Ни не детищем. Не дочерьми. Я исследовала её дневники, с позволения Сэма, и когда увидела там слова о том, что я всего лишь инструмент, я не предала этому значения. Но теперь Пьетро просит меня сделаться «матерью» для его дочери. Помочь Пенни, которая находится только в зачатке, которая не осознаёт себя человеком или даже искусственным интеллектом… Я действительно боясь стать такой же как она. — Откинувшись на спинку кресла, Зара почувствовала себя дурно. Она знала этот тон. Знала, почему Нетрикса так говорит. — Ты врёшь. По поводу Танаки, не так ли? Имя похоже на мистральское, но вряд ли я найду в базе данных такую особу. Ты знала её лично? Это как-то связанно с Сэмом? Это угрожает его опасности? — Нетрикса посмотрела на Зару. И Зара увидела, как голограмма нервничает. Сбоит изображение, как девушку перед ней пытается изобразить спокойствие. — Я не могу понять. Я вру вам? Я боюсь? Я испытываю чувства? Зря я вам проболталась. Я не должна была говорить! — Голограмма поднялась на ноги и попыталась вырваться из пространства, как вдруг изображение сменилось на поникшую девушку. Лицо, залитое синими, голографическими слезами, растрёпанные волосы. Зара поняла, что чувствует сейчас по отношению к Нетриксе те же чувства, что и к своим детям, особенно к Сафрон, когда та пыталась обмануть её. — Нетти, я могу тебя так называть? Нетти? Сэм тебя так называет. Послушай, дорогая моя. Ты боишься, сомневаешься. Ты ведёшь себя очень по-людски. Ты действительно осознаёшь себя как живое существо, как человека. Ты не можешь рассказать мне всей правды о Сэме, но придёт время, когда либо ты, либо он всё раскроете. Я буду ждать. Но если тебе нужна помощь, то вот мой совет. Быть живым человеком и в особенности быть матерью — это каждый божий день выбирать. Любить, терпеть, уважать. Воспитывать, обожать. Выбирать, что ты должна дать: выплеснуть злобу или терпеть и проявить заботу к тому, кого ты считаешь своим близким человеком. В этом сила. В этом и есть человечность и её ты проявляешь по отношению к Сэму, а значит проявишь и по отношению к Пенни. Как бы странно это не звучало, но Сэм хорошо тебя воспитал. — Зара хотела бы дотронуться до Нетриксы, но осеклась, когда протянула руку. Она была голограммой, которая не имела физической формы. — Можно я послушаю вас, Зара? Просто расскажите мне, какого это, быть, матерью? — Попросила Нетти. Зара улыбнулась так, что голограмма Нетриксы внезапно изменилась. На её лазурном лице появилась улыбка. — Когда я стала мачехой Сэма, было очень тяжёло. Когда же появилась на свет Сафрон, стало ещё тяжелее. Но, с каждым днём, я понимала только одно. Если они называют меня матерью, то я должна быть для них примером. Быть самой лучшей. Самой любимой. И любить. Потому что я должна. Я сама выбрала этот путь.